𝓓𝔂𝓱𝓪𝓷𝓲𝓮 𝓼𝓴𝓿𝓸𝔃 𝓵𝓮𝓹𝓮𝓼𝓽𝓴𝓲.

После этой ужасной ночи, прошла почти неделя. Анна знала, что Сончан решит поговорить с ней и объяснить то, чего она не хочет слушать и знать. Она взяла больничный за свой счёт и решила пожить у подруги, не забыв своего рыжего пушистика. Карина приняла её в то же утро, с удивлёнными широко раскрытыми чёрными глазами. Она была в шоке, что подруга вот так вот явилась под солнечное утро. Дни тянулись долго и мучительно, Танака рассказала всё Джимин, и включая ту, Майю, которую она даже и знать не знала. Она долго плакала в плечо подруги, но эмоции и слёзы было не остановить. Её глаза были красными, а в руках горсть лепестков, это был последний раз, когда она плакала из-за него. Ханахаки не проявляется уже пару дней и Анна решила выйти на работу, чувствуя себя немного лучше. И вот, щелчок замочной скважины открывая дверь кофейни. Проходя в гардеробную, Танака оставляет свою сумочку и кладёт розовый платочек в задний карман джинсовой юбки, завязывает фартук и вытаскивая заплетённую косу из-под лямки чёрной вещи, идёт включать автомат и открывает смену. День шёл как по маслу, улыбки постоянным, да и не только клиентам, заказы в которые она уходит с головой, освобождая все не нужные ей мысли. Но, тишина продлилась не долго. Звякнул колокольчик над входной дверью и Анна инстинктивно посмотрела в сторону двери, и её выражение лица сменилось, но стоило ей повернуться к перед ней стоящему парню, она улыбнулась и протянула готовый стаканчик с кофе, нажимая кнопки на терминале, что бы принять оплату картой. Сончан был не один, с ним был Ынсок и Антон, которые уже сели за тот же столик, что и в первый день их "знакомства" к девушке лицом наблюдая за Сончаном, который уже направляется в сторону девушки. Как только последний клиент в кофейне ушёл, Анна осталась один на один с ним. С Сончаном. Он подошёл к стойке и опёрлся ладонями об стол смотря прямо в её глаза, пытаясь поймать их взглядом, но она, всё время что-то делала и не обращала на него никакого внимания. - Вы будите что-то заказывать? - вдруг спросила Танака и встала спиной к мужчине засыпая новой партией зёрна для кофе. - Нам нужно поговорить. - ответил Чон так же не отводя от неё взгляда. - Извините, если вы не будите ничего заказывать, то не задерживайте очередь. - она поняла что, сказала глупость, но это было на автомате и она взяв тряпку для пыли, начала вытирать несуществующую пыль на столе, пока не столкнулась с его ладонями. Его пальцы лежали на столе, преграждая путь тряпке. Анна замерла, не в силах отвести руку, а от его близости воздух словно сгустился, и стало труднее дышать. - Очереди нет, Анна. - тихо прошептал он. - И я никуда не уйду, пока ты не посмотришь на меня. Она сжала тряпку в кулаке, чувствуя, как предательская дрожь бежит по спине мурашками. Посмотреть на него, это значило снова увидеть ту ночь, боль, и сломать стену, что она строила всю неделю. Значило рискнуть тем, что коварные лепестки снова зашуршат в её горле. - Нам не о чем говорить. - выдавила она, смотря на тряпочку. - Всё и так уже ясно. - Нет. - Сончан настаивал, и его ладонь накрыла сжатый кулак Анны. Она дёрнулась, чтобы отдернуть руку, но мужчина удержал её, не сильно, но этого было достаточно. - Но ты должна узнать правду. Отведя взгляд куда-то, Анна увидела, как Ынсок и Антон притихли, делая вид, что увлечены своими телефонами, но напряжение за их столиком было видно даже ей. - Я ничего не должна. - прошептала она, наконец подняв на него глаза, и тут же пожалела об этом.  Лицо Сончана было уставшим, а в тёмных глазах стояла такая глубокая боль, что её собственное сердце, вопреки всему, сжалось. Анна вновь почувствовала давление в груди. - Отпустите меня. - Сончан посмотрел на её руку, только сейчас осознав, что держит её, и медленно, нехотя разжал пальцы. - Тогда я буду заказывать. Большой эспрессо. И буду пить его здесь, за стойкой, пока ты не согласишься выслушать меня. И ещё один. И ещё. Пока у вас не кончится кофе. Анна уставилась на него с болью в глазах. Это была не та тактика, которую она от него ожидала, это было ни давление, ни уговоры, а вот такое абсурдное, упрямое. Танака знает, что Чон упрям, но не думала, что на столько. - Вы с ума сошли. - выдохнула она. - Возможно. - согласился Сончан, наконец отходя от стойки и занимает табурет прямо напротив неё. - Но это единственное, что мне осталось. Анна молча, на автомате, приготовила двойной эспрессо, и поставила немой заказ перед Чоном с чуть слышным стуком. Сончан взял стаканчик, его пальцы ненадолго коснулись её пальцев. Невидимая искорка пробежала между ними и, Анна развернулась спиной, снова принялась за работу, стараясь игнорировать пристальный взгляд мужчины, ощущая его на себе, как физическое прикосновение. Танака мыла уже сияющий блеском блендер, пересчитывала столовые приборы, проверила остатки пирожных. Минуты тянулись мучительно долго. Чон не отводил от неё глаз, медленно потягивая горький напиток. В кофейню зашла пара, потом следом девушка с ноутбуком. Анна обслуживала их с преувеличенной вежливостью, радуясь коротким передышкам, но каждый раз, возвращаясь за стойку, она натыкалась на взгляд карих, почти бездонных глаз, как тогда в ночи. И с каждым таким взглядом стена Танаки давала трещину, одна за другой. Она вспоминала не ту ночь, а другие моменты. Его ухмылки, колкости и настойчивость, как Сончан поддерживал её, когда она пришла после неудачного разговора с Каем, как стирал кровь с её лица, рук и ног, его обеспокоенные глаза. - Повтори, пожалуйста. - попросил Сончан спокойно, когда поставил на стол, почти пустой стаканчик с остатками горького кофе. Анна замерла со стаканчиком в руках, глядя на Сончана, который смотрел на неё без вызова и без гнева, только бесконечное терпение и надежда, виднелись в его блестящих глазах. И тогда Танака поняла, что Чон и правда не уйдёт, что будет сидеть здесь до самого закрытия, допивая одну чашку кофе за другой, лишь бы быть рядом. Лишь бы дождаться её. Пальцы сами потянулись к карману юбки, коснувшись свёрнутого розового платочка, что свидетельствовало её боль, в горле першило, и подступал кашель. Анна глубоко вздохнула, подошла к кофе-машине и снова приготовила кофе, после чего поставила перед ним. Её сердце сжалось, и она еле слышно прошептала ему из-за подступающего кома к горлу. - У нас закрытие через пол часа. Говори. - Спасибо. - Сончан медленно выдохнул, будто с плеч упал тяжёлый груз и его голос дрогнул, обхватив чашку ладонями, будто греясь о неё. - Майя... - Чон с усилием выдохнул имя, словно оно было отравленным. Для него это имя уже давно ничего не стоит. - Майя, она моя бывшая. И она была со мной только тогда, когда ей было скучно, когда ей не хватало внимания. Я был для неё красивым аксессуаром на руку. А я... - он горько усмехнулся. - А я, дурак, был влюблён. Или мне так казалось. До тебя. - Сончан посмотрел на Анну, и в его взгляде была такая искренняя боль, что она невольно сделала шаг вперёд. - Я заплатил молчанию, твоим доверием. Чон замолчал, дав ей переварить его слова. Анна стояла, опираясь о стойку, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Картинка той ночи, такая чёткая и однозначная, начала трескаться и рассыпаться, открывая другую, гораздо более грязную и циничную правду. - Почему ты не сказал мне этого тогда? - прошептала Танака. - Потому что ты не дала мне шанса! Ты просто исчезла. Я искал тебя, сутками сидел у твоей двери, но... Я поздно понял, что тебя там нет. Его слова не оставляют в груди места для воздуха. Не оправдания, а горькая, унизительная исповедь. Анна на мгновение закрыла глаза, а когда открыла и встретилась с его взглядом. Стена, которую она так тщательно выстраивала все эти дни, рухнула окончательно, и на её месте осталась лишь тихая, щемящая пустота и жалость, к нему, к себе, ко всей этой нелепой ситуации. Она молча протянула руку и накрыла своей холодной ладонью его пальцы, сжатые вокруг чашки. Танака чувствует, что поняла не так и ей было стыдно за это. - Сончан... - не успела она и сказать слова, как сухой и резкий кашель вырвался на ружу, заставляя прижать ладони ко рту пытаясь остановить раздирающий горло приступ. Сончан нахмурился и быстро поднялся с места, что стул скрипнул по полу падая на кафель. Он перепрыгнул через стойку и оказался совсем близко, из-за чего кашель вырвался с новой беспощадной силой наружу. Руки Чона схватили Анну за плечи, чтобы поддержать, и он пригнулся, пытаясь заглянуть ей в лицо, а в его глазах, она увидела неподдельный ужас. - Анна? Что с тобой? - голос Сончана сорвался и стал хриплым из-за ужаса. Он думал, что она больше не любит Кая. Или он ошибся? Она не могла ответить, лишь беззвучно закашлялась, чувствуя, как знакомое першение перерастает в невыносимый спазм в груди уходящая к животу. Из её сжатого у рта кулака на пол упал розовый платочек, и Сончан, машинально подхватив его, почувствовав под пальцами не просто ткань, а нечто влажное и шершавое, Чон разжал ладонь. На шелке, как кровавые слезы, лежали несколько алых лепестков пиона. Время остановилось. Ынсок и Антон застыли за своим столиком, переглядываясь, они не понимали, в чём дело, замерая в ожидании. Сончан смотрел то на лепестки, то на бледное, искаженное кашлем лицо Анны. И все пазлы в его голове сложились в ужасающую картину. Её внезапное исчезновение. Больничный, и то, как она избегала его все эти дни. Не потому что ненавидела... А потому что... - Ханахаки... - выдохнул он, и это слово прозвучало как приговор. - Из-за... Из-за него? Из-за Кая? - голос Сончана был хриплым от осознания. Он ведь думал, что они преодолели это, что чувства Анны к тому человеку ушли, а оказалось -  она все это время умирала. Приступ наконец-то отступил, и Танака смогла выпрямиться беря бутылку с водой и увлажняя своё горло после долгого кашля приходит в себя, как только она поставила бутылку на место. Слезы покатились по её щекам сами собой от боли, от унижения, от жалости к себе. Она увидела в его глазах ту самую боль, которую видела в ту ночь. - Нет... - прошептала Анна, с трудом пытается подобрать слова. - Нет, Сончан, не из-за него... - на что, Сончан сжал кулаки чуть сильнее, не веря, думая, что она просто утешает его. - Может, хватит уже думать об этом уроде? - вырвалось у него с отчаянием и горечью, с почти опустевшими глазами. - Он того не стоит! Ты слышишь меня? Он не стоит твоей жизни! И тогда она посмотрела на него, прямо, открыто, впуская его в самую глубину своей боли. И сказала тихо, но так четко, что каждое слово отпечаталось в его сознании: - Это из-за тебя. Из-за того, что я влюбилась в тебя. Услышав эти слова, Сончан будто остолбенел. Руки его ослабли хватку. Глаза, полные боли и гнева, внезапно расширились от шока, а затем в них вспыхнул огонь, ослепительный, дикий, полный неподдельного изумления и надежды. Он будто ожил на глазах, сбросив с себя невидимые оковы отчаяния, что были на нём всю эту неделю. Чон не сказал ни слова в ответ. Он не мог. Вместо этого он одним движением притянул Танакк к себе, сметая все преграды, все недосказанности, и крепко прижал ее губы своими, запуская руку в её полуспущенную косу. Это был поцелуй не примирения, а это был поцелуй-исповедь, поцелуй-спасение. В нем была вся его боль за эти дни, весь страх только что пережитого ужаса, вся ярость от собственной глупости и безумная, всепоглощающая радость. Он целовал её, давая знать без слов, что это взаимно. Что его чувства, не ошибка, не мимолетное увлечение, а настоящее, ради чего стоит дышать. Анна замерла на мгновение, а затем её тело обмякло, и она ответила ему с той же страстью, вцепившись пальцами в его куртку, будто боялась, что он сейчас исчезнет. В горле больше не першило. Там теперь порхали крылья бабочек, не только в животе, а будто и в груди. Даже звякнувший колокольчик не испортил их самый сокровенный момент. Ынсок и Антон, переглянувшись, на цыпочках вышли на улицу, оставив дверь приоткрытой, давая им понять, что они одни. Сончан медленно оторвался от губ Анны, но не отпустил, прижав её голову к своему плечу, неровно дыша, его сердце бешено колотилось, как и её. - Дура... - прошептал он с облегчением в волосы Танаки, вдыхая её запах шелковистых прядей. - Моя дурочка. Почему ты сразу не сказала? - Я боялась. - голос Анны был глухим от его куртки. - Думала, я просто... Замена. Что ты пожалеешь меня и будешь рядом только из жалости. - Никогда. - Чон отстранился и взял её такое, для него маленькое лицо в свои большие и тёплые ладони, заставляя смотреть в глаза . В его карих глазах теперь плескалась только нежность. - Я был рядом, потому что не мог иначе. Ты ворвалась в мою жизнь и перевернула всё с ног на голову. Сончан снова коснулся губами её затягивая в новый, полный взаимности поцелуй, этот уже мягче, увереннее, запечатывая свои обещания. И Анна поняла, что больше не чувствует ни давления в груди, ни горького привкуса лепестков. Только сладкое головокружение и всепоглощающее чувство, что наконец-то обрела то, что искала, и что её сердце, наконец, исцелено. Они стояли, обнявшись, среди тишины опустевшей кофейни, и мир заново собирался из осколков двух сломанных душ. Вдруг Анна подняла на Сончана свои глаза, и в них читалась озорная, почти детская уверенность. - Увези меня отсюда. Пожалуйста. К морю. Сейчас. На рассвете. Сончан удивленно поднял бровь, но на его губах тут же появилась улыбка, та самая, наглая и обезоруживающая, которая сводила её с ума с каждым разом. - Приказ, мисс Танака? - Просьба. - поправила она его, чувствуя, как на щеках разливается румянец. - Но очень настойчивая. - добавила она быстро. Чон не стал ничего спрашивать, просто кивнул и достал телефон, не убирая другой руки с её плеча, одним сообщением поднял на ноги своих близких друзей.

***

Через сорок минут у кофейни стоял внедорожник Сончана. Анна была удивлена, что этого балбеса ещё есть какая-либо машина, и что это внедорожник. На переднем сиденье устроилась Карина, что вызвалась порулить, которую Анна позвала "на подмогу". На заднем сиденье было тесновато, но весело: Анна прижалась к Сончану, а напротив них, на откидных сиденьях, устроились Ынсок и Антон. Воздух был густым от невысказанного любопытства, но друзья Чона вели себя на удивление тактично, лишь переглядываясь с довольными лицами, ловя после этого короткие, но очень отчётливые взгляды Сончана на себе. Дорога заняла несколько часов. Карина и Ынсок, погруженные в свое сложное, полное недоговоренностей прошлое, сначала молчали, но потом их тихий спор о музыке перерос в привычный, искрящийся подтекстами флирт. Антон уткнулся в телефон, периодически хихикая над мемами и показывая их Сончану. А Анна просто смотрела в окно, чувствуя, как тепло ладони Чона на её руке растворяет последние остатки тяжести в груди. Они добрались до пустынного пляжа как раз тогда, когда небо на востоке начало вставать, окрашиваясь в нежные персиковые и сиреневые тона. Все вылезли из машины, Ынсок и Антон с радостными криками помчались к воде, а Карина, накинув свитер, села на песок, наблюдая за ними с улыбкой на лице. Она не могла отрицать, что скучала по таким моментам, хоть раньше и была девушкой Сын Ынсока. Её первой и бунтарской, настоящей любви. Анна и Сончан отошли чуть в сторону, он обнял её за плечи, и она прижалась к нему, глядя на разгорающуюся зарю. Тишина была абсолютной, нарушаемая лишь шепотом набегающих на берег волн и смеха трёх друзей. - Знаешь... - тихо начала Анна, не отрывая глаз от горизонта. - Ты был самым раздражающим человеком в моей жизни. Буквально с первой секунды. Сончан замер. Он повернул к ней голову и в его глазах мелькнула тень старой неуверенности. Страха снова сделать что-то не так. - Это... Комплимент? - голос его дрогнул, выдавая все напряжение. Анна наконец посмотрела на него. В первых лучах солнца его лицо казалось таким беззащитным и милым. Она улыбнулась, подняв руку и коснулась холодными пальцами его щеки. - Ты не давал мне спрятаться. Не давал мне сдаться. Ты лез в мою жизнь, как сорняк, и... Вытеснил всю боль. Ты заставил меня чувствовать снова. Злиться, спорить, смеяться... Жить. И... Любить, и целоваться. - усмехнулась она на последнем слове. Танака увидела, как глаза Чона наполнились влагой, но Сончан нахмурился, пытаясь это скрыть, и притянул девушку к себе, спрятав лицо в её шее. - Никогда больше не скрывай от меня ничего, хорошо? - его голос был глухим и суровым. - Никаких болезней. Никаких страхов. Мы всё будем решать вместе. - Обещаю. - прошептала Анна в ответ, обнимая его за талию. В этот момент из-за облаков вышло солнце, ослепительно-золотое, и залило светом всё вокруг. Ынсок что-то кричал, бегая по краю воды, Антон снимая его бегал за ним, а Карина, смеясь, снимала их обоих, а после перевела камеру телефона на парочу, заставляя их засмущаться от этого, после чего, Сончан спрятал Анну в своих объятиях, показав Джимин язык. Снято. Анна закрыла глаза прижимаясь к телу Сончана, чувствуя тепло всем телом и тепло человека рядом. В её горле было чисто. И в сердце, теперь тоже.