Куда пропала Гермиона Грейнджер?

Гермиона сидела на коленях, опустив голову и рассматривала свои окровавленные руки. В голове безостановочно крутилась лишь одна мысль: эту войну они проигрывают. Слишком много было напрасных и бессмысленных смертей за последние три года. Она тихо выдохнула и почувствовала как из носа капает кровь. Последние пару лет у нее часто идет кровь из носа, как побочный эффект войны, из — за постоянного недосыпа, стресса и страха за чужие жизни, которые она не могла спасти. Ее физическое состояние не выдерживало такого давления, а про моральное и подавно стоило промолчать. Еще пару лет назад, принятие смерти соратников от рук Пожирателей смерти давалось Гермионе слишком тяжело, в особенности тех, кого она знала еще до начала войны: ее однокурсников, с которыми раньше она ходила вместе на школьные занятия. Ребят, с которыми она вместе болела за команду Гриффиндора на Квиддиче, и после неминуемой победы над Слизерином, они все вместе шли пить сливочное пиво в Три метлы. На ее глазах сгинуло слишком много знакомых. Но еще больше было похищено. Она не знала, куда исчезали те, кого забрали Пожиратели смерти. Но сердце подсказывало, что они больше никогда не встретятся. Все прошедшие битвы смешались у нее в голове: отчаянные крики, яркие вспышки заклинаний и падающие замертво друзья. Она бы забыла и эту, если бы не случилась непредвиденная смерть. Сегодня умер не просто важный член Ордена, но и близкий друг Гермионы, что оставило глубокую рану в душе девушки. Его смерть не была худшей или самой жестокой из тех, что которые она успела узреть за эти три года, но именно она разбила девушку окончательно. Невилл Лонгботтом был неотъемлемой частью их команды. После начала войны он всерьез занялся травологией. Он практиковался в выращивание полезных трав, в которых постоянно нуждался весь Орден. Его экстракт бадьяна ни раз выручал Гермиону, когда та лечила раненых солдат от разрезающих тело заклинаний Пожирателей. Но сейчас он мертв, а это означало, что запасы с его лечебным продовольствием скоро закончатся, а одна Гермиона с этим не справится. Смерть Лонгботтома почти повторила судьбу его родителей, но его кончина была более изощренной. Беллатриса Лестрейндж пытала его Круциатусом, после чего, под Империо, заставила его убить себя, перерезав горло при помощи заржавевшего ножа. Гермиона не могла ничего сделать, лишь наблюдать за тем, как близкий друг харкал кровью, пытающийся понять, что произошло. Она даже не могла посмотреть ему в глаза. Ее взгляд был прикован к глубоко перерезанной трахее, откуда фонтаном лилась кровь, не желающая останавливаться и не дававшая сделать вздох. Кровь заливала ее руки, когда она безуспешно "затыкала" ими рану, в то время как Невилл пытался что-то сказать. После того, как кровотечение ослабилось и перестало лить с такой сумасшедшей скоростью, она посмотрела в уже мертвые, пустые глаза друга. И этот взгляд сломал ее. — Милая, посмотри на меня, – Молли попыталась вывести Гермиону из состояния, напоминающего транс. Та молчала, навязчивые мысли все еще крутились у нее в голове, и она продолжала игнорировать окружающий мир. Женщина приблизилась к ней, не прекращая о чем—то говорить тихим и успокаивающим голосом. — Молли прошу… Оставь меня, я сама в состоянии позаботиться о себе, — еле как выдавила она из себя. Руки девушки дрожали, кровь на них уже начала высыхать, а кожа стягиваться. И она вновь приняла решение погрузиться глубоко в свои мысли. Гермиона так устала от постоянных потерь. Ей всего лишь хотелось, чтобы Гарри понял, что идти на врага с проклятым Экспеллиармусом бессмысленно, настало время пускать в ход темную магию.

"Зло должно быть побеждено добром"

Чушь. Гермиону никто не поддерживал, лишь одна единственная Джинни. Они обе любили Гарри, но его детская позиция безумно раздражала их. Тысячи раз они приводили ему примеры различных ситуаций на поле боя, но он даже слушать не хотел: “В то время как в тебя летит непростительное заклинание, все что ты можешь, это использовать Протего, ведь использовать темную магию в Ордене Феникса запрещено!” Грейнджер и Уизли младшая много раз поднимали тему на совете о том, что пора начать использовать непростительные заклинания и каждый раз на них смотрели с пренебрежением. В особенности Гарри и Рон, что вызывало отчаяние. Вскоре Гермиона изменилась. Веселой, дружелюбной и жизнерадостной она перестала быть еще в начале войны, сразу после того, как умер один из членов Ордена - Нимфадора. Ее смерть стала серьезным ударом для многих солдат, ведь на тот момент, она была беременна. Но даже после трагичной смерти Тонкс, Орден не дал разрешение на использование темной магии. И ей начало казаться, что она всех их ненавидит. Ненавидит своих двух лучших друзей. Ненавидит за бездействие и полное повиновение высшим чинам Ордена Феникса. Порой злость была такой сильной, что казалось, что она ненавидит весь Орден. И не только. Она ненавидела Волдеморта всей душой. Презирала его и тех, кто с полной готовностью шел за ним в темноту. Он выстраивал тоталитарный культ — точь—в—точь как это когда-то сделал Гитлер, другой безумец, ослепленный идеей абсолютной власти и чистоты крови. Их объединяла одна жуткая идея — мир должен быть очищен от тех, кто не вписывается в их извращенное представление о порядке. Гитлер жаждал стереть с лица земли миллионы людей только за то, что их кровь не соответствовала его выдуманному идеалу. Волдеморт же возвел в абсолют понятие чистой магической крови, презрительно клеймя грязнокровок и полукровок, словно те были язвой на теле общества, забывая о том, что сам был рожден полукровкой. Казалось, будто он поглотил все страницы "Майн Кампф" и перекроил их под мир магии, переписав ненависть на свой лад. — Гермиона, ты пугаешь нас, позволь мне помочь тебе встать, — ее вновь вытянули из мыслей в которых она погрязла. Краем глаза она увидела, как Рон подошел к ней и сел на корточки. — Мы не можем спасти всех, — тихо добавил он. Бесшумно вздохнув, девушка встала с колен и посмотрела в глаза рыжего друга. Он перевел взгляд на ее руки и сделал шаг назад. — Это кровь Невилла, я не смогла его спасти, — после небольшой паузы она добавила, – Если в этот раз нам повезло и враг отступил по приказу одного из главнокомандующих, еще не значит, что в другой раз они дадут нам такую поблажку. Воздух дрогнул, и очертания поля, еще хранившего следы битвы, растворились. Гермиона трансгрессировала — и в следующую секунду оказалась в тишине штаба Гриммо.