Ночная тень

Маршалл

Сжимая часы в руке, я провожу большим пальцем по поцарапанному циферблату. Они перестали работать много лет назад, но были одним из первых подарков, которые подарила мне жена, и с тех пор я ношу их не снимая. Ирония судьбы в том, что я посвятил более двух десятилетий своей жизни тому, чтобы у нас все получилось только для того, чтобы узнать, что она изменила мне. К черту все это. Я устал от самого себя и от жалости к себе, с которой не могу справиться. Мне нужно в туалет, и я кладу часы на стойку и соскальзываю со стула. Бармен забирает мой пустой бокал, перекинув полотенце через плечо. Я иду по коридору в туалет. Уже поздно, и большинство посетителей уже отправились в ночной клуб. Пока я ссу, то стараюсь не оставить следов на фарфоровом унитазе. Моя жена объявила войну известковому налету еще в самом начале нашего брака, но здесь совсем другая история – он налипает и становится темно-коричневым. Ополоснув руки и проклиная пустой дозатор для мыла, я возвращаюсь и обнаруживаю, что меня ждет стакан с виски. Опускаясь на высокий стул, я бросаю вопросительный взгляд на бармена, который в это время наливает бокал вина. Он завинчивает крышку на бутылке и говорит мне, что за мой напиток заплатил молодой человек. Нахмурившись, я оглядываю почти пустой бар. Кроме меня, женщины средних лет и ее партнера, здесь никого нет. Должно быть, он ушел. Мои часы тоже пропали. Довольно ожидаемо, но, возможно, это знак оставить прошлое позади и двигаться дальше. Посмеиваясь над своими жалкими мыслями, я отпиваю глоток и морщусь, когда янтарная жидкость обжигает горло. Боже, какое крепкое виски. Я редко пью виски, но сегодня вечером я рад горькому вкусу, мне нужно как-то отвлечься от... всего. Я совершил ошибку, заглянув в социальные сети, и увидел ее там, в его объятиях, потягивающую мартини во время круиза. Древесный аромат с базовыми нотами кедра, мха и ванили окутывает меня, когда молодой человек садится на стул рядом со мной и постукивает костяшками пальцев по липкой стойке, привлекая внимание бармена. Я пытаюсь поднять голову, но она тяжелая, и комната начинает кружиться. Все как в тумане. Я не должен быть таким пьяным. – Тяжелый день? – Знакомый баритон обволакивает меня, словно плеск волн о причал.

КРУЗ

Маршалл Кирк, профессор истории и лучший друг моего отца, пытается встряхнуть головой, чтобы избавиться от яда, который течет по его венам. Паслен. Мощное растение, которое в изобилии растет за зданием университета. Если употреблять его в слишком больших количествах, смерть гарантирована. Но при бережливом использовании, как сейчас, он вызывает невнятную речь и галлюцинации. – Тяжелый месяц, – отвечает он, слегка наклоняясь ко мне, и соприкосновение наших тел обжигает меня самым лучшим образом. Его глаза расширяются от узнавания. – Круз? Будь я проклят. Я упорно трудился, чтобы довести нас до этого момента. Потребовалось много времени на планирование, не говоря уже о преследовании, чтобы застать жену Маршалла, стоматолога-гигиениста, в пылу страсти с ее коллегой. Когда я говорю, что усердно работал, я имею в виду, что установил прослушку на ее телефон и следил за ее электронной почтой и социальными сетями чуть больше года. Моя мама учила меня, что терпение – это добродетель, и в кои-то веки она оказалась права. Однажды миссис Кирк получила в «WhatsApp» чрезвычайно интересное сообщение не от кого иного, как от своего коллеги-стоматолога. В то время я был на занятиях и бездумно просматривал социальные сети, когда на моем экране появилось уведомление. В течение следующей недели они обменивались откровенными сообщениями, надоедая мне до полусмерти, пока, наконец, не договорились о встрече. Одно свидание вскоре переросло в другое. Такова особенность романов. В отличие от серийных убийц, вовлеченные в такие отношения люди со временем становятся менее осторожными. Они идут на больший риск. Ищут способы усилить острые ощущения. Секс на диване в приемной доктора Пиннегара под прицелом камеры наблюдения вскоре стал обыденным, как и все в их жизни. Поэтому, они решили, что им не повредит погреться на солнышке, и отправились на обзорную площадку на окраине города во время обеденного перерыва миссис Кирк. Не то чтобы я мог поспорить с их логикой. В конце концов, витамин Д очень важен для здоровья. Однако, если это было их целью, им следовало бы открыть окна, чтобы впустить солнечные лучи, пока они трахались в машине доктора Пиннегара. Сгорбившись за рулем своего лендровера, я снимал, как миссис Кирк катается на своем коллеге, как на родео в захудалом баре, и на мгновение задумался, трахалась ли она с Маршаллом с таким же энтузиазмом. Я отбросил эту мысль. Судя по моим наблюдениям за последний год, с тех пор как началась моя маленькая навязчивая идея, она почти не обращала на него внимания. В те дни она раздвигала ноги только для того, чтобы поддерживать видимость брака, а Маршалл – хороший человек. Если его жена не в настроении, он не будет настаивать. Ладно, его жена в настроении. Просто не для него. Миссис Кирк – не уважающая его шлюха. Она и понятия не имеет, как ей повезло, что Маршалл уделяет ей столько внимания и преданности. Я бы отрубил себе руку, чтобы заставить его смотреть на меня так, как он смотрит на нее после десятилетий совместной жизни. Даже когда она игнорирует его, он мимоходом чмокает ее в щеку. Маршалл и мой отец – друзья детства, они выросли на одной улице. Сейчас, когда им уже за сорок, их дружба осталась по-прежнему крепкой, даже несмотря на то, что много лет назад жизнь развела их в разные стороны. Мой отец уехал из города, чтобы учиться в престижном университете, а затем вернулся и основал свою юридическую фирму. Маршалл остался со своей возлюбленной детства, женился и поднялся по карьерной лестнице, чтобы стать профессором в местном колледже. Каждую среду они играют в гольф, как парочка скучных мужчин средних лет, прежде чем вернуться домой к моему отцу или Маршаллу на ужин. Маршалл предсказуем и скучен. И все же он меня интригует. Я не могу отвести от него глаз, когда он входит в аудиторию. То, как он закатывает рукава, обнажая напряженные руки, или как рассеянно смотрит в окно, наблюдая за плывущими по небу облаками, прежде чем прочистить горло и призвать студентов к вниманию. Не говоря уже о том, как он садится на край стола, скрестив лодыжки и обхватив края костяшками пальцев. Есть что-то притягательное в том, как он поднимает взгляд из-под темных ресниц и обводит своими голубыми глазами аудиторию. – Хочешь поговорить об этом? – спрашиваю я. Бармен ставит передо мной пиво, пристально глядя на нас обоих. Я не обращаю на него внимания, подношу горлышко бутылки к губам и делаю глоток. По правде говоря, я не собираюсь допивать пиво. Это показуха – уловка, чтобы заставить Маршалла расслабиться. Я собираюсь сыграть в героя и забрать его домой. Впервые он будет со мной наедине, вдали от любопытных глаз. Мой член приподнимается в ответ на возникающие фантазии, клубящиеся, словно сигарный дым, и я представляю, как он будет выглядеть позже, распростертый на смятых простынях, в расстегнутой рубашке, обнажающей загорелую грудь, с расстегнутым ремнем и молнией. На хуй все это. Мне нужно что-то сделать и удовлетворить свои желания, пока они не свели меня с ума. Я достаточно долго ждал, когда настанет моя очередь. И вот я здесь. Когда он снова прижимается ко мне, я ставлю бутылку на стол. – Ты в порядке? – Я неважно себя чувствую, – невнятно произносит он, соскальзывая со стула. – Мне нужно домой. По пути к выходу он чуть не натыкается на столы. Я подавляю ухмылку, следуя за ним. Летний воздух бьет мне в лицо, горячий и влажный, а из канализационной трубы рядом с тротуаром валит пар. Маршалл моргает, глядя на свою машину, покачивается на месте, затем бормочет что-то неразборчивое и направляется вниз по дороге, изо всех сил стараясь идти прямо. По крайней мере, у него хватает здравого смысла не садиться за руль в нетрезвом виде. Я спешу к своей машине, припаркованной под разбитым уличным фонарем, и проскальзываю внутрь. Заведя двигатель и выехав задним ходом, я останавливаюсь рядом с ним. Заметив свет фар, он поворачивается, и проходит несколько секунд, пока он пытается сообразить, кто за рулем. Слишком темно, чтобы он мог разглядеть меня в окно. Наклонившись, я открываю пассажирскую дверь и улыбаюсь ему, положив руку на руль. – Хочешь, я подброшу тебя домой? Пошатываясь, он подходит и садится в машину, устраивается на пассажирском сиденье и захлопывает дверцу. Алкоголь сочится из его пор, смешиваясь с одеколоном – ароматом, который я так люблю, с восхитительными нотами бергамота и лаванды. – Не говори своему отцу, – хрипит он, прислонившись головой к окну. – Не хочу, чтобы он видел меня таким. – Я сохраню твой секрет, – заверяю я его, включая радио. Соблазнительный ритм «Babydoll» Ари Абдула разносится по замкнутому пространству, пока мы едем по темной улице. Барабаня большим пальцем по рулю, я украдкой бросаю на него взгляды. Он без сознания, пряди седеющих темных волос падают ему на глаза. Все это мое. Предвкушение восхитительно ощущается на моем языке, разливаясь по моим венам, пьянящее и теплое. Я терпеливо ждал этого дня, и теперь, когда он здесь, спит в моей машине, раскинув обтянутые джинсами бедра в тесном пространстве, я знаю, что никогда не отпущу его. Теперь, когда его жена исчезла из поля зрения, он мой. И больше ничей. Сжимая твердую головку своего ноющего члена, я извиваюсь и бросаю взгляд в зеркало заднего вида, но позади нас никого нет. Никто не увидит, как лучший друг моего отца, мой профессор спит на моем пассажирском сиденье. Когда мы подъезжаем к его дому, я, не теряя времени, помогаю ему войти. Мы натыкаемся на стену, и он смеется, когда я принимаю на себя основную тяжесть его веса. Его спальня находится наверху справа. Откуда я знаю? Возможно, я кончал на его простыни раз или два в прошлом. Что я могу сказать? Он сводит меня с ума, даже не осознавая, что я одержим им с тех пор, как достиг половой зрелости. Помогать ему подниматься по лестнице – совсем другое дело. Он настолько не в себе, что едва может стоять прямо, и к тому времени, как мы наконец добираемся до второго этажа, моя футболка прилипает к вспотевшей спине. Оказавшись в его спальне, я снимаю его руку со своей шеи и наблюдаю, как он плюхается на кровать. Именно так я и представлял себе этот момент. Окруженный незастеленными простынями Маршалл выглядит как гребаное видение. Даже лучше, чем я представлял себе на занятии, когда он сидел на столе с ослабленным галстуком. Я присаживаюсь на корточки и снимаю с него ботинки, затем беру его за ноги и разворачиваю, пока он не оказывается на кровати целиком. Он едва шевелится, тихий пьяный смешок слетает с его губ, как сладкий эликсир. Когда я подхожу к изножью кровати, то восхищенно наблюдаю, как поднимается и опускается его грудь. От одного только вида у меня пересыхает во рту. Раздевшись, я забираюсь в постель и прижимаюсь к нему. Мои пальцы дрожат от волнения, когда я медленно расстегиваю его рубашку, обнажая загорелую грудь. Он поддерживает форму, но я и так это знал. Дважды в неделю он по полтора часа занимается в тренажерном зале, а затем еще полчаса плавает в бассейне. Тренировка, гольф, работа. Споласкивается и повторяет материал для занятий. Таков его распорядок дня. О, еще он смотрит свое любимое криминальное шоу каждый понедельник и четверг. Дрожь пробегает по моему телу, когда я провожу пальцами по темным волосам на груди. – Знаешь, как долго я ждал этого момента, Маршалл? – Я расстегиваю его ремень и тянусь к молнии. – Очень долго. Он бормочет что-то неразборчивое, когда я расстегиваю его джинсы, поэтому я шикаю на него, мельком увидев его черные боксеры. – Мне всегда было интересно, насколько большой у тебя член. – Стягивая его штаны еще ниже, я провожу пальцами по очертаниям его твердой длины сквозь боксеры, чувствуя, как ткань обволакивает его выпуклую головку. Он большой. Даже больше, чем я думал, и чертовски идеален по всем параметрам. – Когда твоя жена в последний раз прикасалась к твоему члену, Маршалл? – Моя жена... – невнятно произносит он, вызывая во мне приступ ревности. Эта тупая сука его не заслуживает. Она причинила ему достаточно вреда, подготавливая его к этому моменту, прокладывая мне путь, чтобы выследить его и накачать наркотиками в баре. Потянувшись к его большой руке, я кладу его пальцы вокруг своей покрытой венами длины и задерживаю дыхание от ощущения его мозолистой ладони. Я чуть не кончаю прямо на месте, упираясь членом в его бедро. Его глаза остаются закрытыми, пока я трахаю себя его ладонью, возбуждаясь до агонии от эротического зрелища его пальцев, сжимающих мой член. Я тот еще мазохист. – Бля, – рычу я, содрогаясь. – Тебе нравится мой член, Маршалл? Тебе нравится толстый член, да? Его веки трепещут, когда я стягиваю с него боксеры и хватаю его ноющий член. Он возбужден, чертовски возбужден, и все его тело дергается, когда я провожу большим пальцем по капельке смазки на головке его члена. Раздвигая его бедра, чтобы я мог обхватить его по всей длине, я оставляю поцелуй на его плече и груди. – Бля, вот и все. Приятное ощущение, не так ли? Как раз в тот момент, когда я уже готов броситься с головой в эту черную дыру безумия, я ложусь на него сверху, глядя между нашими телами, пока трусь своим членом о его. Смазка стекает с моей головки на его, и мои яйца напрягаются, когда он стонет, сжимая простыни в кулаках. Не в силах отвести взгляд от его лица, я наблюдаю, как он хмурится. Он вздрагивает, его челюсть плотно сжата. – Тебе нравится чувствовать, как мой член прижимается к твоему, не так ли? – Я опускаю взгляд, опираясь на руки, и все более отчаянными толчками прижимаюсь своим членом к его. Сейчас я словно животное, неистово стремящееся отметить спермой нас обоих. Подложив подушку ему под голову, я сильно прикусываю губу, в двух секундах от того, чтобы кончить. – Я всегда знал, что ты будешь так хорошо ощущаться, профессор. Всегда знал, что однажды ты окажешься подо мной. – Приподнявшись на локте, я обхватываю наши члены и поглаживаю продолжительными движениями. Он весь дрожит, его мышцы напрягаются, и я опускаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как из его члена брызжет сперма. Гортанный стон вырывается у него и прерывает мое тяжелое дыхание, эротическое зрелище доводит меня до предела. Я громко стону, когда мое освобождение быстрыми толчками проливается ему на грудь. Даже мои самые смелые фантазии не сравнятся с тем, как наши члены извергаются вместе. Потный и измученный, я нависаю над ним. Последняя капля спермы, преодолевая гравитацию, повисает на головке моего члена. Я уничтожен. Я никогда не оправлюсь. Я опускаю подбородок ему на грудь, и меня охватывает дрожь. – Бля... – Это все, что я могу сказать. Я падаю на спину рядом с ним и сжимаю его все еще пульсирующий член. Секунды превращаются в минуты, а я сжимаю его размягчающуюся длину, глядя на его потрясающий профиль сбоку. Он вызывает зависимость. Не знаю, когда именно я подсел на него, но я бы прошел сквозь огонь, чтобы снова попробовать его. Притворяясь, что это взаимная привязанность, я придвигаюсь ближе и провожу пальцами по нашему совместному оргазму. Скоро этот наркотик сам будет умолять меня кончить на него и измазать его лицо спермой. Однажды я его погублю. – Тебе лучше быть готовым для меня, профессор Кирк, – шепчу я, покрывая его приоткрытые губы спермой, прежде чем обсосать свои пальцы. – Я собираюсь превратить твою жизнь в ад.