Поездка в Америку

Сегодня парадная зала дворца сияла яркими огнями. Словно бесчисленные звёзды сошли с ночного неба, застывая бликами в хрустальных люстрах под высоким сводом. Свет мягко переливался по отполированному мраморному полу, отражался в позолоченных колоннах и играл на тончайших узорах праздничного убранства. В воздухе стоял смешанный аромат свежих цветов — роз, лилий, орхидей, которые были повсюду: в огромных вазах, украшающих проходы, на изящных столиках и даже у самого подиума в центре залы. Множество гостей, чинно стоявших вдоль стен, благоговейно поглядывали на возвышение. Там, на троне из тёмного резного дерева, украшенного узорами в виде переплетённых виноградных лоз и золочёных завитков, важно восседал Король Каин. Его фигура излучала величие. Корона из тяжёлого золота, венчающая его голову, искрилась ослепительным блеском, а огромный бриллиант в центре словно пульсировал тёплым внутренним светом. На плечах лежала мантия из настоящей львиной шкуры — роскошная, с густой золотистой гривой, а голова хищника покоилась на плече короля, придавая его образу первобытную мощь и царственную непоколебимость. По обе стороны от него стояли Королева и Принц. Изабель, в длинном сверкающем коктейльном платье, похожем на струящуюся реку света, казалась совсем маленькой и хрупкой рядом с массивным троном. Её платье, расшитое мириадами мелких камней и нитями серебра, мягко поблёскивало при каждом движении. В тёмных волосах, уложенных в изящные лёгкие локоны, пряталась тонкая корона с небесно-голубым топазом, который подчёркивал глубину и чистоту её глаз, делая взгляд одновременно мягким и безмятежно-величественным. Принц Кастиэль, облачённый в дорогой костюм и мантию с широким воротом, важно и почтительно держал руку на спинке трона. На пальце гордо сиял перстень с гербом королевства — символ власти и принадлежности к клану Консортских. Осанка прямая, движения уверенные. Корона на его голове, украшенная россыпью чистейших бриллиантов. Каждый камень переливался всеми гранями сразу, складываясь в холодное сияние наследственной власти. Заиграл оркестр. Первая нота, чистая и мерцающая, разлилась по залу. Красивая дама в элегантном платье выступила вперёд и запела поздравительную речь. Её голос, легко переплетаясь с музыкой, мягко увлекал слушателей в атмосферу торжественности. Принц замер. Ещё бы! Это была сама звезда мировой оперы Симона Саммерс! Её имя знали даже в самых отдалённых уголках королевства, а голос узнавали с первого же вздоха мелодии. Сильный и многогранный, он охватывал собой всё пространство огромной залы, проникал под кожу, пробирал до мурашек и заставлял сердце вибрировать в такт. И Кас слушал, замерев в восторге. Нет, он не был поклонником классической музыки. Но его, как и подобает отпрыску королевского рода, с детства воспитывали в традициях высшего света: оперы, симфонии, старинные баллады — всё это давно стало частью его культурной среды. Разумеется, классическая музыка не была для него открытием. Да, он слышал Симону в записи — безукоризненной, мастерски исполненной, но не вызывавшей в нём особого трепета. Может быть, потому, что оперное исполнение, каким бы красивым оно ни было, не являлось его жанром. Он предпочитал более динамичную музыку, ритмичную, живую, ту, что могла утянуть в танец. Сейчас же, замирая от дрожащей в груди странной тревоги и предвкушения, Кастиэль слушал пронизывающий насквозь голос и вдруг понял, что в записи никогда не передавалась вся его мощь. Но здесь, в наполненном золотым светом зале, голос Симоны открывал двери в иную реальность. И он просто потерялся во времени и пространстве. Очнулся лишь от грома аплодисментов, сотрясавших зал. Воздух задрожал от сотен ладоней, восторженных возгласов и благодарного гомона гостей. Дальше, как и полагается, пошли поздравления. Один за другим к трону подходили гости — правящие особы дружественных Энджеленду государств. И подарки, конечно, были соответствующие — роскошные, редкостные, достойные любой королевской сокровищницы. Правитель Генезии, Король Ричард, привёз потрясающей красоты меч, выкованный специально ко Дню Рождения Принца. Эфес, выполненный в форме колонны Парфенона в дорическом стиле, венчал абсолютно гладкий гематит. Этот камень был известен человечеству с древних времён. В его магические свойства верили воины разных стран — в том числе и римские легионеры. Его называли «камень воина». Считалось, что он оберегает своего хозяина от ранения и смерти в бою. Как наследие тех времён, этому камню и сегодня достаётся репутация преимущественного «мужского» и почётное место в украшениях, сделанных для представителей сильной половины человечества. А ножны, отлитые из чистого золота, украшал Ангел с прозрачно-синими глазами-топазами. Кастиэль преклонил колено, принимая этот подарок, как и подобает воину. Владеть таким мечом было великой честью для любого альфы. Князь Суарии, Осан, преподнёс совершенно очаровательного щенка лабрадора, рождённого от элитных родителей с такой родословной, что Кас, получив в руки его паспорт и прочитав лишь половину имён, только вздохнул. Похоже, что даже у его знатного рода колен меньше, чем у этого милого комочка, который, даже не понимая важности момента, просто спал на шёлковой подстилке в корзине. Было ещё много других подарков. Шёлковая россыпь коробок всевозможных размеров, сундуки, украшенные резьбой, шкатулки с замысловатыми замками — всё это менялось в руках одно за другим. Кастиэль, улыбаясь, принимал их, сдержанно благодаря. На лице сохранялась мягкая, благородная улыбка, в которой не было ни тени притворства. Лишь уважение и чувство долга. Некоторые подарки вызывали истинный восторг — редкие артефакты, изысканные украшения, предметы, будоражащие воображение. Другие просто нравились, радуя глаз или удивляя мастерством исполнения. Но в любом случае, как и полагается Принцу, Кас равноценно реагировал на любые из них одинаково вежливой улыбкой и тёплыми словами. Дабы ни на грамм не выразить различия, не оказать кому-то из дарителей больше внимания, не показать восторга, тем самым невольно обидев других, чьи подарки, возможно, не слишком пришлись по вкусу. Наконец, череда дарителей завершилась. Последняя роскошная коробка была бережно передана придворным. Последний гость, поклонившись, отступил на своё место, и в зале воцарилась торжественная тишина. Тогда, неторопливо поднимаясь, слово взял Король. — Сынок, сегодня твой День Рождения, — тепло сказал Каин, посмотрев на сына. А у Кастиэля внутри всё на миг застыло от необъяснимой тяжести предчувствия. — Я уже вручил тебе подарок — твой новый, удобный и современный дом, достойный самого Принца. Чтобы ты привёл туда того, кто станет твоим спутником и родит тебе наследников. Пришло время познакомить тебя с твоим будущим супругом. Король благостно кивнул, и в залу ворвалась феерия блеска и звуков. Казалось, сама музыка вспыхнула ярким пламенем: резкие, энергичные аккорды прорезали воздух, и сразу же на середину вылетела группа танцоров. Страстный горячий танец заслонил собой всё — шум голосов, ропот гостей, даже мерцание люстр. Их тела двигались с такой отточенной грацией и огнём, словно они были живыми искрами, сплетёнными в единое пламя, закручивающееся в вихре вокруг трона. А потом танцующие расступились. Двое омег вышли вперёд, буквально вымостив дорожку лепестками из алых роз. Лепестки падали мягко, ложась густым, шелковым ковром на мраморный пол. Кас замер, всматриваясь вперёд. В груди что-то болезненно кольнуло — смесь любопытства, тревоги и необъяснимого предчувствия. По этому цветочному ковру медленно шёл некто, с головы до ног укутанный в мерцающее звёздами тонкое чёрное покрывало. Его вели под руки двое красивых омег в набедренных повязках кипенно-белого цвета, будто символизируя, что ведут саму непорочность. — Вот твой принц, — запела Симона. Её голос звенел над сводами зала, отражаясь от стёкол огромных витражных окон. — Он чист, как утренняя роса. Он красив, как небо на рассвете. Он непорочен, как святая Дева. И он только твой. Для тебя. Рождённый, чтобы ты взял его в мужья. Кас бросил взгляд в сторону. В первом ряду, улыбаясь и смахивая слезу, стоял лорд Рафаэль. Он очень давно ждал этого момента. Княжество Монория было маленьким, но богатым государством. Основной статьёй доходов его была добыча удивительно чистых, просто кровавых рубинов. А ещё государство поставляло во все страны мира самые прекрасные фрукты. Но Рафаэль всегда мечтал породниться с Каином, соединив, хотя бы в торгово-экономической сфере, силы двух стран. Энджеленд был могущественным островным королевством, территории которого занимали несколько островов в Тихом океане недалеко от берегов Африки. На экспорт отправлялись алмазы. Чистейшие, удивительно крупные и очень высоко ценящиеся на рынке. Кроме того Энджеленд славился своими плантациями кофе. Арабика, поставляемая по всему миру, приносила в бюджет страны немалый процент от валового дохода. Ну и ещё одно, вроде незаметное, но важное дополнение — природа. Энджеленд был истинным раем для богатых туристов. Пляжи с белым песком, лазурные воды океана, пальмы, заповедник с дикой природой. Люди, желающие отдохнуть в тиши побережья и побывать на самых красивых карнавалах, праздниках или посетить живое фото-сафари, приезжали сюда толпами. Охота на животных, свободно и вальяжно разгуливающих здесь где угодно, была категорически запрещена и сурово каралась законами страны отрубанием руки. Поэтому никто, включая местное население, не смел охотиться. Лишь членам королевской семьи разрешались праздничные вылазки, да и то без бойни животных. Для развлечения применялись шарики с краской. Поэтому очень многие туристы, весело смеясь, фотографировали встречающихся с цветными пятнами львов, слонов или даже крокодилов. Объединив эти два королевства в экономической сфере, Рафаэль хотел добиться ещё большего влияния Монории на мировой арене. И поэтому, когда много лет назад Король Каин Консортский предложил отдать его сына за Принца Кастиэля, он был очень счастлив. Соблюдая условия договора, Рафаэль растил ребёнка, затачивая его под будущего супруга. Юного княжича никогда не видели в свете. Его чистоту блюли как зеницу ока, ведь будущий супруг Кастиэля должен быть непорочен. Но, в то же время, его тщательно обучали искусству страсти, дабы юный омега не упал лицом пред супругом и смог сделать всё, чтобы Принц остался доволен. А ещё Рафаэль позволил поработать над ним генетикам, проверяя и исследуя, потому что Каин непременно хотел знать, способен ли юный княжич зачать, выносить и родить здоровое потомство. Внука, альфу. Так что молодой жених рос в строгих рамках, не зная никого и ничего и старательно учась быть угодным Принцу. Сейчас лорд Рафаэль стоял, украдкой смахивая слезу. Кас заметил это. И внезапно к нему пришло понимание серьёзности момента. Всё уже решено. За него. Накатила паника. Он представил, как через четыре месяца наденет кольцо на палец своему жениху и… Проведёт с ним всю жизнь. Потому что так надо. Кастиэль ещё не видел суженого воочию. Только на фото, которые показал Гейб. Да, возможно омега красив, послушен и покладист. Но Кас — Альфа. Для него значение имели не только красота и нрав. Он опирался на внутреннее чутьё. Его должен прельщать запах омеги, его вкус. И должно быть хотя бы не отвращение к тому, что он пока не чувствовал. Но почему тогда паника хватает за горло? Может этот омега действительно понравится? — Вот твой будущий супруг, — пела Симона, а Кас не знал куда себя деть. Ему вдруг захотелось убежать. Прямо сейчас. Но он помнил слова матери. Необходимо выдержать этот вечер, вести себя покладисто. Чтобы потом сорваться с сумасшедшей головой на поиски того, кто где-то точно есть. — Он ждёт тебя. Так подойди же и возьми. Кастиэль замер. Дыхание застыло, когда фигура под покрывалом приблизилась. Он собирался уже пойти навстречу, сделав первый шаг, как вдруг музыка, рассыпавшись бодрым мотивом, наполненным ритмом барабанов, ворвалась в залу, похожая на поток горячего воздуха. Она встряхнула пространство и, захватив всех присутствующих, запустила новое шоу. Шоу для него. Омеги, стоявшие подле юного княжича, почтительно отступили. А тот… Вскинув руки и пропустив их через прорези в покрывале, он соединил тонкие запястья над головой. Движение было мягким, почти кошачьим, грациозным до нереальности. Затем медленно стал качать бёдрами. И постепенно его танец вокруг своей оси оживал. С каждым поворотом он становился всё живее и ярче, словно в нём загорались невидимые огни. Он кружился, выписывал руками плавные, завораживающие знаки в воздухе. В этих движениях чувствовалась древняя хореография, ритуал, предназначенный для королей и богов. Иногда из-под покрывала на миг появлялась загорелая нога в сандалии — стройная, сильная, гибкая — и тут же вмиг скрывалась обратно, словно дразня. Его танец был настолько завораживающим, что Кастиэль, засмотревшись, не заметил, как ноги сами понесли его вперёд. Он сошёл с подиума, невольно подчиняясь нарастающему, почти гипнотическому притяжению. Остановившись совсем близко, он продолжал наблюдать за чарующим танцем юноши. Тот плавно обходил Принца, обвивая вокруг него невидимую спираль. Шелест покрывала сопровождал каждое движение — мягкий, шелковистый, почти интимный звук. Иногда омега незаметно касался его руки. Легко, почти невесомо, будто крыло бабочки. Кас едва ощущал эти прикосновения кожей, но почему-то именно они заставляли внутри всё сжиматься и разжиматься каким-то странным, сладким толчком. А после, описав три круга, омега остановился прямо напротив Принца, опуская голову в знак покорности. Кас негромко выдохнул и подошёл к замершему перед ним княжичу. Он осматривал его, задерживая взгляд на каждом изгибе. Затем медленно провёл рукой по покрывалу, поглаживая склонённую голову. Княжич вздрогнул и, ощутив крепкую ладонь Принца в проекции плеча, опустился пред ним на колени. — Встань, — довольно резко. Да, танец заворожил, но на колени? Не стоило. Юноша поднялся, всё так же застыв перед Принцем. Секунду помедлив, Кастиэль одним движением сбросил покрывало, скрывающее его жениха. Рецепторы вмиг уловили запах омеги. Что-то мягкое, вкусное, нежное. Молоко! Свежее парное молоко, нотки ванильного мороженого и… дыня. Она была основной нотой. Сладкая спелая дыня. — Юный князь Мэлэн, — провозгласила Симона, допев свою оду. — Вот твой суженый. Кас вздрогнул. Мэлэн — дыня. Имя, как основная нота. Ну, что ж… Запах ему вполне нравится. Но, он слишком нежный, уютный. И совсем не вызывает желания, которые должен вызывать омега. Кас ещё раз осмотрел его, медленно поднимаясь взглядом снизу вверх. Кожа золотится нежным медовым загаром. Стройные ноги, узкие юношеские бёдра, красивый рельефный пресс и мышцы груди. Изящная шея с круто очерченным кадыком. Лицо… Лицо порочного Херувима. Резкие скулы, крупный подбородок, пухлые, порнушные губы, алые и сочные, ярко синие глаза, прячущиеся в камыше густых ресниц, ровный лоб и копна тёмных вьющихся волос, в которых, как корона, сверкал золотом странный головной убор, похожий на тиару. Да, красив. Чертовски красив. А если учесть, что стоит он практически обнажённым, и лишь короткая набедренная повязка, сотканная из золотых нитей и украшенная удивительными узорами и чистейшими сапфирами, едва прикрывает все его интимные части, то осмотреть удалось всё. Ну или почти всё. Паника продолжала биться в мозг. Что не так? Красив, сексуален, запах тоже не противен. Но почему у Кастиэля стойкое желание закутать его в покрывало, усадить на диван и не обижать, как маленького братишку? И ни грамма желания даже поцеловать такие сексуальные, но не вызывающие вожделения губы. Ужас накрыл как вихрь. И вот с этим милым котиком ему придётся спать, дабы заделать наследника? А то и не одного? Фу! Принц никогда не страдал извращениями. Его не прельщали ни совсем юные, ни те, которые вызывали стойкое желание пожалеть их. А теперь один из таких омег должен стать его супругом. Кас в панике огляделся по сторонам. Взгляд нашёл в толпе Габриэля. Тот стоял, облокотившись на стену, и совершенно горящими глазами осматривал юного княжича, буквально давясь слюной. Нет, от друга помощи не дождешься. Тот настолько покорён этим омегой, что кажется ничего вокруг не видит, плотоядно «облизывая» взглядом красивое загорелое и ничем не прикрытое тело. Кас резко поднял с пола накидку и набросил на плечи омеги, укутав его. Но, поймав странный взгляд отца из-под почти сведённых на переносице густых бровей, кивнул. — Тут прохладно. Вечер уже. Я же не хочу чтобы мой будущий супруг простудился. — Конечно, — улыбнулся Король, и зал одобрительно загудел. — Совсем не хочется, чтобы твой будущий муж заболел. — Пожалуй, мы немного пообщаемся, — улыбнулся Кастиэль, стараясь держать лицо и, схватив тонкую изящную кисть Мэлэна, потащил его в комнату за большой парадной залой. Толпа проводила их аплодисментами и радостными криками. Все подумали, что молодой Принц вмиг воспылал желанием к своему омеге и сейчас непременно хочет познакомиться с ним поближе, хотя бы поцеловав. Ведь до заключения брака они не вступят в отношения.

***

Затолкав омегу в комнату, Кас уронил его на большой диван и встал рядом. — Тебе лучше одеться. И правда холодно. — Всё, что пожелаешь, мой Принц, — Мэлэн, послушно встав, повернулся спиной и сбросил покрывало с явным намерением снять и повязку — единственную оставшуюся одежду на его теле. — Если ты распорядишься, чтобы мне принесли одежду. — Чёрт! — Принц резко перехватил его руку, но не успел. Повязка слетела на пол, обнажая омегу полностью. У Кастиэля потемнело в глазах. Сейчас он видел перед собой только одурительно красивую задницу. Сам не замечая как, он сделал шаг вперёд, касаясь кончиками пальцев красивых упругих ягодиц. Омега среагировал моментально. Прогнувшись в пояснице, он повернулся, явив Альфе уже напрягающееся, под горящим взглядом Принца, желание. И Кас уже хотел было коснуться его. Но тут в ноздри ударил запах. Сладкая медовая дыня, с примесью молока и ванильного мороженого. Взгляд снова поймал лицо. Минутный порыв просто разбился о реальность. И Кастиэль отпрянул. — Укройся, чёрт тебя дери! И не смей так делать! — Почему? Если Принц желает получить меня прямо сейчас… — омега выглядел расстроенным. Его щенячьи глаза наполнились слезами. — Я не достаточно хорош для тебя, мой Принц? — Эээ, нет, что ты, — Кас даже растерялся. Ну и как ему ответить? «Ты, малыш, безусловно красив, но извини, я не трахаю тех, кто мне кажется моим братишкой». Так что ли? — Ты прекрасен. Но мы не можем сейчас. Понимаешь, и место неподходящее, гостей полон зал, да и до свадьбы. Нельзя, понимаешь? — Значит я нравлюсь Вам, Ваше Высочество? — парень стёр слёзы со щёк и аккуратно закутался в покрывало. — Конечно, нравишься, — Кастиэль чувствовал себя премерзко. Как ребёнка обидел, ей-богу! Так хотелось обнять его, погладить по голове и вручить конфетку, чтоб не плакал. Ненормальные какие-то реакции на омегу, которого, по сути, он должен хотеть. — А давай-ка мы с тобой поговорим. Вот например, что ты любишь есть? Какое твоё любимое блюдо? — То, что любишь ты, мой Принц, — омега смотрел искренне. И он не лгал. Его действительно вырастили в полном подчинении будущему супругу. — Нет, так не пойдет. Я-то точно знаю, что я люблю. Но мне бы хотелось узнать твои вкусы и увлечения. Ладно, чёрт с ней, с едой. Поговорим о другом. У тебя есть любимый фильм? — Да! — просиял омега, не отводя взгляда. Его глаза искрились истинным, чисто детским восторгом. — Чудно! И какой? — ну хоть что-то. Уже неплохо. — Тот, который любишь ты, мой Принц. Ну вот! Снова здорово. Нет, покорный омега — это, конечно, хорошо. Но не до такой же степени! — Послушай, это несерьёзно. Конечно, я знаю, какой фильм люблю. Но это вообще не означает, что ты обязан тоже любить его. Ну должны же быть у тебя какие-то свои увлечения. Вот, например, что ты любишь делать? — То же, что и ты, мой Принц. Да чёрт возьми! Его, что, переклинило? — А если я люблю кататься голым на велосипеде? — нет, ну это уже абсурд. Конечно, он так не делает и не любит. Но это первый бред, который возник в голове. — Ты тоже сядешь на велосипед голышом? — Конечно, мой Принц. Я буду делать всё, что ты пожелаешь, — омега выглядел до остервенения покорным. И это уже начало злить. — Ок. Всё, значит? Тогда встань и попрыгай. «Ты, значит, детка, будешь делать всё? Отлично, сейчас проверим», — хмыкнул про себя Кастиэль, хитро прищурившись. Мэлэн быстро поднялся и запрыгал на месте, как резиновый мячик. Кас широко открыл глаза. Что, прям даже так? — А теперь спой мне самую дурацкую песню, которая первой пришла тебе на ум. — Я Генри восьмо-ой, — вдруг ни с того, ни с сего выдал парень, продолжая скакать. Кастиэль прыснул и зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Однако, взглянув на скачущего и поющего омегу, заткнулся. Вдруг стало не до смеха. — Нет, это вообще ни в какие ворота не лезет! Прекрати петь эту ужасную песню. А если я вот прямо сейчас прикажу тебе выйти на улицу и отсосать первому встречному на твоём пути, ты и это сделаешь? В синих глазах мелькнуло что-то странное. Но омега вмиг спрятал это. — Да, мой Принц. Всё, что ты прикажешь, — было видно, что он уже устал от глупых подскоков на месте, но продолжал, ведь приказа прекращать не было. Хорошо хоть петь позволили прекратить. Это взбесило. Кас в ярости хлопнул кулаком по столу. — Послушай, если ты действительно хочешь мне нравиться, ты должен уметь быть собой. Не моей покорной игрушкой, а собой. Ну-ка, возрази мне! Сейчас же! Я же вижу, что ты не хочешь прыгать. Так воспротивься! Прекрати это. Просто скажи, и я отпущу тебя. — Я не могу, мой Принц. Я обязан исполнять то, что ты велишь. — Нет! Не обязан. Ты, который желает стать моим супругом и родить мне наследников. Я не хочу, чтобы мои дети родились от бессловесной тряпки! Возрази мне! Я тебе приказываю! — Ваше Высочество, — с трудом выдавил омега, продолжая скакать. — Я не хочу. Не хочу больше… — шёпотом… — прыгать. — он опустил глаза, будто боясь, что сейчас небо разверзнется, и с него посыпятся карающие молнии. — Не хочешь? Тогда скажи мне это. Чётко и громко! Смотри в глаза и возрази! — Кас ухватил его за ткань накидки, останавливая бессмысленные прыжки, но омега, даже в таком захвате продолжал. И тут, перехватив гнев в глазах Принца, омега решился. — Я не хочу больше прыгать! — он посмотрел в глаза и остановился. Сам. — Молодец, — Кас выдохнул. Тяжело и болезненно. Но, увидев слёзы в глазах парня, сам себя не понимая, притянул его к себе и впечатался в губы. — Хороший мальчик. Руки скользнули по спине, переходя ниже и, выпустив из захвата ткань накидки, Кастиэль обвил его шею, углубляя поцелуй. Ткань лёгкой дымкой сползла на ковёр, обнажая омегу. И в этот момент, после таких эмоциональных качелей, Альфа вдруг почувствовал желание. Да, он любил покорных омег. Но даже его Лисёнок, готовый для него всегда, и тот имел хоть какой-то характер. Нет, он не был строптивым. Но у него были свои желания и даже просьбы. Лис не был тупо заевшей в одной записи кассетой, которая бесконечно повторяет только одну фразу: «Всё, что ты прикажешь, мой Принц». И если бы Мэлэн так и не посмел возразить, Кастиэль бы наверное его ударил. Он никогда, ни разу в жизни, не бил омег, которые покорно пред ним падали. Это наглым альфам он запросто мог разбить морду за проступки. Но омеги… Кас считал их слабыми существами. А слабых он не обижал. И тут вдруг аж кулаки зачесались, так сильно захотелось отвесить знатного леща, чтобы вырвать хоть каплю собственного достоинства у этого слишком податливого омеги. Но это просто стало краем. И сейчас, после такого выброса адреналина, он чувствовал, как стремительно растёт желание. К тому же омега, ощущая его такой жёсткий и горячий поцелуй, моментально потёк, рассыпая в воздухе сумасшедшие феромоны. Он тихо зарычал в ответ и вцепился ногтями в пиджак, царапая дорогую ткань на полоски. И Кастиэль просто потерял голову. Обхватив его ягодицы, он вжал парня в себя, тараня его рот языком. Палец сам скользнул в ложбинку и, ощутив вязкую смазку, прошёлся по кругу нервно подрагивающего кольца мышц. — Чёрт! А ты не так уж невинен. Течёшь, как сучка. Хочешь, я сделаю тебя своим до свадьбы? Прямо здесь и сейчас? — Да, мой Принц, — омега рассыпался фрагментами в его руках. Он никогда ещё не испытывал подобного. И теперь просто сходил с ума. — Сделай всё, что пожелаешь. Всё, что хочешь. — Нет! Не я хочу. Ты! Ты должен сказать твоё желание. Ну же! Скажи это! Скажи, что хочешь меня! — Кас вытащил палец и повел им по губам, размазывая смазку. В голове глухо ухнуло. Дыхание вырвалось хрипом, — Ты ведь хочешь меня, правда? — Хочу тебя! — омега выгнулся в его руках, разворачиваясь и подставляясь. — Я хочу тебя, мой Принц! Кастиэль прижал его сильнее и, обхватив рукой яростно ударяющийся о живот налитый член, стал довольно сильно подрачивать его. Другая рука привычно поглаживала ягодицы. Пальцы, описав круг, скользнули во влажную глубину, раскрывая мягкие края и ринулись дальше, вбиваясь в простату. Губы сами потянулись к шее, туда, где колотилась венка. Парень охнул и выгнулся сильнее, насаживаясь на пальцы. И заскулил. Томно и жалобно. — Нет! Ты должен сопротивляться, — Кас чувствовал себя зверем на охоте. Инстинкты Альфы заслоняли собой разум. — Ну же! Сопротивляйся. Мэлэн чуть отодвинулся и выпрямился, ускользая упругими ягодицами от напора и соскальзывая с пальцев. Кастиэль зарычал, кусая его плечо. Потом рывком притянул омегу обратно и снова вонзил пальцы в глубину, заставляя того вскрикнуть и совершенно пошло оттопырить зад. Отпустив его член, Кас вцепился пальцами в шею, прогибая под себя и заставив опереться руками в стол. И вонзился в простату так, что омега задрожал, вмиг покрываясь липким потом. Он дышал тяжело и порывисто, мешая рваные вздохи с вылетающими из горла сладострастными стонами. Принц наклонился, хватая зубами за загривок. В штанах было тесно и мучительно больно. Он уже хотел отпустить парня, чтобы стянуть с себя так мешающую сейчас одежду и, просто послав к чертям все правила, взять его прямо тут. Но, совершенно неожиданно, мальчик задрожал в его руках и, издав сладкий стон, выплеснул семя прямо на стол, извиваясь и дёргаясь. Альфа чуть с ума не сошел от этого. Чёрт! Эта непорочная сучка кончает только от пальцев внутри себя. Как беднягу тренировали под него, что он способен вот так разбиться в экстазе только от пальцев? Но додумать мысль он не успел. Мэлэн стал скользить в его руках, стекая бестелесной субстанцией на пол. Он просто напросто отключился, вновь превратившись в беззащитного омегу, которого до одури жаль. Стало тошно. Как он собирается жить с этим парнем? Его что, каждый раз придётся вот так выводить из состояния покорности, чтобы он возбуждал желания? Но Кастиэль не такой. Он не любит неприятие и насилие. И хочет, чтобы его муж был нежным. Чтобы ласкать его, даря наслаждения и восторг. Страстным, чтобы загораться вместе с ним. И тут княжич вполне соответствует. Однако, всё это должно быть природным, а не вызванным насильно. А это? Что это? Этот омега превращается в состояние полной неадекватности и неуравновешенности, потому что, когда он покорен, Кас не видит в нём партнёра. Как же так можно жить? Опустив парня на диван, Кас замер над ним. Это кошмар! Полный и непоправимый! В это время в комнату вошёл Король. Он был немного взволнован долгим отсутствием парочки и решил на всякий случай проверить, не нарушают ли они при общении границ дозволенного. Но, увидев эту картину, молчаливой тенью застыл на пороге. — Хм, я вижу, вы поладили. Надеюсь, у тебя хватило ума не нарушать договор, и уж тем более не укусить его до свадьбы? — Каин сердито сощурил глаза. — Четыре месяца, Кастиэль. —А ты сомневаешься? — Кас отвернулся, не в силах смотреть отцу в глаза. — А почему, собственно, именно четыре? — Потому что через четыре месяца ему исполнится шестнадцать. По законам нашей страны — возраст, дающий право для вступления в брак. — Шестнадцать?!? — Кас схватился за голову. Охренеть! Дитя совсем. Вот и ещё одна причина, по которой он не вызывает желания. Кастиэль, знаете ли, не по детям. Ему нравятся молодые омеги. Но он никогда не смотрит в сторону совсем ещё незрелых, ни морально, ни физически, особей. Двадцать, как минимум. А уж для брака, ему точно не нужна разница в одиннадцать лет. Это уж слишком. — Папа, ты с ума сошёл! Одиннадцать лет разницы? Серьёзно? Да он ребёнок совсем! — И что? — Король нахмурился. Лично он в этом никакой проблемы не видел. Всё по закону. Шестнадцать — возраст возможного вступления в брак. — Именно. Молод, здоров, нетронут. Идеален для наследников. — Послушай, нам надо поговорить, — бесполезно отцу объяснять душевные аспекты. Ему глубоко наплевать. Главное — здоровые наследники. Придётся брать дело в свои руки. Потому что… Нет, ну извините, этот малыш совсем не то, что Кас желает наблюдать в качестве мужа всю оставшуюся жизнь. Даже если он здоров и способен подарить наследников. Нет, и точка! — Прямо сейчас! — С удовольствием. Но, я думаю, сперва надо позвать слуг, чтобы принесли одежду для твоего будущего супруга. Негоже ему вот так лежать голым на диване. Кстати, почему он до сих пор в отключке? — Каин подошёл ближе и, оглядев лежащего в полной коме княжича, поднял с пола покрывало, прикрывая его. — Не знаю. Он просто слишком… — Кастиэль сглотнул, чувствуя, как его мелко потряхивает. Всё это очень его взбудоражило. И прямо сейчас он бы хотел оказаться в своей комнате, где умелые губы Лиса и его горячее податливое тело снимут это дикое напряжение. Но сперва следовало решить важный вопрос. После того, что случилось, он с ещё большей уверенностью убедился, что не сможет жениться на Мэлэне. Жить вот в таком состоянии вечной турбулентности? В постоянной встряске, чтобы просто сделать ему ребенка?! Нет уж, увольте! — Молод и горяч, — улыбнулся Каин. — Ладно. Это неплохо, что ты так сразу возжелал своего будущего супруга. Значит я могу смело надеяться на наследников, — он окинул взглядом отвернувшегося сына и, заметив разодранный пиджак, вдруг громко засмеялся. — А он не так уж невинен, как кажется вначале. Смени пиджак. Кас вспыхнул румянцем и сбросил на пол испорченную одежду. Да уж. Не так уж невинен, если его раздраконить. Довольно горячий омега. Вот только играть в игру «выпусти всех омежьих демонов» вообще не хотелось. Кастиэль бросил взгляд на лежащего на диване Мэлэна, и его охватило странное чувство. Он вдруг ощутил себя последней сволочью. Грязным насильником. От этой мысли аж затошнило. Но самое странное было то, что распространялось это чувство лишь на Мэлэна. Если ему на пути попадались такие же, до приторности покорные, омеги, которых не было необходимости завоёвывать, у него даже не возникало желания заставить их сопротивляться. Таких омег Принц просто игнорировал. Невольно вспомнился Лисёнок. Даже он, бесконечно благодарный Принцу за спасение и радушный приём в королевских покоях, отнюдь не сразу сдался. Животный страх перед альфами заставлял, хоть и мягко, но уверено сопротивляться настойчивым попыткам Каса заполучить его. И это даже было в какой-то степени смешно. Ему, Принцу, пришлось поухаживать, чтобы соблазнить простого омегу-наложника. Каин тогда смеялся в голос, видя отчаянные попытки сына подловить омегу в коридорах замка, чтобы получить простой поцелуй. А уж Каина редко что могло довести до смеха. А Мэлэн? Мало того, что он с самого начала вызвал некие нежные братские чувства, так ещё и оказался настолько податлив, что пришлось его заставлять сопротивляться. Да и это, надо сказать, больше смахивало на какой-то глупый сценарий. Он даже сопротивляться не умел. В комнату вошли двое омег, которые занялись юным княжичем. Кас и Каин неспешно вышли, предоставив им сделать всё как надо. Путь лежал в сад. Тёмное небо висело звёздным куполом. Они прошли в беседку, увитую лозами винограда и уселись на скамью. — Ты хотел поговорить? — Каин смотрел на сына пронизывающим взглядом. — Да. Я хочу уехать, чтобы… — Ты уже сейчас хочешь перебраться в свой новый дом? — обрадовался Король. — Одобряю. Как раз к свадьбе обживёшься. — Нет, ты не понял. Я хочу уехать из страны. В путешествие. — Что это значит? — Каин сначала напрягся, но потом, подумав, хитро улыбнулся. — А, я понимаю. Ты желаешь нагуляться перед свадьбой. Так сказать, посеять своё королевское семя. Устроить мальчишник перед браком. Ну что ж, разумное желание. Сравнишь, перебесишься и приедешь с желанием завести полноценную семью, перестав тащить в постель посторонних омежек. Очень достойное решение. — Да, именно так, — Кастиэль с облегчением выдохнул. Отлично! Отец сам всё придумал за него, освободив от необходимости сочинять и изворачиваться, придумывая причину, по которой он собирается свалить. — Именно нагуляться и перебеситься. — Тогда в путь. Собирайся, а я пока велю подготовить тебе мой самолёт. Куда полетишь? — В Америку, — наугад ляпнул Кас. Он ещё не придумал себе маршрут. А почему бы и нет? — О, Америка! Бывал я там по молодости. Нью-Йорк — город контрастов. Чего там только нет! Развлечения на любой вкус: бары, казино, доступные омеги, заметь с характером, упрямые и своенравные, — Каин захохотал, видимо, вспомнив бурную молодость. — Развлечёшься на славу. Но помни, что ты должен держать свои инстинкты в узде. Незачем нам бастарды. Про контрацепцию, надеюсь, читать лекцию не надо? — Нет, не надо, — поддержал его смех Принц. — Именно то, что нужно. Лечу в Нью-Йорк. Да, возьму с собой Гейба. Вдвоём мне будет спокойнее. — Прекрасно. Звони другу, пусть пакует чемоданы. Завтра вылетаете! — А как же праздник и гости? — Кастиэль ликовал. Всё получилось гораздо проще, чем он мог представить. — А гости мило погуляют сегодня и отправятся восвояси. Пошли. Они вернулись в праздничную залу. Король важно уселся на трон, оглядывая присутствующих. И тихо усмехнулся, заметив стоящего впереди юного княжича. Уже полностью одетого и вполне спокойного. А рядом, расплывающегося в довольной улыбке, лорда Рафаэля. Кас тоже смотрел на будущего супруга с… сожалением. Милый мальчик снова смущается и краснеет, пряча глаза. Снова покорный омежка, хоть ноги вытирай. Нет уж! Кастиэлю нужен не такой. Он хотел особого омегу. Личность с характером и долей бунтарства. С собственным мнением, которое тот будет готов отстаивать даже в драке. С озорным нравом и чувством юмора. Короче, такой хулиган, которого он будет сам лично приручать. А когда тот, покорённый ласками и прочими талантами Альфы, наконец сдастся, разжечь его так, чтобы омега взорвался в его руках, влюбился и больше никогда не смог забыть. Таким должен быть его муж. И он найдёт его. Непременно! — Дорогие гости! — Король, чуть откашлявшись, моментально создал в зале почтительную тишину. — Мой сын уезжает в путешествие. Но, не волнуйтесь. Свадьба, как и было запланировано, состоится через четыре месяца. Гости дружно зааплодировали. Кастиэль важно поклонился и, бросив последний взгляд на Мэлэна, удалился к себе, чтобы позвонить Гейбу и собраться в путь. Его ждала Америка…