Поездка в Америку

Здание школы оказалось впечатляюще большим. Высокие стены, широкие окна и длинные ряды кабинетов создавали ощущение, что внутри скрывается маленький мир. Когда Кас и Гейб вошли в просторный холл, они замедлили шаг и переглянулись, не зная, в какую сторону идти дальше. — Вы на праздник? — улыбнулась девушка, проходящая мимо и, получив кивок, указала рукой в сторону лестницы. — Поднимайтесь на второй этаж в актовый зал. Быстро найдя дверь с нужной табличкой на втором этаже, они оказались в просторном светлом зале. Множество рядов кресел тянулись до самой сцены. Но большинство было уже занято людьми, которые тихо переговаривались между собой, ожидая начало праздника. Мужчины прошли вглубь зала и, найдя удобное место недалеко от сцены, удобно устроились в мягких креслах. Кастиэль оглядывался по сторонам с довольной улыбкой. В такой атмосфере он ещё никогда не бывал. И сейчас ему стало интересно, как будет проходить этот праздник. А вот Гейб озирался вокруг так, как будто попал в самое жуткое место на свете. И сейчас на него накинутся дикие фанатики, которые до смерти затрахают его драгоценный мозг. Мероприятие началось с довольно скучной речи местного падре, который пытался, правда не очень удачно, веселить гостей. Потом на сцену вышла какая-то группа с рождественскими песнопениями. Впрочем, они тоже не сорвали оваций. Зал пребывал в сонной прострации, категорически отказываясь просыпаться и вяло аплодируя. Наконец, побряцав по гитарам, певцы удалились. И на сцену вновь появился падре. — Дорогие друзья! Надеюсь, Вам нравится этот вечер. А стал он возможным благодаря нашему спонсору и большому другу — мистеру Джону Винчестеру — владельцу сети ресторанов быстрого и вкусного питания «Вин Бургер». Поприветствуем его! На сцену вышел колоритный мужчина в деловом костюме, улыбаясь присутствующим. — Добрый вечер! — голос был сильным и твёрдым. Он вообще выглядел уверенно, как и подобает альфе. — Я рад видеть вас здесь сегодня. Все вы знаете, зачем мы собрались. Церковь святого Илиана — наш давний общий друг, которому сейчас необходима наша помощь. Детки, живущие в её стенах и оставшиеся без опеки родителей, нуждаются в эти дни в особом внимании. Поэтому я очень надеюсь, что вы поделитесь частью своего тепла, чтобы оказать им поддержку. Джон, захлопав в ладоши, отошёл от микрофона, передавая его падре. В зале снова зазвучала музыка. Зрители, довольно вяленько, зашуршали сумками и пакетами. Кас и Габриэль тоже было собрались достать купюры, как вдруг на сцену вышел молодой парень. И Кастиэль замер, впиваясь в него взглядом так, как будто его приварили намертво. Синие глаза цепко осматривали каждую деталь. Чёрт возьми, какой красавчик! Высокий, стройное гибкое тело. Накачанный торс облегала белая рубашка, а на бёдрах идеально сидели чёрные классические брюки. Отполированные ботинки и, с едва заметным переливом зелени галстук, завершали этот простой, но идеальный образ. Взгляд Принца медленно полз снизу вверх, окутывая изгибы тела, и вдруг наткнулся на пряжку ремня. Кас резко зажмурился, когда бесстыжие синие глаза (конечно, против воли своего владельца) буквально пытались её отстегнуть. Но, в следующий момент, оставив зону талии в покое, заскользили по торсу, спрятанному в белую ткань. И замерли, вожделенно осматривая просвечивающиеся сквозь неё, тёмные ореолы и острые вершинки сосочков. Это выглядело настолько маняще, что глаза Принца загорелись, а пальцы сами собой зашевелились, желая их погладить. Не смотря на то, что Кастиэль изо всех сил пытался держать себя в руках, в мыслях он уже расстегнул ряд пуговиц на рубашке парня, обнажая красивую загорелую кожу. Взгляд синих глаз медленно добрался до галстука, словив в прицел шею с лёгкой порослью трёхдневный щетины. Кас замер, чувствуя как дыхание слегка участилось. А дальше… Кас не понимал, что происходит. Собственная реакция вызывала сейчас крайнюю степень удивления. Этот парень, скорее всего омега, божественно прекрасен. Однако, Принц всегда был стойким и сдержанным Альфой. Но увидев эти губы, которые что-то говорили… Красивые? Нет, это слишком плоско и бесцветно, чтобы описать их. Идеальные, божественные, сексуальные. Да, чёрт возьми! Они просто порнушные! Красивый изгиб, мягкость и пухлость. А если учесть, что во время разговора парень, скорее всего машинально, иногда облизывал их кончиком языка… Короче, Кастиэль завис, как испорченный компьютер. В голове вдруг зашумело, как будто ветер пронёсся по коридорам старого пустого здания. А потом гул в ушах, как при взлёте самолёта. Взгляд синих глаз неотрывно фиксировал каждое слово, слетавшее с губ, но слух атрофировался начисто. И вокруг всё исчезло, кроме этого манящего безумия. Фантазия, вмиг разросшаяся до размеров полнометражного фильма, вела кадр за кадром. Коснуться пальцем манящих губ, обведя ровный контур, чуть скользнуть кончиком глубже, и застонать, увидев, как они нежно обхватили его. И больше не удержаться. Прижаться к ним, целуя сначала нежно, а потом, не имея ни шанса усмирить растущее желание, горячо и неистово. Так, чтобы воздух перекрыло, так чтобы сердце остановилось, так, чтобы умереть и воскреснуть вновь от их вкуса. На секунду оторваться, но увидев, как они, будто по волшебству, становятся влажными, красными и опухшими, снова припечататься к ним. Потому что ничего более красивого, чем эти зацелованные губы, он никогда не видел. Кас снова зажмурился, пытаясь переключить себя на слух. … Скоро Рождество, — услышал он сильный глубокий голос, от которого волосы на голове вдруг зашевелились, а по спине поскакали мурашки. — И эти дети, так же как и все, хотят верить в чудеса. Хотят верить, что Санта принесёт им подарки. Так давайте мы станем добрыми волшебниками и подарим им рождественское чудо. Кастиэль нервно сглотнул. Взгляд резко метнулся вверх, поймав в прицел глаза парня. И вот тут он, доселе непокорённый Альфа, наследный Принц Энджеленда, впервые в жизни понял, что тонет. Просто пропадает, затягиваемый в зелёные глубины этих глаз. Заворожённый невероятным зрелищем, Кас смотрит в глаза парня, как в режиме слоу-мо. Вот яркий огонь вспыхивает рождественскими красками, пушистые ресницы дрожат, а веки чуть опускаются, словно пытаясь затушить это пламя. Но, через секунду, они снова поднимаются, являя миру ещё более ослепительный блеск драгоценных изумрудов. И Кастиэль, забыв как дышать, теряется в этом карнавале красок. Боже, в глазах прекрасного незнакомца он видит целую Вселенную! Глаза, которые таят в себе миры и галактики, звёзды и планеты. И он, Принц, готов прямо сейчас, ради одного взмаха этих ресниц и возможности утонуть в глубинах этих галактик, сложить к его ногам всё… Всё… Магия?! Или это называется как-то по-другому? Сильный уверенный голос возвращает в реальность, вытаскивая из транса. — Сейчас по рядам пройдут наши помощники. Слышать звон монет безусловно приятно, но ещё приятнее будет услышать хруст купюр, — оглядев зал, парень улыбнулся настолько завораживающе, что люди, до этого вяло участвующие в вечере, разом встрепенулись, зааплодировали и полезли за кошельками. Устоять против обаяния этого красавчика, похоже, не смог никто. — Спасибо вам всем за помощь и добро. Девушки легко скользили меж кресел с серебряными подносами, которые быстро наполнялись купюрами. — Сколько? — спросил Габриэль, дёргая Каса за рукав и протягивая ему стопку долларов. Кастиэль никак не отреагировал, продолжая внимательно следить за парнем на сцене. Почувствовав, как Гейб снова дергает за куртку, просто взял его за руку и, протянув её к подносу, выложил на него всю сумму. Тот ошалело посмотрел на друга. Он, конечно, всё понимал — благотворительность, детки, Рождество. И был готов на пожертвование. Но Принц заставил его выложить всю карманную наличность, коей было не меньше десяти тысяч. Он уже было раскрыл рот, чтобы возмутиться. Но, увидев глаза Каса, просто испугался. Обычно ярко-синие, они стремительно темнели, светясь изнутри каким-то странным холодным пламенем. — Кас? — вцепившись в его пальцы, Гейб сжал их, надеясь выдернуть из прострации. Но Кастиэль не видел и не слышал ничего вокруг. Всё исчезло, даже звуки. Как будто он смотрел тоннельным зрением. Смотрел, не в силах отвести взгляд от этого парня. — Спасибо всем, кто не остался равнодушным, — снова улыбнулся молодой человек. — Мы с моим отцом и братом очень рады, что смогли устроить настоящий праздник. Наша сеть ресторанов, к Рождественскому вечеру, проведёт в одном из кафе благотворительный детский праздник для воспитанников приюта святого Илиана. А подарки им дарите все вы. На сцену снова вышел Джон Винчестер. Они встали рядом, поклонившись аплодировавшему залу. — Ну а наша сеть ресторанов всегда рада видеть вас, — Джон улыбнулся, кивая стоящей внизу девушке. Та кивнула в ответ и тоже пошла по рядам, раздавая яркие флаеры. — Это наш подарок вам: специальный купон на Рождественское меню с сюрпризами. Каждый такой купон даёт право на праздничную скидку. Приходите семьями, приводите друзей. У нас будет весело и вкусно! — Браво! — провозгласил пастор. — Поблагодарим за всё Господа и семью Винчестеров. Джон и его старший сын Дин, — он указал на парня, который слегка поклонился. — К сожалению, Сэмми не смог присутствовать. Но он непременно будет на празднике. — Дин… — пересохшими губами прошептал Кас. В груди что-то замерло. Будто сердце вдруг остановилось. Голову окутало жаром. Он, как под гипнозом, поднялся с кресла, готовый пойти туда, на сцену. Но был остановлен. Гейб, увидев этот странный порыв, вмиг схватил его за руку, рывком усаживая обратно в кресло. — Ты обалдел? Куда собрался? — Габриэль не на шутку испугался такого странного во всех смыслах поведения. — Что? — Кастиэль моргнул, с трудом приходя в себя, как будто очнулся после наркоза. Внезапно и сильно заболела голова, а сердце, никак не желая успокаиваться, колошматилось в груди так, словно он только что пробежал марафон. Кас посмотрел на друга совершенно шальными глазами. — Дин… — Кто? — быстро достав бутылочку воды, Гейб протянул её Принцу. — Ну-ка, выпей. И приди в себя, наконец! Тот машинально взял дрожащими руками бутылку и сделал несколько жадных глотков. В глазах просветлело. Кас бросил взгляд на сцену. Там уже снова пела группа. Солист что-то мяукал в микрофон. Но он не слышал ни единого слова. — Вот и чудно! А теперь, пошли-ка отсюда поскорее. Пока у тебя не приключился сердечный приступ. О, боже! Что я тогда скажу Его Величеству? — Габриэль закатил глаза и, быстро поднявшись, потянул за собой совершенно пришибленного и податливого, как марионетку, Каса. Честно, его слегка потряхивало. Таким друга Габриэль не видел никогда. Конечно, он читал о гипнозе, магии и прочем, но никогда в это не верил, справедливо считая, что каждый сам — хозяин собственных чувств, мыслей и эмоций. И невозможно вот так вот взять и по чьей-то воле заставить просто мгновенно съехать с катушек. Да так, что… Господи, Кастиэль выглядел, мягко говоря, нездорово. А его глаза вообще пугали своей насыщенно-тёмной синевой и каким-то туманом. Как будто он и правда только что очнулся от наркоза и не понимал, что происходит. Гейб, крепко держа его за просто ледяную руку, вёл к выходу, мысленно прося лишь об одном: это же временно, да? Сейчас Принц выйдет на воздух, отдышится и придёт в себя. Иначе… О, боже! Очень бы не хотелось объяснять Его Величеству, что его единственный сын внезапно сошёл с ума при взгляде на… Неужели этот Омега настолько его околдовал? Да ну нахуй! Бред какой-то. Габриэль не верил в колдовство. И вообще, сейчас не время размышлять, нужно Принца приводить в чувства. Пока они пробирались к выходу, Гейб неустанно терзал телефон, пытаясь вызвать такси. Но в этот вечер все как будто сговорились. Машин не было. Совсем. Парень сердито ругался в трубку с оператором, предлагая двойной тариф. Наконец, его усилия увенчались успехом. Им пообещали машину через двадцать минут. Правда «комфорта» не предвиделось, лишь «эконом». Но, честно говоря, сейчас было вообще пофигу, хоть телега, лишь бы поскорее добраться до отеля. Выйдя на улицу, они чуть отошли от главного входа и упали на лавочку, что стояла возле большой, пушистой ели, украшенной снегом и гирляндами. Было довольно холодно. К тому же, зима, видимо решив показать, что она всё же есть, внезапно обрушилась на город метелью. Снег заметал тротуары и дороги, вызывая коллапс транспорта и отсутствие такси. Гейб, посидев минуту, подскочил как ужаленный, выплясывая чечётку и распинывая снег ногами. Однако, теплее от этого не стало. — Чёрт, как холодно! Он закутался в капюшон, почти полностью спрятав лицо в большом пушистом шарфе, и посмотрел на Каса. Тот сидел неподвижно, как примороженный, совсем не чувствуя холода, и не отводил взгляда от парковки. На его тёмные волосы хлопьями ложился снег, тая почти моментально, но он не замечал этого. Гейб, подозрительно покосившись на него, быстро перевёл взгляд туда же. — Кастиэль, чёрт тебя дери, Консортский! Может ты прекратишь так пялиться на него? — Он словил совершенно застывший взгляд друга, который будто не замечал ничего вокруг, сфокусировавшись на Дине. — Ты откровенно палишься. Смотришь так, будто тебя к нему пригвоздили. — Уж лучше смотреть на того, кого не можешь иметь, чем иметь того, на кого не можешь смотреть, — тяжело вздохнув, глубокомысленно выдал Кас. Габриэль прыснул от смеха, зажав рот рукой. Философия, блять, Канта. И чего он нашёл в этом Омеге? Ну да, красив. Стройный, с правильными чертами лица и вполне аппетитной задницей. Ну да, голос, такой густой и насыщенный, но при этом акустически приятный и привлекательный. Ну и в целом хорош. Но чтобы вот так!.. Гейб снова покосился на Кастиэля. Разве что в обморок не падает. А глаза горят так, что свет фонарей затмевают. Он чуть прищурился и тоже стал наблюдать за происходящим. Почти возле входа в здание была припаркована чёрная машина. Какая-то старая раритетная модель. Габриэль прекрасно разбирался в марках, но такую точно не видел. Возле неё, старательно пытаясь открыть замёрзший замок, стоял тот самый парень. На нём была добротная дублёнка, распахнутая настежь. На взъерошенные волосы мелкими крупинками падал снег. Парень, то и дело, смахивал его, то резким кивком головы, то рукой, зарывшись пальцами в мокрую шевелюру. Из школы вышел Джон и, понаблюдав за бесплодными стараниями сына, нахмурился. — А я говорил, что лучше поехать на Джипе. Но ты же настырный. Весь в мать, земля ей пухом. И что теперь прикажешь делать? — Сейчас вернусь, попрошу кипятка и оболью замок, — ответил парень и уже было собрался войти обратно в здание, как к ним подкатила роскошная спортивная машина ярко-алого цвета. Из неё быстро выскочил мужчина, одетый в красивое дорогое пальто и поспешил к ним. Габриэль посмотрел на него с подозрением. Где-то он уже видел этого статного альфу с изящно уложенными тёмными волосами и порочно-красивым лицом? — Чейз! Слава Богу! — воскликнул Джон, по-отечески похлопывая мужчину по плечу. — А то мы уж было подумали, что придётся мучаться с Импалой. Замёрзла, чёрт её дери. — А почему вы не на Джипе? — Чейз улыбнулся и подошёл к парню, обнимая за плечи и стараясь поцеловать его в щёку. — Дин, ты замёрз? — Нет! — рявкнул Дин, выпутываясь из его назойливых объятий. В глазах свернула злость. — Ты зачем прикатил? — Вообще-то, я был на вечере. Как и полагается, пришёл поддержать тебя и помочь детишкам. Ты же знаешь ведь, я люблю детей и не могу не помочь, — на лице мелькнула странная, порочная и до безобразия лживая улыбка. Чейз снова протянул руки с намерением обнять, но Дин ловко увернулся. — Ну не злись, детка. Мне пришлось срочно уехать. Но, как видишь, я вернулся вовремя. Садитесь, я отвезу вас домой. А Импалу потом пригонят. — Я сам в состоянии завести и пригнать Детку, — Дин вспыхнул и с такой силой надавил на ключ, что тот с видимым хрустом вошёл в замок и повернулся, открывая дверь. — Пап, ты если хочешь, поезжай с ним, а я сам доберусь. Он резко запрыгнул на водительское и попытался завести замёрзшую тачку, но она лишь трещала, не желая оживать. — Брось, малыш. Садись ко мне, я отвезу, — Чейз наклонился к стеклу, чуть поцарапав ногтем налипший на нём снег. — Калахан! Ты не понял? Я сам! — Дин захлопнул дверцу, закрывшись в автомобиле. — Чейз, сынок, не обижайся на него. Ты же знаешь, он любит эту колымагу и ни за что не бросит на улице в стужу. Поехали, раз он такой упрямый, — Джон уселся в машину Чейза. Тот покосился на Импалу и тоже сел в свой автомобиль. — Дин, я отвезу твоего отца, а потом вернусь за тобой. Если твоя машина так и не заведётся к тому времени, то я сам лично запихаю тебя к себе и увезу домой, потому что не хочу, чтобы ты тут замёрз. — Вали! — рявкнул Дин в приоткрытое окно, включая музыку. Рок загрохотал в тиши почти спящего города. — И не возвращайся. Я без тебя разберусь. Кастиэль наблюдал за этой сценой молча, лишь сильнее сжимая кулаки. Его губы были упорно сжаты в тонкую нить, а желваки на скулах гуляли ходуном — явный признак того, что он злится. Взгляд Гейба, который ничего не понимал, метался между другом и стоящей машиной. — Идиот! — выплюнул Кас, когда спорткар Чейза стартанул с места. — Ясно же сказали: отвали. Если он вернётся и снова пристанет к Дину, я ему морду расквашу! — А тебе то какое дело? — спросил Габриэль, удивлённо смотря на друга. Таким злым он видел его редко. Но точно знал — это правда. Кастиэль терпеть не мог напыщенных альф, которые имели наглые притязания к омегам без явного согласия с их стороны. И эта черта характера не раз заставляла Принца вмешиваться, если на его глазах творилось бесчинство. Собственно, именно так в его дворце появился когда-то Лисёнок. И если даже незнакомые ему омеги, оказавшиеся в такой ситуации, вмиг попадали под эгиду его защиты, то чего же ожидать, когда дело коснулось омеги, который, судя по всему, сразил Принца наповал? Этому наглому альфе точно не поздоровится. — Какое? Да, бля, никакого! Кроме того, что это набальзамированное чмо, возомнившее себя невесть кем, достаёт Дина, — синие глаза метали молнии. Гнев кипел с такой силой, что вообще становилось непонятно, как он ещё себя сдерживает. — Набальзамированное чмо? — Гейб расхохотался в голос. — Почему? — А ты что, его не узнал? Это же тот придурок из рекламы бальзама для волос. Чейз Калахан — известный, но низкопробный актёришка. Весь его талант заключается только в умении светить мордой перед камерой и здорово вляпываться в скандалы. — Ну, допустим. А тебе-то до этого какое дело? — Габриэль наконец, сообразил, где видел этого альфу. Это он сверкал улыбкой в компании омег со всех экранов телевизоров, рекламируя бальзам для волос. — Он пристаёт к Дину, хотя тот его явно отшивает, — Кас нахмурился, следя взглядом за всё ещё бесплодными попытками парня завести тачку. — Даже если и так. К тебе это какое имеет отношение? Насколько я понял, его папаша явно не против заполучить этого хмыря в качестве зятя. — Хрен ему на весь макияж! — взвился Кастиэль, подскочив с лавочки. — Кас, ты чего? Ты его даже не знаешь. Чёрт, да ты имя его полчаса назад узнал, а говоришь так, как будто это твой омега, — Гейб слегка испугался такого порыва. Они в этом городе лишь гости. И если сейчас Чейз вернётся, то Принц точно накостыляет ему по первое число. В этом можно даже не сомневаться. А зачем им такие неприятности в чужом городе? Представив на минуту размеры дипломатического скандала и заголовки всех таблоидов, кричащие о том, что наследный Принц монархии Энджеленд совершенно неподобающе замечен в драке с известным актёром, Гейб аж дёрнулся. Да за такие «развлечения» с него Король три шкуры спустит. И будет прав! Кому поручено присматривать за Принцем? Но тут он облегчённо вздохнул, заметив, как во двор школы въезжает такси и потянул Каса за рукав. — Поехали. Это за нами. — Нет, — упёрся Кастиэль. — Я должен убедиться, что он в безопасности. Либо он уедет отсюда сам на своей машине, либо я убью этого Чейза, если он только попытается вернуться. Габриэль вздрогнул. Вот такого развития событий он бы точно не хотел. По счастью, машина Дина вдруг фыркнула и, выпустив в морозный воздух густое облако пыли и выхлопных газов, завелась, трогаясь с места. Кас проследил за ней взглядом и направился к такси. Вскоре они приехали в отель. Упав на жалобно хрустнувшую кровать, Кастиэль впёр взгляд в потолок и завис. Внимательно посмотрев на него, Гейб пожал плечами и направился в ванну. Выйдя оттуда, он закутался в халат и забрался под одеяло, потому что в комнате было нестерпимо холодно. Поёрзав минут пятнадцать, снова вскочил и поплёлся заваривать чай, замотавшись в одеяло. — Слушай, это невыносимо! Они вообще знакомы с таким явлением как отопление? — сбросив одеяло на кровать, он быстро натянул свитер, мягкие спортивные штаны и халат сверху. Потом, схватив телефон, набрал номер ресепшен. Стараясь говорить спокойно и корректно, Габриэль потребовал включить тепло. Но, видимо, был слишком вежлив. Поэтому, выслушав отказ, вспыхнул и разразился таким филигранным матом, что даже Кас, вынырнув из своей прострации, удивлённо уставился на друга. Нет, он знал, что его друг отнюдь не нежная ромашка, но обычно Гейб более сдержан в выражениях при официальном общении с посторонними людьми. То ли на него действовала общая атмосфера, то ли холод пробирал настолько, но он вообще не стеснялся в выражансах. И сейчас с его губ слетали такие афоризмы, что позавидовал бы и портовый грузчик. Вывалив всё недовольство, альфа бросил трубку и посмотрел на смеющегося друга. — Что? А как ещё, если человеческий язык они не понимают? — Гейб, с довольной улыбкой, покосился на мерно зашумевшие радиаторы. Да, весьма некультурно с его стороны. Но, видимо, тут это нормально. Зато эффект достигнут. — Вообще-то, не май месяц, и мои требования вполне разумны и законны. Мы, между прочим, снимаем этот номер и платим за комфорт. Если, конечно, всё это вообще можно назвать комфортом. Но, как минимум, на тепло в декабре мы можем рассчитывать? Как считаешь? — Конечно! — Кастиэль продолжал смеяться. — Как ты сказал? Самолично прочистишь им трубы, и вовсе не вантузом? О, представляю! Ты неподражаем! — Я вообще идеален! — зависнув на минуту, Габриэль громко расхохотался. Он важно приосанился, поправив на себе халат. Потом напыжился и, выставив руку вперёд в картинном жесте, продекламировал:

Я заебат и охуенен;

Неотразим, как бриллиант.

Неподражаем и бесценен;

Могуч и строен, как атлант.

Умён и крут я, несомненно.

Красив и мил, к тому же, я.

Ебать, какой я охуенный!

И, кстати, скромный дохуя.

Принц чуть не скатился с кровати от смеха. Гейб всегда был настоящим проказником и шутником. И Кас очень любил это его качество. Сейчас, например, он здорово развеселил, позволив немного отвлечься от стоящих перед глазами, таких порочно-красивых губ и изумрудно-зелёных глаз. — А теперь, когда стало теплее, во мне проснулся зверский голод, — Габриэль плюхнулся на свою кровать, уставившись на Кастиэля. — К тому же, мы ничего не ели, дай-ка припомнить, часиков с двух. — Ну так в чём проблема? Закажи еду, — Кас скрестил ноги на постели, усевшись в позе лотоса. — Проблема, Ваше Высочество, в том, что Вы, видимо, основательно рехнувшись при виде красивого Омеги, просто отдали на благотворительность все наличные. Вообще все. И сейчас, всё что у нас есть — это несколько сотен тысяч на карточке. Но я очень сильно сомневаюсь, что в этом, с позволения сказать, отеле, имеется хотя бы банкомат. Я уже не говорю о терминале. А выползать из-под тёплого одеяла и тащиться куда-то за кэшем в такой холод, мне совсем не хочется. — Всю? — Кастиэль удивлённо вскинул брови. Он начисто не помнил этого момента. — Вообще всю наличность? — Не поверишь, но да. Так что придётся спать голодным, — театрально накуксившись, Гейб громко всхлипнул. — Бедный я, бедный. Голодный. — Ой, дурак! — подскочив с постели, Кас схватил телефон. С этим надо что-то делать. Завтра они снимут наличку. Но как быть сейчас? — Сэр, мы бы хотели заказать ужин в номер, но есть проблема. У нас кончился кэш. Можете ли вы принять оплату по безналу? Кастиэль минуту слушал объяснения в трубке и кивал, как китайский болванчик. — Ок, договорились. Тогда несите ужин. А что есть? — выбрав яичницу с беконом, тосты, сок, кофе и выпечку, он положил трубку. — Ты слышал? Нормальный и сытный ужин тебе не светит. Только это. Впрочем, на ночь наедаться вредно, потом кошмары замучают. — Вполне. После бургеров и картошки-фри — яичница — верх кулинарного искусства, — облизнулся Габриэль. — И я вовсе не боюсь кошмаров, потому как страшнее того ужаса, в котором мы сейчас живём, даже присниться не может. Так что, буду есть столько, сколько влезет. А как с оплатой? — Никак. Просто запишут на счёт нашего номера. Будем уезжать, расплатимся. Видишь, всё проще чем ты думаешь, — Кас многозначительно посмотрел на друга. — Завтракать будем фастфудом. — Опять? — закатив глаза, Гейб издал мучительный стон. Нет, гамбургер и картошка, безусловно вкусно. Но это же не значит, что их нужно есть постоянно. Тем более ему, который, в принципе не привык к постоянству. Во всём, кроме личного комфорта. — Почему? — Потому что завтра мы идём в ресторан «Вин Бургер». Я хочу увидеть Дина. — Кастиэль, если ты невнимательно слушал, а ты точно слушал невнимательно, то это сеть ресторанов, разбросанных по всему городу. И в каком из них он может быть, совершенно не понятно, — Гейбу точно не нравилась эта идея. Он нутром чувствовал, что из неё не выйдет ничего хорошего. Во всяком случае, для него. — В головном. Там, где офис. Не может сын хозяина забегаловок работать простым официантом где-нибудь на отшибе. Судя по всему, он помогает отцу. Значит, наша задача — найти центральный ресторан. А это несложно, — открыв поисковик в телефоне, он быстро вбил требуемое и через секунду получил адрес. — Ну вот! Завтра, мой друг, мы завтракаем на Манхеттене. — Кас, — Габриэль вдруг растерял весь свой хулиганистый запал и стал серьёзным. — Что ты намерен делать? Ты же понимаешь, что это не твой Омега. Он даже тебя не знает. А ещё, судя по всему, Дин несвободен. Во всяком случае, этот Чейз ведёт себя так, будто имеет на него далеко идущие планы. А его папаша, похоже, всеми руками и ногами «за». — Он мой Омега! — Кастиэль сверкнул глазами, заставив друга поёжиться. — Он тот, кого я искал. И мне плевать на то, что этот набальзамированный индюк на него глаз положил. Дину он не нравится. И это было видно. А значит, у меня есть шанс с ним познакомиться. Что я и намерен сделать. Для начала мы приедем в ресторан, где он работает и просто приглядимся. А дальше, по ситуации. — Красиво. Писали на бумаге, да забыли про овраги. Кас, ты — Альфа. Более того, ты — наследник трона Энджеленда. А что если он не подойдёт тебе? Хотя бы по запаху? Да и как ты намерен завоёвывать его, когда через четыре месяца женишься на княжиче Мэлэне? — Габриэль всеми силами пытался вразумить Принца. Ох, и попадёт ему от Короля! Но Кастиэль Консортский всегда славится упрямством. Он, как паровоз, который невозможно столкнуть с рельсов. И если он наметил себе план, то хоть кол на голове теши — всё равно будет по его. — Отвали! Не хочу об этом думать. Для начала мы познакомимся. И если мое чутьё меня не подводит, (а оно меня редко подводит, ты знаешь) и он правда мой Омега, поверь, я придумаю, что делать. Свадьба? Я изначально её не хотел и приехал сюда, чтобы найти своего единственного. Неужели ты думаешь, что если я его найду, то женюсь на том, кого мне сватают? Ни за что! Я лучше лишусь трона! — Это уже серьёзная заявка. Кастиэль, ты не имеешь на это права. Ты — единственный сын Его Величества. А Энджеленд не может остаться без правителя. Тебе придётся думать о стране и благе её народа. — Я люблю родину и мой народ. Но не намерен приносить себя в жертву предрассудкам. Почему, Гейб? Почему Принц, будущий Король, которому подвластно всё, не может просто выбрать себе того, кого полюбит? Какой же я тогда, к чертям, Король? — Ну, во-первых, ты ещё не Король, чтобы менять законы. А во-вторых, брось свои пафосные речи. Полюбишь? Да с чего ты решил, что влюбишься в него? Да, парень красив, как картинка. Но это не значит ничего. Твой Мэлэн тоже, как модель из журнала. И что? Принц тяжело вздохнул. Мэлэн не покорил. Ни с первого взгляда, ни со второго. Собственно, поэтому Кас и сорвался в путешествие, потому что не хотел всю жизнь прожить с тем, к кому глухо сердце и слепы чувства. Но Дин! Тут что-то другое. Кастиэль вспомнил свои ощущения только от одного взгляда на него. Вспомнил, как мурашки бежали по телу от его голоса, и как ревность накрыла горячей волной, едва только этот Чейз просто обнял Дина за плечи. Это слишком необычно и странно. Такого он не испытывал никогда. И отступить сейчас просто не мог. — Всё равно, завтра мы поедем в ресторан. А там видно будет, — Кас решительно сбросил с себя одежду, закутавшись в халат, и направился в душ. Пустив воду потеплее, он старательно намылил голову шампунем, представив на миг застывшее в ужасе лицо Литтла. Он бы уж точно ни за что не допустил, чтобы Принц прикасался к своим волосам какой-то химией. Но те шампуни и маски из натуральных компонентов, что Литтл самолично запихал в его багаж, и которые готовил специально для членов королевской семьи, к сожалению, растворились где-то на улицах Куинза вместе с этим самым багажом. Так что пришлось купить в супермаркете обычный шампунь. Смыв слишком густую, стоящую шапкой пену, Кастиэль усмехнулся. Да уж. Это не его дворец. Здесь всё проще. Даже мыться надо самому, без привычных за долгие годы мальчиков-наложников. Да и Лисёнка нет. Он всегда так ласков. Мысли сами по себе потекли в другом направлении. Интересно, а какие на ощупь волосы Дина? Чем они пахнут? И чем пахнет он сам? Внезапно прилетевшая мысль ошпарила кипятком. Перед глазами вновь возникли красивые губы, которые, нежно касаясь кожи, скользили по лицу, обжигая. Кас опустился на дно ванны и подставил лицо под струи воды. Картинка была слишком яркой, чтобы просто её проигнорировать. Глаза закрыты, но он видит. Видит, как прижав к стене горячее обнажённое тело, зарывается носом в мокрые волосы Дина, пытаясь разобрать среди кучи посторонних запахов его естественные ноты. И не может понять. Пары бензина, туалетная вода, тяжёлый запах кожи, видимо от его дублёнки, нотки табака… Сколько всего. Но где же тот самый, что сводит с ума? Он есть. Кас чувствует эти ноты. Живое естество, запах Омеги. Но не может идентифицировать. Губы ласкают шею. Туда, где совсем рядом с колотящейся венкой, подобно цветку, рассыпается нектаром брачная железа. Вот они. Ваниль и лимон. Да. Два запаха есть. Но Кастиэль не чувствует третью ноту. Основную. Он вспоминает, что здесь омеги особенные. И они раскрывают ведущую ноту только в момент сильного волнения или возбуждения. Значит... Он хочет ещё принюхаться, но возбуждение, внезапно накатив мощной волной, врезает по всем фронтам. Обняв руками мокрое и податливо льнущее тело, он чуть покусывает кожу на шее и стонет. — Дин, — имя, произнесённое вслух, совсем срывает стоп-кран. Даже не замечая, как всё сильнее погружается в мечту, Кас обхватывает рукой уже налившийся член и, откинувшись на бортик ванны, снова теряется в фантазии. А там, красивые порочные губы, открываясь ему навстречу, позволяют целовать их, вовлекая всё больше в пучину накрывающего кайфа. Там руки гладят упругие округлости ягодиц, проникая к заветному входу и, собрав кончиками пальцев смазку, размазывают её, раскрывая. — Дин, хочу тебя, — и ему не нужно сейчас ни сопротивления, ни покорности. Только ответ. Такой горячий и явный ответ возбуждённого тела. — Чего же ты хочешь, Кас? — сладкий шёпот, сквозь туман сознания доводит до дрожи. — Твои губы, — да, он хочет их везде, особенно на члене, который уже мучительно-болезненно дёргается в руке. Но перед глазами совсем другое. Дин опускается на колени, целуя всё, что встречается на пути, будто дразня и обходит вокруг, так явно желающую его ласк, плоть. Его пальцы гладят, едва касаясь, перебирая яички и чуть оттягивая кожицу, чтобы обнажить головку, истекающую предэякулятом. Он дразнит нежно и умело. Целует лёгкими касаниями, щекочет кончиком языка. И это невыносимо. Все омеги, стоило только сказать, вмиг, не сопротивляясь, принимали в рот, лаская и засасывая, доводя до оргазма. Дин же… Он не позволяет, филигранно играя на оголённых нервах и вынуждая взмолиться. Пожалуй, впервые в жизни, молить омегу о ласке. — Дин, прошу. Возьми глубже. Чёееерт, отсоси. Я не могу, ахх, больше… — Так? — губы обхватывают головку, заставляя задрожать и опустить взгляд. Но увиденное совсем добивает. Порочные губы, сжимая плоть, нежно посасывают. Зелёные глаза, чуть прикрытые веками, смотрят вверх. — Да, детка. О, боже! Ещё. Глубже, — провалившись в скользкую глубину рта, Кас проводит по своим губам пальцами, вымазанными в смазке. В ноздри влетает запах Омеги. Да, вот она, основная нота. Что-то родное, до боли знакомое. Но понять он просто не успевает. Глубокий захват и, больше не в силах сдержаться, Кас выплёскивается в этот одурительный рот. Свет померк, звуков тоже нет. Издалека до него доносится плеск воды. Он открывает затуманенные глаза. Ванна. Душ всё так же льёт воду, заполняя её. Сам он лежит, облокотившись на бортик. Рука по-прежнему сжимает уже успокоившийся член, а в воде белыми медузами колышется семя. Его семя. Застонав, он подставляет лицо под водяной поток. Боже, куда завела его лишь одна мысль о Дине? В голове, как сигнальные ориентиры, горят две ноты его запаха — ваниль и лимон. Третью он так и не узнал. Не успел. Но это лишь фантазия. И на деле может оказаться, что это не так. Кое-как поднявшись, он вытирается и, укутавшись в халат, на нетвёрдых ногах идёт в комнату и падает в постель. Гейб, по счастью, уже спит. Видимо, плотный ужин разморил окончательно. Но это хорошо. По крайней мере, он не слышал. Кас бы со стыда сгорел. Впрочем, ему стыдно перед самим собой. Даже в раннем пубертате он не делал этого сам. Всегда были омеги-наложники, готовые удовлетворить порывы юного тела. Сейчас же, плывя на волнах фантазии о том, кто лишил покоя, Кастиэль зашёл слишком далеко. Но усталость и приятное расслабление не позволяют заняться самобичеванием и анализом произошедшего. В последний раз, тихо прошептав в пустоту имя, он проваливается в сон.