Поездка в Америку

Комната, а скорее даже небольшая квартира, в которой они поселились, моментально сразила наповал. Жаль только, что абсолютно по-разному. Кас, оглядев серые стены и грязноватые окна, занавешенные шторами однотонного графитного цвета, которые, видимо, стирали в последний раз в прошлом тысячелетии или даже не стирали совсем с момента их водружения на карниз, пришёл в полный восторг. А скромный интерьер в виде двух старых раздельных кроватей, покрытых застиранными покрывалами цвета детской неожиданности, стола со стульями и уголка, косящего под кухню, правда с наличием микроволновки, холодильника и чайника, только добавил энтузиазма. — Гейб, ты только посмотри на это. Вполне себе «лакшери» местного разлива. Даже техника имеется, — усмехнулся Принц, окинув взглядом прародителя холодильникостроения, который сердито загудел, показывая, что он, вообще-то, хоть и стар, но вполне себе работает. Подойдя к окну, он отдёрнул шторы, громко чихнув от пыли, закружившей серым облаком, и уставился на грязную кирпичную стену, покрытую граффити с пошлыми надписями, с таким довольным выражением на лице, как будто это было, как минимум, произведение искусства. — Оригинально, — усмехнулся Кастиэль, прочтя «доброе пожелание и маршрут», куда им всем следует пойти. — Видимо, это творчество местных аборигенов. Я как-то читал о Хьюстонских Муралах. Современное искусство граффити. Между прочим, целые стены в центре большого города, выкрашенные во все цвета радуги. И, знаешь, они пользуются популярностью у туристов и считаются местной достопримечательностью. — Если здесь это и есть культура, то я непроходимый питекантроп, потому что не вижу и не понимаю, что здесь может быть красивого? — Габриэль стоял на пороге, с презрением оглядывая комнату и видневшуюся в окне стену с граффити. Вид из окна удручал. И, пожалуй, только панорама с видом на кладбище с крестами и надгробиями, если бы она там была, выглядела бы более мрачно, чем это полотно. — Не ворчи, — хмыкнул Кас, задёргивая штору. — Тебе не идёт. Ты, как старый дед, который привык хаять всё новое. Пройдя по комнате, он плюхнулся на кровать, которая издала жалобный скрип, заскрежетав старыми пружинами. Не обращая внимания на эту, честно сказать, неприятную проблему, Кастиэль с довольной улыбкой огляделся. Пощёлкав пультом от висевшего на стене небольшого телевизора, который показывал лишь пару новостных каналов, что уже можно было считать комфортом в подобном месте, внимательно посмотрел на всё так же стоящего на пороге друга. Тот, в отличие от Принца, как бы это помягче выразиться, охренел, что-ли? Привычка жить в красивых покоях дворца, быть окружённым изящными вещами и удобствами, выработала в нём стойкое отвращение к таким вот убогим берлогам. Он даже не решался пройти в комнату, боясь испортить ботинки, которые, ещё пять минут назад, собирался отправить в помойку после знакомства с местными лужами. Взглянув на грязный ободранный коврик с пафосной надписью «welcome», Гейб почувствовал острое желание перевернуть его, дописав «вытирайте ноги при выходе отсюда». Он просто стоял, осматривая это нищенское помещение, искренне не понимая, чему так радовался Принц. И, наконец, его нервы сдали. — Кас, ты хочешь сказать, что мы будем здесь жить? — он сморщился так, как будто наступил ногой в дерьмо или увидел мерзкого таракана. — Что-то не так, Габи? — хохотнул Кастиэль. Лично его всё устраивало. Да, это не покои наследного Принца. Но, честно говоря, они ему надоели хуже горькой редьки. Эти вечные утренние ритуалы, услужливые омеги, сыплющие лепестки лотоса под ноги, наложники, помогающие принять ванну… Нет, оно конечно приятно, с утра получить потрясающий минет от Лисёныша. Но иногда хотелось вырваться из этой золотой клетки и, расправив крылья, полететь туда, где просто бурлит обычная жизнь. Без прикрас. Хоть раз в жизни самостоятельно почистить зубы и, нацепив на ноги порванные сланцы из низкопробной резины, закрыться в ванне в гордом одиночестве с чашкой кофе в одной руке и книжкой в другой. А потом поесть на ночь отвратительно-вредное холестериновое безобразие, именуемые бургером. Без вилок и ножей, без хрустящих накрахмаленных салфеток и услужливых омег, стоящих над ним с готовностью поисковой собаки, обнаружившей боеприпасы. То есть, молча и подобострастно поглядывая на хозяина. — Да всё не так, чёрт возьми! Я понимаю твоё желание вкусить свободы, вырвавшись из-под опеки твоего тоталитарного, да простит меня Его Величество, папаши, — Габриэль сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Послушай, Кас, разве мы не можем позволить себе эту самую свободу, но в более комфортных условиях. Почему бы нам не поселиться в «Hilton» или «Ritz»? В нормальном номере, или даже двух, куда и омегу привести не стыдно. Да ты посмотри вокруг! Кто пожелает прийти сюда, зная в каком мусорном баке ты живёшь? — Гейб, ты, видимо, меня не понял. Я приехал сюда не трахать омег, таская их в свой номер, чтобы сверкать статусом или деньгами. Я приехал найти своего единственного, может даже истинного. И хочу, чтобы он полюбил меня. Меня, понимаешь? Без регалий, титулов и корыстных мотивов. И если до тебя это не дошло, я могу повторить ещё раз. — Угу, я это заметил. Особенно, когда ты, мой дорогой интриган, без зазрения совести обработал цирюльника меньше часа назад, — громко рассмеялся Габриэль. Но, сообразив, что стены этого, с позволения сказать, номера, слишком тонкие, прошёл в комнату, брезгливо умостившись на краешке кровати. — Одно другому не мешает, — парировал Кастиэль. — И вообще, что не так? Если тебе настолько принципиально, куда тащить трахать очередного омегу, можешь каждый раз снимать номер в другом, более приличном отеле. Денег хватит. Ну а я, как ты уже понял, при наличии большого желания, могу развлечься, не отходя от кассы. Для этого сверкать кошельком совсем не обязательно. — Тебе вообще необязательно ничем сверкать. Тебя хоть в рубище наряди, а королевскую стать никуда не денешь, — со знанием дела сообщил Гейб. — Так что если ты, таким образом, планируешь обмануть наивного омежку, то вряд ли прокатит. И это было правдой. Правдой, которую не спрячешь за гнилым фасадом. Кастиэль, как истинный Принц и отпрыск благородной фамилии, и в лохмотьях будет смотреться дороже, чем простой человек, одетый в самую лучшую брендовую одежду. Красивое лицо, чёткие линии скул, волевой подбородок, изумительно гладкая чистая кожа, волосы цвета вороньего крыла, синие бездонные глаза и нереально красивые пухлые губы. Стать и осанка. Благородство в каждом слове и жесте. Образованность, воспитанность, уверенность и, бьющая из всех щелей, харизма. Конечно, это не спрячешь за дешёвыми тряпками и не утаишь в бедной комнатёнке низкосортного отеля. — Не льсти мне, — усмехнулся Кас. — Возможно, ты и прав. Но я попробую влиться в этот мир и вести себя попроще. А сейчас, хватит нытья. Переодеваемся и идём в бар. Хочу познакомиться с местным колоритом и, может, встретить того, кого хочу найти. Габриэль только вздохнул. Этот благородный лев и правда хочет, попав в гнездо порока, наполненное обычными дворовыми кошками, отыскать там бриллиант? О, самообман! Максимум, очередное развлечение на один раз. Впрочем, спорить он не собирался. Его Высочество желает развлечений в обители порока? Так Гейб и не возражает. Может он сам найдёт себе на вечер прекрасную партию. Влюбляться альфа не намерен. А вот отдохнуть в обществе соблазнительного омеги никогда не против. — Ну пойдём искать в Куинс твоего Принца, — кивнул он, доставая из пакета покупки. Через час, одетые самым простым образом, в джинсы, удобные пуловеры и куртки, они уже входили в двери бара, расположенного неподалёку. Кас застыл, как вкопанный, посреди зала. Шум и громкая музыка оглушили. Вокруг текла толпа. Чуть хмельные или даже солидно пьяные посетители сновали туда-сюда. Кто-то танцевал на танцполе. Кто-то угощался коктейлями у барной стойки. Некоторые заняли маленькие столики с диванчиками вдоль стен. — Давай приземляться, — Габриэль, увидев свободный столик недалеко от сцены, схватил Принца за руку и поволок вглубь помещения. Усевшись рядом на диван, они заказали пару коктейлей. — Ну, и? — отхлебнув из бокала, Гейб поморщился: выпивка была ужасной. — Фу, что за дерьмо? Отстойное пойло, — поставив коктейль на столик, он огляделся. — Что дальше? — Пока не знаю, — Кас, как восторженный ребёнок, смотрел по сторонам, пытаясь выцепить взглядом кого-нибудь интересного. И вполне себе спокойно попивал ядовито-голубую жидкость из бокала, не замечая её премерзкого вкуса. — Посмотрим. И тут появился ведущий в строгом смокинге, громко объявляя о начале шоу. На сцену вышел красивый высокий юноша с длинными до плеч чёрными волосами. Он был в рубашке, галстуке и строгих брюках. Заиграла плавная музыка, и все взоры в зале обратились на сцену. — Дамы и Господа! Лучший цветок нашего заведения — Эдельвейс. Встречайте! — хлопнув в ладоши, ведущий растворился в дыму помещения. Юноша плавно прошёлся по сцене, соблазнительно покачивая бёдрами, и начал танцевать. Медленно и изящно, срывая по одной детали своего гардероба. Под брюками оказались крохотные плавки, не скрывавшие того, что природа не обделила омегу размерами. Посетители в зале завизжали и захлопали. Несколько альф вмиг устроились возле сцены, вожделенно поглядывая на танцора. Они периодически запихивали купюры за резинку трусиков, когда тот, подходя к краю сцены, слишком откровенно приседал, открывая для похотливых взглядов идеальные ягодицы и красивую рельефную спину. Кас смотрел на это довольно спокойно. Красивый омега. Но он сегодня вполне сыт, благодаря стараниям Бэмби. А вот Габриэль... Он впился взглядом в парня, откровенно пуская слюни на слишком соблазнительную филейную часть. — Чёрт, Кас! Ты только посмотри. Какой! Ох, я пойду поближе. Аж пальцы горят от желания пройтись по этой заднице, — Гейб быстро выудил из портмоне несколько купюр, даже не посмотрев на их достоинство. — Высокий. О, Господни помидорки! Я же… Бля… Как я люблю высоких мальчиков! — Не увлекайся. Стриптизёр — это не твоя категория. И с тобой он не пойдёт, — Кастиэль с усмешкой смотрел на друга. Да уж! Гейб — та ещё кобелина. И, повстречав красивого омегу, моментально рассыпался в восторге. А если это ещё и его главный фетиш — высокий рост, то, можно считать, что друга он потерял, как минимум, на час. Габриэль слишком настойчив и непременно уложит этого омегу в постель. Деньгами, обаянием, остроумием. Не мытьём, так катаньем. Но своего добьётся. Вот только стриптизёры — особая каста. И они, как правило, дразнят, но не даются. — Посмотрим! — рыкнул альфа, приосанившись. — Ты меня знаешь. И максимум через полчаса я обработаю этого мальчика. Его приватный танец будет только для меня. Он поднял палец и, закатив глаза, продекламировал:

«Не те бляди — что хлеба ради

Спереди и сзади, дают нам ебти

Бог их прости!

А те бляди — лгущие — деньги сосущие

Ебать не дающие — вот бляди сущие

Мать их ети!»

Кас залился смехом. — Между прочим, это Маяковский, — обиженно фыркнул Гейб. — А уж он-то знал толк в блядях. Что есть стриптизёр? Та же шлюха, которая всё меряет единой валютой. Деньги, Высочество! И за эти самые бумажки многие из них расстаются со своими принципами. Так что если ему предложить достаточно денег, на которые он себя оценивает, то эта самая шлюшка пойдёт за тобой, куда прикажешь. И сделает всё, что ты пожелаешь. По крайней мере, честно. Ты платишь, он отрабатывает. Без сантиментов, соплёй и сладкой лжи. Сверкнув глазами, он решительно направился к сцене. Кастиэль с улыбкой следил за ним, попивая коктейль. Он видел, как друг легко расстался с купюрами, запихав их наподобие веера за резинку крохотных трусиков парня. И что-то тихо шепнул ему, когда тот в очередной раз присел возле него, соблазнительно прогнувшись. Танец длился минут десять. Потом парень, подхватив свою одежду, скрылся в кулисах. Габриэль быстро подскочил к столику, залпом допил коктейль, начисто забыв, что совсем недавно назвал его отстойный пойлом и, порывшись в карманах, снова достал портмоне. — Дорогой котик! Знает себе цену, но мне плевать. Я готов отвалить то, что он просит. Эта чёртова шлюшка сегодня будет моим. Кас, никуда не уходи. Полчаса, обещаю. Чёрт, ну каков зараза, — он плюхнулся на диванчик и, довольно неприлично потёр область ширинки, закатывая глаза. — Грёбаный цветочек! Так быстро у меня ещё ни на кого не вставал. И если сейчас я его не трахну… Договорить альфа не успел. К их столику плавно подошёл Эдельвейс. Он уже полностью оделся, но кто бы посмел сказать, что омега прилично выглядит. Почти прозрачная и наполовину расстёгнутая белая рубашка висела свободно, дразня и приоткрывая очертания идеального тела. Чёрные джинсы плотно обтягивали стройные бёдра, совершенно не скрывая аппетитных округлостей ягодиц и приличный бугорок спереди. А пряжка ремня, призывно расстёгнутая, болталась так, что невольно возникало желание подцепить пальцем пуговицу, чтобы открыть вожделенный доступ к тому, что скрывают джинсы. Улыбаясь белозубой улыбкой, он сказал низким грудным голосом: — Сэр, Вы желали приват? — он чуть опёрся рукой на стул, на котором, ёрзая, как на раскалённых углях, разве что не подпрыгивал Гейб. — Да, детка, — Габриэль хищно оскалился и, выудив несколько купюр, помахал ими перед лицом омеги. — Договоримся? — Разумеется, — парень довольно оглядел деньги и кивнул. — Где желаете? — Надеюсь, у вас тут найдутся комнаты для привата? — альфа подвинулся и, вложив купюры в карман брюк, довольно сильно сжал его задницу. — Конечно, — парень придвинулся ближе. Видимо, деньги вмиг решили его участь. — Всё, что желаете. — Ммм, детка, я желаю слишком многого, — хищная улыбка вновь наползла на лицо Габриэля. — Веди. Парень кивнул и двинулся вперёд. — Кас, жди тут. Полчаса. Ох, бля! Я вытрахаю из этого чертёнка всю спесь. Прости, но его задница свела меня с ума, — хохотнув, Гейб двинулся вслед за омегой. Кастиэль лишь покачал головой. Нет, его инстинкт Альфы был развит мощно и сильно. Но в пределах разумного. Иными словами, он, безусловно любил красивых омег, но не до такой степени, чтобы снимать проститута. В плане секса, Габриэль был совершенно безбашенным созданием. И если его застиг стояк, то он не посмотрит, чего это будет стоить. Ладно, большой мальчик. Пусть развлекается. Заказав ещё один коктейль, Принц стал просто смотреть представление. В зале клубился дым. На сцене очередной красавчик, соблазнительно обвивая шест, вытворял такие пируэты, что толпа нетрезвых альф выла в голос, без сожаления расставаясь с деньгами. Мило, но это всё не то. Он не заметил, как пролетело время и очнулся лишь когда Габриэль, взъерошенный и чуть запыхавшийся, плюхнулся на диван, залпом осушая бокал с коктейлем. Кас вопросительно посмотрел на друга. — О, боже! Никогда не думал, что скажу это. Но, чёрт возьми, я люблю Америку! — Гейб засмеялся и щёлкнул пальцами, подзывая официанта. — Ещё два коктейля. Самых лучших! За это стоит выпить. — И давно ты сменил своё мнение? — Кастиэль тоже засмеялся. Видимо, этот омега совсем свёл с ума друга. — Ровно час назад. С того самого момента, как этот милый цветочек оказался со мной наедине, — альфа растёкся лужицей на диване. — Ка-ас, он такой! Бля… — Час? — удивительно, как быстро пролетело время. — Да. Ты не заметил? Чем увлёкся? — Габриэль заинтересованно посмотрел на Принца. — Просто наслаждался шоу. Но ты не юли. Колись, что там за цветок? — О, Высочество! Я не знаю, что тут не так. То ли Америка и правда страна свободы, то ли менталитет и физиология другие. Но здесь у омег даже запах отличается. Такой с остринкой, не как у наших. И это чертовски заводит. Правда, меня немного напрягло, что вначале я так и не смог поймать его третью ноту. Да и похер! Не поверишь, но, в какой-то момент, я даже захотел его укусить. Ммм, бешеный, горячий, страстный. А как он игриво сопротивляется. Ух, сучка! Так и хочется загнать его, как зверя на охоте. А задница! Боже, отлупить его по ней было верхом бесстыдства. Я не удержался. И теперь выжат, как лимон. Но как же я счастлив, — Гейб вздохнул, мечтательно облизав губы. Опустошив бокал, он чокнулся им с почти пустым бокалом Каса. — Знаешь, я переношу звон пустых бокалов только тогда, когда ему вторит звон пустых яиц. Яйца пусты. Где наши коктейли? — И, ты решил по поводу более детального знакомства с Америкой нажраться в хламину? — засмеялся Кастиэль, на минуту задумавшись. Габриэль тоже, хоть и мельком, отметил, что уловил рецепторами лишь две ноты омеги. И это странно. Альфы всегда чувствуют три. Две обычные, которые явно ловятся в любом состоянии. И третья, главная. Да, она обостряется лишь в момент течки, возбуждения или в состоянии сильного волнения, но всё же чувствуется. Здесь же омеги несли только две ноты. И только действительно сильное желание чуть приоткрывало третью — основную. Он вспомнил Бэмби. Две ноты омеги Кас поймал сразу — яркий кориандр и дерзкий лайм. Но самую главную услышал только тогда, когда довёл его до пика. Даже не в момент возбуждения. Горький миндаль. Скрытая нота, открывающая его слабость. Всё это немного настораживало. — Нет, но сейчас мне хочется выпить. Коктейль такой бодрящий. Или это омега меня так взбодрил? — хмыкнул Гейб и уже хотел было возмутиться отсутствием выпивки, как милый официант, почти обнажённый, не считая маленьких шортиков и бабочки на шее, принёс их заказ. — Какой зайчик, — Габриэль, хлопнув омегу по упругой заднице, сунул за резинку купюру. — Если бы меня начисто не выжал милый цветочек, я бы, пожалуй, занялся им. — Послушай, ты сказал, что поймал лишь две его ноты, — Каса очень заинтересовал этот вопрос. — А главную? Нет? — Ну почему же. И её словил, но только тогда, когда заставил этого мальчишку истекать смазкой так, что он готов был умолять меня оттрахать его. И теперь я точно знаю, что Эдельвейс — это не просто сценическое имя. Это его главная нотка. А что? Почему тебя это заинтересовало? — Понимаешь, то же самое я прочувствовал с Бэмби, — Кастиэль озадаченно почесал затылок. — Две ноты. А третья — только в момент его возбуждения. Это странно. Наши омеги сразу понятны. Их, как лёгкий кроссворд, разгадываешь моментально. Эти же... Другой характер, другое поведение. Даже запахи более резкие и яркие. А теперь ещё и это. Что же на них влияет? — Ой, а тебе не похер? — Габриэль всё ещё ощущал себя в состоянии кайфа, и, если честно, ему было глубоко параллельно на омежьи признаки местного населения. — Ну, допустим. Какая разница, две ноты или три? — Большая. Это тайна, Гейб. А как её раскрыть, если ты не видишь всех составляющих. Вдруг омега окажется моим по всем параметрам, а я этого не узнаю, пока не уложу его в постель? — Ну и уложишь. В чём проблема? Раз тебе это так критично, — Гейб вообще старался относиться ко всему максимально просто, не напрягая лишний раз мозг ненужными выводами. А уж к сексу он имел совсем тривиальный подход: понравился омега — значит его надо валить и трахать, трахать и валить. Желательно подольше. Его вообще не интересовало, какие там у него ноты. — Ладно, это всё было очешуенно, но основной цели мы не достигли. Я так понимаю, ты себе никого не присмотрел? — Честно говоря, нет, — улыбнулся Кас, — увлёкся шоу. — Эх, придётся брать дело в свои руки. Сейчас устроим тебе кастинг, — вскочив на ноги, Габриэль направился к барной стойке. Освободившись от ещё нескольких купюр, он что-то обсудил с барменом. Как он это сделал, непонятно. Но, уже через несколько минут, к их столику стали буквально по очереди подсаживаться самые разные омеги. Кас и Гейб, как на отборе, осматривали их, беседовали, пытаясь понять, сможет ли кто-то из них привлечь не только инстинкты. Но, увы и ах. Многие были достаточно соблазнительны и телом, и запахом. Но, как сказал Кастиэль, его омега должен возбуждать не только телом, но и интеллектом. Причем, это вообще не обозначает, что тот должен быть умным и начитанным грамотеем с красным дипломом не меньше Принстона. Принцу не нужны обыденности, ему нужна звезда. Не меньше. Яркая, горячая, страстная. Бунтарь и хулиган. Острая на язык штучка. Короче, совершенство! А именно таких тут не нашлось. Юмор ниже пояса, масляный блеск в глазах (то ли от выпитого алкоголя, то ли от более серьёзных стимуляторов) и горячее стремление прямо там, не отходя от столика, залезть в штаны и карман, отбивали все желания продолжать знакомство. В итоге, спустя пару часов, когда голова уже шла кругом от всего этого, Кас схватил Гейба за руку и, умоляюще посмотрев ему в глаза, простонал: — Габриэль, прошу, пойдем отсюда. Я этой вакханалии больше не выдержу. Расплатившись, они вышли из бара и направились по тёмной, промозглой улице в отель. Гейб молча радовался тому, что обычная куртка, в которой не было ничего элегантного (в отличие от его дорогого пальто) оказалась на редкость тёплой и уютной. А кроссовки с замашками на натуральный мех — мягкими и удобными. Оказывается, и в таких низкосортных вещах есть свои плюсы. Так что его жутко дорогой классический прикид был бы совершенно неуместен в этой сырой промозглости Куинса. А вот Принц загрустил. Он видел сегодня много омег. Их резкие запахи будоражили половую систему, заставляя просыпаться инстинкты. Но сами омеги были никем. Неинтересные, никчёмные пустышки. Если так пойдёт и дальше, то он не найдет здесь свою мечту. В номере парни, скинув куртки и обувь, попадали на кровати. Габриэль, блаженно растянувшись, прикрыл глаза. И было совершенно наплевать, что матрас продавлен и даже кое-где щетинится пружинами под бельём. Сейчас ему слишком хорошо, чтобы портить впечатление от прекрасного вечера размышлениями о мелких бытовых неудобствах. Он снова вспоминал горячего омегу, смакуя каждую деталь их встречи. — Кас, — услышав тихий вздох Принца, он повернулся к нему, — мне кажется, бары — это не то место, где можно встретить того, кого ты ищешь. Это как в жизни. Если ты хочешь найти грибы, глупо искать их на песчаном пляже. — И что ты предлагаешь? — Кастиэль усмехнулся этому сравнению. И правда, глупо. — Я предлагаю завтра пройтись по другим местам. Не думаю, что тебе будут интересны выставки и театры, потому что там, кроме зануд-зазнаек, вряд ли кого встретишь. А вот, например, мототрек, рок-концерт, спортзалы, бассейн… Там-то, и могут быть такие натуры. — Логично. Кас задумался. В чужом городе он понятия не имел, где это всё это находится. Повезло, что сейчас двадцать первый век. И стоит только залезть в интернет, как найдутся ответы на любые вопросы. Составив примерный план, они уснули. Следующие пара дней были потрачены на хождение по выбранным местам. Да, это было лучше, чем бар. И омеги там были другие. Но, опять-таки, никто из них не царапнул по сердцу. В один из дней, устав от громких звуков и толп народу, парни просто зашли в ресторан фастфуда и, устроившись за столиком, с удовольствием поглощали вредные бургеры, запивая их не менее вредной колой и пивом. Кас, незаметно расстегнув ремень, откинулся на стул и тяжело выдохнул. — Ох. Если я так буду предаваться обжорству, то, боюсь, все свои дни мне придется потратить на спортзал, — он с удивлением смотрел на Гейба. Невысокий и довольно худенький альфа, со смаком поглощая уже третий бургер, облизнулся. И вымазав в соусе румяный нагетс, закусил мясо мясом. Это было, как минимум, странно. Интересно, куда в него всё это влезет? — Как по мне, то это вкусно, — почавкал Габриэль, навострив взгляд на картошку-фри. — Да кто ж спорит! Вкусно, но калорийно. Мы с тобой здесь четыре дня, а я уже точно наел не меньше пяти фунтов, — Кастиэль демонстративно похлопал себя по невесть откуда появившемуся пузику. — Посмотри на это безобразие. Такими темпами мои кубики плавно потонут под прослойкой жира. — Ну и что? Подумаешь. Приедешь домой и живо сбросишь всё это излишество. А пока, наслаждайся, — большой глоток пива, и Гейб рыгнул, не успев прикрыть рот ладошкой. — Excuse me. — Excuse me говорят, когда только планируют совершить гадость, — засмеялся Кас. — А когда её уже совершили, говорят i'm sorry. Габриэль, скоро мы с тобой сравнимся в умениях и благородстве с местным населением. А если продолжим питаться этой гадостью, то и в габаритах тоже. С этим надо что-то делать. — И что? Предлагаешь обосноваться в ближайшем спортзале и перейти на подножный корм из листка салата? — Гейб тоже откинулся на спинку стула, поглаживая живот. — Кажется, мне на сегодня хватит. — Нет, предлагаю посетить культурно-массовое мероприятие, — Принц ткнул пальцем в большой плакат на стенде. — Смотри. Благотворительный вечер в актовом зале школы. Будут приглашённые музыканты, викторина. Заодно и доброе дело сделаем. — Фу, Кас! Ты даже не представляешь себе эту нудятину. Там соберётся пара сотен чопорных леди и джентльменов, которые будут пить, слушать какую-то скучную второсортную музыку и общаться друг с другом лишь для того, чтобы показать свой статус. Тебе то это зачем? — Нет. Так проходят вечера в высшем обществе. А здесь всё просто. Община местной церкви собирает прихожан и простых людей. Так что всей этой нудятины там не будет. — Ну, допустим. Только зачем это нам? — представив на минуту самое скучное мероприятие в своей жизни, Габриэль недовольно поморщился. — Может лучше завтра на трек? Или ипподром? Заодно и прокатимся. Давненько я не скакал на лошади. Да и ты, кстати, тоже. — Давненько? Да несколько дней назад ты прекрасно оседлал жеребчика с цветочным именем в клубе, — Кастиэль расплылся в улыбке. — Это не считается. Я имел ввиду нормальную конную прогулку. Хотя, ход твоих мыслей мне нравится. Может, ещё разок заглянем туда? Я совсем не против снова облагородить этого жеребчика. — Нет, идём туда! — Кас ткнул пальцем в плакат, поставив жирную точку в их маленьком споре. — Хватит таскаться по злачным местам. Никого, кроме охотников до кошельков и весёлых развлечений мы там не найдем. Попробуем посетить приличное мероприятие. Тем более, что вечер устраивают владельцы этого кафе. А значит, будет вкусно. — Окей. Хочешь посмотреть песнопения церковников и послушать всякую ерунду? Давай. А сейчас, в отель. Я спать хочу, — Гейб поднялся и, погладив живот, довольно зевнул. — Вот-вот. Тебе не кажется странным, что в отпуске, где мы собрались отрываться, у нас за несколько дней резко поутихли энтузиазм и либидо? Даже ты, кобелиная натура, с большим вожделением смотришь на бургер, чем на красивого омегу. — Есть такое, — вздохнул Габриэль. — И, если честно, меня это удручает. Такие, сука, омежки вокруг ходят, а я ленюсь. Так, завтра пойдём на эту благотворительную тусню. А потом шлём к херам фастфуд и отправляемся в самое логово порока. Предаваться жёсткому разврату в объятиях страстных и порочных омег. Иначе у меня точно случится спермотоксикоз. А я, знаешь ли, привык к регулярному сексу. Регулярно — значит каждый день. И желательно не один раз. Кастиэль расхохотался, качая головой. Гейб иногда выдавал такие выражансы, что впору пускать их в народ, сделав афоризмами. В номере, по очереди приняв душ, они снова устроились в кроватях, которые казались куда более уютными, чем несколько дней назад. Гейб вырубился почти мгновенно. Плотный ужин и пиво сделали своё дело. А Кас всё никак не мог заснуть. Странное волнение, похожее на предчувствие, теснило грудь. Как будто должно произойти что-то важное. Но это не было тревожным. Наоборот, радость накрывала с головой. Словно он стоял на пороге чего-то важного, что вот-вот войдёт в его жизнь, в корне изменив её. Хотелось верить, что это ветер перемен. Пусть промозглый и хмурый, рассыпающий капли дождя и снега по старым тротуарам Куинса, пробирающийся сквозь щели в потрескавшихся рамах окон номера, но несущий что-то новое и так нужное сейчас. И Кастиэль, завернувшись в халат, устроился у грязноватого окна, смотря на то, как этот самый ветер играл в непонятную игру с деревьями, швыряя в них клочки скомканных газет и пакетов. А получив обратно, снова подхватывал комок, чтобы со следующим порывом с силой зашвырнуть его на мокрую лавочку или вновь впечатать в крону, запутав в плачущих голых ветках. Холодная декабрьская ночь в абсолютно сером городе. Слякоть от растаявшего и, смешавшегося с реагентом, снега на дорогах. Редкие такси, проползающие в темноте сквозь пелену мокрого снега. И одинокие тусклые фонари, пытающиеся бороться с сумраком. По сравнению с его страной, это настоящий кошмар. Здесь даже зима, которая идёт сейчас по календарю, должна быть снежно-белой, морозной и более радостной. Но Каса это совершенно не расстраивало. Да, вокруг мерзко и слякотно. Но он верил, что именно здесь, в этом вечно неспящем сером городе из стекла и бетона, есть тот, кого ждёт сердце. И Принц найдёт его. Непременно…