Поездка в Америку

Четверг, сам по себе, день неплохой. Вроде как почти конец недели. Вот только Кастиэля это почему - то не радовало. С трудом разлепив глаза, под громкое и очень мерзкое пикание будильника, он медленно сполз с постели. Мелодию пожарной сигнализации вчера пришлось сменить. Потому что за три дня она как-то приелась и уже не угрожала по утрам. Зато резкий и нудный писк, чуть ли не в режиме ультразвука, бил по нервам хуже любой сигналки. Отключив эту пытку, Кас кинул на Габриэля хмурый взгляд. Тот, ничтоже сумнящеся, продолжал спать. Походу, ему вообще глубоко фиолетово на утро, дела, пробуждение и пищащий мобильник. Принц тяжело вздохнул. Ну почему он не обладает таким вот здоровым пофигизмом и сном? Но, в любом случае, пора будить. — Гейб, вставай немедленно! — рявкнул Кастиэль, рывком сдирая с него одеяло. Так сразу становится холодно и вообще некомфортно. — Э… хмм… ап… — сонно проворчал Габриэль, пытаясь нащупать одеяло, чтобы укутаться с головой, потому что, холодно, однако. Но Кас уступать не собирался, поэтому одеяло плавно стекло на пол. — Гейб, считаю до трёх. Одеяло уже на полу. Следующим будешь ты, — Кастиэль демонстративно сжал его запястье. — Ну что ещё? — завыл альфа, чуть приоткрыв глаза. — Что на этот раз? Пожар? Землетрясение? Или нас ждут ебучие дела? — Великие, Габриэль. Нас ждут великие дела. И пора в них поучаствовать. — Нет, ебучие. Великие, как раз, подождут, — выдернув руку, Габриэль уселся на постели. — Кас, ну сколько ещё будет продолжаться это шоу под названием «работа»? О, боже, как мне всё это надоело! Неужели ты не можешь взять этого Омегу, припечатать к стеночке и поцеловать так, чтоб у него звёздочки в глазах заискрились. А потом уложить на стол, отодрав так, чтобы фляга засвистела? И не говори мне, что ты так не умеешь. — Габриэль Ширли! Я всегда считал, что ты весьма сообразительный парень. Так чего тупишь? Прижать? Отодрать? Ты сомневаешься? — в глазах моментально потемнело. Ох, не стоит Гейбу вот так подначивать боевые инстинкты истинного Альфы. — Я могу отодрать любого, кого пожелаю! И сейчас я, кажется, надеру задницу тебе. Пальцы смыкаются вокруг его запястий, поднимая руки. Резкий толчок — и Гейб кубарем слетает с кровати на одеяло. — Ещё есть желание поспорить? — Кас склоняется над ним, гордо сверкнув глазами. — Воу, Высочество! Спокойнее. Не стоит так злиться, — Габриэль медленно приподнимается, делая вид, что сдаётся. — Я спокоен! — Кас сердито обозревает его. — Мой вайб сейчас — нечто среднее между буддистским монахом в дзэне и спящим ленивцем. — Угу, — нервно хихикнул Гейб, — только, либо монах не в том дзэне, либо ленивец, вместо питахайи, на завтрак сожрал бешеную пчелу. Конечно, спокоен он! Вон глаза так и мечут молнии. Вот только Габриэля такими приёмчиками не удивишь. В конце концов, они вместе тренируются и оттачивают мастерство ближнего боя в спортзале. И Ширли, гибкий как кошка, моментально вскакивая на ноги, резкой подсечкой роняет Кастиэля на кровать. — Отличная разминка, Ваше Высочество! — он усмехается, разминая спину. — Заряд адреналина с утра явно поможет мне эффективнее мыть эти чёртовы стёкла. Кас хохочет в голос. Ну невозможно же! Гейб, этот шут гороховый, всегда способен перевести всё в шутку. — Ты бесподобен, — утирая рукой слезы от смеха. — Интересно, кто заполучит такой подарок? — В моем скромном понимании, подарков бывает только два. Первый — это я! Второй — это мне! Но сейчас действует лишь второе. И такое сокровище, как Габриэль, пока не досталось никому, — альфа вскидывает голову и важно напыживается, хотя глаза озорно смеются. — Ладно, сокровище! Поехали уже. Я хочу поскорее попасть на работу. Знаешь, вчера вечером Джон с младшим сыном укатили куда-то в деловую поездку. Дин сейчас один на царстве. Это ли не отличный повод познакомиться с ним поближе? — М, — Гейб застыл на полпути в ванну, куда он намеревался направиться. — Младший Винчестер — совершенно сногсшибательное создание. Я видел его вчера. Столкнулся на входе. Кас, ты его видел? — Вообще-то, нет. Не успел. А что, есть на что посмотреть? — хмыкнул Кас, решив подразнить друга. Который, кстати говоря, мечтательно улыбаясь, не обратил на это никакого внимания. Конечно, он начисто забыл, что столкнулся с младшим братом Дина в его кабинете. Но тогда, ей-богу, Кастиэль был не в состоянии обратить внимание на кого-то, кроме Винчестера. И ввались в кабинет отец, неважно, Дина или даже его, он бы наверное и этого не заметил. Перед глазами всё ещё стояли картинки того момента, который за секунду превратил его чёткий мир в сумасшествие. Лишь от одного вида этого Омеги. Принц заинтересованно посмотрел на друга. Совершенно сногсшибательное создание? Такое изречение из уст альфы его очень позабавило. Обычно, от Габриэля он слышал всякие вариации синонима «сладенькая сучка» по отношению к омегам. Но чтобы так? — Кас, я одно скажу. Он высокий. Такой высокий, что мне, чтобы дотянуться до его губ, явно потребуется подпрыгнуть. Ну или залезть на табуреточку. А это, как ты понимаешь, моё полное и бесповоротное фиаско. От вида такого омеги у меня не то что в штанах буря поднимается, у меня мозги атрофируются. А ещё… — Гейб зажмурился, мерно втянув воздух. — Он пахнет летом, ароматной грушей и, чёрт возьми, чуть заметными нотами сандала. Ты понимаешь? Сандала!.. Кастиэль только руками развёл. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от друга? Вид красивого, да ещё и высокого омеги, всегда выводил Габриэля из себя настолько, что его выражение «мозги атрофируются» и впрямь имело место быть. Ну а если Гейб ещё и уловил основную, скрытую и абсолютно идентичную с его, ноту… — Чёртовы Винчестеры! — Принц внезапно понял, что они оба, похоже, влипли по вине двух омег. Возможно, истинных. И по воле рока, оказавшихся братьями. — Я попал, Кас, — Гейб внезапно опустил глаза, и с его губ исчезла, практически всегда озаряющая лицо, улыбка, полная жизни и оптимизма. Он деликатно скрыл, что заснул лишь под утро, всю ночь преследуемый образами младшего Винчестера. И это не давало покоя ни уставшей голове, ни никак не желающей успокаиваться плоти. А когда сил противостоять терзавшему желанию больше не осталось, пришлось тихо прошмыгнуть в ванну и, о, боже! Только не это! — предаваться мечтам самостоятельно. — Я погиб. Но… Нет! Я буду не я, если так просто сдамся. Может, я ошибся. Подождём.

***

Примерно через час они, выскользнув из тёплого салона такси на уже привычной остановке на 25-стрит, поёжились от внезапного порыва ледяного ветра и зашагали по скользкой дороге. Гейб ворчал, не переставая. Он ненавидел холод. А сейчас, острые как иглы снежинки, летели прямо в лицо, больно обжигая красную от мороза кожу. Он прятал лицо в мохнатый шарф, пытаясь скрыть от непогоды. И в который раз матерился, понимая, что теперь придётся применять специальные крема, чтобы восстановить нежность кожи. А Кас… Он как будто не замечал ни вьюги, ни летящих в лицо снежных хлопьев. Синий взгляд непрерывно вглядывался вперёд. Там, теряясь в вихрях белого танца зимы, в ворота парковки медленно вкатывалась чёрная машина. — Габриэль, шевелись. Дин, он уже приехал. Очень рано, — голос чуть осипший и расстроенный. — Значит сегодня я не сделаю для него кофе… — Подумаешь! — альфа стучит зубами, ускоряя шаг. — Кофе сейчас не повредит нам с тобой. И вообще, если я в ближайшие минуты не окажусь в тепле… Раздевалка встретила тишиной. Кастиэль, быстро переодевшись в униформу, поспешил в подсобку за тележкой. Уже через несколько минут, наполнив ведро водой, он аккуратно постучал кабинет Дина. — Привет, — улыбка озаряет лицо. О, как-же он рад видеть его. Просто видеть. Уже счастье. — Ты позволишь убраться? — Привет, — Дин отрывается от бумаг, и на его лице тоже поселяется искренняя и открытая улыбка. — Да, конечно. Хотя… Тут и правда чисто. Благодаря твоим стараниям. Знаешь, никогда ещё мой кабинет не сиял такой чистотой. Я, по правде говоря, тот ещё неряха, — он смущается, и чуть заметный румянец трогает его щёки. — Отец всегда называл меня прародителем хаоса. — «Во всяком хаосе скрыта вселенная, в любом беспорядке сокрыта тайная гармония», — Кас чуть склонил голову, любуясь его непосредственностью. «Ты не хаос, Дин. Ты — тишина, которая греет сердце, ты — пламя, которое бередит душу и заставляет тело гореть. Ты просто тот, кого я искал. Но как мне решиться и сказать об этом? Ответишь ли? Позволишь ли признанию сорваться, а чувствам — жить?» — Карл Юнг? — Дин чуть удивлённо приподнял бровь. Вот чего он точно не ожидал, так это услышать от уборщика цитату великого психолога. Впрочем, Кас — студент, как говорил отец. Почему бы ему не кидать цитаты великих? — Неожиданно. — Я люблю читать. Меня воспитывали с книгами, — Кастиэль улыбается, не спеша отжимая тряпку. — Так ты позволишь внести в твой хаос немного гармонии? — Да, конечно, — Дин чуть отступает от стола. Но из кабинета не выходит. Странное желание вновь посещает его. Ну пожалуйста. Он должен знать. Чтобы разобраться. Пусть Кас снова, пробираясь в тесном пространстве между стеной и столом, чуть прижмёт его собой. Омега просто хочет понять свои ощущения. Не далее, как сегодня ночью, он видел это во сне. Вот только мир фантазий оказался менее скромным, чем его мысли. Там, в мире грёз, Кастиэль не просто мимолётно прижал его. Он позволил себе задержаться, обнимая. И Дин не пытался сопротивляться. А когда сильные руки обвили талию, а бёдра прижались, впечатывая в стену, и запах грозы заставил задрожать, Омега сам прикрыл глаза, откинув голову и позволяя губам прикоснуться к его шее. И как же это было сладко. Тёплые, чуть влажные губы не спеша ласкали кожу, пальцы мягко распутали узел галстука и расстегнули пару пуговиц. Поцелуи обжигали шею, впитывая волны яростно колотившегося пульса. И Дин, дыша тяжело и прерывисто, прогибался в хватке крепких рук, прижимаясь бёдрами и даже не пряча явное желание, которое захватило мгновенно. — Кас, — шептал он в потолок, подаваясь навстречу упрямым губам, — Поцелуй меня. Поцелуй сейчас… И Альфа целовал. Нежно и трепетно, неистово и жадно, сладко и возбуждающе прекрасно. Проникая в его рот, лаская губы, сплетаясь с его языком. Отвлекался на миг, чтобы вздохнуть и посмотреть в глаза, томно прикрытые веками, и снова целовал… Сейчас, глядя на него, Дин вновь вспоминал свой сон. И боялся. Боялся выдать себя. Показать, что с ним делают одни лишь фантазии. Но так чертовски хотелось хотя бы ощутить его близко. Может поэтому, он и прибыл на работу ни свет ни заря? Спать больше не хотелось. И сердце странно рвалось туда. Однако это лишь предположения. Так, теорема без подтверждения. Но Кас, вопреки его немым мольбам, направился к столу, что стоял у другой стены. Аккуратно собрав стопкой разбросанные бумаги, он взял в руки пустую фарфоровую чашку Дина. Конечно, ведь сегодня ему не удалось осуществить ритуал приготовления кофе. Дин перехватил его задумчивый взгляд. — Сегодня без кофе, — чуть улыбнулся он, нервно выдохнув. — Я слишком рано приехал. — Ну, сейчас придёт Анна и запустит кофе-машину, — Кастиэль медленно вёл тряпкой по столу, собирая крошки. — Да. Только вот такой кофе, как я пью уже пару дней, она варить точно не умеет, — грустный выдох. — Кстати, как ты относишься к регби? — Регби? — Кас не обернулся, лишь сильнее сжал тряпку. Ему понравился его кофе. И как же хотелось признаться. А потом самому лично запустить кофе-машину и приготовить для него напиток. Принести в кабинет и, поставив перед ним чашку, рассказать, что это был он. Но тема, слава Богу, снова плавно соскочила. — Нормально. А что? О, боже! Ну зачем он врёт? Кастиэль, по большому счёту, понятия не имеет, что такое регби. В его стране другие спортивные забавы. Регби — слишком жестокий и агрессивный вид спорта. Принц пытался посмотреть пару матчей, но ему не понравилось. — Да, понимаешь, завтра состоится закрытый матч между «Берсерками» и «Джерси Кроу». Знаешь таких? — Честно, нет, — Кас повернулся. Взгляд словил за спиной Дина большой календарь на стене. Команда мужчин в бело-чёрной форме и надпись «Берсерки». Вспомнился разговор Дина по телефону с Чейзом. Понятно, куда он клонит. — Но я бы ознакомился. Может, они хороши в игре. — Они великолепны! Лучшие! А уж если будет матч против их главных соперников, то болельщиков ждёт незабываемое зрелище обещает. Не хочешь пойти? — Дин почему-то залился краской. Хотя, ему самому вполне понятно, почему. Он идёт с Чейзом. Но очень хочет, чтобы Кастиэль был там, рядом с ним. Пусть и в качестве «партнёра» для Сэмми. — Понимаешь, Чейз пригласил. И у него четыре билета. Ещё будет мой брат Сэмми. Вы пока не знакомы. Но я обещаю отличный вечер. Посидим на трибунах, насладится игрой, выпем пива. Ты как? — Я не против, — Кас улыбается, а в душе борьба. Он идёт с Чейзом. Этим чёртовым набальзамированным актёришкой. А ему предлагается «составить пару для брата». Чертовски унизительно. Но пока у него нет особых вариантов. Ведь даже такое неформальное общение, пусть и с лишними людьми — маленький скромный шажок вперёд. — Отлично! — облегчённый выдох. И Дин сам не знает, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны — это возможность просто побыть рядом, поговорить обо всём. С другой — он понравился брату, о чём тот вполне откровенно сказал вчера. А ну как Кас ответит Сэмми? Да уж. Дилемма. Но пока у него нет вариантов. — Тогда завтра в шесть. Собираемся здесь. Поедем на моей машине. Я поведу. — Хорошо, я подъеду к этому времени. Как раз закончу занятия в университете, — Принц старается держать образ занятого студента, который приходит на работу лишь в назначенные часы. — А сейчас, позволь мне вытереть твой стол и вымыть пол. Да ещё, смотрю, у тебя в корзине много бумаг. Надо выкинуть. Дин кивает и машинально сам прижимается к стене, пропуская Каса. Тот аккуратно проскальзывает между ним и столом, старательно натирая гладкую поверхность. А спина горит, ощущая Омегу так близко. В ноздри вновь врывается его запах. Лимонный пирог, корица и… Чёрт, бадьян. Он чувствуется слишком резко. Резче, чем всегда. А это значит… В глазах темнеет. Волна накрывает с головой. Отбросив тряпку, Кас разворачивается… Боже! Зелёные глаза напротив горят изумрудами. Дин вжался в стену, замерев. Его дыхание тяжёлое и какое-то напряжённое. А запах бадьяна лишь усиливается с каждой секундой, выдавая его явное возбуждение. И это сводит с ума. Так хочется обнять его, припечатав крепкими ягодицами к стене, прижать собой и, впечатавшись в его губы, захватить в поцелуй, утянуть туда безвозвратно. — Дин, — голос охрип мгновенно, пересыпая песок по горлу. Он делает маленький шаг. И сейчас он преступно, непростительно близко. Глаза осматривают лицо. Яркие, пылающие осенними кострами щёки, чуть дрожащие губы и глаза… Глаза, которые заставляют забыть обо всём на свете. Нежная россыпь веснушек на носу и щеках. Сейчас они видны так ярко. И Кастиэль невольно поглаживает их взглядом, вылавливая каждую и складывая в шкатулку памяти, как драгоценные монетки. Одна, вторая, десятая. А вот ещё гроздь. Прямо на переносице. Пересчитать их и тоже сохранить в памяти. Взгляд стекает по щеке, касаясь лёгкой щетины. И впивается в губы. Господи, что он творит! Они такие… Почему они такие алые? И влажные? И как ответ на его вопрос, Дин прикусывает нижнюю, нервно пожевав, и отпускает. О, боже! Она ещё более пухлая. И хочется обхватить её губами, и тоже пожевать. Зацеловать так, чтобы эти губы, подобно бутону розы, раскрылись и расцвели под его поцелуями. Чтоб горели. И чтоб с них слетел стон. О да! Он хочет услышать его. — Кас, — в летней зелени глаз клубятся чёрные облака. Нос ловит яркий озон, гроза сгущается, рассыпая молнии, пряный цитрус и… Бадьян. Боже, его основная нота. Идентичная. И сейчас он точно не ошибся. Если в первый раз уловив её, ещё были сомнения. То сейчас их нет. Его Альфа. Похоже, без вариантов. Взгляд впивается в его губы. О нет! Он обводит их языком, делая насыщенно-розовыми и влажными. И Дин, не выдержав, прикусывает свою нижнюю губу, чтобы только удержать стон, который рвётся откуда-то из глубины. Руки Каса упираются в стенку, не давая шансов выбраться. Синие глаза стремительно заволакивает гроза. Ещё один вдох, и он теряет голову. Губы сами тянутся к нему. Поцеловать. Господи, один поцелуй, или он сойдёт с ума. — Диин, — шёпот змеи скользит по губам. Сейчас. — Ахх, — стон не может сдержать ничто. Дин закрывает глаза, сам подставляя губы. А в голове бьётся только одна мысль, готовая вырваться наружу словами: «Поцелуй. Кас, пожалуйста, поцелуй меня». И Кас вздрагивает, словив этот долгожданный стон. Он непонятным образом ловит волну и слышит этот зов. — Да, детка. Сейчас… — их отделяет миллиметр. Губы уже ловят разряды молний, что рвутся между ними искрами… — Мистер Винчестер. Э… Кхм. Простите, — Анна застывает на пороге, как вкопанная. — Кофе-машина... Она сломалась. Не включается, — нестройный лепет и опущенные ресницы. Похоже, она не вовремя. А этот новенький, не промах. Три дня на работе, а уже так быстро подбивает клинья под хозяина. Жаль. Походу, его не интересуют девушки-омеги. А он ей понравился. Анна смотрит на вмиг отскочившего Кастиэля, на всё ещё вжимающегося в стену Дина, старательно пытающегося выглядеть нормально, хотя это совсем не получается. Он весь красный, губы дрожат. Как и руки. И голос почти глухой. — Что? — Дин будто выпадает из сладкого омута, в который чуть не затянула гроза и глаза Альфы. Чёрт! Ещё минута, и он бы поцеловал. Омега так явно чувствовал его дыхание на своём лице и токи на губах. Он был близко. Слишком близко. И Винчестер сам этого хотел. Слишком ярко выдал его запах. Внезапно накрывает злость. Накрывает ярким штормом, заставляя сердце бешено стукнуть в грудь. Да так, что дыхание перехватывает, а перед глазами темнеет. Но Омега не понимает причины этой ярости. — Анна, чёрт тебя дери! Тебя не учили стучаться, когда входишь в кабинет начальника? — голос рассыпается рокотом грома, яростно рикошетя от стен. — Простите… — лепечет Анна, с силой теребя фартук. Её начальник может быть грозен в гневе. Она это знает. И очень не хочется стать объектом для его злости. — Но у Вас было открыто. Я бы… Я бы не посмела войти без стука. — Открыто? — Дин старается умерить пыл. Чёрт, он и правда никогда не закрывает двери. — Так в чём дело? — Кофе-машина… — Анна сжимает руками горящие щёки. — Сломалась… — Сломалась? — Резкий выдох, чтобы просто прийти в чувство. — Да. Я пробовала перезагрузить. Ничего, — Анна смущена до крайности. — Сейчас посмотрим. Если у меня не выйдет, придётся вызывать Скотта, — по спине струится пот, вмиг намочив рубашку. Но хуже всего дело обстоит в штанах. Довольно плотные классические брюки, сидящие на нём идеально, сейчас явно топорщатся впереди. А сзади. Боже, как хорошо, что они чёрные. Он странным образом чувствует, как растекается меж ягодицами что-то важное и липкое, создавая отвратительно неприятные ощущения. И да, он знает, как это — просто потечь в возбуждении. Не мальчик-подросток. Хоть и не имел опыта с Альфами. Вот только молодой омежий организм функционирует исправно. И, едва почувствовав сильного Альфу, выдаёт положенные реакции. Который сейчас вообще не к месту. И вообще, Дину эта ситуация не нравится. Он не знает этого Альфу. От слова «совсем». И что несёт в себе его сила тоже. И это злит. Да, он злится на свой организм, на свои реакции и на то, что сам чуть не поддался влиянию синих глаз. Более того, сам чуть не попросил о поцелуе. Он! — Пойдём. Он направляется следом за Анной. Медленно, просто стараясь удержать себя в равновесии на дрожащих ногах. На пороге он останавливается. — Кас, — не оборачиваясь, просто потому, что боится посмотреть в его глаза. Он себя выдал сейчас по всем фронтам. Выдал свое откровенное желание. И для него это неприемлемо. Злость становится сильнее страха. Голос глухой и грубый. — Не делай так больше. Никогда! — Прости, — Кас осматривает его спину. Гроза рассеивается в воздухе, но терпкий бадьян, соединяясь, ещё плывёт по помещению. — Я… — Увидимся завтра, — Дин выходит, явно давая понять, что не будет ничего обсуждать. И вообще, сегодня не готов даже видеть его. Резкий хлопок никогда не закрывающейся двери заставляет жалобно задребезжать стекло и, как глухой стеной, разделяет их. Кас провожает его взглядом и тихо сползает на пол, обхватив голову руками. Чёртово желание! Оно погубит. Однажды погубит, порвёт все тонкие ниточки, что он пытается протянуть к Дину, завоёвывая медленно, не давя. Он уже достаточно хорошо понял натуру этого Омеги. Винчестер не терпит принуждения, насилия и властности. Он не позволит командовать им. И не подчинится даже сильному Альфе, если сам не падёт покорённым. И Кастиэль пытается действовать мягко, постепенно приручая. Но это сумасшедшее желание, физиология, точно всё испортят. Он не в силах устоять против этого запаха и сводящей с ума красоты этого Омеги. Кое-как вытряхнув из ведра мусор и даже не вымыв кабинет, он выкатывается. Хорошо, что Джона сегодня нет. Он просто не в состоянии продолжить работать. Переодевшись, Кас выходит в большой зал. Габриэль, лениво развалившись на стуле, с самым сонным видом смотрит в окно, следя за потасовкой водителей, столкнувшихся прямо напротив кафе. За стойкой Дин сосредоточенно роется в кофе-машине, пытаясь её реанимировать. Анна просто стоит рядом, ожидая указаний от шефа. Кастиэль замирает, смотря на него. Омега злится. И нервничает. — Чёрт побери, Анна! Как ты работаешь? Неужели не видишь, что кофе затёк вот сюда? Посмотри, все контакты залило. Это надо чистить. Иначе машинка просто накроется, — он пытается что-то сковырнуть ногтем, но неудачно. Резко одёрнув руку, он обхватывает губами палец. Видимо, поранился. — Вызывай Скотта. Я не смогу это исправить. Если просто очистить — это пол беды, а если залило схемы? Это ж надо менять. Пухлые губы обволакивают раненный палец, и Каса передёргивает от одного вида этого. Он непроизвольно делает шаг. Туда. К нему. Боже, хочется обвить его запястье, притянуть руку к себе, самому обласкать палец, зализывая рану. Но резкий взгляд зелёных глаз будто выстраивает пред ним стену, заставляя буквально воткнуться в неё. Словно говоря: «Не подходи». — Гейб, мне нужно домой. Срочно, — почти шёпотом, тряся за плечо задумавшегося друга. — Домой? Так я ж не против, — Гейб выныривает из ленивого созерцания улицы. Но, увидев лицо друга, вмиг подскакивает. — Ты чего? С тобой всё в порядке? — Да! — почти рыком. Господи, ну чего он рычит? Тихо, Кас. Спокойно. — Собирайся. Габриэль пулей вылетает в раздевалку. Кас всё так же не сводит глаз с Дина. «Мне нужно сейчас уйти, Дин. Очень нужно. Иначе я всё разрушу. Прости», — молча, сверля синим взглядом, будто посылая сигнал. «Да, тебе лучше сейчас уйти», — странным образом ловит он ответ, волнами плывущий прямо в мозг. Он кивает и выходит за дверь прямо в снежную бурю, подставляя пылающее лицо снегу. — Кас? — на плечо мягко ложится рука. Габриэль обеспокоенно смотрит на друга. Что с ним? Он никогда не видел Принца таким. — Поехали. К чёрту предосторожности, вызывай такси. Сюда, — Кастиэль резко запахивает куртку, понимая, что стоять нараспашку слишком холодно. Гейб молча хватает телефон. Удивительно, но буквально через минут пять машина подкатывает к тротуару. Кас заскакивает внутрь, бросив последний взгляд на стёкла ресторана. И вздрагивает. Дин стоит у самого входа, провожая его суровым взглядом. Всю дорогу они молчали. Кастиэль, задумавшись, смотрел в окно, следя невидящим взглядом за текущими в траффике автомобилями. Вот и их отель. Войдя в комнату и бросив прямо на пол куртку, он просто упал ничком на кровать, обхватив руками подушку. Грудь душили слёзы. — Может, поговорим? — Габриэль присел рядом, тихо тронув за плечо. — Что случилось? — Гейб, я чуть не поцеловал его, — Кас отвернулся, говоря будто в пустоту. Смотреть в глаза другу он не мог. — Тю, и всего-то? — хохотнул Гейб. Он уж было испугался, что там драма похлеще Гамлета. А тут… Чуть не поцеловал. Да была б его воля, он бы не то что поцеловал, он бы уже завалил давно. Что ещё за строптивый Омега, который смеет сопротивляться? — Дурак! — рявкнул Кастиэль, рывком поворачиваясь на кровати. Его глаза сверкали холодом арктических торосов. — Ты не понимаешь. Он не просто Омега. Он — мой истинный. Но он не такой, как мы с тобой привыкли видеть. Его нужно завоёвывать. Медленно, постепенно, нежно и аккуратно. И я, чёрт возьми, готов к этому. А вот моё тело, нет. Я чуть не свихнулся, когда оказался слишком близко к нему. — Так и какого хрена ты тогда подошёл? Ты что, себя не знаешь? Если этот парень тебя заставляет, пардон, самому себя успокаивать, так нахрена ты будишь свои инстинкты? — Не устоял, — Принц стыдливо опустил глаза. Вот уж точно совсем некстати напоминание о его маленьком грешке. — Ну, ок. Допустим. А что стряслось-то? Ну поцеловал бы. Он же не умрёт от этого, — Габриэль всё ещё не понимал причины столь сильно охватившей Каса паники, погрузившей в депрессию. — Не понимаешь? С ним так нельзя. Он испугался. Сначала поддался моему порыву. Да, он будто сам просил меня об этом, ждал. Но… Понимаешь, это как-будто, эксперимент для него. Он будто пытается понять. Свои чувства, свои желания. Пробует на зубок. — Чертовка! — хохотнул Гейб, несильно хлопнув друга по плечу. — Он ещё и играет. Засранец. Но ты дурак. Я бы не стал церемониться. — Посмотрим. Окажешься в такой ситуации, не так запоёшь. Что, думаешь Сэм так сразу рассыплется на бусинки, едва ты включишь Альфу? Я посмотрю, как ты будешь укрощать свои инстинкты, когда этот омега будет вить из тебя верёвки. — Чего? Из меня? Ни за что! Не хочет — не надо. Другого найдём, — Габриэль фыркнул и важно сложил руки на груди. — Не подавись своим сарказмом, когда он тебя одним своим видом с ума сводить будет, — хмыкнул Кастиэль. Гейб в своём репертуаре. Он привык, что любой омега, стоит только ему подобрать правильный ключик, вмиг идёт за альфой, как шарик на верёвочке. Вот только здесь, в Америке, они особенные. И с ними это не прокатит. — Ты знаешь, что помимо английского я говорю на трех языках: ирония, сарказм и ненормативная лексика. Но сейчас, глядя на тебя, мой словарный запас скудеет прямо на глазах. И всё, что мне хочется сказать: Пиздец! Приплыли. Кас, ещё ничего не произошло, а ты уже в петлю лезешь. Вот увидишь, завтра всё будет по-другому. — Определённо. Завтра мы идём на регби, — Кас присел на кровати. А может быть, Габриэль прав? Может, он слишком много накрутил? И проблема, по сути, яйца выеденного не стоит? Да, Дин испугался. Насторожился. И даже обозлился. Но ведь это нормально. Он что, должен сразу пасть в его объятия? А разве не этого Принц хотел, когда ехал сюда искать суженного? Разве не искал того, кого придётся добиваться и завоёвывать? Может даже продираясь сквозь ворох проблем? — На регби? — Гейб удивлённо вскинул бровь. — Варварский вид спорта. Чего ты там забыл? — Дин пригласил, — Кастиэль рассказал, в какой роли ему предстоит пойти, вырвав практически истеричный смех друга. — Нормально! То есть ты завтра будешь временным партнёром Сэма? И ты согласился? — Да. Лишь бы побыть с ним рядом в неформальной обстановке, — смутился Кас. Конечно, это отвратительно. Особенно если учесть, что на Сэма совсем неровно, хотя пока ещё и контролируемо, дышит Габриэль. — Очешуенно! Ты обычно более прагматичен в своих поступках. Но, видимо, любовь начисто меняет мышление. И иногда, пока мозг думает, задница успевает принять такие решения, что тараканы в голове аплодируют стоя. И что будешь делать? Кастиэль хотел было ответить, что намерен подстраиваться под ситуацию, так сказать, плыть по течению. Но услышав очередной перл Гейба, залился смехом. Не в бровь, а в глаз! Он, конечно, не задницей думал в этот момент. Он же Альфа. Так что, скорее его мозгами управлял другой орган. Но тараканы точно аплодировали стоя. — Гейб, ты меня с ума сведёшь своими выражансами, — сквозь слезы простонал он. — А что, не так? Нет, ты подумай. Да если бы дома ты попал в такую ситуацию, ты бы послал к херам и этого Омегу, и его набальзамированного дружка. И уж точно не пошёл бы на какое-то там регби, о котором ты понятия не имеешь. И это я ещё молчу о том, что ты, мать его, наследник трона Энджеленда, с совершенно идиотским лицом драишь полы и выгребаешь мусор в кабинете Омеги. Кастиэль, да узнай кто-нибудь из твоих подданных, что ты возишься с ведром и тряпкой ради минутных мгновений побыть рядом с обычным Омегой… Ты в курсе, что твой авторитет, как Альфы, очень пострадает от этого? — Может и так, — вздохнул Кас. — Но сейчас это уже не важно. Завтра я иду. Конечно, если он не передумает после сегодняшнего. Да, Гейб во многом прав. Но как же ему наплевать на то, что о нём подумают. И уж точно совершенно пофиг до того, пострадает ли его авторитет. Весь его мир сосредоточился в одном — в зелёных глазах, где по спиралям закрученных галактик, прячась в дымке Млечного Пути, создавая малахитовый рисунок, жила его мечта. И ради её покорения он готов был на многое. — Отлично. Но предупреждаю. На Сэма не замахивайся. Этот омега — мой, — Габриэль сверкнул глазами. И хоть звучало это как шутка, Кастиэль вполне оценил львиную долю правды в ней. — Ни за что! Буду держаться отстранённо и корректно. Обещаю. А сейчас… Слушай, пойдём-ка в спортзал. Надо снять стресс. — Может лучше в барчик? Снимем пару омежек. А они, в свою очередь, снимут стресс нам? — хмыкнул друг, поиграв бровями. — Отвали, кобелина! Не хочу, — хохотнул Принц. А про себя подумал, что даже если попытается, то нихрена у него не выйдет. Потому что забыть, как из-под ног уходила земля от одной близости, даже не поцелуя Дина, он уже не мог. Тело требовало только его: желанного, долгожданного, такого манящего и сводящего с ума. — ОК. Раз ты у нас заделался в монахи и завязал член узлом, до тех самых пор, пока его не пожелает развязать твой Омега, то придётся выколачивать твои гормоны на тренажёрах. Пошли. Но учти, что если там мне под руку попадётся очаровательный омега, то тренировку будешь завершать в гордом одиночестве. Потому как я ничего себе пока не завязывал и устоять против аппетитной омежьей задницы не в состоянии. Они засмеялись и, одевшись, вышли из дома.