Поездка в Америку

Этим утром, как и в другие дни, Габриэль и Кас пришли на работу. Один улыбался так, что аж за ушами трещало, второй был мрачнее тучи. Кастиэль вообще ощущал себя вредным и невыспавшимся. Мало того, что эта пятница, и он пятый день подряд вставал ни свет, ни заря, чтобы попасть на работу вовремя. Так ещё и вчерашний вечер выдался сложным во всех смыслах.

***

Вчера, как и собирались, они с Гейбом пошли в тренажёрку. Выпустив пар на беговой дорожке и отмолотив тяжёлую грушу, Кас упал на лавку, чтобы просто отдышаться. Взгляд словил друга. Всё ясно. Габриэль по-другому и не умеет. Да, он невысок и жилист, но силёнок у него в достатке. И вот сейчас, по всей видимости, с трудом сдерживая себя, он старательно делал вид, что помогает в растяжке милому омеге — довольно юному и вполне соблазнительному. Видя, как старательно Гейб помогает ему вытянуть ногу, Кастиэль усмехнулся, прислушиваясь. — Рони, не надо так резко. Ты потянешь мышцу и не сможешь нормально ходить, — Габриэль, обойдя парня сзади, кладёт ладони на плечи. — Расслабься, малыш. Ты слишком усердствуешь. Тренировки не терпят насилия. От них надо получать удовольствие, — наклонившись ближе, он что-то тихо шепчет ему на ухо. Мальчик откровенно плывёт от такого гипноза, и Кас понимает, что ему либо придётся задержаться в спортзале, ожидая друга, либо ехать домой одному. Потому что кобелиная натура Гейба уже светится алым с переливами. И он явно настроен обработать этого омежку. Ну конечно! Ему точно не составит труда подчинить милого застенчивого мальчика. Минут через десять таких охмурений, Габриэль, аккуратно подхватив парнишку под ручку, повёл его в зону отдыха, явно намереваясь снять номер. Кастиэль лишь вздохнул. Ну почему он сам так не может? Вот так просто подкатить к первому попавшемуся омеге, утащить в номера, отодрать и успокоиться? Раньше для него это было делом пяти минут. Сейчас — невыполнимая задача. Может потому, что ни один из них больше не возбуждает его половую конституцию, и в мечтах только Дин? И, на самом деле, это фигово. Потому что инстинкты Альфы работают на полную. И даже физические нагрузки не снижают этого напряжения. Видимо, придётся сегодня съесть пару таблеток на ночь, иначе он просто не уснёт. Кас обозрел тренажёры. Так, нужно ещё полчаса, как минимум, чем-то заняться, потому что ехать домой одному нет желания. А может, просто поплавать? Вода — прекрасный релаксант. У бассейна он сбросил на лавочке трико и футболку и, оставшись в одних плавках, обозрел водную гладь. Что ж, пару заплывов туда-сюда, и будет отлично. Взгляд скользнул по противоположному краю, и Альфа просто прилип ступнями к кафелю, забыв как дышать. Прямо напротив него, на расстоянии всей длины бассейна, коей было метров двадцать, на краю бортика стоял… Дин. Да, он! Его бы Кастиэль не перепутал ни с кем. Тело Омеги пряталось в большом полотенце, в которое он укутался. Мокрые и взъерошенные русые волосы торчали трогательно-милым ёжиком. Судя по всему, он только что из душа. Взгляд добрался до лица… Кас сделал резкий вдох. Пожалуй, слишком резкий, что аж лёгкие обожгло. Прозрачные капли воды скользили по щекам, теряясь в щетине, висели бриллиантами на ресницах и горели на пухлых влажных губах. Дин задумчиво обозревал воду, как будто решая, прыгнуть или просто спуститься по лестнице. И весь его вид был таким… Мысли и фантазии, оседлав воображение, уже неслись вскачь. Его губы. Наверное, сейчас, когда на них капельки воды, они особенно нежные и мягкие. И если прикоснуться к ним, то можно слизать эти капельки. А ресницы. Длинные, тёмные. А… Но дальше представить Кастиэль просто ничего не успел. Потому что Дин, наконец решившись, сбросил с себя полотенце, оставшись в одних плавках. И вот тут то Альфа понял, почём фунт лиха. Стройное, загорелое тело, медовая кожа, рельефные кубики пресса и… О, Боже, спаси его грешного. Плавки слишком туго обтягивали бёдра. И Кас чуть не свалился в бассейн, увидев приличный бугорок спереди. А когда тот развернулся, видимо, собираясь сделать кувырок, Принц нервно сглотнул, обозрев совершенную округлость ягодиц. Винчестер пару раз качнулся на носочках и, сделав резкий прыжок назад, крутанулся в воздухе и красиво вошёл в воду, рассыпав брызги во все стороны. Кастиэль встряхнул головой, пытаясь выбраться из наваждения. Казалось, бы, вот он — самый лучший способ пообщаться в неформальной обстановке. Гораздо лучше, чем этот дурацкий поход на матч. Но это уж слишком. Такого он точно не переживёт. Находиться рядом с Дином, когда он почти обнажён и попытаться сохранять спокойствие, поддерживая светскую беседу ни о чём — это выше его сил. Резко развернувшись на пятках и подхватив одежду, Кас вылетел из помещения со скоростью ракеты. У фито-бара он упал на высокий стул. Руки дрожали так, что взять меню просто не было возможности. Сейчас бы собраться поскорее и мотать отсюда. Потому что есть риск пересечься с Дином. И тогда… Кастиэль тихо застонал. Ну как? Как, скажите на милость, ему продолжать «мягко атаковать», завоёвывая, когда сам он реагирует подобным образом? — Девушка, я понимаю, что это фитнес-центр, — он посмотрел на милую фитоняшку за стойкой. — Но, прошу Вас, есть ли хоть что-нибудь алкогольное? Мне необходимо выпить. — Простите, сэр. Но, нет. Устав заведения не позволяет держать в баре алкоголь, — девушка сочувственно посмотрела на него. — У вас что-то случилось? — Да. Нет. Не совсем, — Кас не знал, что сказать. Откровенничать он точно не собирался. Ну где-же Гейб? Сейчас бы свалить отсюда побыстрее, пока они с Дином и в самом деле не пересеклись. — Вы так взволнованы. Может, я предложу Вам травяной коктейль? Он успокаивает и расслабляет, — в глазах девушки было явное сочувствие. Что же случилось с этим красивым Альфой? — Да, спасибо, — Кастиэль ухватился за эту мысль, как за соломинку. Господи, хоть что-нибудь, лишь бы унять дикую дрожь в теле. Взгляд скользнул к выходу. И он застонал, уронив голову на руки. Мимо бара, к раздевалкам, шёл Дин, не замечая никого вокруг, так как яростно вытирал голову полотенцем. Проследив за ним взглядом, девушка посмотрела на вмиг побелевшего Каса и всё поняла. — Сэр, это, конечно, не моё дело. Но, знаете, омеги в большинстве своём, весьма падки на материальное. И здесь, в зале, они часто обитают, чтобы познакомиться с богатым Альфой. — Это не про него, — неожиданно выдал Кас. Он не собирался делиться своими душевными переживаниями, но, видимо, это край. Ему нужно хоть как-то выплеснуть накопившиеся эмоции. — Он не такой. Втянув коктейль через трубочку, он глубоко вздохнул. Сердце бьётся ровнее, но дрожь в груди не угасает. — Чего это мы тут пьём? — Гейб, довольный, как мартовский котяра, подсел рядышком. Его рот растянулся в улыбке, как у чеширского кота из сказки про Алису. Казалось, ещё минута, и он растает в воздухе, оставив послевкусием лишь улыбку. Но увидев бледное лицо Принца, вмиг сбросил её. — Кас? Ты в порядке? Что случилось? — Ничего, — Кас снова втянул коктейль. Да, и правда успокаивает. — Ничего, это когда ты нормально выглядишь. А сейчас ты похож на больного чахоткой. Бледный, как поганка. Перетренировался? — Всё хорошо, Габриэль. Поехали домой. Я и правда устал, — допив коктейль, Кастиэль поблагодарил девушку и встал, направляясь к выходу. Такси везло их гораздо медленнее, чем хотелось бы. Кас закрыл глаза, пытаясь хоть немного отвлечься. Но образ Дина на краю бассейна никак не выходил из головы. И это будоражило до кончиков пальцев. Он вздохнул. Три таблетки. Сегодня придётся выпить три. Двух явно не хватит, чтобы его вырубило до утра. Гейб молча поглядывал на него. Устал? Возможно. Но что-то это никак не вяжется с его нервозностью и странно дрожащими руками, нервно теребящими шарф. — Кас, — тихо спросил он, наклонившись к самому уху, — может, в бар? Тебе нужно расслабиться. Понимаешь, о чём я? Тебе вредно воздержание. А если учесть, что твоя половая система ежедневно подвергается атакам со стороны так будоражащего тебя запаха, вида и прочего, тебе точно нужен омега. Кастиэль, это не игрушки. Ты сам себя загонишь в гон, прости за каламбур. И тогда точно не удержишься и сам всё испортишь. Весь свой план. — Габриэль, я справлюсь, — Принц устало приоткрыл глаза. Но в мягком полумраке салона и окутывающем тихой мелодией блюза, льющегося из динамиков, стало лишь сложнее. Ему нужен покой и сон. Просто сон без снов. О, боже! Да кому он врёт? Ему нужен он. Нужен так сильно. Он хочет обнять и целовать. Целовать так, чтобы голова кругом. Хочет ласкать, прикрывая поцелуями медовую кожу. И хочет обладать. Забрать себе. Навсегда. Сделав только своим, пометив, вцепившись зубами в брачную железу. — Он был там. Дин был в клубе, Гейб. В бассейне. — Твою дивизию! — Габриэль выругался ещё мягко. Просто представив на миг, как Кас увидел его почти обнажённым, он со всей ясностью понял состояние друга. Вожделенный до трясучки Омега. Так близко, в одних плавках. Да уж. Тут у него бы точно приключился коллапс. — Кас, давай заедем в парикмахерскую? Этот, как его, Бэмби. Он же тебе понравился? Кажется. — Я не могу, — Кастиэль закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться от реальности. — Не могу, Гейб. С другими. Понимаешь? Мне нужен только он. — Ок, домой. Выпьешь таблетки и спать. По счастью они уже подкатили к крыльцу гостиницы. Войдя в номер и расшвыряв у порога ботинки, Принц свалился на постель. Хотелось спать, но он знал, что просто сон принесёт ему лишь муки. Нужно было уйти сильно, до утра. Закинув в рот протянутые другом таблетки и запив их водой, он упал лицом в подушку, чтобы уже через пару минут провалиться в пустоту сна без снов.

***

Именно поэтому сегодня утром он чувствовал себя измотанным донельзя. Как зомби. Таблетки, конечно, помогли, вырубив, как замкнувший телевизор. Но оставили после себя лёгкий и тягучий, как мёд, шлейф некой заторможенной сонливости. Они шли по обледенелой улице от 25-стрит. Гейб старался идти быстрее, потому что в это утро мороз явно усилился. Даже дыхание, казалось, замирало на холоде, осыпаясь кристалликами после выдоха. Не смотря на это, Кастиэль еле передвигал ноги, всеми силами пытаясь взбодриться. Даже развязал шарф и расстегнул куртку, чтобы мороз пробрался под одежду, отрезвляя. И надо сказать, это ему вполне удалось. Уже через пять минут шаг ускорился, а в глазах просветлело. Правда, стало дико холодно. — Кас, когда ты уже будешь действовать понапористее? Ты что не понимаешь, что доведёшь себя до нервного тика? — простонал Габриэль. Вообще, ему очень не понравилась вчерашняя реакция друга. Но оценить такое состояние в полной мере он не мог по одной простой причине: сам то он вполне отлично удовлетворил потребности альфы в гостевых комнатах комплекса. — Ты слишком сильно реагируешь на Дина. И с этим надо что-то делать. — Что? — Кастиэль чуть притормозил, обходя большой снежный занос. — Предлагаешь действовать нагло и нахрапом? Ты же видел его реакции на Чейза. Этот Омега особенный. И не позволит брать наглостью. — Ок, давай тогда ты будешь медленно тянуть резину, подбираясь к нему дюймовыми шажками, пока он не соизволит увидеть в тебе Альфу. Чёрт, Кас! Ты просто моральный мазохист. А ты не думал ни разу, что может быть, твой скромный недотрога-Омежка именно этого и ждёт? Ждёт сильного Альфу, который, просто прижав, сорвёт с его губ настойчивый поцелуй. Чтобы понять, что ему следует покориться? — Гейб махнул рукой, на эмоциях стараясь донести суть своего монолога и, поскользнувшись, схватился за рукав друга. Тот среагировал моментально, зацепив пальцами ворот куртки друга и удержав от падения. — Отлично! Реакция есть — дети будут. — Перестань ныть, Габриэль. Всему своё время, — Кас отпустил его воротник и посмотрел вперёд. Они почти на месте. И очень вовремя, потому что холод пробирал до костей. Неожиданно пришло понимание, что можно было с комфортом доехать на такси до самого ресторана. Джона-то нет. Он просто не сообразил, но в этом тоже были плюсы. По крайней мере, взбодрился на морозе. — Я же говорил, что Дин — необычный Омега, к нему на кривой козе не подъедешь. Тут аккуратно нужно. — Окей, аккуратный ты наш. Тогда нежно бери этого чудо-Омегу и домой. Мне уже до зубовного скрежета надоели эти холода и снег. И это я ещё молчу про идиотскую кровать со скрипучими пружинами, постоянное поедание бургеров и… — Гейб бросил недовольный взгляд на стеклянные двери ресторана, которые он постоянно драил, — и вообще, вертел я на хую эту работу! За десять долларов в час. — Не драматизируй, — засмеялся Кас, и, открыв дверь, вошёл в помещение. — Тебе это не идёт. Внутри стояла почти немая тишина. Только где-то в самом углу на потолке потрескивала лампа. Свет был мягкий, немного приглушённый. Пока персонал лишь готовил кафе к открытию, свет не включали в полную мощь, просто соблюдая экономию. Кастиэль стоял, впитывая звуки и запахи, исходившие откуда-то с кухни. До рецепторов донёсся запах кофе. И по телу сразу побежали мурашки. Кофе — крепкий с щепоткой корицы и долькой лимона. Такой пьёт Дин по утрам. Вернее, нет. Он не добавляет в кофе корицу. Это Кас готовил ему такой. Но ведь так вкуснее, правда? Кас закрыл глаза, и в голове понеслась картинка: «Дин, сидя за своим рабочим столом, берёт в руки чашку с кофе. Вдыхает его аромат, а затем, неторопливо отпивает один глоток. Эта живительная сила мягко проходит вниз, наполняя тело теплом. Он выдыхает, издавая неконтролируемый стон… Затем, облизав языком свои пухлые губы, закрывает глаза. Он наслаждается вкусом. Берёт дольку лимона и откусывает его. Капелька сока из уголка рта стекает к подбородку. Не открывая глаз, Дин проводит тыльной стороной ладони по подбородку, смахивая каплю. Кислота растекается на языке, резкая и безжалостная, но следом за ней, будто из самых глубин сознания, поднимается волна насыщенной горьковатой сладости кофе. Два вкуса, несовместимые и враждующие, сплетаются во рту в идеальную, пульсирующую гармонию. Он снова подносит чашку к губам, сделав глоток больше, настойчивее. Горячая жидкость обжигает язык, притупив остроту лимона, и мешается с ним, создавая новый, третий вкус. Он чувствует, как по венам растекается не просто тепло, а сама энергия, электризующая и острая. Пальцы сами собой сжимают край стола, впиваясь в дерево. Вот он, вкус утра и яркого пробуждения». И Кас так явно ощущает на языке вкус такого вот кофе, снятого с его горячих губ поцелуем. Да, он хочет попробовать именно так. Не просто отхлебнуть из чашки, закусив лимоном, а именно собрать уже готовый вкус, с нотками губ Омеги. Странно. Он никогда не пробовал кофе с лимоном, совершенно не понимая сочетания несочетаемого. Но сейчас он хочет попробовать это в первый раз. И именно так. В первый раз за сегодняшнее утро, на его лице появляется улыбка. Он хочет быть первым во всех смыслах. И почти уверен, что этот строптивый Омега ещё не позволил никому взять его. И это будоражит до кончиков пальцев. Первый кофе с лимоном, первый поцелуй и первый момент счастья. Счастья сделать его своим. «Только не сейчас!» — пригвождает к полу мысль. По-моему, это он сейчас хочет кофе. Наверно, сильно замёрз. Во всяком случае, переведя стрелки мысли с одного на другое, мозг начинает работать в ином направлении. И это то, что сейчас нужно. Хватит ему вчерашних треволнений. Уж лучше мечтать о кофе, чем о… Переодевшись и наполнив ведро водой, Кастиэль выкатил тележку и довольно бодро поспешил к офисам. Вот и кабинет Дина. Странно, дверь закрыта, хотя внутри горит свет. Он, вежливо постучал, вкатываясь внутрь. Вмиг перед глазами появляется картинка вчерашнего дня. В ушах, как громом прозвучали его слова: «Не делай так больше. Никогда!» Они расстались на очень напряжённой ноте. Значит, сегодня стоит быть чуть более осторожным. — Доброе утро! — губы чуть трогает вежливая и вполне официальная улыбка. — Ты позволишь убраться? — Доброе утро, Кас! — Дин резко разворачивается на стуле, смотря на него. Он тоже помнит всё, что случилось вчера. И ему стыдно.

***

Он даже не смог работать после этого и, бросив ресторан на попечение Пита, за что непременно получил бы выговор от отца, узнай он об этом, помчался домой. В их красивый особняк в пригороде, надеясь просто отдохнуть и выгнать из головы назойливых пчёл — мысли. Но они не желали уходить. Перед глазами всё время горел синий взгляд, а тело само вздрагивало, словно вновь ощущая тепло рук, так близко прижимавших его. — Идиот! — простонал Дин, спрыгнув с постели. — Я же был не против. Сам хотел, чтобы он поцеловал. Я просил его об этом мысленно. И если бы не вошла Анна, он бы точно так и сделал. И что? Сам же и взбесился, отгородившись, и запретил ему. Ок, Дин! Ты просто испугался своих реакций. Да, именно так. Никто ранее не вызывал такого. Чейз, со своими глупыми попытками обнять и поцеловать в щёку, вызывает лишь раздражение. А Кас. Его глаза будто манят за собой, его губы такие… Желанные. И хочется. Да, чёрт возьми, хочется, чтобы он прикоснулся ими к губам. А ещё запах. Нет, ему точно не померещилось. Бадьян. И такая сильная гроза. Не только в глазах, но и в дыхании, в ароматах с кожи и в воздухе. Яркий озон, рассыпавшийся по комнате. Будто прямо сейчас на потолке соберутся тучи, сверкнёт молния и хлынет дождь. Подойдя к окну, Дин уставился на свинцовое хмурое небо. Скоро опять пойдёт снег. И запах морозной свежести наполнит комнату. Может, это поможет устранить преследовавшую его грозу? Вот только тело странно ноет, как будто наполняясь желанием. Лишь воспоминание. Одно лишь воспоминание о минутой близости заставляет активироваться все железы. Внизу живота скапливается тугой ком, ноя и царапая изнутри, будто перед течкой. Но до неё ещё далеко. А значит, это совсем другое. И Дин знает, чего просит тело. Вдохнув морозный воздух, он развернулся. Пустая комната. Как и дом. Все уехали. Нет, он так с ума сойдёт. Быстро переодевшись и покидав в сумку плавки, полотенце и спортивный костюм, он выскочил из дома. Импала уже успела покрыться тонким покрывалом снега. Забросив сумку на заднее сиденье, Винчестер вытащил щётку и стал старательно очищать машину от снега, предварительно запустив двигатель. Стекло успело обледенеть довольно сильно. Так, что пришлось поработать скребком. Дин уже порядком замёрз, когда резкий шум мотора, заставил обернуться. — Привет, детка, — Чейз вылез из своей «пожарной машины», как, смеясь, называл её Дин и, подойдя вплотную, попытался обнять. — Куда это ты собрался в столь плохую погоду? — Я что, обязан тебе отчитываться? — вдруг накрыла злость. Ему-то, чёрт возьми, какое дело до того, куда и зачем Дин собрался? — И вообще, что ты тут делаешь? — Не злись. Я просто подумал, что тебе, наверное, скучно коротать вечер одному? Джон и Сэмми уехали и будут только завтра. Вот я и решил заскочить. Сначала поехал в ресторан, но там сказали, что ты ушёл домой. Вот я и дёрнул сюда. Мы можем посмотреть фильм или, если не желаешь сидеть дома, съездить в кино. Ну или куда захочешь. Я привёз тебе вкуснейший пирог из пекарни «Ла фемми». С лимоном и корицей. Он пахнет совсем как ты, — Чейз настойчиво придвинулся ближе и раскрыл коробку, в которой исходил ароматом прекрасный пирог. — Ну так как? Пригласишь на чай с пирогом? Дин вывернулся из-под его руки. Лимонный пирог с корицей. Чёртов Калахан! Да, он, как альфа, чувствует его ноты. Две обычные, которые совсем не являются секретом. Но вот основную — бадьян, он уловить не может. И никто не сможет. Кроме Кастиэля. — Вообще-то, я на спортивной диете. И пироги не ем. А ещё, меня ждёт тренировка. Не хочется пропускать, — Дин чуть поморщился от собственного вранья. Никакой диеты он не придерживается. Ну, разумеется, не ест тоннами вредную пищу, но в кусочке пирога никогда себе не отказывает. Вот только пирог с этими нотками — отнюдь не любимый. Он любит вишнёвый. Но Калахан об этом не знает. Просто купил такой, чтобы показать, что ловит его нотки. И прокололся. Третьей и основной он не чувствует. И это замечательно. Значит он не ошибся, сознательно отстраняясь от Чейза. Это не его альфа. — Ну что ж. Придётся есть самому, — глаза сверкнули в вечернем сумраке. Как-то недобро. Как будто уже был на пределе. Впрочем, возможно, это так. Он старательно обхаживает этого Омегу вот уже полгода, но получает возможность лишь иногда поцеловать в щёку и чуть приобнять. Наверное его, как альфу, это невероятно злит. Вот только Винчестеру до этого нет никакого дела. Может, поймёт уже в конце концов, что он не в его вкусе и отвалит? Тогда не придётся что-то объяснять папе. Ушёл и ушёл. — Приятного вечера, Чейз, — Дин открыл дверцу, намереваясь усесться за руль. — Увидимся завтра в шесть у ресторана. — Может, я тебя подвезу до спорткомплекса? — Чейз ещё не теряет надежды провести хоть немного времени рядом с Дином. — Незачем. Моя машина вполне готова. Да и назад после тренировки и бассейна мне будет лучше добраться на ней, — Винчестер падает на водительское. — Пока, Чейз. — А вот тут ты не прав. Эта машина, постояв на улице, замёрзнет, пока ты занимаешься. И ты, выйдя мокрым и разгорячённым, сперва будешь её оттаивать, а потом ехать в холодной машине. Это опасно. Лучше оставь её здесь. Я подвезу и заберу, когда скажешь. Просто набери меня — и я подъеду. — Спасибо, не стоит, — умом Дин понимает его правоту, но всё равно не хочет ехать с ним. Ни туда, ни обратно. — Не волнуйся. Обычно, минут за пятнадцать до выхода, пока я пью кислородный коктейль, прошу охрану завести и прогреть её. Так что в холодную машину я не сажусь. А что? Хорошая мысль. Он так не делает, совершенно честно оттаивая любимую колымагу сам, с мокрой головой и ещё не остывшим телом. А это правда опасно. Но, хорошая мысля приходит опосля. Так и сделает сегодня. — Хорошо. Это верно. Не стоит простужаться, Дин. Это опасно. Особенно для здоровья омеги. Тебе ещё детей рожать, — Чейз многозначительно кивает, смотря вниз, прямо на область бёдер Дина. Чем вызывает просто всплеск ярости. — Чейз, не учи меня! Тебе я их рожать точно не собираюсь. Так что не лезь не в своё дело. О своём здоровье я в состоянии позаботиться сам! — Дин резко хлопает дверцей, закрывая машину и стартует с места, подняв тучи снега. — Посмотрим, мой сладкий котик. Я, конечно, позволю тебе поломаться еще, но недолго. Моё терпение ангельское, но не безграничное. Дождёмся твоей течки. Даже не сомневайся, я уложу тебя в постель. А когда ты забеременеешь, никуда не денешься. Станешь моим, как миленький, — ехидно хмыкнул Калахан, посмотрев ему вслед. О, ему, как альфе, очень нравилось завоёвывать непокорного омегу. И он даже готов сносить его колкости и сопротивление. Вот только желание обладать им слишком сильно. И вряд ли Дину удастся отмазаться, когда настанет момент течки. Так что надо набраться терпения и просто подождать. Ну а если это не поможет... Есть план «Б». Завтра с утра он встречается с владельцем сети «Тин Бургер» — вечных конкурентов Винчестеров. Омегой, до одурения влюблённого в Чейза, который всегда готов для него. О, его достаточно просто как следует оттрахать, чтобы он сам подписал бумаги о передаче, как минимум половины собственности ресторанов в его руки. И тогда будет отличный козырь, которым можно бить любой расклад Винчестеров. В этом случае, папочка сам отдаст ему Дина. И этот строптивый Омега, как миленький, пойдёт за него. Лишь бы не нанести вред семейному делу и не травмировать любимого родителя, который всю жизнь свою положил на алтарь семейного бизнеса. Впрочем, это совсем крайний вариант. Чейз понимал, что выйти на тропу войны с Винчестерами просто, но проблематично. Так что лучше выбрать более простой способ использовать милашку Тимми. Его можно постоянно накручивать, заставляя вновь и вновь «воровать идеи» у «Вин Бургера». Ведь омега, особенно когда Чейз почти доводит его до нервного перевозбуждения, готов вообще на всё, лишь бы он не оставил его так, не кончив. Мистер Калахан умел играть силой альфы. Официально Джон ничего не может сделать, чтобы проучить конкурентов. Он же весь такой, сука, правильный. Но постоянные тяжбы из-за плагиата сильно изматывают. И вот тут Чейз может здорово повлиять на «дорогого тестя». Всё же просто, как дважды два! Он, руками конкурента, доводит Джона до белого каления. А после, аки спаситель, разумеется за определённый профит в виде долгожданной свадьбы, легко и быстро решает все проблемы с Тимми, покупает его долю и сметает с дороги настырного конкурента дорогого тестя. Итог — все счастливы! Папочка спокоен за драгоценный бизнес и любимого сыночка, которые находятся в надёжных руках мистера Калахана! Мистер Калахан — не только владеет активами сразу двух бизнесов, но и получает с этого прекрасный доход. И не только материальный. Но самое главное — это Дин. Чейз до дрожи в коленках хочет заполучить его. Он видит, чувствует, какой горячий этот Омега. И у него каждый раз нервно сводит скулы лишь от одного лёгкого поцелуя в щёку. Потому что хочется прижать этого чёртового упрямца к кровати, разодрать на нём всю одежду и, впиваясь в брачную железу, заполучить его всего. С потрохами. Навсегда! Так что, тем или иным путём, а Дина он получит. Но пока не стоит торопиться. Пусть малыш ещё поиграет в хозяина положения. Это очень заводит. Да, хочется до зубовного скрежета оттрахать его. Но он, вобщем-то, не голодает. Вокруг полно омежек, которые, за деньги или просто от желания, готовы на всё. Да вот хотя бы Голди Шейн! Завтра они пойдут на стадион «Манхеттен». И пока Дин будет с восторгом наслаждаться игрой, он вполне может под благовидным предлогом посещения туалета, заглянуть в просторный офис Голди. А уж тот точно никогда ему не откажет. Так что унывать, по поводу строптивости Винчестера, Чейз пока точно не собирался. А там видно будет. С этой мыслью Чейз залез в тёплую машину и уехал. Дин же, позанимавшись и выпустив пар, сделал пару дистанций в бассейне и поехал домой. Однако даже интенсивные тренировки, вполне успокоив его половые инстинкты, не успокоили совесть.

***

Сейчас, смотря на Каса, он старался выглядеть приветливо. Тем более им сегодня ещё вместе идти на регби. — Да, конечно. Я могу выйти, если мешаю, — Дин поднялся, чуть отступив от стола. Весь его вид выдавал раскаянье. У Кастиэля сердце замерло, когда он увидел такие красивые глаза, в которых плескалось: «прости». Подхватив тряпку, он направился к столу Дина. Аккуратно просочившись мимо него, он старательно сложил стопочкой разбросанные бумаги и стал вытирать, буквально спиной ощущая его дрожь. Так хотелось просто развернуться, прижать его к стене и сорвать таки поцелуй. О большем Альфа уже не думал. Но эти красивые губы скоро сведут его с ума, если он не попробует их на вкус. Однако, вчера ему явно дали понять, что не следует нарушать границы. Он стиснул зубы, старательно оттирая свежее чернильное пятно, непонятно откуда появившееся на гладкой поверхности стола. — Кас, — тихий голос Дина заставил замереть с тряпкой в руках, — Кас, ты извини меня. Я вчера… Вобщем, я не знаю. Наверное, нагрубил. — Нет, ты не грубил, — Кастиэль держался из последних сил, с силой сжимая тряпку. — Это я виноват. Был несколько не сдержан и посмел нарушить личное пространство. — Кас, — голос даже какой-то жалобный, — ты не нарушал. Просто тут и правда тесно. Так получилось не по твоей вине. Мне следовало выйти, чтобы не мешать тебе. — Тогда почему ты сейчас стоишь также, Дин? Ведь при таком положении я снова нарушу твоё личное пространство, просто потому, что по-другому не выйдет, — Альфа выпрямляется, но не оборачивается. — Нарушь, — чуть слышно шепчет Дин. Да, он понимает, о чём просит. Но он и правда хочет этого слишком сильно. — Сделай это снова, Кастиэль. — Ты понимаешь, о чём просишь? Я — Альфа, Дин. И слишком хорошо слышу твои запахи. Не буду скрывать, они меня волнуют, — Кас опускает тряпку на стол. Дин сам просит его об этом? Он не ослышался? — Тогда повернись, — резкий вздох и гудящий выдох. Винчестер втягивает ноздрями рассыпающийся в воздухе аромат грозы и, прорывающиеся сквозь озон, нотки цитруса и бадьяна. — Кас, посмотри на меня. Кастиэль разворачивается и тонет в зелёной листве красивых глаз. Взгляд сползает на приоткрытые влажные губы, которые Дин нервно покусывает, и Кас облизывается, словно ощущая на своих губах их вкус. — Дин, — голос хрипит, срываясь. Это невыносимо! Яркий и такой оглушающий аромат лимонного пирога, корицы и бадьяна. Кастиэль чувствует, как сердце, на миг замерев, врезается в грудную клетку и начинает судорожно сокращаться, как будто желая выскочить. Альфа делает маленький шажок вперёд, просто потому что пространство не позволяет большего и осторожно ставит только одну руку на стену, перекрывая выход, но лишь справа. Слева пока свободно, как будто давая Омеге право выбора: отступить или позволить. И Дин решает. Он замирает на месте, вжавшись в стену и осторожно касается пальцами его руки, чуть приподнимая, словно даёт сигнал перекрыть ему пути к отступлению. Кас перехватывает его пальцы, чуть гладит их и, отпустив, ставит руку на стену, поймав Дина в ловушку. Они близко. Слишком близко. Губы приближаются к его и замирают в считанных миллиметрах. — Только ты решаешь, — шепчет Кастиэль, хотя, видит Бог, ему это так сложно сделать. Чувствуя эти манящие губы настолько близко, ловя порывистое горячее дыхание желанного Омеги и хмелея от соприкосновения их запахов, Кас, тем не менее, ждёт его разрешения. — Да, — Дин закрывает глаза и приподнимает подбородок, подставляя губы. — Поцелуй меня… Эти слова бьют по оголённым проводам нервов. Кажется, код взломан, и доступ открыт. Секунду обозрев его лицо, чтобы просто убедиться, что это не его глюк или измотавшая воображение фантазия, Кас прижимается к губам, мягко целуя нижнюю. Просто касается, порхая. И, пробежавшись по ней, переходит на верхнюю. Снова лёгкие касания, как проба. Можно ли? Дин, застыв, словно прилипнув лопатками к стене, не пытается шевелиться, ловя эти нежные касания. На губах искрами зажигаются огни, как будто кожа пылает. И если её сейчас не остудить, то она просто не выдержит. Он чуть высовывает кончик языка, пытаясь смочить горящие губы. Но язык встречается с кончиком языка Каса. И замирает, словив маленький разряд. Кастиэль нежно поглаживает его. Неторопливая томительная ласка. А после проходится языком по губам по кругу и, решив, что этого, пожалуй, слишком мало, мягко вползает в приоткрытый рот, лаская губы с внутренней стороны. Сладкий вкус разливается сиропом, будоража все рецепторы. — Ди-ин, — выдохом прямо в рот. И больше нет сил продолжать эту дразнящую игру. Глубже. Чтобы вылизать внутренние стеночки щёк, пройтись по острым краям зубов и, вновь встретившись с языком, почти обвить его, лаская и играя. Глубокий поцелуй убивает. Дрожь по телу. Кас отрывается, туманным взглядом осматривая потонувшее в экстазе лицо и чуть припухшие, мягкие и манящие губы. Зелень глаз спряталась за опущенными веками, ресницы дрожат на щеках, а губы, как будто пытаясь вернуть разрушенный контакт, снова приоткрываются. Манящие и настолько будоражащие, что просто смотреть на них — значит свихнуться от желания. Омега чуть отворачивается, ещё пытаясь бороться с самим собой. Но едва коснувшись щекой губ Каса, которые нежно целуют скулу, зажмуривается, чтобы в следующую же секунду вновь повернуться к нему, подставляя губы. — Нет, — шёпот слетает с них. Дин обводит их языком, не пытаясь открыть глаза. — Нет. Не прекращай. Ещё, Кас… — О, боже! — обхватить нижнюю, помять её, и снова пробежаться по ней лёгким бризом. Втянуть, чуть пожевать и, не в силах бороться с желанием, завладеть этим горячим ртом. Полностью. Играя. То едва касаясь, то затягивая в головокружительный глубокий поцелуй. Устроить поединок с его извивающимся языком, атакуя или расслабляясь, позволяя и ему проникнуть в рот. Чтобы в следующий миг поймать его в капкан. Лишая возможности дышать, и перестать дышать самому. А после, отстраниться, чтобы шумно втянуть воздух и вновь завладеть губами. Теряя почву под ногами от накатывающего огненного восторга. Руки сами сгибаются в локтях, перестав быть ограничивающим фактором. Тело прижимается к нему. Колено мягко разводит его ноги, чтобы победно встать между ними, не позволяя сомкнуться. Кас плавно движется вверх-вниз, скользя и потираясь о его тело, с каждым движением прижимая сильнее. Руки стекают по стене и, сползая по его опущенным рукам, проникают к бокам, обнимая. Дин несколько несмело обнимает в ответ. Но ощутив ещё одно настойчивое проникновение языка, дёргается навстречу и впивается пальцами в ткань рубашки Каса, потянув на себя. И, вырвавшись из поцелуя, вскидывает голову, открывая шею. Для Кастиэля это как сигнал. Губы сползают по подбородку. Поцелуи бегут вниз. Кас дрожит, ощутив под ними явно набухшую брачную железу. Застонав, он нежно покусывает её губами. А зубы уже мучительно ноют, требуя проникновения, но... Да, Дин его Омега. И это очевидно. Их запахи, смешавшись, рождают в воздухе грозовое облако, наполненное цитрусовыми нотками и бадьяном. И больше нет сомнений, что они — истинные. Но это не значит, что нужно вот так беспардонно присвоить его укусом. Он не поймёт. Да и Кас сам себя не поймёт за такую наглость. Он отстраняется и тяжело дышит, просто пытаясь прийти в себя. — Кас, — Дин открывает глаза, и из груди Кастиэля вырывается болезненный стон. Боже, он тонет, теряется в омутах заволакиваемой грозой зелени, что стремительно темнеет, колышется, как пучина морская. И там, в этой глубине, вопрос: Почему? — Я не могу. Ты возненавидишь меня потом. Тогда, когда разрушающая волна страсти отхлынет, но будет слишком поздно, — Кас опускает глаза. Тело горит огнём. Он всё ещё прижимает Дина собой и чувствует, как настойчиво отвечает на его близость уже восставшая плоть Омеги под одеждой. Дин секунду осматривает его. Приходит запоздалое понимание, что этот поцелуй чуть не лишил его себя. Он вообще не соображал, открывая шею. И, видимо, даже не сопротивлялся бы, решив Кастиэль воспользоваться его состоянием. И в душе разливается благодарность. За то, что не нарушил, не сделал. Но вкус поцелуя ещё горит на губах. Кас отстраняется, сделав короткий шаг назад и опускает руки. Но Дин, повторяет его движение, приближаясь. И оставляет короткий поцелуй на губах. — Спасибо, — да, ему есть за что поблагодарить. За сладкий миг блаженства в сильных руках, за поцелуй, что наполнил тело живым огнём и за то, что Альфа не нарушил границ, сдержавшись. — Мне нужно работать, — Кастиэль выходит из-за стола и, подхватив тряпку, разворачивается. — Кас, вечером всё в силе? — Дин пытается прийти в себя. Руки нелепо поправляют одежду. — Мы идём на матч? — Да, если этого хочешь ты, — не оборачиваясь. Этот поцелуй. Он ещё горит на губах, и тело яростно бунтует против того, что всё прекратилось. Но он прав. Тысячу раз прав, что сдержал свои порывы. Хотя, как сейчас справится с мучительно ноющей болью внизу живота? — Хочу, — звук отодвигаемого стула. Дин падает в него. Рука хватает чашку с кофе. Он делает резкий глоток. — Пожалуйста… — Я приду. В шесть. Как и обещал, — резкими шагами за дверь, увозя тележку. Закатив её в подсобку, Кастиэль тихо сполз по стене. Пальцы зарылись в волосы, ероша их, будто пытаясь вытряхнуть из головы наваждение. Что ж. Он хотел поцелуя? Он его получил. Вот только теперь этого слишком мало. И манящее тело зовёт так, что трудно сдерживать свои порывы. Но он не посмеет быть слишком напористым. Он не ошибся сейчас, отступив. Плюс один в пользу Принца в этой невыносимо-сладкой игре по завоёвыванию его Омеги. — Боже, дай мне сил выдержать. Пройти этот путь, — он поднимает влажные глаза, и тяжело выдыхает. — Он нужен мне. Так сильно нужен. Он мой. Только бы справиться. Сердце уже бьётся ровнее, успокаивая вулкан в теле. Он — Альфа. Но Альфу ведут не только инстинкты. Прежде всего он — человек. И у него достаточно сил, чтобы справиться с жаждой плоти. Однажды этот Омега станет его. Точно станет. По-другому невозможно. Ведь они — истинные!