Поездка в Америку

Ресторан, впрочем, как и всегда, снова встретил шумной толпой посетителей. Вечер был в самом разгаре, и народ, уютно расположился за столиками, вкушал новинки рождественского меню и, уже ставший классикой, основной ассортимент. В самом центре, возле большой ёлки, которая была почти без подарков, ранее обильно украшавших её ветки, весёлый гном зазывал ребятню поучаствовать в конкурсах. А милая феечка с крыльями раздавала конфеты смелым малышам, которые танцевали под задорную музыку, звучащую из динамика откуда-то сверху. В общем, веселье было на самом пике. Кас пробрался к кассе и, обойдя стойку, поприветствовал Анну. — Дин здесь? — спросил он, оглядываясь. — Конечно. Он никогда не уходит так рано, — Анна улыбнулась, осмотривая его с ног до головы. Почему-то сейчас он особенно хорош. Может потому, что синий свитер так красиво оттеняет его глаза? А может потому, что щёки горят румянцем от волнения? В это время через служебную дверь вышли Дин и Сэм. — Привет, — поприветствовал их Кастиэль, подходя ближе. — Привет, — ответил Дин. — Познакомься, это мой младший брат Сэм. Сэм — это Кастиэль. — Да, мы виделись в твоём кабинете, — улыбнулся Сэм. Но, спустя минуту, его глаза настороженно сузились и стали метаться по залу, как будто кого-то ища. И, видимо не найдя, вернулись к брату и странно вспыхнули. — Можно тебя на минутку? Прости, Кастиэль. Мы скоро. Я забыл кое-то уточнить. Он схватил брата за руку и оттащил в служебное помещение, плотно прикрыв дверь. — Как это понимать? — он напряжённо посмотрел в глаза брата. — А в чём дело? — Дин был слегка ошарашен. Сэмми выглядит, мягко говоря, недовольным. И это заметно. — Что-то не так? — Я о Кастиэле! С какого перепугу он тут? — довольно громко. Но тут же, спохватившись, Сэм снизил децибеллы. — Он тут вообще причём? — Не понял?! Ты же сам просил его позвать, — Дин в полном недоумении. Вроде же брат сказал, что ему понравился этот новенький. И сам лично согласился пойти с ним на матч. И чего сейчас кипятком брызжет? — Я? Нет, я просил пригласить новенького, который работает у нас уборщиком, — Сэм нервно поправил пальто. — Ну так и в чём дело? Я его позвал. Вот, новенький, который работает у нас уборщиком. Его зовут Кастиэль, — Дин дёрнул его за шарф, поправляя. — Их, что, два? Ну, новеньких? Я имел ввиду другого. Парня, который моет окна в зале, — простонал Сэм. — Я не знаю, как его зовут. Такой невысокий, со сногсшибательно-озорной улыбкой и ореховыми глазами. — Гейб? — Дин начал понимать. Похоже, они с братом не допоняли друг друга. Странно, но это вдруг будто заставило лопнуть в груди тугую струну, что обвивала сердце, подобно колючей проволоке. Он не хотел, чтобы Кас и правда понравился брату. Почему? Да потому, чёрт возьми, что он сам мечтал об этой встрече. Побыть с ним, пообщаться, посмеяться и просто ощутить его рядом. И сам факт того, что Кастиэль, вроде как, пошёл бы в паре с Сэмом, нервировал до самых кончиков пальцев. Хоть он и понимал, что сам не лучше. Тоже, вроде как, идёт с Чейзом. И вот это самое «вроде как» заставляло нервничать и ревновать. Ревновать? Похоже, что да. — Гейб? Значит, Габриэль. Потрясающее имя, — немного замечтавшись, сказал младший. — Наверное. Но что это не Кастиэль, точно. — Сэм! Да неужели ты влюбился? — смеясь спросил Дин. Потрясающее имя? Ну, красиво звучит, да. Но с чего это братишка так закатывает глазки, произнося его? — Кто? Я? — краснея и пытаясь отшутиться, ответил Сэм. — Нет. Просто понравился, и я подумал, что ты его пригласишь. Я бы ним познакомился. — Аха-ха, Сэмми, Сэмми. Надо было правильно выражать свои желания. Ну а теперь как есть. Пойдём, а то Кас ждёт. Надеюсь, у тебя хватит такта, не высказать своё разочарование? — Вообще-то, я могу быть вполне тактичен. Но, не хочу! — Сэм сердито сдвинул брови. — Я рассчитывал провести вечер в интересной мне компании. А Кастиэль? Извини, но он не в моём вкусе. И что я буду там с ним делать? — Сэм, я понимаю. Ошибка вышла. Но, извини. Сейчас и правда поздно что-то менять. Кас ждёт, он специально приехал после университета. Чейз скоро подкатит, будь он неладен! Ну что нам остаётся делать? — Дин попытался уговорить брата. Очень бы не хотелось, чтобы из-за этого недоразумения, поход не состоялся. — Дин, ну а в чём проблема? Ты хочешь посмотреть матч? Так идите с Чейзом вдвоём! Нафиг там я и ещё какой-то Кас? — Сэм ещё не понял всей важности темы для брата, но его странно напрягла настойчивость, с которой Дин попытался его уговорить. Матч? Ну конечно! Особый закрытый матч «Берсерков». Но ведь и правда, для того чтобы сходить на него Дину вообще не нужен он. И уж тем более какой-то посторонний Кас. Так в чём же дело? — Нет, я не могу. Сэм, пожалуйста, — Дин улыбнулся слегка застенчиво. — Я не хочу идти только с Чейзом. Ты же знаешь, он мне не нравится. — Ой, только не говори мне, что согласен терпеть общество этого хлыща только ради «Берсерков». Дин, я в курсе, что ты их фанат. И я знаю, что ты, хм, мягко говоря, неровно дышишь на их красавца-капитана, — Сэм усмехнулся. Но, будто увидев глазах брата немой вопрос, тихонько прошептал. — Я вообще много чего знаю о моём любимом братце. И о твоей тайной любви в школе. И даже о том, как ты иногда предаёшься мечтам о красивом голубоглазом Альфе, который однажды покорит твоё сердце. Только вот не понимаю, я-то тут причём? — Ну, Чейз достал именно четыре билета и сказал, чтобы я пригласил тебя и твоего друга, — Дин опустил глаза. Да уж, братец у него не по годам умён и прозорлив. — Допустим. Ну скажешь, что я приболел. Это его не удивит. Я же и так болел в последнюю неделю. Вот и не пошёл. И идите себе на пару. Думаю, на большом стадионе, он не станет в наглую распускать руки, и ты просто посмотришь матч, — Сэм посмотрел на внезапно покрасневшего брата. — Или? Дин, что ты скрываешь? Тебе важно, чтобы именно Кас пошёл с вами? Сэм серьезно поднял палец и, с видом актёра перед камерой, продекламировал: — Скажите, Д’Артаньян. Это нужно Королеве? Или это необходимо Вам? — Сэм, — Дин вдруг подавился ставшим тяжёлым воздухом. Похоже, что брат озвучил то, что он сам себе озвучить боялся. — Да. Я хочу, чтобы он был там. Рядом со мной. Чёрт, Сэм! Он мне нравится. Так, что я не могу объяснить своих реакций и желаний. Пока. Так что, отвечая на твою цитату, скажу: — Да, Атос! Это нужно мне… — М, как интересно, — хмыкнул младший. — И кто тут у нас, похоже, влюбился? — Нет! Это слишком. Я не готов пока даже думать об этом. Только не чувства! Но он мне нравится, правда, — Дин сверкнул глазами. Ага, не готов. А недалее, как утром, он сам, прижавшись к стене, тихо сходил с ума, прося поцеловать его и медленно расплывался в накрывающем наслаждении, когда Кас поцеловал. Это ли не чувства? Но Сэму он пока об этом не расскажет. Сам ещё не понял, что это. — И, видимо, ты решил, что вот так, в неформальной обстановке, сможешь кое-что понять и для себя вынести? — Сэм смотрел слишком внимательно. Да, он молод. Моложе брата. Но, как говориться, природа не обделила его умом и сообразительностью. А ещё, в отличие от старшего, Сэмми успел проверить на собственной шкуре, что такое чувства. Его роман завершился полным фиаско. Но это не сломало. Парень стал лишь серьёзнее и опытнее. Правда, как это ни странно, именно его история так повлияла на старшего, заставив стать более настороженным в выборе пары. И это удивительно. Обычно младшие учатся на ошибках старших. У Винчестеров всё было с точностью до наоборот. — Наверное, — вздохнул Дин. Он был бы и рад объяснить Сэму, да беда в том, что сам себе объяснить не мог. Просто знал, что его незримо влекло и тянуло к этому Альфе. Сильно и неудержимо. — Ну, если вопрос стоит именно так, то ладно, — Сэм хлопнул старшего по плечу. — Заодно и я посмотрю, что же он из себя представляет. Но, имей ввиду, мне понравился Гейб. И я намерен в дальнейшем познакомится с ним. — Спасибо, — улыбнулся Дин. — Это радует. А сейчас, пошли. Кас ждёт. Да и Чейз, наверное, уже прикатил. Сэм кивнул и открыл дверь, с улыбкой выходя в зал. Нет, ему никогда не понять брата. Чейз бесит Дина, но он продолжает поддерживать с ним подобие отношений, тем самым давая ложную надежду на будущее. С его точки зрения это неверно. Их следует разорвать. Если они совершенно бесперспективны. Да, Сэм знает, что по большей части их питает отец. Именно он, желая непременно найти выгодную партию детям, старательно привечает Калахана и настраивает Дина. А тот, сильно любя отца, старается удержаться на двух стульях. Но Сэм знает брата. Его взрывной, боевой характер. Да, пока он плывёт по течению, позволяя Чейзу иногда сводить его в кино или на матч. Но если в его жизни появится тот, кто затронет душу и заберётся в сердце... О, сложно даже представить масштаб скандала с папочкой. Потому что Дин не будет играть в эти игры, даже если претендент не понравится отцу. И вот сейчас, втихаря посматривая на брата, Сэм каким-то внутренним чутьём понимал, что скоро всё изменится. Да, Дин пока не признаётся даже себе, что у него уже появились зачатки чувств. Но, ему, Сэмми, это видно. Ладно, поглядим, что из этого выйдет. Они вышли на улицу. Ветер мёл по тротуару мелкую снежную крупу, пробираясь под одежду своими холодными пальцами. — Дин, где Калахан? — Сэм поёжился, поднимая повыше воротник пальто и резво заплясал по обледенелому тротуару. Он не носил шапку, а в такую погоду это совсем не согревало. К тому же ботинки, хоть и до безобразия красивые и до неприличия дорогие, явно не были рассчитаны на хождение в такой мороз по тротуарам. Этакий вариант бизнес-шуз исключительно для перемещения в авто. — Я уже замерзаю. — А не надо было выпендриваться, — хохотнул старший, закутавшись в тёплую куртку и натянув по самые брови вязаную шапку. Он тоже их не носил, потому что, по большей части, передвигался в машине. Но в кармане куртки всегда имел. Мало ли? Машина может заглохнуть, замёрзнуть, и совершенно не хотелось заболеть. — Шапку надевай! На дворе декабрь. — Ой, не умничай! — хмыкнул младший, покосившись на Каса. Тот, предусмотрительно упакованный и в тёплую куртку, и в шапку, казалось, не замечал ветра и мороза. Его глаза практически не выпускали из поля зрения Дина. И в них Сэм явно видел нечто большее, чем просто интерес. — Иди лучше, заводи Детку. Мы же на ней поедем? Дин кивнул, ткнув брелоком сигнализации в свою чёрную машину, стоявшую у самого входа. Только он это сделал, как на повороте появилась машина. Огненно-красный спорткар, как яркое пятно, вырулил посреди белой улицы и припарковался напротив центральных дверей. Из него выскочил Чейз. Как всегда, при полном параде: красивое дорогое пальто, аккуратно зачёсанные назад волосы, изящные ботинки… — Прости, пупсик, немного задержался. Попал в пробку, — подскакивая к Дину и целуя его в щёку, проговорил Чейз. При этом движении у Каса свело зубы. Глаза стали тёмно-синими, как дно океана. Пальцы сжались в кулаки, а на лбу выступили вены. Резкое желание врезать по этой наглой физиономии прямо-таки накрыло с головой. Он попытался взять себя в руки, но получилось явно плохо. К счастью, это заметил и Сэм. Ухватив Чейза за руку и тряся её, как будто намеревался оторвать, он довольно вычурно и громко поздоровался так, словно до одури был рад встрече с ним. Чейз недоумённо покосился на младшего. Они, вообще-то, не были друзьями. И Калахан воспринимал Сэма только как само собой разумеющееся приложение к Дину. Ну, брат. Куда ж деваться? Поэтому такая сверхрадостная встреча несколько напрягла. Он повернулся к Дину, который, поражённо застыв, не сводил взгляда с Каса. И чувствовал себя совсем не комфортно. Внутри стало противно. Он не хотел, чтобы Кас видел, как Чейз, пытаясь быть услужливо-ласковым, называет его милыми прозвищами. Он вообще не хотел, чтобы его так звали. Он, в конце концов, не баба, чтобы его обмазывать шоколадом. Вот только Чейз-балбес, упорно этого не понимал, продолжая придумывать для него всё новые и новые, нежные, как он считал, клички. И это бесило всегда. А сейчас, в присутстви Кастиэля, особенно. Дин развернулся, быстро стерев место поцелуя ладонью. — Послушай, я кажется не раз говорил тебе, что я не пупсик. А так же не зайчик, медвежонок, котик, малыш и прочее сопливое дерьмо! — его глаза мрачно сверкнули, вмиг остудив слащавый напор Калахана. — И сейчас говорю тебе ещё раз. При свидетелях. Ещё одно такое прозвище, не обижайся. Я тебе врежу. Чтобы ты наконец понял, что я — мужчина! — Конечно, ко… Дин. Я понял, — Чейз состроил виноватое лицо. А в голове стремительно складывались уравнения. Да, Дин всегда его одёргивал, когда он так говорил. Но почему сегодня вспылил? Достало? Он может это понять. Но что-то мешало решению правильному уравнению. Какая-то неизвестная величина, что странным образом влияет на решение задачи. Чёртова математика! Вообще, внутренне он был согласен с Дином. Называть этого гордого красивого Омегу пупсиком — ну просто хамство какое-то! Этому красавчику, такому до одури сексуальному в каждом своём взгляде, жесте и действии больше бы подошло нечто погорячее. Чейз мысленно представил, как сто раз предпочёл бы сладко-приторному «Мой котик», горячее рычание прямо в его шею со словами: «Моя сладкая сучка, огненный шквал, пожар, ураган. Мой sexylover». Да, так бы он называл его, соблазняя, забирая и, чёрт побери, трахая до одурения, пока мозги не вытекли бы вместе со спермой. Зарывшись в мгновенно охватившие мечты, Чейз немного завис. На его лице мягкая до этого улыбка внезапно трансформировалась в нечто хищное, как оскал голодного зверя. Благо, Дин этого не увидел, потому что не сводил глаз с Кастиэля, иначе ответил бы соответственно. Зато увидел Сэм. — А может мы уже поедем? Холодно, однако, — видя, что сейчас вечер начнётся совсем с плохой ноты, Сэм попытался вмешаться, чтобы на корню загладить бурю. И у него это вполне получилось. — Ну что в «Детку»?! — Дин, бросив ещё один настороженный взгляд на Калахана, повернулся, чтобы пойти к своей машине. — Я думал, что мы поедем на моей, — ответил Чейз. — Она больше. И быстрее. Вообще-то, он действительно хотел именно так. И на то было несколько причин. Во-первых, он просто и практично не хотел оставлять свою дорогую тачку тут, мало ли. Во-вторых, терпеть не мог Импалу, считая её пусть и раритетной, но рухлядью. И всегда брезгливо морщился, когда приходилось забираться в неё. К счастью, нечасто. Дин не любил возить его на ней и делал это только в крайних случаях. Ну а в-третьих, надеялся, что будучи безлошадным да ещё и на матче любимой команды, Дин позволит себе расслабиться, выпить. И тогда, может быть, будет посговорчивее, хотя бы позволив поцеловать. — Нет, мы едем на моей. И точка, — бросив на него грозный взгляд, сказал Винчестер. — Садитесь! Чейз вздохнул и залез на переднее пассажирское, сразу же поморщившись. Ему не нравилось всё: холодная кожа сиденья в не успевшей как следует прогреться машине, запах ароматизатора в виде ёлки, под которую обильно слили, как минимум, галлон машинного масла, и музыка, которую тут же включил Дин. О, этот его любимый рок! Нет, Каллахан вполне спокойно относился к разным музыкальным стилям, но вот именно AC/DC со своеобразным высоко-скрипуче-визжащим вокалом Янга просто бесил до потери пульса. Но, приходилось терпеть. Кас и Сэм погрузились на заднее сиденье. Сэм несколько поворчал, потому что плюхнувшись задницей, упакованной в классические брюки далеко не зимнего варианта на холодную кожу, пришлось подскочить и ретиво подсунуть под седалище валявшиеся тут же старое полотенце, которым Дин протирал стекла в салоне. И ворчал он вполне обоснованно, потому что грязное полотенце явно оставит следы на хороших брюках. И только Кастиэль, упав на сиденье, довольно улыбнулся. Странное чувство некоего «своего» посетило голову. Он не чувствовал ёлку с машинным маслом, ему не мешал рок, который он не понимал, и его не напрягала холодная кожа сидений. В атмосфере Детки было уютно. А ещё его будоражил другой запах, который он так ярко ощущал, и который перебивал гремучую смесь хвои и масел. Его запах: яркие нотки свежего лимонного пирога и корицы. А вот бадьяна тут не было. И это говорило о том, что здесь хозяин машины чувствовал себя спокойно, не волновался. А ещё, что приятно погладило ещё взъерошенные перья ревности после встречи с Калаханом, это означало, что тут не было возбуждения. А значит, не было секса. Во всяком случае, он хотел в это верить. И сейчас, попав в столь спокойную, наполненную своеобразным уютом и самим Дином обстановку, Кас блаженно улыбался. Детка — так он ласково зовёт тачку. Это о многом говорит. Здесь, в старом салоне, он чувствует свой мир и комфорт. Как в личной спальне, где не бывает лишних. И сейчас Дин, вероятно, нервничает, впуская в личное пространство любимой машины посторонних. Это становится заметно. Потому что ноздри вдруг улавливают совсем слабую нотку бадьяна, которая выдаёт волнение. Но действует это совсем по-другому. Взгляд проходится по задней части салона. Широкое кожаное сиденье, потолок, затянутый светлым, стёкла, открывающие по старинке, при помощи ручки… Кастиэль закрыл глаза. Он мысленно обвил руками шею Дина, сидящего так близко, на водительском, прямо перед ним и прижался губами к его шее, целуя. А потом, подхватил под руки и перетянул прямо через низкую спинку к себе, укладывая на сиденье и ложась сверху. О, как бы он хотел целовать его здесь! Прижимая спиной к жёсткой коже сиденья, сжимая его руки на запястьях у самой дверцы и видя отражение его потонувшего в неге лица в стекле задней дверцы, запотевающего от их горячего дыхания. С наслаждением снимать с его губ сладостные поцелуи, ловя в кратких перерывах волшебные, будоражащие до мурашек стоны. Отрываться, чтобы вдохнуть и ещё раз взглянуть на губы и просто сойти с ума от вида того, как они расцветают под его поцелуями, как становятся ещё более пухлыми, алыми. Осмотреть лицо и захлебнутся в собственном восторге, собирая взглядом пылкую яркость щёк, рассыпанные на них веснушки и дрожащие ресницы. А потом совершенно потерять голову, когда этот невозможный Омега, млея от его ласк, наконец, распахнёт глаза, явля ему тёмно-болотную зелень с ярко-изумрудным ореолом по краю и его собственное отражение в этой волшебной глубине. А ещё, украдкой своровав очередной поцелуй, остановиться снова, просто чтобы услышать своё имя, сорвавшееся с зацелованных губ. Такое тихое, сладкое мгновение. Пережить его, чтобы в следующий миг, растеряв себя, жадно впечататься в его губы вновь, забирая стон и имя. А потом дать волю рукам. Отпустить контроль, чтобы они, сметая преграды, раскрывали пуговицы на рубашке, обнажая торс, а после, скользя вниз, коснулись ширинки. Чтобы почувствовать кончиками пальцев горячее желание, томившееся в плену одежды, и дать ему волю, распечатав ремень и молнию… Фантазии оживали в его голове, унося всё дальше от реальности. Он нервно ёрзал на сидении, сжимая пальцами обивку и царапая короткими ногтями жёсткую кожу. И когда уже тихий стон с его именем готов был сорваться с губ, вдруг… — Так ведь, Кас? — из сладких мыслей вытянул довольно резкий голос Дина. — Эй, Новак! Ты там замёрз, что ли? Как считаешь? — А? Что? — Кастиэль огляделся. Зелёные глаза пристально и чуть прищурившись смотрели на него в зеркало заднего вида. И Принцу потребовалось несколько секунд, чтобы выкарабкаться из фантазии и снова не ухнуть в уже реальную зелень глаз. — Прости, я и правда немного задремал, согреваясь. О чём ты спросил? — А говорил, что «Берсерки» — сильнее и сегодня непременно выиграют «Джерси Кроу», хоть те и хороши. Так ведь? — Возможно. Давай не будем загадывать? В игре всегда есть место неожиданности. Как и в жизни, — Кас старался выглядеть спокойно-нейтрально, но синие глаза, встретившись с зеленью в зеркале, ещё не растворили темноту, что закрыла их в момент возбуждения. Кас встяхнул головой и чуть подмигнул. Просто чтобы успокоить чуть более яркое пламя изумрудов, горевшее негодованием. — Так же гораздо интереснее, правда? — Он прав, — усмехнулся Сэм. А что? Парень очень даже здраво размышляет, сдержан, умеет погасить конфликт. В общем, пока кандидатура в качестве возможной «любоффи» брата его вполне устраивала. Осталось только посмотреть, как он будет себя вести, и как в принципе они с Дином пересекаются. Сэм, будучи всесторонне любопытным, сейчас встроил в себя программу внутреннего психолога с полным желанием вычислить «натальную карту» возможного союза Дин/Кастиэль. И улыбнулся. Дестиэль! Подумать только, он уже и название этому придумал. Забавно. Впрочем, об этом пока рано говорить. Нужно увидеть. На данный момент он точно знал, что Калахан и Дин — совершеннейшие прямые. Причем, параллельные. Которые, априори, никогда не пересекутся. А вот Кастиэль… — Ты не веришь в их победу? — Дин чуть нахмурил брови, всё так же не отводя взгляда в зеркале. А в голове горела совершенно другая мысль. «О чём ты задумался, Кастиэль? Задремал? Может и так. Но твои глаза сейчас смотрят на меня так, как будто ты только что оправился от поцелуя. И почему твои пальцы так нервно и нежно сжимают кожу сиденья? Что же ты видел сейчас в своих снах? И почему твоя главная нота, вдруг стала такой яркой?» — Я верю в реальность, Дин. В нашей жизни возможно всё, и никогда не угадаешь, как повернётся событие в следующую минуту. Многое, очень многое зависит от нас самих, мы сами — кузнецы своих возможностей и реальности. Но иногда в это вмешивается Её Величество Судьба, меняя наши планы. Регби — игра сильных и уверенных. Но даже они никогда не могут предвидеть, как всё обернется в этот раз. — Кас, не будь занудой! Мы — кузнецы своей судьбы? Тогда отберите у меня кузню, а то я периодически кую какую-то куйню, — засмеялся Дин. — Это просто игра, Новак. Так приготовься насладиться зрелищем — борьбой сильнейших! — А я думаю, — Калахан поёрзал на сидении и важно поправил шарф на шее, — что они непременно выиграют! Ему совершенно не нравился этот «высоко интеллектуальный философский спор». А ещё больше ему не нравилось, что за несколько минут поездки Дин сказал этому мужчине больше, чем сказал ему. Кто же он такой? Нет, ясно, что он образован, начитан, прекрасно оперирует своими знаниями и, чего греха таить, нормальным интеллектом. А ещё, он определённо Альфа. И довольно сильный! Правда, он, вроде как, приятель Сэма. Наверное. Но странное внимание Дина к его персоне и полный пофигизм со стороны его брата заставили обеспокоиться «Хорошая тактика, Чейз! Но глупая! Если ты думаешь, что вот так, полностью одобряя и подлизываясь, ты сможешь завоевать непокорное бунтарское сердце, то хреновый же ты альфа», — подумал Кас, прожигая взглядом спину Чейза. И тут же получил подтверждение. — Чейз, верить — это, конечно, прекрасная черта для фаната, — Дин ухмыльнулся. Ядовито и дерзко. — Но важнее — игра, сила драйва, сопротивление и достойный напор. Только тогда самая любимая команда побеждает фанатов, даже проиграв. Мы едем за эмоциями, Калахан! А не за тупо прогнозируемой и пресной игрой с заранее известным победителем и слитым финалом. И лишь за это я люблю «Берсерков». Они просто никогда не сдаются и держат хорошую мину даже при плохой игре. Зрелищно, мощно и ярко. Чейз надулся. Он надеялся, что вот так, помазав маслом лести самолюбие ярого фаната, сможет получить его одобрение, а получил… — Посмотрим, — процедил он и вынул из кармана горсть леденцов. Протянув руку, он улыбнулся. — Конфетку? Дин машинально стянул с его ладони маленький кругляш, запечатанный в хрусткую обёртку и попытался открыть зубами, так как руки заняты рулём и рычагом переключения скоростей. Здесь движение было резким, с постоянными переходами из режима «ехать», в режим «быстро ехать» и резко обрывалось сигналом «стоять». Поэтому Дин сосредоточенно вглядывался в дорогу и светофоры и постоянно дёргал рычаг, переходя на разные скорости. Но ничего не вышло. Открыть обёртку только зубами не удалось. — Позволь, я? — Чейз тут же ухватился за это. Отобрав у него конфетку, он быстро распечатал обёртку и нежно, даже слишком нежно, вложил леденец в приоткрытые губы Дина. Его глаза вспыхнули. Ещё бы! Когда красивые губы Винчестера, даже не замечая, насколько сексуально они обхватили карамельку, слизали её, Чейз дёрнулся и застыл, пробежав кончиком пальца по этим губам. Голос вмиг стал томным, чуть пересыпая песок, — Вкусно, котик? И тут же получил гневный взгляд и странный тычок в затылок. Энергетический. Кас, увидев это, просто пробил его взглядом. По салону разлетелся сильный запах грозы. Настолько сильный, что, кажется, прямо сейчас, на потолке сгрудятся грозовые тучи и засверкают молнии. Злость и ревность окатили кипятком. Как он смеет? Да, этот «женишок» всегда старался урвать у Дина кусочек ласки, целуя в щёку. Но даже этого вполне достаточно, чтобы размазать по его морде эту томную улыбочку, что сейчас разве что не кричала о том, как его это завело. Касаться его губ? Кастиэль дёрнулся, с трудом сдерживая себя. Дин почувствовал это. Озон, заполнив салон, всколыхнул в душе всплеск бунтарства. О, боже! Как прекрасна его гроза! И как ярко сквозь чёрные тучи и молнии пробивается, становясь всё сильнее, запах бадьяна. Вкус конфетки во рту стал ядовито-горьким. И в этот момент захотелось уничтожить Чейза. «Ты снова? Снова зовёшь меня котиком? Расплылся. Ну погоди! Сейчас я покажу тебе, какие у котика когти!» — Фу, редкостная гадость! — Дин сплюнул карамельку прямо на пол, что само по себе было странно, ведь он никогда и никому, даже себе, не позволял свинячить в любимой машине. — Ненавижу личи! И, я кажется уже говорил тебе сегодня. Я не котик! Глаза сверкнули упрямо и надменно. Он демонстративно обтёр губы и снова уставился на дорогу. Это стало последней каплей. Чейз выпрямился, буквально вытянувшись в струну. Да сколько можно? Он без малого полгода подбивает клинья под этого Омегу. Старается быть мягким, нежным, узнаёт все его вкусы и увлечения, хоть они и кажутся ему глупыми и детскими. Дарит подарки, не дорогие, потому что на золото и тачки Дина не купить. Нет, он выбирает то, что по душе этому строптивому мальчишке. Вот и сегодня... Мало того, чтобы заполучить эти долбанные билеты на матч его любимой команды, ему пришлось полтора часа ублажать похотливую сучку Голди Шейна. Так ещё и отвалил приличную сумму за футболку с автографом капитана «Берсерков» Клео Страйкера, что, по его мнению, совершенно глупая и неразумная трата. Но, чего не сделаешь ради того, чтобы его покорить. И футболку он намеревался вручить после матча, когда Дин будет весьма разгорячён игрой и сможет не удержать эмоции, одарив столь долгожданным поцелуем. И что? Он продолжает насмехаться! Ну держись! — Знаешь, что, котик! — Глаза Калахана сверкнули холодом стали, а голос стал железным. — Между прочим, я предложил тебе на выбор много, очень много… конфет. И в том, что ты сам выбрал именно эту, и она тебе не понравилась, виноват только ты. Это ошибка твоего личного выбора, и за неё отвечать тебе! Кастиэль сжал кулаки. Пожалуй впервые, за все моменты, что он видел Калахана, он почувствовал силу альфы. И это лишь разадорило. Он привык к тому, что альфы часто вставали на его пути. И, по крайне мере, это открытие порадовало. Гораздо приятные начистить морду равному сопернику, чем слащавому слюнтяю. Может поэтому, он до сих пор не врезал Чейзу? Просто не хотел окраплять кровью руки, а после ощущать себя подонком, за то, что обидел беззащитного, хоть и альфу. А оказывается, милашка Чейз не так уж и безопасен. И это даже позабавило. Значит, он выбрал такую тактику в завоёвывании? Что ж, он ошибся. Кас выпрямился, намереваясь прямо сейчас ухватить этого хлыща за воротник и, вытолкав из машины, просто врезать так, чтобы он забыл слово «котик». Но тут… Дин врезал по тормозам так, что Чейз, не удержавшись и не ожидая столь резкого торможения, лихо впечатался лбом в бардачок. — Так значит? — они просто застыли посреди бесконечного трафика улиц под яростные визги клаксонов других машин, водители которых вообще не понимали, как в пробке можно создать пробку. — Да, Чейз! Ты всегда предлагаешь много… конфет. Вот только они все одинаковые. И мой выбор тут очевиден. Что бы я не выбрал — это окажется… Личи. А я ненавижу личи! Чейз выпрямился, потирая ушибленный лоб. — Нет, Дин. Выбор, что я предоставляю тебе, всегда разный. И это не только личи. Хочешь, есть потрясающая… клубничка? Или спелый персик? И банан? — промурлыкал он. При этом в словах, вроде простых, явно слышался подтекст. Дин хмыкнул. А вот ты и раскрыл карты, Чейз! Личи — это свадьба. То, что он уже предложил, именно так, завуалированно обозвав этот процесс, когда делал предложение. И хотя Винчестер вполне нейтрально относился к плодам этого растения, после того случая стал реально ненавидеть их, ассоциируя личи со свадьбой. А вот теперь «фруктовый сленг женишка» пополнился более откровенными и непристойными предложениями. Банан? Персик? Клубничка? Секс! Вот что ему нужно. Это и так было ясно всегда по его нетерпеливым подлизываниям и постоянному желанию тактильного контакта. Но, по крайней мере, до этого момента он держал свою речь под относительным контролем, не пытаясь предлагать постель. И вот сейчас… Дин уже приготовился вступить в новый раунд, ядовито ухмыльнувшись. И тут Сэм понял, что сейчас может случиться неприятность. Быстро сдвинувшись вперёд, он положил руку на переднее сиденье. Таким образом «отсекая» Каса спиной, а Дина и Чейза разделяя рукой, он повернулся к Чейзу и, зло сверкнув глазами, процедил: — А может прекратим на этом ваш гастрономический спор? Дин, между прочим, за нами скопилась гигантская пробка. И водители уже, мягко говоря, недовольны. А ещё, буквально в паре десятков шагов направо должен быть поворот к стадиону. И если ты сейчас не свернёшь, то нам придётся дать крюк по шоссе до ближайшего поворота, что в таком диком траффике украдёт у нас минут сорок. А это грозит опозданием на матч. Ты же не хочешь пропустить великую битву «Берсерков» и «Джерси Кроу»? Дин кивнул. Он был зол, да! Но сейчас не время и не место выяснять отношения. Чейз демонстративно сложил руки на груди и отвернулся, смотря в окно. Это взбесило ещё больше. Желваки нервно заходили, пальцы с силой сжали руль. Но тут… Руки осторожно легли на плечи сзади, чуть мягко разминая их. И отступили, чтобы никто не заметил. Дин уставился в зеркало заднего вида. Синие глаза, в которых ещё плескались отблески зарниц, становились спокойнее и мягче. Они с нежностью смотрели на него, гладя по щекам. «Тише», — мягкий голос вклинился в гудящий негодованием мозг. При этом уши не слышали ни звука. — «Успокойся. Он не стоит того, чтобы ты нервничал. Он не стоит даже одной погибшей нервной клеточки». — Да, надо ехать, — Дин медленно выжал газ и тронулся, включая повортник в сторону стадиона. Мягкие касания рук Каса вернули душевное равновесие гораздо быстрее, чем мог бы даже крепкий виски. — Нервные клетки не восстанавливаются. И дорога — не место для выяснения отношений. Чейз повернулся. На его губах уже играла улыбка. Сейчас он и правда был благодарен Сэму, за то, что тот вовремя вмешался. Конфликт ему не нужен. Вот только он даже не знал, что предотвратить конфликт помог совсем не брат Дина. А этот странный Альфа определённо требует внимания и пристального контроля. Чейз слишком сильно почувствовал напряжение. А ещё он понял, что тот влияет на Дина странным образом. Неужели, соперник? Но мистер Калахан — слишком практичная личность. Он предпочитает правильный бой, приправленный стратегий хитрости. Поэтому сначала добудет нужные сведения о мистере Новаке, чтобы знать, с кем имеет дело. А уж потом, найдя какие-нибудь слабые стороны, можно будет прижать его к стенке, чтобы даже думать забыл о Винчестере. А пока… Пока придётся и дальше изображать из себя кретина, услужливо обхаживая Омегу. Боже, угораздило же его влюбиться в такого своенравного парня? Причём, влюбиться сильно. Пожалуй, это был первый Омега, которому он вообще предложил брак и, даже получив отказ, не оставил попыток завоевать его. Никому он бы не простил такого фортеля. Никому, кроме Дина Винчестера. Это ли не чувства? Но ничего. Тем вкуснее будет приз, тем слаще будут его губы, с которых он сорвёт поцелуй и тем ярче будет ночь, которую он намерен получить от этого Омеги. Нужно лишь немного терпения. И всё получится. Машина меж тем медленно подкатилась к большому мраморному крыльцу у самого входа на спортивную арену. Дин вышел и огляделся. — Выгружайтесь. Мы прибыли! — улыбнулся он, втянув ноздрями морозный воздух и посмотрел на Каса. «Я чувствовал тебя. Я слышал всё, что ты говорил мне мысленно. И я ощущал тепло, исходящее от твоих пальцев, что лишь на секунды коснулись моих плеч». Кастиэль улыбнулся в ответ и медленно зашагал вперёд, ко входу. Он услышал. А это значит, что между ними уже появляется связь истинных…