Поездка в Америку

В гостиной стояла пронзительная тишина. Слишком звонкая и какая-то особенная. Молчал телевизор, который обычно звучал фоном, создавая в доме общее настроение. Не шумели радиаторы, хоть и работали на полную, внося приятное тепло. И, как будто, даже не тикали часы. Старые большие часы над камином, которые остались ещё от бабушки. Нет, они работали. Безотказно. Отмеряя минуты. Но почему-то слишком тихо. Дин в сотый раз обходил кругом гостиную, то и дело поглядывая на них. Время как будто застыло. Оно текло вязко, медленно, лишь добавляя нервозности. Скоро пять. А это значит… Дин нахмурился, остановившись у дивана. Как-то машинально взял пузатую подушку, что притулилась в углу, помял её и и положил обратно. Посмотрел. Поправил. Снова поправил. Потом подошёл к окну, в очередной раз бросив взгляд на дорожку, что петляла к воротам. Поправил тяжёлую штору и снова посмотрел. Как и полагается февралю, в городе гуляли вьюги. За окном тихо выл ветер, разметав снег по округе. Он засыпал дорожку, что ещё вчера была идеально очищена. Да и на крыльце снова сугробы. Но меньше всего сейчас хотелось брать лопату. Однако, надо найти хоть какое-нибудь дело. Всё лучше, чем нервно мерять гостиную шагами. Дин пригласил Каса на ужин, который обещал сам приготовить. И это бы заняло его время. Но брат с Гейбом почему-то решили, что они справятся с этим лучше и ещё позавчера забили холодильник под завязку. Так что блеснуть кулинарными способностями Омеге не светило. Но чем-то же надо себя занять, пока не приедет Кас. Вздохнув, он набросил старую куртку и вышел на крыльцо с явным намерением очистить всё это снежное безобразие. И он честно попытался. Но сбросив несколько кучек с крыльца, тут же с трудом облокотился на перила. Не в его состоянии сейчас это делать. Однако дурацкая бунтарская натура подстёгивала снова сжать лопату. Через боль, через усилие. Ещё одна кучка слетает с крыльца, и сердце бешено колотится, а по телу бежит дрожь озноба. Нет, он этого не осилит. Отставив лопату, Дин минуту постоял на крыльце, просто подышав и пытаясь успокоиться. — Бестолковое занятие, — пробормотал он, видя как снег снова беспрерывно метёт, засыпая всё сильнее. А затем отряхнул куртку и вошёл в дом. Щёки горели с мороза, сердце билось часто. То ли от физической нагрузки, то ли от предвкушения, то ли от колотившего озноба. Скинув куртку и обувь он прошёл в гостиную и упал на диван, просто откинувшись и закрыв глаза. В голове выстраивались чередой события вчерашнего дня. Прекрасное утро, обещающее ему отличный день. Он собирался просто завершить дела в ресторане и уже вечером встречать Кастиэля, чтобы как минимум на неделю забыть с ним о существовании мира. Но планы полетели к чертям. Калахан! Дин невольно дёрнулся, открыв глаза. Чёртов Чейз! Зачем он явился вчера? Как будто чувствовал. И если бы не Сэм, так удачно забывший ключи от кассы, Дин бы просто с ним не справился. Период течки всегда проходил у него по особенному: слишком ярко, болезненно, мучительно. Вся семья знала, что ему в это время лучше быть дома, скрыться ото всех, если он не желает найти себе приключений на свою пятую точку. Инстинкт Омеги горел в нём неожиданно ярко. Тонны таблеток и практически бесперебойный лекарственный сон удерживали его дома. А ещё Сэм, сидевший с ним неотлучно. Потому что, к сожалению, небезосновательно. Ещё давно, когда течка пришла в первый раз, вот так раскрыв его особенность, именно брат буквально выдрал его из рук какого-то альфы. Просто потому что Дину тогда было пофиг, кто это будет. Тело требовало силы альфы. Мучительно, больно, до взрыва в голове. До истерики. Почти до безумия. И Дин тогда испугался, когда очнувшись дома и увидев встревоженного, но злого брата и отца, что чуть не прибил его взглядом, сжался на постели, плача. — Так! — рявкнул Джон. — Из дому ни шагу! Не хватало нам ещё потом получить приплод непонятно от кого. Ты, видимо, и тут оказался особенным. Я знаю, как ведут себя омеги в период течки, но ты превзошёл их всех. Джон нервно ходил по комнате, беспорядочно махая руками. Отчего Дину становилось лишь хуже. Боль, паника, страх и стыд. Да, стыд, что сжигал душу. Он с трудом укладывал в голове то, что случилось, хотя и практически ничего не соображал. Школа. Коридор. Дин шёл по нему, почти не видя пути, дрожа так, будто он наркоман в ломке. Совершенно шальной взгляд прошёлся по толпе парней, стоявших у окна и мирно пивших лимонад. Он обошёл их и практически упал на соседний подоконник. Боль выкручивала так, что из глаз катились слёзы. А ещё, тело горело в желании чего-то, чего он не знал. Достав из рюкзака бутылку воды, он залпом выпил половину и с трудом поднялся. Едва переставляя ноги, он прошёл в туалет и, облокотившись на раковину, посмотрел на себя в зеркало. То, что он увидел, испугало. Взъерошенные волосы, красные щёки и совершенно шальные глаза. Тошнота подлетела моментально, заставив выплеснуть только что выпитую воду. Но стало ещё хуже. В голове ухал какой-то не то шум, не то вой. И он не знал, что с ним. Сзади, в отражении зеркала, появился высокий альфа из старшеклассников. Дин вздрогнул, поймав его тяжелый запах. И заскрежетал зубами, впиваясь пальцами в раковину. Потому что от этого запаха тело будто взбунтовалось. — Малыш, тебе плохо? — тихо сказал альфа, положив руки на его плечи. Но, почувствовав рассыпавшийся в воздухе тяжёлый металлический запах, зарычал, развернул его к себе. — М, детка. Даже так? Парень обнял, прижимая к себе и быстрым движением расстегнул куртку на Дине, пройдясь пальцами по рубашке. Он приблизился и посмотрел прямо в глаза, будто пытаясь там что-то увидеть. И, видимо, увидел. — Маленький омега в первый раз столкнулся с течкой? — его пальцы быстро расстёгивали пуговицы, обнажая шею и торс. — А разве родители не говорили тебе, что маленьким невинным омегам в этот период лучше быть дома? — Отстань, — Дин попытался оттолкнуть, но боль буквально добивала. До искр в глазах. — Мне нужно домой. Сейчас. — Нет, детка. Сейчас тебе нужен альфа. Только так тебе станет легче, — парень припечатал его к раковине, жадно впиваясь в губы. — М, какой сладкий маленький омега. Иди сюда. Я помогу тебе. Ты ещё неопытен, и не знаешь, чего требует твой организм. Но я покажу тебе. — Нет, я не хочу, — Дин дёрнулся, но губы альфы были слишком горячими. В голове заплясала карусель. Тело загорелось и само подалось навстречу рукам и губам. Дин выгнулся, подставляя шею. Самое страшное, что он прекрасно понимал и осознавал последствия. Вот только организм реагировал совсем не так, как бы хотелось мозгу. Тело требовало. Отчаянно, болезненно, мучительно. Лишая возможности к сопротивлению. Буквально. Слабость рук и ног не давали возможности оттолкнуть, а плывущая напрочь голова откидывала жалкие попытки мозга предотвратить то, что потом станет трагедией и разочарованием. Но сейчас Дин хотел только одного… — Дааа, — он изгибался, вручая себя безоговорочно, чувствуя как вязкая смазка буквально пропитывает насквозь бельё и даже плотные джинсы. Но жадные поцелуи альфы лишь сильнее поднимали все реакции. — Умница, хороший мальчик, — альфа уже быстро распечатывал ремень на его брюках. — Не бойся. Тебе будет хорошо. — Дааа, — Дин застонал, прогибаясь. Сейчас ему и правда было всё равно, кто это. Тело требовало альфу. До дрожи, до истерики, до боли. А когда крепкая рука альфы сжала истекающий смазкой член, проскользнув в джинсы, но ещё не стянув боксеров, он вскинул голову, резко застонав так, что зеркало позади задрожало. По телу пронеслась дикая волна, сравнимая с ударом током. И ему было одурительно хорошо и невыносимо нужно. Наверное, он бы не остановился, а после сам себя проклял за это. Но тут в туалет вошёл Сэм. Почему из всех туалетов школы, он пришёл сюда, осталось загадкой даже для него самого. Просто что-то толкнуло. Увидев эту картину, он моментально врезал альфе. Тот, не ожидавший нападения, да и честно говоря, слишком увлёкшийся совершенно неожиданно свалившимся на него до одури горячим Омегой, просто рухнул на пол от столь мощного удара. Дин не помнил, как брат почти силой дотащил его до дома на такси. Он сопротивлялся, кричал и плакал, требуя оставить его в покое. И он хотел только одного — альфу. А Сэм в это время старательно и стоически удерживал его на заднем сидении, с трудом подпихав под него свою куртку, потому что очень не хотелось разборок с таксистом из-за напрочь испачканного сиденья. Сэм тогда натерпелся страху. Мало того, что брат, совершенно обезумев, готов был разбить ему физиономию за попытку увезти домой, так ещё и просто становилось страшно от понимания, что скоро такая же участь ждёт его самого. Справедливости ради стоит отметить, что течка у Сэма проходила совершенно спокойно. Без боли, истерик, перепадов температуры и настроения. И вообще без эксцессов. Может он по темпераменту был более спокойным, а может верх брала его природная рассудительность, способная приструнить бьющие гормоны. Но даже рядом со своим альфой он вполне справлялся с эмоциями, сохраняя относительно холодную голову. Может это и стало причиной, что он в конце концов, предпочёл другого… Естественно эта история, дико напугав младшего, моментально стала достоянием отца. И Джон взбесился. Дин даже не хотел вспоминать, какими словами наградил его Джон, когда всё это услышал. Чуть успокоившись, он просто запер сына в комнате и строго-настрого ввёл правила. — Теперь каждый раз ты сидишь дома, на таблетках, а Сэм ни на шаг от тебя не отходит. Так и повелось. Так было всегда. Дин сам себя ненавидел за этот период. Он покорно подчинялся брату, глотая цветные кругляши успокоительного и практически не вылезая из постели. И сам себя морально уничтожая. За то, что он такой. Эмоциональный. Ведь меньше всего на свете ему бы хотелось, вот так, лишившись головы и следуя на чистых инстинктах, отдаться кому попало, чтобы возненавидеть себя на всю жизнь. И именно в такой момент вчера и застал его Калахан. И не было ни малейшего сомнения, что он намерен сделать. Чёрт, он поклялся тогда! Обещал, что непременно сделает его своим, связав узлом и укусом, чтобы после у Дина не осталось ни одного шанса на принятие решения. Чейз обещал ему на выбор два сценария: 1. Если Дин согласиться и станет покорным, то Чейз, так и быть, женится на нём. Вот только роль эта незавидная. Потому что быть его вечным рабом, Омегой, с которым не будут считаться, только ради того, чтобы всё было правильно… 2. Бросит, отдаст Касу, который точно не сможет принять меченного Омегу. И это смерти подобно. Увидеть в глазах любимого брезгливость. Знать, что тот оттолкнёт, едва почуяв метку. Дина передёрнуло от ужаса. В сотый раз он благодарил Бога и брата, за то что тот приехал вовремя. Снова спас, как и тогда, много лет назад. Дин тогда не справился бы. Тело предало моментально, лишив сознания и практически отдав в руки альфы. Чужого, ненавистного, не любимого… — Сэм, только прошу тебя, — Дин закрыл лицо руками, когда брат с треском вышвырнул Калахана за дверь и устало опустился рядом. Да, он не слышал и не видел, что произошло между ними. Но с ужасом осматривал себя в одних боксерах и кровь на полу. — Дин, чёрт тебя дери! Никогда бы не подумал. Нет, я знаю, что ты неуправляем в этот момент. Но не настолько же! Или ты забыл, что сегодняшнюю ночь, как и всё время течки, ты собирался провести с Касом? Как ты мог? — Сэм кипел в ярости, не понимая, как это возможно. Он был уверен, что Дин любит Каса и что хочет быть только его. А тут?.. — Это не я, Сэм! — истерично выкрикнул Дин. Боль вновь прошибла насквозь, скрутив всё тело. Его колотило от холода и стресса. — Я не знаю, зачем он приехал. Я не звал его. И не хотел. Он сам! — Допустим, — Сэм повернулся к нему, прошибая взглядом. Перед глазами всё ещё стоял этот момент…

***

Сэм, прикатив на такси, быстро взбежал на крыльцо, сунув ключ в замочную скважину. И удивился, что дверь не заперта. Ну, возможно, просто Дин уже готовится выехать. Надо бы посмотреть машину. Но он не додумался, просто пролетев мимо, скрытой высокими елями, парковочной площадки у дома. Полумрак холла не удивил. Сэм резко нажал выключатель и застыл как вкопанный. Гостиная тонула в полумраке от задвинутых штор. Большой диван. А на нём… Дин, почти раздетый, в одних боксерах и… Чёрт! Чейз! Жадно обцеловывая всё тело, он стягивает остатки одежды с Дина одной рукой, другой пытаясь, раздеться сам. — Детка, — рваными горячими вздохами, не прекращая. — Наконец-то. Ты больше не отвертишься. Ты будешь мой. Только мой. Сэм секунды оценивает обстановку. Почему Дин позволяет? Почему не сопротивляется? Но думать некогда! Реакция срабатывает моментально. Не глядя на брата, он просто подлетает к Чейзу и, схватив его за воротник, стаскивает с дивана. Злость накатывает волной. — Убери от него руки, мразь! — Сэм держит его за ворот, сверля взглядом. А потом просто не выдерживает, впечатав кулак в челюсть. — Подонок! Как ты посмел прийти сюда? Чейз, отлетев от удара на пол, поднимается, схватившись за рассечённую губу и пытаясь остановить кровь. — Я сказал, что сделаю его своим! — глаза зло сверкают, а инстинкты альфы, обострённые на максимуме, практически не держат в руках. Он зло сжимает кулаки, готовый моментально уничтожить этого омегу, что посмел нарушить его планы. — Или ты думаешь я шутки шучу? И позволю играть со мной? Эта сучка принадлежит мне. И я заполучу его. А потом… Я подумаю. Если он будет хорошим мальчиком, то, так и быть, оставлю при себе. А нет, так вышвырну из своей жизни. Пусть идёт к своему уборщику. Меченный. Я не прощаю обид, Сэм. А он обидел. Отверг. — Мразь! — Сэм не в силах сдержать себя в руках, снова налетает на него, врезав в очередной раз. — Ты что же, считаешь, что он игрушка? И можно решать за него, с кем ему быть? — Он — Омега! А значит его судьбу должен решать альфа. Его же дело — покорно принять и радоваться, что ему достался такой альфа, как я, — Чейз вскинул подбородок. Гордо и своенравно. — Тебя, кстати, тоже касается, омега. И тебе лучше усвоить урок. Если омегу заприметил альфа, то ему лучше научиться ценить его. И уважать. И радоваться, что он теперь пристроен. Понял? — Ну ты и скотина! Омеги не рабы! Мы тоже имеем право на любовь, — Сэм с трудом держит себя в руках. Так хочется разбить эту наглую своенравную морду в хлам. — Размечтался! Любовь? Это сказочки для строптивых омежек, чтобы затащить их в постель, — Чейз захохотал, но тут же зашипел, схватившись за губу. — Хотя, бывает и комбо. И я действительно его любил. До тех самых пор, пока он не посмел… — Убирайся! — Сэм зло сжимает кулаки, подходя на шаг. — Лучше остановись! — Чейз сплёвывает на пол кровь, отступая. — Полиции не понравится. — Полиции? Ты идиот? Вообще-то, ты у нас в доме. Всюду камеры. Или ты надеешься выйти сухим из воды? Попытка изнасилования прямо в чужом доме. Калахан, тебе не помогут твои чёртовы деньги! И это я уже молчу, как обрадуются таблоиды, с радостью крича, что известный актёр уличён в попытке изнасилования, — Сэм чуть остужает пыл, понимая, что он сейчас реально прав по всем статьям. И даже без мордобоя. — Ты думаешь? Все судьи продажны. Я куплю всех. И ничего мне не будет, — сейчас Чейз только хорохорится. До него реально доходит действительность. И Сэм прав. Проникновение в чужой дом, попытка изнасилования. Хреновый оборот событий. А что Винчестеры представят это именно так, сомнений не было. И камеры. — Попробуй. И радуйся, что ты ничего не сделал. Иначе… — Сэм снова сжимает кулаки. — Вали отсюда. И только попробуй ещё хоть раз, хоть на милю подойти к нему. Эти записи я буду хранить в сейфе, как зеницу ока. И ещё одна попытка, Чейз, и ты уедешь в тюрьму. — Посмотрим. Молокосос чёртов! Я ещё получу своё! Запомни, он мой! И я получу его, — Чейз снова сплёвывает кровь, отходя к двери. — Уйди, тварь, пока я тебя не убил прямо тут! — Сэм делает шаг навстречу, вынудив Чейза ускориться. И тут с дивана разносится стон Дина. Больной, раненый. — Чейз! — Дин ещё не может прийти в себя. Он изгибается, закричав. Боль вновь швыряет его в бессознательное, сотрясая тело в ознобе и судорогах. — Видишь? — Чейз усмехается. — Ты не вовремя, защитничек. Эта сучка в течке просто хочет трахаться. Ему нужен альфа. А ты… Придурок малолетний. — Убирайся, я сказал. Я тебя предупредил. Ещё один шаг к нему, и тебе не поздоровится, — Сэм смотрит на Дина. И не понимает. Неужели он и правда был готов? Нет, что то тут не так. Он ещё не понимает, что Дин вне сознания, его сейчас бьёт в лихорадке где то в области запределья. — Я не закончил, — Чейз ставит точку, выходя за дверь. — Он будет моим. Только на раз. А потом... Потом я его пошлю. Он ответит за моё унижение. Дурак. Я стоял перед ним на коленях, умоляя быть моим. Я готов был положить к его ногам всё, что имею, включая своё сердце... Но он ответит, за всё… И Чейз выбежал за дверь… Сэм быстро ринулся к брату. Тот присел на диване, придя в себя и совершенно не соображая, что происходит… И вот сейчас Сэм должен был знать, почему Дин не сопротивлялся. — Но почему ты позволил? Чёрт, когда я вошёл он уже практически раздел тебя. Ты не сопротивлялся, Дин. Нет, я знаю, что ты в таком моменте можешь вообще головы лишиться, чёрт бы побрал твоё слишком мощное либидо Омеги. Но Чейз? Ты же ненавидишь его. Ты должен был защищаться, сопротивляться. — Я не мог, — Дин сжал пальцами виски. Боль колотила в голову молотками. — Не мог. Я просто вырубился. Последнее, что я помню, как он отнёс меня в дом и уложил на диван. А дальше. Всё. И очнулся я только сейчас… — Ладно, проехали. Как хорошо, что я приехал вовремя. Иногда полезно забывать дома важное. Сам Господь привёл меня сюда. И поверь, эта тварь поплатится за всё. У нас камеры и всё записано. Так что… Сейчас придёшь в себя и поедем в полицию. — Сэм, нет! — Дин сжался. Слёзы текли по щекам, тело выкучивало от боли и ещё не отпускавшего ужаса. — Я тебя прошу. Просто спрячь это. Не говори никому. Особенно Гейбу. Он расскажет Касу. А тот… Он не удержится и непременно убьёт Чейза. — Туда ему и дорога! — рявкнул Сэм, всё ещё не в силах прийти в себя. — Ты не понимаешь! Чейз богат, у него всюду связи. Он просто посадит Каса. А учитывая, что он гражданин другой страны, просто обычный студент, эта машина правосудия, накачанная деньгами Чейза, его в порошок сотрёт. Прошу, Сэмми. Просто забудь. Сегодня придёт Кас. И всё встанет на свои места. Я буду с ним, стану только его. И Чейз больше не подойдёт. — Сегодня? — Сэм задумался. Вообще не лучший вариант после такого. — Нет! Переносишь всё на завтра. Сегодня твой план прост: таблетки и спать. И даже не возражай. Так надо! Дин только кивнул. Да, он был старшим, но Сэмми всегда был мудрее и рассудительнее, предвидя, просчитывая, проверяя. И он сейчас прав. Сегодня, явно не лучший вариант. Тело ещё колотило от ужаса и боли. И на таких реакциях может сработать защита. Или очередной обморок. Он не хотел превратить их первую ночь в глупую трагедию. Ему и правда нужно время.

***

Сейчас, вспоминая всё это, Дин в очередной раз поражался мудрости брата. Спасительный сон под действием лошадиной дозы транквилизатора привёл в чувство. И сейчас он просто ждал. Как хорошо, что Кас всё понял. Дин позвонил ему вчера, попросив перенести свидание на один день. И тот снова успокоил, просто сказав, что готов ждать столько, сколько потребуется. Дин снова бросил взгляд на часы. Стрелки подбирались к пяти. Он встал, подошёл к окну, смотря как снег ещё больше заметает дорожку. Ещё немного. Тело снова ныло, загораясь лишь от одной мысли. Может стоит принять одну таблетку успокоительного? Страшно. До дрожи. До боли. До подступающей к горлу тошноты. Он боялся себя. Своих реакций. Боялся напугать ими Альфу. Да, пожалуй лучше немного успокоиться. Таблетка покатилась по ладони. Маленький кругляш. Да, это слишком ничтожная доза. Она не вырубит. Для этого нужно съесть пять как минимум. Но ему и не надо. Просто немного стабильности. Просто избавиться от паники. Мобильник зажужжал в кармане. — Дин? — голос Сэма взволнованный. — Ты в порядке? Кас ещё не приехал? — Всё хорошо. Я жду. Уже скоро. Ещё семь минут, — Дин смотрит на часы. Он знает, что Кастиэль пунктуален. — Шесть и сорок три секунды… — Спокойно, — Сэм улыбается, смотря на стоящего рядом Габриэля. Надо же. Он даже секунды считает. — Всё хорошо. Он уже давно уехал. Скоро будет. — Я жду, Сэм. Я очень жду, — Дин сжал пальцами столешницу. — Ты же не сказал Гейбу? — Нет, не волнуйся, — Сэм краснеет. Конечно, он всё рассказал. Он не может хранить секреты от любимого. После того, что между ними произошло, он понимает, что даже маленькая ложь способна разрушить то, что у них есть. И ему просто нужна была поддержка и совет. Совет его мудрого альфы. Тот одобрил его действия и решение Дина. Да, и правда, об этом лучше промолчать, утаить от Каса. Потому что тот слишком воинственная натура. Гейб рассказывал Сэму по его просьбе о том, каков Принц. И сейчас был полностью согласен. Узнав о том, что случилось, Кас просто сорвётся с места, поставит на уши весь Манхеттен, но найдёт этого ублюдка. И если не убьёт, то покалечит до реанимации. И тогда всё полетит к чертям. Не только их с Дином ночь и неделя, но и вообще всё. Потому что это, чёрт возьми, дипломатический скандал. Правда вылезет наружу. Пресса, суды и прочее. И тогда на их будущем с Дином можно смело поставить большой и жирный крест. — Спасибо, — тихо прошептал в трубку Дин и замер. Он чувствовал. Чувствовал воспалённой кожей, оголёнными нервами и сердцем, которое сжималось в волнении, что его Альфа рядом. — Сэм, мне кажется… Звонок в дверь прозвучал как колокол. — Иди, — Сэм тоже его услышал. — Иди к нему, Дин. И не волнуйся. Тебе это нужно. Нужно сейчас. Не только по твоему состоянию. Теперь это твой гарант от Калахана. — Сэм, — Дин сжал телефон. До боли, до белых костяшек. В голове мелькунла мысль. А вдруг это не Кас? Вдруг этот идиот опять вернулся, гонимый инстинктами альфы и жаждой мести? Рука невольно схватила тяжёлый молоток для мяса. Пусть только попробует! Дин подошёл к двери тихо, почти не слышно. Совершенно ненужная паника накрывала волной удушья. Но Сэм будто понял. Он кинул на Гейба многозначительный взгляд. Тот моментально набрал Каса, на ходу придумывая, что же такое сказать, что ему вдруг потребовалось резко позвонить, зная, какой сейчас момент. Дин замер чуть поотдаль от двери. Звонок мобильника за дверью и голос Каса: — Гейб, ну ты как всегда вовремя. Что еще? Хорошо, я заберу завтра. Спасибо. Дин шумно выдохнул, швырнув на диван молоток. В голову прилетело сомнение. Почему Гейб вдруг позвонил? Именно сейчас? — Сэм, Габи с тобой? — подозрительно прошептал он в трубку, отходя подальше. — Нет, он в зале, а я в кабинете, — Сэм хмыкнул, поняв что чуть не спалился, — а что? — Неважно, — снова звонок в дверь. Ещё настойчивее и резче. — Всё, это он. Сэм, пока. — Удачи, братишка. Дин выдохнул и распахнул тяжёлую дверь. И замер истуканом, смотря на стоящего на пороге Каса. Пальто идеально сидит, выделяя широкие плечи, тёмные волосы в хаосе рассыпались. И на них белые снежинки, как конфетти. А его глаза… На белом фоне разметавшейся вьюги они, как островок лета с бескрайней синевой неба. А ещё они смотрят так, что сердце замирает… — Привет, — Кастиэль улыбнулся, всё ещё стоя на пороге и не смея войти без приглашения. — Э, привет, Кас, — Дин отмер и чуть посторнился, впуская. И подумал, что сейчас впускает его не просто на порог дома, а в жизнь. В свою жизнь, которую он уже не представляет, если рядом нет этого Альфы. — Проходи. Я ждал тебя. «Как же сильно я ждал тебя, Кастиэль. И дело даже не в сегодняшнем вечере. Я ждал тебя всегда. Всю жизнь». Кас вошёл, снял пальто, повесив его на вешалку и, сбросив ботинки, посмотрел на стоящие тапочки, явно приготовленные для него. — А можно, я не буду их надевать? — Кас игриво улыбнулся. — Люблю ходить босиком. Ну или хотя бы просто в носках. — Конечно, — Дин вдруг кинул взгляд на свои изящные туфли, сбрасывая их. — Тогда я тоже. — Ты так долго не открывал. Всё в порядке? — Кас чуть наклонился, подойдя ближе. Он хотел сейчас обнять, целуя, но замер, боясь лишнего движения. И почти сразу уловил в сладком запахе течки тонкую, резкую нотку страха. Его взгляд стал настороженным и непривычно серьёзным. — Дин, что случилось? — нахмурившись, спросил Альфа. — Я что-то сделал не так? — Нет, нет, всё нормально, правда, — Винчестер улыбнулся, пытаясь быстро придумать причину. — Это просто… таблетки. Успокоительные. От них иногда странное состояние и запах меняется. Ну и волнение немного. Кастиэль тут же расслабился. Настолько быстро, что даже смешно стало. Он явно не слишком разбирался в таких вещах и потому принял объяснение без лишних вопросов. Только осторожно коснулся щеки Омеги большим пальцем и тихо выдохнул: — Тогда ладно… Я уже подумал, что напугал тебя. — Всё хорошо, — Дин резко выдохнул, понимая, что запах истинного Альфы вернёт равновесие. В нос ворвался запах его парфюма, сквозь который прорывалась гроза и нотки бадьяна. — Я переоделся. Сначала хотел костюм. И галстук. Но подумал, что слишком официально, — он окинул себя взглядом в зеркало. Белая рубашка и чёрные брюки. Просто, но это же нестареющая классика. — Ты сейчас, — Кас тоже выдохнул, незаметно сжимая кулаки. Потому что его нос уловил изменения. Сильные, тяжёлые россыпи бадьяна. Слишком яркие, чтобы быть даже просто возбуждением. Течка в самом разгаре. Волнение ещё больше накрыло, но надо держать себя в руках. — Такой красивый. Как в тот вечер, когда я впервые тебя увидел. — Проходи, — Дин смутился, но постарался взять себя в руки. Вот только организм отреагировал мгновенно. Током по телу, дрожью и мягко разлившейся болью. Приятной, тянущей, волнительной. И он совершено точно знал, что в обществе его Альфы всё будет лишь нарастать. Но принял это, зная, что совсем скоро… — Что желаешь выпить? Дин быстро проследовал к стойке. Кас прошёл за ним. — О, знакомое место, — он улыбнулся, нажав кнопку, и поставил стакан на платформу выехавшего со свистом паровозика. И задумался, вспоминая. Надо же, дежавю. В тот рождественский вечер, Кас в качестве официанта стоял за этой самой стойкой. А потом… Качели, снег, падающий на его волосы и тонкую рубашку Дина. Тающий на горящих щеках и мешающийся со слезами. Омега был тогда зол, расстроен. И совершенно необдуманно предложил себя. Назло. Вопреки. Но Кастиэль не принял. Лишь поцелуй — всё, на что он осмелился. Сейчас Кас снова здесь. И этот вечер станет другим. Сегодня Кас будет с ним. Во всех смыслах: как Альфа, как любящий мужчина. Он заберёт, связав узлом. И со словами любви, которая горит в сердце, поставит брачную метку. — У меня для тебя подарок, — Принц вернулся из воспоминаний. Дин только сейчас заметил, что в руках Кастиэля небольшой бумажный пакет. Он забрал его, осматривая. — Что это? — любопытство взяло верх. И прежде, чем Альфа успел ответить, Винчестер уже скользнул рукой внутрь и вытащил небольшую коробочку, обёрнутую хрусткой блестящей бумагой. — Открывай, — Кас делает шаг вперёд, приближаясь. И сейчас он стоит позади Дина. Запах бадьяна, перекрывая даже парфюм, будоражит всю нервную систему. И он просто пытается быть спокойным. — Я думаю, что тебе понравится. Дин дрожащими пальцами стягивает обёртку, доставая картонную коробочку и, открыв крышку, вынимает… Консервную банку. Он чуть поворачивает голову. И в глазах удивление. Что за странный подарок? — Потяни за этот язычок, — Кастиэль берёт его руку, показывая небольшой металлический язычок на крышке. — Ну же… Дин резко тянет, открывая банку. И удивлённо открывает рот. Внутри, в воде, лежит большая чёрная раковина. Блестящий панцирь играет переливами синеватых оттенков в слегка мутной воде. И небольшие мохнатые волоски по всему краю в месте соприкосновения створок. — Ракушка? — Дин осматривает её, не решаясь вынуть из банки. И его удивлению нет предела. Нет, он бы понял, будь это просто красивая необычная раковина. Очищенная и покрытая лаком. Как украшение интерьера. Чтобы любоваться, мечтать о тёплых морях и слушать шум моря. Но это? — Почему она в банке? В воде? — Помнишь, мы были с тобой в музее, — Кас обнимает его плечи, доставая раковину и укладывая её на ладони Омеги. — И я рассказывал тебе про день уходящего лета и ракушки. Это, конечно, не оттуда. Как ты помнишь, те, кто привозят настоящую раковину из Энджеленда, редко с ней расстаются. Эта искусственно выращенная. Знаешь, есть такие специальные фермы, где выращивают жемчуг в условиях приближённых к реальным. Фактически, она настоящая. Ведь она и правда растёт внутри раковины. Как и положено в природе. Разница в том, что эту раковину не доставали ныряльщики со дна океана. Но, я думаю, там точно должна быть жемчужина, — он пробегает губами по волосам, с восторгом вдыхая запах любимого. — Открой. Дин пытается вскрыть раковину, но безуспешно. Тогда Кастиэль, всё так же обнимая, легко вскрывает её при помощи того же металлического язычка с банки. И теперь раковина лежит приоткрытой. Винчестер осторожно вертит её в руках. На минуту всплывает мысль, что Альфа очень ловко и умело это сделал. Что без опыта практически невозможно. Но он отгоняет её, как незванную гостью, сгорая от любопытства. — Думаешь, она там будет? — рука слегка дрожит, как будто происходит нечто важное. Он пока не понимает, в чём смысл этого странного подарка, но чувствует, что он точно есть. И гораздо более глубокий, чем может скрывать в себе просто презент. — Уверен. Давай. Сам. Ты должен сам найти жемчуг, — шепчет Кастиэль, прижимаясь плотнее. И тихо сходит с ума от восторга, что вот так сейчас держит в объятиях самого дорогого Омегу. Его волнение будоражит до дрожи. А запах просто сводит с ума. Дин аккуратно раскрывает створки и вскрикивает. Внутри, на мягкой текстуре моллюска, покоится небольшая жемчужина размером примерно с маленькую горошину удивительного молочно-золотистого цвета. — Кас, — Дин достаёт её, укладывая на ладонь. Она не совсем ровная, как и полагается настоящей жемчужине, даже если её выращивали искусственно. Но именно эта неидеальность всегда делает жемчуг дороже. Истинно-круглая, пусть и очень необычного цвета ценится меньше, чем чуть неровная. — Она такая… особенная. Необычная. — Я расскажу тебе одну сказку, — Альфа прижимает его к себе, пряча в объятиях. И, зарывшись в волосы на затылке, тихо выдыхает. Легкие поцелуи. Он пощипывает губами короткие волосы, стараясь сосредоточиться. Но как же это сложно! Руки нежно поглаживают плечи. — Слушай. Давным-давно в одной деревне у моря жил рыбак. И звали его Жан. Он очень любил девушку Аделину. А она любила его. И рыбак старался добыть как можно больше рыбы, чтобы продать и купить своей суженой настоящее колечко к свадьбе. Однажды он ушёл в море и попал в шторм. Он закинул сеть и почти моментально почувствовал сильный толчок. Мгновение, — и он оказался в воде. Но не утонул, как должно быть. А очутился в царстве царя тритонов. И принесла его туда сирена, запутавшаяся в его сетях. Она влюбилась в рыбака, но он всё время тосковал по земле и своей девушке. И тогда сирена, прошептав заклинание, забрала его любовь из сердца, спрятав в жемчужину. А её вставила в кольцо и надела на палец. А после, отпустила рыбака, зная, что он вернётся. Рыбак снова очутился в своей деревне. Аделина, считавшая его погибшим, была счастлива. Но она видела, что он сам не свой. Он не узнавал её и стремился туда, в море, словно там осталось что-то важное. И однажды вечером, он поцеловал Аделину и сказал, что завтра уйдёт, чтобы больше не возвращаться. Девушка заплакала и пошла к колдунье. И та рассказала ей, что его любовь жива, но спрятана в жемчужине, что носит на пальце принцесса-сирена. Аделина решилась. Она взяла лодку и ушла в море. И когда сеть потянула её, она не сопротивлялась. Либо смерть, либо чудо. Очнулась она в прекрасном дворце. Оказалось, в её сети попал молодой тритон Икар — сын Нептуна. Принц. Он влюбился в девушку и захотел на ней жениться. И тогда Аделина потребовала в подарок к свадьбе кольцо с жемчужиной, что носит на пальце принцесса-сирена. А надо сказать, что Король тритонов и Нептун всегда враждовали меж собой. И вот юному принцу пришлось завоёвывать сирену, пообещав свадьбу. Взамен от попросил лишь кольцо. Сирена, очарованная тритоном, отдала. И кольцо, и своё сердце. Икар явился к Аделине, надев на её палец кольцо. И потребовал исполнения её части обещания. Свадьбы. Аделина кивнула и попросила лишь в последний раз взглянуть на родной дом. Икар засомневался. Но она сказала, что даже не выйдет на берег, просто посмотрит с поверхности воды. И юный тритон поднял её. Но едва он это сделал, сильные руки Жана вмиг втащили её в лодку. Икар очень разозлился, сказав, что у земных девушек меньше чести, чем у сирен. Но Нептун потребовал от сына исполнения обещания, посчитав, что эта свадьба меж их детьми важна для мира в глубинах моря. Аделина вернулась на землю. К своему рыбаку. Она вытащила жемчужину из кольца и повесила ему на шею. Жан вспомнил всё. Свою девушку, свою любовь. Они поженились и жили долго и счастливо… Остановившись, Кас задумался. Эту сказку он слышал ещё в детстве. Конечно, он не ручался, что рассказал её точно. Да и смысл был не в точности. Она была, как подготовка. К самому важному, что он хотел сказать. Словами. Подарком. — Какая красивая сказка, — Дин прижимался спиной, поддаваясь на тихую речь любимого и таял от восторга. А рука сама сжимала жемчуг, наделяя его теплом. — Почему ты рассказал её мне? Кастиэль достал из коробочки тонкую серебряную цепочку, на которой висел кулон в виде переплетённых веток. Он взял из рук парня жемчужину, спрятал её в этой «клетке» и осторожно надел на шею, скрепив сзади замочком. — В этой жемчужине — моя любовь, Дин. Как и моё сердце. Оно принадлежит тебе. Носи всегда. Чувствуй. Знай… — он нежно поцеловал Омегу в шею, тихо выдохнув. Руки обнимали, пробегаясь по его рукам. — Я люблю тебя. — Кас, — Дин повернулся в его объятиях, опираясь на стол и обнял, прижимаясь. По щекам текли слёзы. Он сжал в руке жемчужину в оправе, прижимая к груди. — Я обещаю. Всегда со мной. Он поднял подбородок и задрожал, едва губы его Альфы прижались, нежно лаская. Кастиэль целовал осторожно, боясь разбудить ураган. Он чувствовал, как крепнет сила бадьяна, утяжеляя воздух, делая его практически осязаемым на ощупь. И с трудом держал себя в руках, опасаясь совершить неверный шаг. — Ужин? — он чуть отстранился, улыбнувшись и стараясь, чтобы это выглядело беспечно. Но тяжёлая гроза уже витала в воздухе, наполняя всё вокруг озоном и бадьяном. — К чёрту ужин! — Дин потянул его на себя, не давая шансов на раздумья. Он и без того целый день на нервах, потому что желание становится просто невыносимым. — Кааас... От одного только поцелуя голова кружилась, дыхание сбивалось, а по позвоночнику растекался жар, от которого подрагивали колени. Запах Альфы — терпкий и тёплый —глубоко проникал в лёгкие слишком глубоко. Кожа становилась чувствительной до боли, внизу живота сладко тянуло, между ягодиц ощущалась влажная, горячая смазка. И каждое прикосновение Альфы только усиливало это состояние. Дину казалось, что температура тела поднимается с каждой секундой: щёки пылали, пальцы дрожали, а сердце билось слишком быстро. Хотелось прижаться ближе, вдохнуть ещё, растворяясь в этом запахе и тепле, потому что течка начинала накрывать волнами. — Кас, я хочу тебя. Полностью… — Детка, — Кастиэль прижал его к столу. Губы жадно целовали шею, пальцы распечатывали пуговицы рубашки, открывая место, что манило до ошеломления. Он прошёлся языком по коже, слизывая аромат. Брачная железа. Она так близко. Стоит только вонзить зубы. Клыки нервно зазудели от желания. Но Альфа, сбрав все силы, одёрнул себя. Нет. Он не может вот так. Дин должен разрешить. — Кас, — Дин откинул голову, обнажая шею для укуса, — я хочу быть твоим. Сейчас и всегда. — Детка, боже, — поцелуи мечутся по всей шее, и Кастиэль дорожит, прижимаясь сильнее. — Ты же понимаешь, что если сейчас не остановишь меня, то я не смогу. Не смогу остановиться сам. Мой желанный. Я хочу тебя так, что теряю себя, теряю весь мир и почву под ногами. Пожалуйста… Остановись, если ты не готов. Я не выдержу. Детка, любимый. — И не надо! — Дин с силой сжимает пальцы на его спине, подаваясь вперёд всем телом. — Кас, посмотри мне в глаза. Принц прижимается лбом к его лбу, тяжело и порывисто дыша. Боже, это невыносимо. Он сейчас с ума сойдёт. Запах заполняет комнату собой настолько, что, кажется, больше нет ничего, кроме ошеломляющего крепкого бадьяна. И сил держать себя тоже нет. Кастиэль смотрит в глаза любимого Омеги, пытаясь выровнять дыхание. И видит как они из мятной зелени вмиг превращаются в насыщенный изумрудный с переливами серебра, искрящимися по радужке. И Дин просто перехватывает его губы, обвивая руками шею и не давая шансов отвести взгляд. Да! Он уверен. — Я хочу быть с тобой. Стать твоим, принять твой укус. Сделай это. Сделай меня только твоим, мой Альфа. Сейчас… — Детка, мой родной мальчик...