Поездка в Америку

Пару минут они просто стояли вот так — замерев слишком близко друг к другу. Как будто любое движение могло окончательно сорвать остатки контроля. В полумраке комнаты было слышно только тяжёлое дыхание и редкое потрескивание лампы где-то за спиной. Дин чувствовал, как пальцы Альфы медленно сжимаются на его талии и удерживал себя из последних сил. Это короткое расстояние, как преграда, которая ещё держит в узде. А потом Кас медленно опустил голову, утыкаясь носом в его шею, и глубоко вдохнул. Запах бадьяна, ставший во время течки сладким и почти пьянящим, ударил ему в голову. Омега чётко почувствовал этот момент. — Господи… — почти беззвучно сорвалось с его губ. Тёплый язык скользнул по чувствительной коже шеи, словно Кас пробовал его на вкус. После — лёгкий укус. Ещё один. Только губами, но этого хватило, чтобы по телу Дина прошла дрожь. Пульс под кожей бился быстро. И Кастиэль чувствовал его каждым прикосновением губ. Это сводило с ума их обоих. Дин судорожно вдохнул, вцепившись пальцами в ткань пиджака. Тело горело уже давно — с самого начала течки, — но сейчас жар становился почти невыносимым. Каждое прикосновение Альфы расползалось под кожей огнём. Хотелось ближе. Ещё ближе. Так, чтобы между ними не осталось даже воздуха. А Кастиэлю хотелось слишком многого. Подхватить его на руки. Унести наверх, в спальню. Уронить на смятые простыни и накрыть собой, прижимая к матрасу весом собственного тела. Медленно раздевать, открывая губами каждый дюйм разгорячённой кожи. Целовать долго, жадно, неторопливо, пока Дин не начнёт задыхаться от одних только прикосновений. Хотелось ласки и нежности. Хотелось оставить на его теле свой запах так сильно, чтобы никто и никогда не посмел приблизиться. Но проблема была в том, что Кас — Альфа. А Дин — его истинный Омега, переживающий течку. И инстинкты рядом с ним почти невозможно было удержать под контролем. С тихим, рваным выдохом Кастиэль дёрнул ворот рубашки Дина вниз, обнажая плечо. Ткань соскользнула, открывая горячую кожу, уже покрытую мурашками. Альфа тут же жадно припал к ней губами. Кусал, сразу зализывая следы, как будто не мог насытиться ни запахом, ни вкусом. Дин только запрокинул голову, позволяя ему всё это. Подставлялся сам, тяжело дыша и едва заметно дрожа в его руках. Ногти царапнули ткань пиджака на плечах. — Кас… — голос Омеги, наполненный желанием, прозвучал хрипло. Альфа на секунду замер. Этот звук ударил по остаткам самообладания сильнее любых феромонов. И он всё-таки сорвался. Тонкая грань контроля, за которую он цеплялся всё это время, треснула под сладким запахом течки, под дрожащим дыханием Дина, под тем, как Омега сам льнул к нему, бессознательно сводя с ума. Одним резким движением Кастиэль развернул его к себе спиной, впечатывая бёдрами в край стола. Дерево глухо скрипнуло от силы удара. Дин шумно выдохнул, упираясь ладонями в поверхность, чувствуя, как по позвоночнику пробежала болезненная дрожь. И почти в ту же секунду тело Омеги предательски отозвалось на эту близость. Между ягодиц стало горячо и влажно. Тонкая струйка смазки медленно скользнула по внутренней стороне бедра, пропитывая ткань белья и брюк. От этого ощущения Омега судорожно втянул воздух, на мгновение зажмурившись. Кастиэль почувствовал это мгновенно. Ноздри дрогнули, втягивая ставший ещё слаще запах течки. И из груди Альфы вырвался громкий, почти звериный рык, полный голодного восхищения и едва сдерживаемого желания. Руки на талии Дина сжались крепче, а горячее дыхание обожгло шею. — Боже, Дин… — голос Каса сорвался на хрип. — Ты не понимаешь, что делаешь со мной. — Кас, подожди… Но Альфа уже не слышал слов. Руки дрожали от напряжения, когда он дёрнул рубашку вниз, окончательно стягивая её с плеч Омеги. Ткань соскользнула по рукам, открывая разгорячённую кожу, покрытую мурашками и следами его поцелуев. Хриплое рычание прокатилось по комнате, когда он вжался бёдрами в ягодицы Омеги, чувствуя, как тот буквально плавится в его руках. Запах бадьяна стал невыносимо сладким от выделяющейся смазки. Он заполнял лёгкие, оседал на языке, забирался под кожу, заставляя инстинкты Альфы реветь от желания. Кас снова впился губами в его шею, уже жадно и грубо, не в силах остановиться. Одна рука скользнула вниз по торсу, оглаживая напряжённый живот, а затем легла на ремень. Щёлкнула пряжка. И в этот момент в Дине проснулся инстинкт Омеги. Игривый, упрямый, дразнящий. Он медленно прогнулся в пояснице, прижимаясь ягодицами к бёдрам Каса так, что у того потемнело перед глазами. Позволил расстегнуть ремень, чтобы почувствовать, как дрожит его тело от возбуждения. А потом… Кастиэль победно рыкнул, впившись губами в оголённое плечо, и всего на секунду отступил назад, чтобы стащить наконец эти проклятые брюки. Это и стало его ошибкой. Потому что в следующую секунду Дин выскользнул из его рук и, с каким-то совершенно довольным смехом, рванул к двери. — Дин! — крик разлетелся по дому. Грозно и как-то болезненно. Но Омега, разгорячённый течкой, уже быстро мчался по коридору. Запах бадьяна тянулся за ним густым шлейфом, дразня Альфу. Через секунду Дин уже взлетел по лестнице. Щёки горели, волосы растрепались, а зелёные глаза безумно блестели от возбуждения и азарта. — Кас, — протянул он срывающимся голосом, ловко перегнувшись через перила, и поманил своего Альфу пальцем. — Иди сюда. — Бестия! — Принц со всего маху отшвырнул так не кстати стоящий на пути стул и рванул следом за радостным смехом и сладким запахом, что буквально тянулся, маня за собой шлейфом. Сейчас он чувствовал себя хищником на охоте. М, его Омега дразнит? Хочет поиграть? Конечно, Альфа позволит ему это. Потому что видит, как счастлив Омега в этой игре. Как течка, вместо страха и боли, наполняет его возбуждённым предвкушением. Значит, ему можно дать небольшую фору. Буквально в десять… Нет, в пять секунд. Выдохнув, он закрыл глаза и мысленно сосчитал до пяти. Потом, перескакивая через ступеньки, ведомый шлейфом запаха, ворвался на второй этаж. И замер посреди большого коридора. По обоим сторонам шли двери в комнаты обитателей этого дома. И какая из них принадлежит Дину, Кастиэль не знал. Но для этого не нужно быть экспертом. Запах Омеги вёл за собой, как невидимый след. Он шагнул влево и тут же остановился. Воздух там был тяжёлым от чужого альфы. Резкий, плотный запах Джона буквально отгораживал территорию, предупреждая. Не туда. Кас усмехнулся уголком губ и вернулся обратно к лестнице. — Детка, где ты? — громко позвал он, медленно двигаясь по коридору, как будто действительно искал. — Неужели решил спрятаться от меня? Тишина. Только едва слышный смешок где-то впереди. Кастиэль остановился возле первой двери, демонстративно положив ладонь на ручку. Но открывать не стал. Просто незачем. Однако в игре, которую затеял Дин, он готов подыграть. — Может, здесь? — он прекрасно знал, что нет. Запах был слишком слабым. — М-м… пусто. Дальше. У второй двери запах стал ярче, но к бадьяну примешивались другие ноты — основные ноты Сэма, о которых рассказывал Габриэль. — Нет, — Кас тихо хмыкнул. — Тоже не ты. И только возле последней двери запах ударил в него так сильно, что внутри всё болезненно сжалось. Его Омега был здесь. Течка внутри комнаты ощущалась горячей волной, пропитавшей воздух. — Детка, перестань так дразнить меня. Я же всё равно тебя найду, — Кас решительно толкнул дверь и вошёл. — М, малыш. Я знаю, что ты здесь. Я чувствую тебя. Комната встретила его полумраком и густым запахом бадьяна, от которого мгновенно закружилась голова. Здесь им было пропитано абсолютно всё — простыни, подушки, одежда, воздух: Омега подготовил гнездо. Эта мысль ударила куда-то под рёбра неожиданной нежностью. Кас медленно закрыл дверь, поворачивая ключ в замке. Щелчок прозвучал слишком громко в тишине комнаты. В голове мелькнула мысль, что в этом нет необходимости. Дом совершенно пуст, и никого, кто может нарушить их уединение, точно не предвидется. Но, опять-таки, инстинкт Альфы, заставлял действовать. Скрыть, обезопасить от посторонних глаз то место, где свершится их единение. Чтобы даже сама мысль, что кто-то может помешать, вмиг заблокировалась вместе с дверью. Возможно, в обычное время, он уделил бы осмотру комнаты больше времени и внимания, просто знакомясь с «гнёздышком» своего Омеги. Рассмотрел бы все мелочи, что окружали его быт. Уделил бы внимание плакатам, что украшают стены, полкам с книгами и просто разглядел бы разные безделушки, теснившиеся на них. Ведь это неотъемлемая часть его жизни. Дорогие сердцу предметы, что вносили уют и индивидуальность в маленький мир Омеги, раскрывая его характер, желания, мечты. Но сейчас голова была занята другим, а тело уже буквально бунтовало просто потому, что запах бадьяна тут стоял непроницаемой стеной, обрушиваясь на пылающий в диком желании мозг и подстёгивая инстинкты. Комната утонула в лёгком полумраке. Плотные шторы на окнах закрывали доступ даже появившейся на небе луне, позволяя ей лишь крохотным тонким лучиком проскользнуть в этот сумрак, создавая ореол тайны. Две маленькие свечи горели на прикроватных тумбочках, отбрасывая тени на стены. Всё здесь дышало ожиданием. И течкой. Такой сильной, что Омега, наверняка, уже сам едва держался на ногах. Вот только самого его нигде не было видно. Кастиэль сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как внутри неприятно натягиваются нервы. Инстинкты буквально кричали, что Омега совсем близко. Запах течки был слишком ярким, чтобы ошибиться. Он оседал на языке сладкой горечью, кружа голову и заставляя Альфу дышать глубже. Принц заглянул за шторы. Проверил пространство за шкафом. Даже наклонился к кровати, заглянув вниз, и тихо выдохнул сквозь зубы, не найдя там ничего, кроме темноты. Эта игра начинала сводить его с ума. Где-то глубоко внутри уже поднималось хищное, почти дикое желание поймать, прижать к себе, поставить метку. Но затем пришло понимание, и Кас замер посреди комнаты, медленно выдыхая. Как бы Дин ни дразнил его, как бы ни играл сейчас, за этим наверняка скрывалось волнение. Может, даже страх. Не тот, что заставляет бежать. А трепетный и дрожащий страх перед чем-то новым и слишком важным. Его Омеге было важно чувствовать себя не просто желанным телом, на которое остро реагируют инстинкты Альфы во время течки. Дин — упрямый, своенравный, слишком независимый, чтобы довольствоваться одной только природой. Ему нужно было знать, что Кас хочет именно его — с его вспыльчивостью, привычкой шутить и спорить, пряча чувства за бравадой. Не Омегу в течке. Не красивый запах бадьяна, сводящий Альфу с ума. А самого Дина. Любимого. Нужного. Единственного. Выдохнув, Кастиэль медленно стянул пиджак, бросая его в кресло. Затем чуть расслабил плечи, стараясь приглушить давящий запах Альфы, который наверняка сейчас заполнял всю комнату. — Дин, — уже мягче позвал он. — Детка, любимый, иди ко мне, — в ответ только потрескивание свечей. — Я так тебя хочу, — честно выдохнул Кас. — Не прячься больше, пожалуйста. Омега как будто только этого и ждал. В самом углу комнаты тихо скрипнула маленькая дверь, которую Альфа до этого даже не заметил в полумраке. Ванная. Дин выглянул оттуда с совершенно довольной улыбкой. Щёки раскраснелись ещё сильнее, а глаза блестели лихорадочно и ярко — течка уже окончательно брала своё. — Хочешь? — протянул он с лукавой хрипотцой. — Тогда, докажи. Розовый язык медленно скользнул по припухшим губам, оставляя их влажными. И этого хватило, чтобы Кас сорвался с места практически мгновенно. С низким рычанием он прижал Дина к стене возле ванной, впиваясь в его губы жадным, голодным поцелуем, от которого у Омеги сразу подогнулись колени. Дин застонал прямо ему в рот, чувствуя, как по телу растекается густое, плавящее тепло. Выделяющаяся смазка уже насквозь пропитала брюки и боксеры. Его пальцы тут же вцепились в рубашку Альфы, притягивая ближе, а губы послушно раскрылись навстречу настойчивому языку. Поцелуй получился совершенно не таким, как раньше. Не осторожным. Не сдержанным. Обычно Кастиэль контролировал себя даже в мелочах, боясь надавить слишком сильно, напугать, позволить инстинктам взять верх. Но сейчас… Сейчас Альфа больше не мог скрывать, насколько сильно желает своего Омегу. Губы были настойчивыми, почти жадными. Язык скользил глубоко и медленно, заставляя Дина дрожать в его руках. Кас целовал так, как будто хотел забрать себе каждый его вдох, каждый тихий стон и каждую каплю этого сладкого безумия. Дин растекался счастливой лужицей. Течка, окончательно вступившая в свои права, горела внутри нестерпимым жаром. Тело ныло от желания, низ живота сладко тянуло, а запах возбуждения становился всё ярче и насыщеннее. Омега сам льнул к Альфе, бессознательно ища больше прикосновений и тепла. Кас почувствовал это и заставил себя замедлиться. С трудом оторвавшись от влажных губ, он подхватил Дина на руки и осторожно перенёс на кровать. Вопреки тому дикому желанию, что сейчас рвало его изнутри. Опустившись рядом на край постели, Кастиэль медленно провёл ладонью по обнажённому боку Омеги, наслаждаясь тем, как тот вздрагивает от каждого прикосновения. Запах бадьяна буквально сводил с ума. Но Альфа глубоко вдохнул через рот, пытаясь удержать контроль хотя бы сейчас. Дин выглядел счастливым, возбуждённым, совершенно открытым. И он слишком хорошо понимал, насколько хрупким может быть это доверие в такой момент. Одно неверное движение. Одна случайная грубость. И вместо желания в зелёных глазах может появиться страх. А этого Кастиэль не мог допустить. Брюки неприятно давили на возбуждённый член, и Кас едва заметно дёрнулся, пытаясь хоть немного ослабить это мучительное напряжение. Воздух, пропитанный запахом бадьяна, теплом свечей и их общим дыханием, стал тяжелее. Дин прекрасно видел, какое действие оказывает на Альфу. И, кажется, наслаждался этим. Приподнявшись на локтях, он посмотрел чуть смущённо, но с той самой лукавой искрой в зелёных глазах, от которой таяли остатки выдержки. Осторожные пальцы Омеги потянулись к его ремню, медленно ослабляя натянутую ткань брюк. — Кас… — голос Дина прозвучал мягко, почти ласково. Ладонь скользнула по напряжённой ширинке, чувствуя горячие, рваные толчки под тканью. От этого прикосновения Альфа судорожно выдохнул и прикрыл глаза на мгновение, пытаясь удержать себя на месте. — Не спеши, — хрипло попросил он, устраиваясь рядом удобнее и осторожно перехватывая запястье Омеги, чтобы прижаться к нему губами. — Сегодня всё для тебя. Этот момент для Альфы был почти священным. Во время течки инстинкты буквально требовали взять, присвоить, подчинить себе. Но он упрямо держался за нежность. За желание сделать этот момент для Дина не пугающим, а счастливым. Вот только сам Дин, кажется, был настроен совсем иначе. И, как всегда, решил действовать по-своему. Резко подскочив на постели, он сам торопливо расправился с оставшейся одеждой, избавляясь от неё вместе с боксерами, как будто терпение окончательно покинуло его вместе с остатками здравого смысла. А затем почти сразу перевернулся на живот, пряча пылающее лицо в подушке. Кастиэль на секунду просто замер, поражённый этим внезапным доверием, открытостью, упрямой смелостью Омеги. И сердце болезненно сжалось от нежности, когда лунный свет тонкой серебристой полосой лёг вдоль его спины и, скользнув по позвонкам, растворился меж одуряюще прекрасных округлостей Омеги. — Дразнишь? — почти простонал он с тихим рычащим шипением. — Ты хочешь окончательно свести меня с ума, да? — Да, — Дин чуть повернул голову, улыбаясь в подушку, и едва заметно развёл ноги. Этого движения хватило, чтобы голос Каса сорвался на глухой стон. Потому что Омега сейчас был невероятным. Разгорячённый течкой, доверчивый, открытый ему полностью — и при этом всё ещё играющий, дразнящий, живой. Кастиэль медленно опустился рядом, заставляя себя не торопиться. Его ладони осторожно скользнули по плечам Дина. Он гладил его, пытаясь запомнить каждый изгиб, каждую мышцу, каждую дрожь, что пробегала по телу Омеги. Альфа медленно провёл губами вдоль позвоночника, оставляя жадные, горячие поцелуи. Иногда почти болезненные, потому что инстинкты продолжали рваться наружу. Он тихо рычал себе под нос, прикусывая нежную кожу, а потом тут же зализывал отметины с такой нежностью, словно извинялся за собственную несдержанность. И от этой смеси силы и ласки у Дина кружилась голова. Он дрожал, комкая простыни в пальцах и всхлипывая от переизбытка ощущений. Жар внутри становился почти невыносимым, а тело всё отчаяннее тянулось к Касу, требуя большего. Кастиэль осторожно перевернул его на спину, и Омега тихо застонал, прикрывая глаза. На длинных ресницах блеснули бисеринки слёз — не от боли, а от того, насколько переполняющими были эмоции и ощущения. Альфа сразу замер. — Детка, — его голос стал совсем тихим. — Всё хорошо? Я не сделал тебе больно? Он наклонился, бережно слизывая капельку с его ресниц и касаясь лица так осторожно, как будто Дин был чем-то бесконечно драгоценным. Тот тихо всхлипнул и отвернулся на секунду, явно смущаясь собственной реакции. — Не задавай дурацких вопросов, — Дин тихо всхлипнул, пытаясь остановить набегающие слёзы. Но нежные поцелуи Альфы заставили зажмуриться и отбросить ненужную сейчас браваду. — Мне хорошо. И будет ещё лучше, если ты меня сейчас поцелуешь. Он приоткрыл рот и, глядя так соблазнительно, вновь обвёл пухлые губы языком, как будто призывая к действию. — Кас поцелуй меня. Сейчас, — прошептал он, притягивая на себя. — Поцелуй так, как никогда раньше. Кастиэль на мгновение прикрыл глаза, пытаясь удержать внутри то огромное чувство, которое сейчас переполняло его грудь. — Я готов целовать тебя вечность, — выдохнул он, снова прижимаясь к его губам. Они целовались долго, судорожно, до нехватки воздуха, до пожара в лёгких. И этого поцелуя им было до чёртиков мало. Не имея возможности насытиться губами друг друга, они вновь и вновь сходили с ума, позволяя себе лишь короткие моменты на вдох. И оба жалели, что у них вообще есть такая потребность — дышать. Омега был ошеломляющим: он жалобно всхлипывал на каждый поцелуй, задыхался, метался по кровати, царапал спину и плечи, оставляя алые полосы прямо под тканью рубашки. Он целовался до одури, до сумасшествия, до очередного взрыва в груди. И настолько сводил с ума, что Альфе казалось, он кончит, даже не войдя в него. Просто от этих мягких ладошек, сдавленных стонов и полуприкрытых, полных сумасшествия зелёных глаз. И Кас, не выпуская его из своего плена, оставлял себя, сейчас буквально рассыпавшегося на фрагменты, на каждом участке кожи любимого. И, мешая со стонами сладкий бред, что слетал с губ, горя и задыхаясь от восторга, вновь и вновь слизывал с его губ следы своей же страсти. Поцелуи возвращались, потому что насытиться этим губами невозможно. Кастиэль припал губами к нежной шее, как будто специально созданной для того, чтобы кусать её, вылизывать, целовать и ставить метку. Брачная железа манила до одурения. Но не сейчас, он оставит это на самый пик. — Моё Солнышко, — нежно прошептал Альфа, чуть прикусывая и тут же зализывая кожу и двинулся дальше, к линии выступающих ключиц. Пробежав языком по острым косточкам, Кас сполз ниже. Рот моментально завладел соском. Мягкая ореола и твёрдая горошинка манили обцеловать их. Но просто поцелуев не хватало. Зубы покусывали, язык шершаво теребил верхушку. Каждое такое действие заставляло Дина выгибаться навстречу, резко сводя лопатки. И стонать. Стонать так, что Кастиэль вздрагивал от каждого звука, который, как молния, впивался в разгорячённый мозг. Вылизав и раздразнив соски, Альфа двинулся ниже. Да, очень хотелось оставить поцелуи на каждом дюйме кожи, но настойчиво «пинающий» его член Омеги сбил все эти планы. Скользя языком вниз по животу и дико жалея, что не может сейчас позволить себе обрисовать мышцы пресса и покусать мягкие волоски, что ведут дорожку от пупка ниже, Кастиэль спустился вниз и, даже не пытаясь сдержаться, просто махом захватил набухший член, погружая себе в рот. До слёз из глаз, до искорок в голове, до перекрывающего горло спазма. Дин дёрнулся, изогнувшись назад и впился пальцами в его плечи с такой силой, что, казалось, кожа не выдержит. — Каааас! — его крик разрывной гранатой сдетонировал в голове, заставляя на минуту остановиться. И вновь двигаться. Сильнее, энергичнее, глубже. То затягивая в себя до лишения возможности дышать, то выпуская и с восторгом вылизывая каждую подробность. Вообще, ему бы очень хотелось быть сейчас спокойнее и нежнее, показав любимому, как прекрасна может быть такая ласка. О, Принц владел искусством оральных ласк филигранно, точно зная как нежно и медленно держать в напряжении, подпуская близко к краю, дав дотронуться до блаженства, чтобы аккуратно вернуть, так и не отпустив. И так несколько раз, пока его Омега, совершенно измотанный, уязвимый и буквально раздробленный на осколки, не взмолится о финале. И тогда, затянув в водоворот нескончаемого наслаждения, отпустить, ловя его экстаз кончиками обнажённых до предела нервов. Потому что для Альфы нет ничего лучше, чем восторг его Омеги. И Кас бы хотел подарить ему такую ласку. Нежную, тающую, сладкую. Но пальцы уже тянулись ниже. Запах смазки доводил до исступления. И Альфа решил, что всё же сделает это, но по-другому. Есть ещё один способ. Кастиэль выпустил его член и одним рывком перевернул на постели, накрывая собой. Чтобы просто на минуту отдышаться, прижимаясь к нему всем телом. Потому что его болезненно выкручивало от желания прикоснуться. Дин тихо ахнул от неожиданности, а потом почти сразу расслабился под тяжестью Альфы, как будто именно этого ему сейчас и не хватало. Омега инстинктивно подался назад, сильнее вжимаясь в горячее тело Каса, и едва заметно потёрся бёдрами о его бёдра в поиске тепла и близости. Губы Кастиэля покусывали волоски на затылке. Альфа дышал часто и прерывисто, прижимаясь бёдрами к его ягодицам. Ему просто нужно немного успокоиться. Иначе… Дин чувствовал это напряжение каждой клеточкой. Чувствовал, как подрагивают руки Альфы, как тяжело вздымается его грудь, а инстинкты буквально рвутся наружу. Но вместо страха внутри разливалось тёплая нежность. Потому что даже сейчас, сходя с ума от желания, Кас всё ещё пытался держать себя в руках ради него. Омега медленно повернул голову, насколько позволяло положение, и прижался щекой к его виску. — Эй, — прошептал он, всё ещё тяжело дыша. — Я здесь. Всё хорошо. Пальцы Дина нашли руку Альфы и переплелись с ней, мягко сжимая. Этот жест получился удивительно доверчивым и домашним. Глубокий вдох и резкий выдох. Горячий, обжигающий. Собраться. Ему нужно просто немного равновесия. И Дин, чувствуя это, осторожно потёрся носом о его щёку и тихо улыбнулся: — Хотя, если честно, мне очень нравится, когда ты так теряешь из-за меня голову. — Детка, ты такой, — поцелуи скользят по спине. По уже отмеченным им укусам и засосам, дублируя свой же маршрут. — Боже, если бы ты знал, как ты прекрасен. И вот под губами трогательные ямочки. Рука сжимает округлость ягодицы. А голова совершенно плывёт, потому что запах бадьяна вдруг наполняется терпкой сладостью. Кас спускается поцелуями ещё ниже и чуть раскрывает руками волнительную сжатость упругих ягодиц. Едва пальцы пробегают чуть глубже, самую малость, Принц снова не удерживает свой порыв, сжимая зубами кожу на ягодице. Потому что влажность, яркая и липко-сладкая, растекается мёдом на пальцах, оповещая все его альфа-нейроны, что его Омега течёт. Несдержанно и пьяняще вкусно. Кастиэль отводит руку. Вмиг потемневшие глаза осматриваю пальцы, и дрожь уже не сдержать. Но это пока ещё та самая красная линия, что может дать возможность остановиться. Потому что дальше будет поздно. Стоит только почувствовать на языке эту сладость… — Дин, ты уверен? Я безумно хочу тебя, — глаза жадно «облизывают» пальцы, покрытые влажной смазкой. А сердце готово разбиться на осколки. — Но если вдруг… Потом, едва я попробую твой вкус, я не смогу больше сдержать себя. Дин разводит ноги шире, упираясь возбуждённым членом в постель, что вызывает новую волну возбуждения, оборачивающуюся естественным процессом выделения ещё большего количества смазки. И это не только видно. Это слышно и осязаемо. Даже не касаясь. — Только попробуй остановиться, Новак, — о, бравада и ложная храбрость! И один он знает, как сейчас дрожит всё изнутри, как сладко ноет живот, готовясь к неизбежному и как истекает всё. Не только тело, но и сердце и душа. — Не оставляй меня… Боже, только не сейчас. Кас… И, честное слово, больше нет сил выяснять. Поднявшись, Альфа быстро сбрасывает одежду, облегчённо выдохнув, когда его возбуждённого члена, наконец, касается прохладный воздух комнаты. Забравшись обратно на кровать, он нависает над Дином, поставив руки по обе стороны от его головы и, нежно прикасаясь горячими губами к шее, чуть прикусывает и снова целует. Скользя губами по плечам Омеги, он утыкается носом в его волосы, выдыхая и чувствуя, как по коже бегут мурашки. Коснувшись языком шеи, Кас медленно проводит мокрую дорожку вниз по позвоночнику, рискуя спуститься ниже. И подхватывает Дина под живот, ставя на колени, чтобы получить лучший доступ. Омега тут же прогибается, совершенно пошло выставляя себя напоказ и мягко ведёт бёдрами. И это чертовски красиво. А ещё… В глазах темнеет. Кастиэль, рвано дыша, проводит ладонью по влажной коже. Секунду он просто смотрит на это, собираясь с силами и, застонав, прижимается губами к ягодицам, целуя поочерёдно. А пальцы, меж тем, поглаживают вязкую влажность. Ближе и ближе. Губы касаются гладкости смазки, что уже, кажется, размазалась везде. Едва попав на язык, она взрывает в голове фонтан искр. И Альфа никогда не устроит перед этим. Как бы силён не был дух и разум, как бы благородны не были мотивы, смазка Омеги, как ключ к инстинктам и подсознанию Альфы. — Нет ничего более заманчивого, возбуждающего и всепоглощающего, чем то, как меня тянет к тебе, — шепчет Кастиэль, пройдясь языком по ложбинке меж ягодицами. Дин прикусывает нижнюю губу, пытаясь оставаться на месте. Ведь Кас, целуя его и шепча сладкие глупости, заставляет всё внутри сжиматься от предвкушения и страха, что это может неожиданно закончится. — Посмотри, какой ты красивый, — с благоговением говорит Кастиэль. — И ты так истекаешь смазкой, и пахнешь… пахнешь так вкусно. Я хочу попробовать тебя. Вкусить твою сладость. Прямо сейчас. Горячее дыхание обволакивает кожу и… вот оно… первое, невероятно горячее, прикосновение к его чувствительности. Один длинный, мучительно медленный путь языка по бороздке от яичек до плотно сжатых краешков посылает шипящие искры вверх по позвоночнику, сопровождаемые стоном. — Дхха, — выдыхает Дин, когда кончик языка проникает в него, проводит по сжатому ободку, ловя каждую стекающую каплю. Кас отрывается ненадолго, чтобы просто словить на губах вкус. Понять, идентифицировать, запуская тем самым самый безжалостный процесс полного возбуждения. И снова прижимается. Жадно, неистово. Как будто собирая живительную влагу. О, этот вкус его Омеги! Его губы были божественными, они дарили невозможную сладость и наслаждение. Но то, что сейчас рассыпается на его губах… — Ты такой сладкий, — Кастиэль больше не сдерживает себя, вылизывая, собирая вязкость и планомерно сходя с ума от вкуса его любимого. Омега чувствует, как возбуждение, которое медленно набирало обороты с момента их первого поцелуя, сейчас почти достигло своего пика. Горячий, юркий язык мягко и упруго исследует его глубину, заставляя вздрагивать от каждого касания. Дин чувствует, как удовольствие нарастает, тело внутри уже напряжённо дрожит и что-то, что готово взорваться в любую секунду, горит, пульсируя током наслаждения по венам. Ещё немного… Но Кас отстранился прежде, чем Омега перешёл грань. Дин тяжело вздыхает от разочарования. Он рычит, когда Кастиэль, чуть осудив его порывы, поглаживая ягодицы, вновь прикасается губами, проскальзывая языком глубже. И он разгорается вновь. Моментально. Снова почти коснувшись пальцами пика. Но Альфа не даёт ему кончить. Во второй раз. И он лишь стискивает зубы, чтобы не сломаться. Но когда внутри всё свернулось так, что заболела каждая мышца, а задница бессовестно прижалась к лицу Альфы, уже практически требуя, Омега сдаётся и откровенно умоляет: — Ещё немного, Кас… пожалуйста, — всхлипывает Дин. — Кас, я больше не могу. Пожалуйста, ты так мне нужен… пожалуйста… Сочетание трения языка, погружающегося в него и вытягивающего все соки с каждым греховным мазком и сладкое обещание облегчения, заставляет пот катиться по его лицу. Сердце бешено колотится в груди, а пальцы сжимают простыни так сильно, что он не знает, разожмутся ли они когда-нибудь снова. А когда, видимо решив совершенно добить его, Альфа, мягко скользнув рукой по бедру, подводит её вперёд, обнимая пальцами яростно дёргающийся и сочащийся смазкой член, помогая плавными движениями, и вонзает свой длинный язык прямо в его мокрую щель, вращает им и сосёт ободок, дёргая… Запоздалой и совершенно ненужной мыслью в плывущий в восторге мозг вползает понимание, что он стонет, как порнозвезда, раскачиваясь в рот своего Альфы. Что тонет в наслаждении, когда слышит низкие, хриплые звуки сзади. И что, возможно, это последнее, что он сейчас сможет сказать. — Кас-ти-эль, — мышцы Омеги напрягаются, удовольствие близко, так близко… И на этот раз его потрясающий Альфа отпускает его. Дин кричит, когда его тело яростно сжимается и неожиданно кончает прямо на языке. — О, Боже!!! Перед глазами всё побелело, когда из него, вязко, порочно и сумасшедше красиво вытекает ещё одна порция смазки. В основании позвоночника собирается жар, который через минуту взрывается фейерверком перед глазами. Тело содрогается от силы оргазма, и он падает на бок, делая тяжёлые, рваные вдохи. Дин тянется к Касу, нуждаясь в более близком контакте. И Альфа целует его так, словно без этого умрёт. Он гладит по волосам, осыпает поцелуями его щёки, лоб, нос. И он сейчас счастлив. Счастлив видеть, ощущать и вдыхать наслаждение своего Омеги. Счастлив чувствовать его на языке, вкушая медовую сладость его наслаждения. Это лучшая награда. Лучшее, что может быть. — Кас, — глаза Дина наполняются слезами. Он чувствует себя драгоценным, желанным и таким любимым. — Это было так… — Мой прекрасный, совершенный Омега, — шепчет Кастиэль. — Всё, что я когда-либо хотел, я нашёл в тебе. Моя любовь, моя истинная пара. Он продолжает целовать. Восторг его Омеги, его вкус лишь подняли до предела и без того уничтожающее желание. И сейчас он, чувствуя мучительно-сладкую тяжесть внизу живота, незаметно кидает взгляд вниз. О, да. Его напряжение на грани. — Кас, — Дин позволяет себе принять, побыть немного расслабленным, но тело требует того, что ещё не случилось. И как бы сильно он не кончил, его желание быть связанным узлом с Альфой и получить брачную метку ничуть не угасло. Всё, что ему нужно сейчас — это нежные, заботливые прикосновения к телу… После того, как Альфа тщательно его трахнет. Трахнет так, что он не сможет связать и двух слов.

Отлюби меня так,

Чтобы искры из глаз посыпались.

Чтоб шаманил, как маг

Чтоб питался моими всхлипами.

Чтоб в конвульсиях ночь,

Чтоб кровать ходуном под спинами,

Чтобы пальцы, как скотч,

Зажимали мой рот малиновый…

Отлюби меня так,

Чтобы бёдра сжимались бешено

От зудящих атак

И рывка твоего малейшего.

Чтоб зашкаливал пульс,

Чтобы губы казались пряными,

Чтобы медленный блюз

Ускоряли с тобою рьяно мы…

Отлюби меня так,

Чтобы хрипы сменялись стонами,

Чтобы в крепких руках

Я бы стал до конца раскованным.

Чтобы спазмы и дрожь,

Чтоб в груди клокотало и ёкало,

Нас двоих перемножь,

Чтобы слёзы везде подтёками…

— Мне нужен твой узел, — тихо произнёс Дин, касаясь губ Кастиэля почти невесомо, как будто боясь спугнуть этот момент. Его дыхание дрожит, а в зелёных глазах, затуманенных течкой, смешалось всё сразу — желание, волнение, доверие и что-то до боли искреннее. — И укус… Ты же сделаешь меня своим? Последние слова прозвучали почти шёпотом. Это было не требование. И не каприз Омеги, ведомого инстинктами. А что-то намного глубже. Дин смотрел на него открыто и уязвимо. Как не позволял себе смотреть, наверное, никогда в жизни. Вся привычная бравада, язвительность, попытки спрятаться за улыбкой сейчас исчезли без следа. Остался только Омега — дрожащий от чувств и всё равно невероятно смелый в своей откровенности. Кастиэль замер. И на мгновение ему показалось, будто сердце просто перестало биться. Потому что дело было не в течке. Не в запахе бадьяна, который сводил с ума. Не в инстинктах Альфы, требующих связать, защитить, удержать рядом. А в Дине. В том, как он доверял ему сейчас. Как тянулся навстречу. Как просил не просто близости. А возможности принадлежать друг другу по-настоящему. Кас медленно поднял руку, осторожно убирая прядь волос с его влажного лба и проводя пальцами по щеке с такой нежностью, как будто касался чего-то бесконечно хрупкого. — Дин… — голос сорвался на хриплый выдох. Он наклонился ближе, прижимаясь лбом к его лбу, и закрыл глаза на секунду, пытаясь удержать переполняющие чувства. — Ты уже мой, — прошептал Кастиэль. — Не из-за узла. Не из-за метки. Не из-за природы. Ты мой, потому что я люблю тебя сильнее всего, что у меня когда-либо было. Не выдержав, Альфа поцеловал его снова. Медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. Всю нежность, от которой ломило грудную клетку. Всё восхищение. Всё это огромное, почти пугающее чувство, разрастающееся внутри с каждой секундой. Дин тихо выдохнул ему в губы и прижался ближе, обнимая за шею. Его пальцы дрожали, цепляясь за плечи Каса, словно он боялся отпустить хоть на мгновение. А Кастиэль тонул. Тонул в тепле его тела. В доверчивых прикосновениях. В мягком сбившемся дыхании. В омуте зелёных глазах, которые сейчас смотрели на него так, как будто во всей Вселенной больше никого не существовало. И, наверное, впервые за очень долгое время Альфа чувствовал себя абсолютно дома.

***

Мягкие, уже подготовленные края без сопротивления пропустили внутрь палец, и Омега застонал, прогнувшись в спине так, что Кас услышал тихий хруст. Как же сложно было себя сдерживать. Дин сводил с ума, возбуждал, заставлял потерять самообладание своей отзывчивостью на каждую ласку. Он манил к себе, приподнявшись, изогнувшись и шире разведя ноги, как будто бы прося трахнуть его. Он жалобно всхлипывал и подавался ближе, норовя прижаться сильнее. Настолько, чтобы чувствовать всем телом. Каждое движение внутри откликалось в нём дрожью, и Кастиэль старался держать его в балансе между диким возбуждением и лёгкой болью, что ощущалась после первого вторжения. И лишь когда Кас понял, что тело Омеги легко и даже слегка настойчиво принимает его палец, он ввёл второй мягкими круговыми движениями. Медленно, разводя, раскрывая и продвигаясь. Другой рукой он аккуратно придерживал Омегу поперёк живота, потому что тот реагировал слишком несдержанно. Дин, как будто отогнав от себя первую боль, яростно и даже агрессивно насаживался на пальцы, ещё больше истекая смазкой. Но тут нельзя было допускать агрессивности. Первый раз, первое проникновение — то самое клеймо, что вопьётся в мозг навсегда. И именно от того, каким это будет, зависит дальнейшее ощущение. Поэтому Альфа не торопился, подготавливая, двигая внутри двумя пальцами. Нужно вводить третий, и это действительно может стать слишком болезненным. Но Кас знал, как сделать этот момент лишённым боли. У него было особая анестезия. Почти выпустив пальцы, он снова прижался языком к уже растянутому колечку, расслабляя и запуская новую волну мурашек вдоль спины. И вот так, сочетая мягкость языка и силу вторжения, ввёл третий палец. Дин дёрнулся, замерев на секунду, но боль не успела пронзить, потому что язык Альфы начисто лишил её. Зато сочетание наполненности и нежной ласки с новой силой взвинтили в нём и без того неугасающий огонь, заставляя старательно насаживаться на длинные пальцы Альфы. Он раскраснелся и мелкие бисеринки пота покрывали его спину и плечи. — Чёрт, возьми, Кас, я готов, — Дин выгнулся по-кошачьи, совершенно пошло отставляя зад и, раздвинув ноги ещё шире. — Ну же. Иди сюда… Кастиэль привстал позади него. Тело мелко дрожало, член мучительно пульсировал. Неужели? Неужели сейчас исполнится его самая страстная и горячая мечта? Прежде чем приставить головку к входу, он попытался отдышаться, чтобы не кончить сразу после проникновения. Обняв крепко, как только возможно, он сначала немного потёрся горячим членом, скользя по абсолютно гладким от текущей смазки бёдрами и прикоснулся головкой к уже полностью готовому входу. И наклонился, обвивая Омегу, чтобы подтянуть его к себе. Прижаться губами к шее, ещё раз слизнув яростную волну пульса в районе брачной железы. Дин замер, понимая, что сейчас он будет заполнен членом Альфы. Он выдохнул, стараясь расслабиться, и повернул голову так, чтобы дыхание Каса касались его уха. И сейчас ему нужно было кое-что. Нечто важное. Такая маленькая деталь, которая сейчас отделяет его от шага к вечности со своим Альфой. И Кас знал, что именно. Пройдясь всклокоченным, едва контролируемым дыханием по области шеи, он прижался к уху. — Люблю тебя, мой маленький, — прошептал он и, нежно надавив, вошёл в так ожидающую его вторжения глубину. Неглубоко и осторожно. Замирая после каждого толчка и давая возможность понять ощущения и привыкнуть. — И забираю навсегда. — Кас-ти-эль, — рваным пунктиром выдохнул Дин, впуская его, принимая и понимая, что теперь он принадлежит ему. Альфа крепко взял его за бёдра, фиксируя в одном положении, и плавно двигался вперёд, входя всё глубже в судорожно сжимающееся отверстие. Задав быстрый и ровный темп, он целовал плечи и спину Омеги, то и дело возвращаясь к шее, где быстро пульсировала венка. Почувствовав, как удовольствие накатывает волнами, а основание члена начинает набухать, Кас продолжал вбиваться сильнее и напряжённее, каждый раз стараясь задевать сладкую точку внутри. И Дин отвечал на каждое движение, как-то машинально, на уровне инстинктов подстраиваясь под темп Альфы так, чтобы каждое проникновение давало всё больше и больше наслаждения. И вот он снова почти на грани. Дрожа, истекая потом и смазкой, дыша загнанно и порывисто, он стонет беспрерывно, отдаваясь со всей страстью, которая спрятана в глубинах его тела. Он царапает ногтями шёлк простыней, разрывая довольно прочную ткань полосами. Он утыкается лицом в постель, чтобы сжать зубами подушку. Рыча и стеная, изгибаясь и отвечая на движения. И сейчас до самого яркого финала остаётся лишь самая малость. — Укус…си меня. Заклейми, — обрывками выплёвывает он, откидывая голову в сторону и открывая шею. Голос дрожит от переполняющих эмоций и жара течки, который всё ещё пульсирует под кожей. — Я хочу быть твоим. Только твоим. На…все…гда. Кас замирает. Но не потому что сомневается. Наоборот. Потому что желание оставить метку на своём Омеге, чтобы связать их окончательно и сделать Дина частью себя уже давно сводит его с ума. Инстинкты Альфы буквально ревут внутри каждый раз, когда взгляд цепляется за пульсирующую брачную железу. Но Кастиэль слишком любит его, чтобы позволить этому случиться только из-за инстинктов. Он хотел, чтобы Дин сам этого захотел. Осознанно. Полностью доверяя ему. И сейчас, глядя в затуманенные зелёные глаза, Кастиэль понимает, что именно это и происходит. Крепкий узел уже сформировался у основания члена, горячо и тесно сцепляя их тела. Дин тихо всхлипывает от непривычных ощущений, чувствуя, как Кас буквально удерживает его изнутри. Теперь Альфа почти не может двигаться. Только тяжело дышит, крепко прижимая Омегу к себе, как будто боится отпустить хотя бы на секунду. И это чувство сводит с ума их обоих. Тепло. Полнота. Истинная связь. Словно сама природа наконец успокоилась, почувствовав, что они вместе. Кас медленно проводит ладонью вдоль спины Дина, гладя дрожащую кожу. А потом поднимает взгляд и смотрит на него так, что у Омеги снова сбивается дыхание. Столько любви и нежности в глазах Альфы. — Ты даже не представляешь, как давно и силно я этого хочу, — тихо признаётся Кастиэль, прижимаясь губами к его виску. — Я с ума схожу от мысли, что ты можешь стать моим окончательно. Дин лишь сильнее отводит голову, прогибаясь под ним, совпадая в каждом прикосновении спиной к его груди, как будто идеальный фрагмент пазла, который точно нашел своё место. — Тогда чего же ты ждёшь?

So love me like you do, love me like you do

Так люби меня, как под силу только тебе,

Love me like you do, love me like you do

Люби меня, как под силу только тебе,

Touch me like you do, touch me like you do

Прикоснись ко мне, как умеешь только ты,

What are you waiting for?

Чего же ты ждешь?

У Каса вырывается тихий, но болезненно глубокий вздох. Он закрывает глаза на секунду, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, а потом снова целует его — медленно, глубоко, и с такой нежностью, что у Дина щемит сердце. — Я люблю тебя, — шепчет Альфа, пробегаясь взглядом вновь и вновь по шее, будто уже помечая. — Больше всего на свете. А после, медленно склоняется, оставляя сначала мягкий поцелуй над бешено бьющимся пульсом. Спрашивая ещё раз и давая последний шанс его остановить. Но вместо страха Дин только сильнее прижимается к нему и выдыхает: — Люблю тебя. Пожалуйста, Кас… Не медли больше. — Теперь ты только мой, — клыки впились в кожу, оставляя ранки. Альфа зажмурился. На языке будто волшебным нектаром разлилась кровь его Омеги, вливаясь в вены, в самое сердце. Создавая единую материю в глубине тела. Сладкий вкус сока брачной железы, мешаясь с её солёностью, волнами понёсся по всему телу, срывая тормоза. — Только мой. Навсегда. Кастиэль жадно втягивает её в себя, содрогаясь в накрывающем экстазе. А в голове радостным восторгом звучит только одно: «Мой! Теперь только мой! Любимый, самый желанный. Моё совершенное счастье». Узел крепко удерживает их вместе, не позволяя отстраниться друг от друга, и каждое судорожное сокращение внутри Омеги отзывается новой горячей дрожью, прокатывающейся по телу. Дин всхлипывает, бессильно цепляясь за простыни, пока Альфа, тяжело дыша, прижимает его к себе всё крепче, проходя через собственный пик вместе. Их дыхание смешивается, стоны срываются почти одновременно, растворяясь в полумраке комнаты. Кастиэль уткнулся лбом в его шею, задерживаясь в этом тесном объятии. Тело Дина всё ещё дрожит. Но уже не от напряжения, а от накатывающих волн, которые медленно отпускали их обоих. Последнее движение прокатилось по телу ослепляющей волной удовольствия. В голове поплыло, что-то внутри будто сладко оборвалось, и Дин, выкрикнув в последний раз имя своего Альфы, обмяк в его руках, сползая на постель и теряясь в безвоздушном пространстве накрывшей его эйфории…