Поездка в Америку

Дорога напоминала настоящую полосу с препятствиями. Вчера случилась оттепель, и снег, размазавшись в грязную кашу, превратил всё вокруг в хлюпающее месиво. Машины разносили его по обочинам, колёса вязли в рыхлой жиже, а под ногами неприятно чавкало при каждом шаге. Казалось, ещё немного и зима окончательно сдастся, уступив место сырой весне. Но ночью снова ударил резкий мороз. И посыпал мелкий, как крупа, снег, который быстро покрыл улицы тонким белым слоем. И теперь дорога, ощетинившись корками серого льда, была неровной. Застывшие колеи, замёрзшие лужи и бугры вчерашней слякоти превратились в настоящие ловушки, заставляя внимательно смотреть под ноги и сбавлять скорость даже самым уверенным водителям. А с утра снова потеплело. Снег повалил картинными крупными хлопьями, медленно кружась в неподвижном воздухе и заметая серые «застывшие волны» из льда. Небо затянуло плотными облаками. Острые грани постепенно скрывались под свежим снегом, крыши домов белели на глазах, а ветви деревьев покрывались пушистым налётом. Город менялся прямо на глазах. Ещё несколько часов назад он выглядел серым, холодным и неприветливым, а теперь снег укрывал его ровным белым покрывалом, пряча грязь, следы шин и потемневшие сугробы. Воздух стал влажным и свежим, пахнущим снегом и приближающейся оттепелью. Поток машин из аэропорта двигался медленно и аккуратно. Водители, зная коварство такой дороги, неспеша ползли, стараясь держать дистанцию, чтобы, подскочив на какой-нибудь подлой кочке, ненароком не врезаться в задницу впереди стоящего авто. Дин спокойно сжимал руль Импалы и молчал. Ему вообще не хотелось разговаривать. Даже огромная кружка кофе, выпитая с утра, не смогла вернуть бодрость. Он почти не спал этой ночью. В комнате было как-то неуютно. Прохладная постель, не смотря на нагромождение одеял и пледов, не несла желанного тепла. А всё потому, что он был один. И рядом, как это было в последние дни, не было того, кто за это время стал частью жизни Омеги. Важной и неотъемлемой. Дин привык засыпать в крепких, тёплых объятиях любимых рук, просыпаясь от нежного поцелуя. И теперь, оставшись один в комнате этой ночью, просто не знал, что делать. И от этого становилось ещё более холодно и тоскливо. Он натянул старенькую, но тёплую пижаму, и забился под одеяло, укутываясь до самого носа. Стало уютнее. Но мелкая дрожь всё равно предательски колотила тело, заставляя съёживаться. Ещё пара одеял и пледов не улучшили картину. И Дин в конце концов понял, что дело не в холоде. В комнате стояла удушающая жара, радиаторы работали на полную, но долгожданного тепла так и не было. Омега закрыл глаза. Кастиэль! Ему просто нужен его Альфа. Рядом. Чтобы обнимал, укрывая своим телом и согревая поцелуем. Чтобы вновь возрождал огонь желания, что хоть и поутихло с отступающей течкой, но не оставило совсем. И чтобы его сильные руки держали крепко, когда он, Дин, оторвавшись в очередной раз от земли и лишившись бренного тела, взлетит в восторге сокрушающего экстаза. И это желание не проходило, не давая возможности провалиться в спасительный сон. Провозившись в постели, Дин взял телефон и мрачно кинул взгляд на экран. Три часа. В семь ехать в аэропорт встречать отца, а он ещё даже не уснул. И если так будет каждую ночь, то уже через неделю, Дин, как сомнамбула, будет еле передвигаться от недосыпа. Да, он понимает, что самое сложное — первая ночь. Дальше будет спокойнее. Наверное. Должно же в конце концов прийти понимание и принятие? Но сегодня без Кастиэля просто невыносимо. Омега выудил из шкафа несколько вещей, специально оставленных для него Касом. На подушку поверх наволочки легла футболка. Ещё одна сверху, под одеялом. А любимый шарф, скомкавшись в пушистое облако, просто пристроился рядом, как мягкая игрушка. Втянув носом запах своего Альфы, Дин улыбнулся. Так, определённо, лучше. Да, нет тепла его объятий и нежности губ. Но, если закрыть глаза и просто дышать, то можно попробовать представить… Ещё один взгляд на телефон. Половина четвёртого. Ну может хоть сейчас получится уснуть? Экран вспыхнул и моментально погас. Пропущенный вызов. Кастиэль! Дин впился взглядом в оповещение. Но ведь звонка не было. Значит Альфа просто решил набрать, но сообразил, что уже слишком поздно и моментально сбросил звонок. Сердце задрожало в предвкушении и волнении. Сам не зная зачем, он нажал вызов. Один гудок, и тихий голос Каса: — Детка, что-то случилось? — голос взволнованный, но слишком бодрый для спящего человека. — Почему ты не спишь? — Кас, Кастиэль, — чуть не задохнувшись только от того, что его голос вмиг перекрыл кислород. — Я… — Маленький мой, — сладким шёпотом через расстояния. — Ты скучаешь… И это был не вопрос, а утверждение. — Да, Кас, — Дин выдыхает в трубку. Его голос несёт такое долгожданное спокойствие. — Не могу уснуть. Холодно. Тебя нет рядом. Кас, мне так нужно тепло твоих рук и губ. — Я с тобой, — голос льётся мягким потоком, успокаивая и возбуждая одновременно. — Я рядом, малыш.

Закрой глаза. Я буду рядом.

Ты будешь чувствовать меня.

Я буду столько, сколько надо.

Я буду рядом. Для тебя.

— Каас, поцелуй меня, — в груди разливается огонь, тело снова дрожит, только точно не от холода. Да, течка отступила. Но разлука... Слишком рано. Ещё бы несколько дней. Он был не готов к расставанию. — Закрой глаза. Чувствуешь? Я целую твои губы, моя рука гладит волосы. Ты такой хороший, детка, — голос срывается, и в нём слышны ноты разгорающегося пожара. — Дин, если я сейчас… боже, я же не смогу остановиться... — Не останавливайся, — сбивчивым шёпотом. А рука уже сама скользит под одеяло, в теплые и уютные пижамные штаны, обвивая всё сильнее крепнущий член. — Кас, мне нужно. Нужно больше, чем твой поцелуй. Пожалуйста, помоги… Дин сбрасывает одеяло. Тело горит в восторге, который сладкими волнами прокатывается от макушки до кончиков пальцев. — Мальчик мой, моё сокровище, — Кастиэль понимает, что пытаться устоять — значит не только себе поломать уже дрожащее на грани желание, но и ему. Да, Альфа тоже не спал. И по этой же причине. Но Дин… Он хочет этого. Сейчас. Вот так, на расстоянии. Через телефон. — Включи видео. Я хочу видеть тебя. Целовать. Дин быстро включает камеру, в которой тут же появляется лицо Альфы. Шум воды чуть фонит, нарушая интимность их разговора. Но Дин понимает. Это он один в своей комнате. Кас же в одном номере с Габриэлем. И тот явно спит. Но ему сейчас не важна ни обстановка, ни посторонний шум. Только голос, только любимые губы, что шепчут мягко, но уверенно: — Детка, я так тебя хочу. Я хочу целовать тебя. Всего. Я бы начал со щёк, поймав губами каждую твою веснушку, потом спустился к губам, чтобы ласкать их. Знаешь, они такие потрясающие, — Кас мечтательно прикрывает глаза, — Я люблю, когда утром, ты ещё спишь, прикоснуться к ним, заставляя распускаться, как бутон, аллея под моими поцелуями. Я люблю, когда они отвечают мне, раскрываясь для меня, позволяя мне проникнуть глубже в твой рот. И я с ума схожу, когда ты, не выдержав, стонешь в поцелуй. Маленький мой, я так люблю ловить твой стон. — Каас, — Дин стонет, совсем так, как сейчас описывает Кастиэль. Горящие глаза смотрят в экран. Там, его любимый Альфа, томно прикрыв глаза и запустив пальцы во влажную шевелюру, сейчас горит вместе с ним в едином безудержном порыве. И шепчет ему так сладко, рисуя. — Ещё… — Я люблю целовать твоё тело, спускаясь ниже, собирать мягкие волны пульса на твоей шее, там, где уже ждёт меня брачная железа. Хочешь, я снова укушу её и соберу сок твоей страсти? — Кас прижимается спиной к влажной стене. Струйки воды стекают по его телу. Он намеренно проводит языком по зубам, чуть обнажая белизну и остроту. — Дааа, — Дин машинально откидывает голову, проводя пальцами по отёкшим краешкам ранок. — Да, укуси… Это его странное, особое наслаждение. Омега даже не знал, что голова может идти кругом, когда острые клыки, вскрыв персональный код и точно войдя в ранее оставленные ранки, мягко поскребут железу. И она, набухнув, рассыплет свой сок прямо в рот Альфы. И тогда он, зарычав, втянет его в себя глубоко. Как будто обескровливая. Каждое такое движение опустошает, вливая в голову сумасшедшую эйфорию. И этот восторг неописуем. — М, ты такой сладкий, — мягкий звук поцелуя в камеру. — А сейчас я спущусь ниже, чтобы уделить внимание твоим соскам. Они такие чувствительные. Я люблю, как они реагируют на мои ласки, становясь твёрдыми. Дин изгибается с глухим стоном, подняв пижамную кофту и касается пальцем соска. И дрожит, практически наяву ощущая прикосновения любимого. — А теперь я спущусь ещё ниже. М, детка, ты так сильно напряжён. Ты хочешь, чтобы я ласкал тебя? — Дааа, боже, да, — Дин стягивает одной рукой штаны, вновь обхватывая ствол. — Закрой глаза. Почувствуй мои поцелуи. Я буду гладить тебя языком, медленно, поднимаясь снизу. Я обведу головку по контуру и сожму её губами. Вот так. Глубже. Ещё глубже. Тебе хорошо? — Сильнее, — всхлипывает Дин. Рука движется всё быстрее. Да, он бы хотел сейчас, чтобы Альфа, остановившись на этом, повернул его и, поставив на колени, взял. Сильно и неистово. Как может только он. Обнимая, проникая в тело и сердце, скрепляя узлом и укусом. Чтобы чувствовать внутри горячие толчки, чтобы ощущать приятное наполнение и фиксацию его узлом, чтобы, вновь откинув голову, содрогаться, когда его зубы вопьются в шею… Но уже плывущий на грани эйфории мозг, отдаёт сигнал к финалу. — Касссс, — с шипящим стоном, содрогаясь и осыпая живот каплями наслаждения, направив камеру, чтобы он видел. — Да, детка. Моё сладкое совершенство, дааа, — Кас тоже не удерживается, сползая по стене и синхронно с ним окропляя руку собственной страстью. Он видит сквозь запотевший экран, как подрагивает возбуждённая влажная плоть. Как летят белые жемчужины, оседая на животе и запутываясь в волосках. Как рука проводит по ним, размазывая. И это потрясающее зрелище. — Люблю тебя, мой маленький. Как же я тебя люблю… Несколько минут тишины. Лишь только плеск воды с экрана. Дин открывает затуманенные глаза. В теле разливается сонная усталость. — Спасибо… Любимый… — шепчет он, практически проваливаясь в сон. — Я тебя люблю… Люблю… Кастиэль видит на экране, как он устало растягивается в постели и счастливая улыбка поселяется на губах. А потом экран отображает лишь потолок. Дин просто уронил руку с телефоном, даже не отключив его. — Спи мой родной. Я с тобой, — Кас сбрасывает звонок и еле держась на ногах, идёт в постель, чтобы тоже упасть без сил. Мысли зудящими пчёлами атакуют усталый мозг. Они только одну ночь в разлуке, а это уже невыносимо. Для обоих. И с этим надо что-то делать. А, собственно, вариантов у него нет. Нужно лететь домой и решать всё с отцом. Его любимый Омега должен быть рядом. И уже не здесь. Его ждёт трон Энджеленда. И дитя (дай Бог, чтобы всё получилось) должно родится там. Так, размышляя и строя планы, Кас провалился в сон…

***

Будильник вырвал из мягких объятий сна. Надо было собираться в аэропорт за отцом. Выскользнув из-под одеяла, Дин тихо усмехнулся. Штаны спущены, живот украшают накрахмаленные волоски. Но это такие мелочи. А вот сил и желания куда-то ехать нет совсем. Значит, выход только один: крепкий кофе. Желательно побольше и без сахара. Чтобы очнуться. И вот сейчас, сидя за рулём Импалы, Дин просто молчал, вспоминая эту ночь. В голове пустота и тонкая сосредоточенность на миссии. Просто ехать, соблюдая правила. Сэм с отцом, сидя на заднем сидении, обсуждают поездку и текущие дела. Но Дин почти не слышит их. Резкий звук выдёргивает из эйфории. Джон, довольно сильно шмыгнув носом, вдруг громко чихает, спрятавшись в платок. — Чёрт бы побрал эту Аляску, — он высмаркивается. Голос тяжёлый, осипший и глухой. — Нет, там потрясающая природа. Мы с Бобби отлично порыбачили и поохотились. Но климат. Я простыл практически сразу и до сих пор не могу избавиться от насморка. — Сейчас дома полечим, — улыбается Сэм. — Да Бог с ним, с насморком. Как вы тут? Дом не спалили? Рестораны не обанкротили? — Смеётся Джон. Нет, конечно это шутка. Он знает, что всё в порядке. Потому что постоянно связывался с сыновьями, уточняя как дела. Вот только он не знал, что фактически всю последнюю неделю делами управлял младший сын и его альфа. Он вообще не знал о том, что его парни не просто обзавелись парами, а уже довольно далеко в этом зашли. Особенно Дин. Но насморк и простуда начисто лишили обоняния, и он не чувствовал изменений в запахе старшего сына. И это очень даже хорошо. — Обижаешь, — Сэмми сердито нахмурил брови. Но сердито — это не про Сэма. У него, как всегда, получился милый взгляд с лёгкой претензией на недовольство. — Всё в полном порядке. Вот приедем в ресторан, сам посмотришь отчётность. — Непременно. Но сначала домой. Хочу просто принять душ в своей ванной и немного поспать в собственной постели, — Джон снова чихнул в платок. — Боже, да когда же уже это кончится? Чувствую себя сопливым ребенком. Вскоре они уже входили в двери дома. Джон осмотрел вылизанную до блеска гостиную и улыбнулся. — Home, sweet home, — довольно провозгласил он, вешая пальто. — Эх, в гостях хорошо, а дома лучше. Разувшись, он прошёл в кухню и замер, осматриваясь. Что-то по-другому. Нет, не обстановка. Всё на своих местах. Но что-то в его доме изменилось. — Пап, кофе будешь? — Дин первым делом прошёл к кофемашине, намереваясь взбодриться новой порцией напитка. — Не откажусь, — тёмный взгляд смерил сына с головы до ног. Он изменился. Стал тише, спокойнее. Не бунтарит, не ведёт себя обыденно весело. Он как будто в своих мыслях, каких-то особенных, тихих и, очевидно, приятных. — Дин, у тебя всё хорошо? Ты какой-то… Задумчивый. — Всё отлично, — улыбнулся старший. — Просто сейчас грядёт сложный зачёт, я много работаю над ним. Мысли немного не здесь. — Ну что ж, последний год учёбы всегда напряжённый, — Джон внимательно осматривает его. Чёрная водолазка с высоким горлом. Странно. Он терпеть не может такие. А тут ещё и Сэм спустился в аналогичной. Джон резко чихнул, втягивая в себя запах дома. В нём что-то не так. Да, пахнет свежестью и чистотой. Но какие-то ещё ноты звенят в этой чистоте. — Сэмюэль Винчестер! — голос звучит резко и напряжённо. — Почему в нашем доме пахнет чужим альфой? — Пап, ты чего? — Сэм замирает, стараясь не смотреть на Дина и принять удар на себя. Ясно же, что отец в первую очередь заподозрит его. Он уже давал повод. Но вот именно сейчас омега как раз и невиновен. А значит, нужно взять всё на себя, прикрывая брата. — Снова он? Гайд? Сэм, ты позволил ему снова вернуться в твою жизнь и впустил в мой дом? — глаза мечут молнии. Джон напряжённо сжимает в руке ложку. — Пап, ты болеешь. У тебя запахи изменились. Не было тут никого. И у меня с ним всё кончено давно, — Сэм смотрит уверено. Он говорит правду. Его отношения с бывшим действительно завершились давно. И он ему не нужен. Совсем. — Шею! — резко рявкает Джон, подходя к сыну и втягивая с хлюпом запах. Чувствительные альфа-рецепторы сигналят о том, что что-то изменилось, но идентифицировать не могут, поражённые болезнью. — Нет! Это оскорбительно и унизительно для меня, — Сэм вспыхивает. Это и правда задевает. — Я не обязан… — Переживёшь! Я сказал, покажи шею, — тёмные глаза сужаются. — У нас был договор. Когда ты вернулся. И если ты посмел его нарушить… — На, смотри! — Сэм стягивает край водолазки, обнажая девственно-чистую шею. Нарочно справа. Потому что знает, что Джон не успокоится и заставит сделать Дина то же самое. А ему нельзя показывать левую сторону. Младший кидает пылающий взгляд на отца, а нога аккуратно наступает на ногу брата, подавая сигнал. Дин смотрит с ужасом. Но, увидев, какую сторону открыл Сэм, понимает его манёвр. И, чтобы не вызвать подозрений, нарочно берет кружку с кофе в левую руку, чтобы именно правая была свободна. — Хм, — недовольно хмыкает Джон, обозрев шею сына. Придраться не к чему. — Странно… Дин! — Отец, прекрати! — старший вспыхивает мгновенно. — Ты просто болен. У тебя насморк. Тем более, ты сам сказал, что болеешь уже давно. Отсюда и искажённые запахи. Это уже давно доказанный факт. — Я верю только фактам и своим глазам. Шею! — Джон всё ещё в напряжении. Слова сына и его невиновность пошатнули уверенность. Скорее всего он и правда ловит искажения из-за болезни. Но нужно проверить и Дина. Хотя он не давал поводов. Но, вдруг они решили помириться с Чейзом? — Не ожидал, что ты настолько не доверяешь сыновьям, — Дин оттягивает ворот справа свободной рукой, как и Сэм. — Смотри. — Простите, — Джон осматривает чистую кожу. — Я действительно болен и устал. Видимо, и правда, искажения из-за насморка. Мне нужно поспать, а завтра заглянуть ко врачу. Я уже устал с этим насморком. Две недели какая-то хрень. Он направляется к лестнице, скрывшись наверху. — Слава Богу, его устроила лишь одна сторона, — выдыхает Дин, потирая шею там, где, скрытая под пластырем, горит метка. — Ты молодец, братишка. Додумался показать нужное. И мне подсказать. — Знаешь, — Сэм недовольно складывает руки на груди, — нам просто повезло, что он болен. Даже так он учуял запах чужого альфы, хоть мы вымыли и проветрили весь дом. Представляешь, что бы он сделал, будь здоров? И вообще, мне дико неприятно, что он вот так наехал на меня. Да, я совершил ошибку. Но это же не значит, что меня теперь всю жизнь надо так воспринимать. — Да уж, — Дин вытирает рукой пот со лба. Вся эта ситуация, которую он с честью выдержал, порядком потрепала нервы. — Нам действительно повезло, что он болен. — Дин, я всё понимаю. Течка, желание, твой истинный. Но так же не может оставаться. Ты теперь носишь его метку. И это не скроешь надолго воротом водолазки. Отец рано или поздно выздоровеет и поймает твой запах. Он стал другим, Дин. Что ты будешь с этим делать тогда? — Тогда? Тогда я просто скажу ему, что люблю Каса. И пусть отец делает, что хочет. Я принадлежу моему Альфе. Навсегда. И никто, даже Джон, не сможет этого изменить, — в зелёном взгляде уверенность. А ещё надежда, что Кас знает, что делать. Джон так и не вышел этим вечером к столу. Дома, как известно и стены лечат. Поэтому он просто проспал, как убитый. А Дин вечером удрал из дома и, встретившись с Кастиэлем в маленьком кафе, рассказал ему всё. И был очень рад слышать в голосе любимого уверенность. Не страх раскрытия, не панику, а уверенность. — Детка, не бойся. Я всё решу. Дай мне немного времени. Я уже готовлюсь вылететь домой, взял академический в университете, — Принц, сидя напротив, сжал его пальцы, смотря в глаза. — Домой? — паника настигла внезапно. — Зачем? Ему вдруг стало страшно. Нет, он верил своему Альфе, но в душе вдруг буйным цветом расцвела паника. Он же гражданин другого государства. А вдруг Кас просто уедет домой и больше не вернётся? Эта мысль пронзила раскалённым прутом. — Затем, чтобы оповестить своих родителей о том, что скоро вернусь с будущим мужем. Да, детка. Чёрт, как всё нелепо! Я хотел сделать тебе предложение, как положено. С кольцом и признанием. Но раз так карта легла… — Кас поднялся и, подойдя к Дину, привстал на одно колено, сжимая его руку и смотря в глаза. Прямо тут, посреди шумного кафе, на глазах у множества посторонних зрителей. — Дин, детка. Ты будешь моим? Я хочу, чтобы ты стал мои мужем. Навсегда. — Кастиэль, — Дин задохнулся от нахлынувших чувств. — Ты хочешь, чтобы мы… — Да! Хочу! Больше всего на свете. Ты уже стал моим. Ты принял метку и мой запах. А теперь прими мою руку и сердце, — Кас прижал его пальцы, целуя по одному. — Прости, что я без кольца. Но обещаю, что куплю тебе самое прекрасное кольцо. Только скажи «да». — Кас, — по щекам слёзы. Кольцо? Да какая разница, есть оно или нет. Сейчас самый счастливый миг в его жизни. — Да, Кас. Да! — Мой маленький, моё сокровище, — Кастиэль поднимается, потянув Омегу за руки, и прижав к себе, целует. Мягко и тепло, отдавая силу своей любви. Да, он хотел сперва съездить домой, поговорить с отцом и всё решить. Чтобы приехать уже официально тем, кем он является, прийти к Джону и попросить руки Дина, надев на палец кольцо. Но обстоятельства подстегнули. Вот они, те самые испытания, которые пророчил ему Ангел во сне. Вот только он всё красиво расписал в своей голове. И даже разговор с Королём не казался таким уж невозможным. Но чего он действительно не учёл, так это то, как эту самую правду примет Дин, когда он явится Принцем и поставит перед фактом. Но сейчас всё это было неважно. Главное — его любимый принял предложение. А остальное он решит. Подхватив Омегу на руки под бёдра, он не отпускал из поцелуя, упиваясь счастьем. И весь мир перестал существовать. К реальности вернул шум. Посетители кафе дружно аплодировали, а некоторые даже кидали радостные поздравительные фразы. Альфа опустил любимого на стул, присев рядом. И обняв, снова прижался к губам. Как и следовало ожидать, оторваться друг от друга просто не было сил. — Кас, — Дин шумно выдохнул, сжимая пальцами его мягкий пуловер. А зелёные глаза уже затянулись туманом просыпающегося желания. — Детка, — Кастиэль целовал его ухо, ероша пальцами волосы. Дыхание тоже срывалось на полувдохе, потому что пьянящий аромат любимого снова, как и всегда, сводил с ума. И каждый поцелуй лишь укреплял желание забрать его навсегда, потому что даже краткие моменты разлуки буквально убивали, а новый миг встречи моментально возводил желание на уровень «пошли все на хер, и пусть мир рухнет». — Сердце моё, как я скучаю по тебе. — Каас, — Дин выгнулся, оттягивая воротник и открывая шею. Слова, шёпотом влетавшие в ухо, будоражили до дрожи. И сдерживать себя было невыносимо. — Хочу тебя… Альфа, я так сильно нуждаюсь в тебе… — Отель, — прошипел Принц, слизывая языком уже сочащиеся ранки на шее. Брачная железа, почувствовав «свой ключ», моментально отвечала набуханием и разливающимся ароматом. — Здесь есть отель? — Может быть. Ох, Боже мой, я не знаю, — пальцы пробираются под мягкость пуловера, впиваясь в кожу. — Плевать, я всё решу… Резко вскочив на ноги, Кастиэль ринулся к стойке. Купюра в сотню, тихо вытащенная из портмоне, возымела магическое действие. И вскоре, лязгнув ключом, он распахнул дверь в комнату отдыха персонала. Да, можно было выйти из кафе и найти отель. Но сил уже не было. Пьянящее, лишающее разума желание, затопило с головой. Осмотрев обстановку, Кас поморщился. Это не то место, где следует любить Дина. Он достоин королевских покоев, а не убогой комнатёнки с потёртым диваном. Но Винчестера это не смутило. Обвив руками его шею, он прижался уже дрожащим телом, вновь открываясь для поцелуев. — Чего ты ждёшь? — пальцы Омеги проворно расстёгивали ремень на его брюках. И Альфа, просто послав к чертям эстетику и неудобства, подхватил его на руки. Потом с силой захлопнул дверь, автоматически повернув замок, и понёс на диван. — Иди ко мне, малыш…

***

Вернувшись вечером в отель, Кастиэль устало упал на постель, задумавшись. Взгляд блуждал по потолку. Приятное тепло разливалось по венам карамельной сладостью. А перед глазами всё ещё стоял зелёный взгляд с искрами, что разлетались по радужке. В ушах звенел сладкий стон, и дрожащее: «ещё, Кас… Да, люблю тебя…» Сдав ключи бармену, Кас словил его бегающий взгляд и совершенно пунцовые щёки. Он тихо гмыкнул. Да уж. Альфа в тот момент начисто забыл, что они в общественном месте и даже не пытался успокоить любимого, который был слишком не сдержан на пике. Но, чёрт, возьми! Пусть завидуют молча! За восторг своего дорогого мальчика, срывающегося криком в ночь, он готов выслушать даже укоры, если таковые последуют. А вообще, надо быть внимательнее и даже не прикасаться к Омеге, пока не нашёлся рядом хотя бы отель. Но даже это не решает проблемы. Он не хочет таких вот встреч урывками. Не хочет прятать своё зеленоглазое счастье. И не желает любить его где попало, урывая у судьбы моменты счастья. А значит, пора действовать. Но счастье, что он испытал, заслоняло собой всё. Кас шёл по заснеженным улицам, упиваясь восторгом и горевшим внутри чувством. Он любил. Любил так сильно, самозабвенно, что хотелось петь. А ещё, он был любим в ответ. Не выдержав, Альфа просто закричал в голос: — Какое это счастье быть любимым тобой! Потому что нет ничего лучше, чем твои объятия. Я так люблю тебя, детка! — слова песни были не совсем точны, но это неважно. Кастиэль выкрикивал их в темноту, сгорая от восторга. — Придурок, ты чего орёшь? Ночь на дворе! — где-то вверху открылось окно, и пакет с мусором упал к его ногам. — Я люблю его. Слышите! — Кас пнул пакет и посмотрел вверх. — Я его люблю! — Иди ты в жопу со своей любовью. Дай поспать, — проворчал тот же голос. — Да, и Вы тоже идите в жопу! — радостно заорал Кастиэль и пошёл дальше. Он шёл, смеясь сам над собой. Эка ж его торкнуло. Он просто сошёл с ума. Никогда в жизни воспитанный и интеллигентный Принц не вёл себя подобным образом. Но как же ему сейчас было наплевать. Постепенно эйфория схлынула, уступив место размышлениям. Поэтому, придя в номер, он рухнул на постель и задумался. Сейчас уже поздно, а завтра с утра первым делом нужно будет заказать билет на самолёт на ближайший рейс. Медлить больше нельзя. Гейб, как и полагается, заметил его сосредоточенный взгляд. — Что-то не так, Кас? — он присел на кровать напротив, пристально смотря на друга. — Мы летим домой, Габи, — улыбнулся Принц. — Вот это новость! С чего вдруг? — вообще-то Ширли уже вполне привык и освоился. А с появлением в его жизни Сэма, так и вообще забыл о существовании тёплого королевства. — Я должен поговорить с отцом! — Кастиэль решительно встал и, достав из шкафа сумку, начал скидывать туда кое-какие вещи. Он действовал машинально, как-то механически, не смотря на то, что укладывает в багаж. — Круто, конечно, но причем тут мой пуловер! — Гейб подошёл, отобрав у него свою вещь. И, увидев, как тот смутился, похлопал его по плечу. — Я надеюсь вы не поссорились? — Нет, но сегодня вернулся Джон. И он, хоть и болен по полной программе, обвесившись соплями, учуял меня, как чужого Альфу, в его доме. И устроил сыновьям проверку. Они выкрутились. Но смысла это не меняет. Максимум через неделю он вылечится и точно почувствует изменения запаха Дина. Потому что невозможно не почувствовать. И тогда узнает правду. Я должен сделать предупреждающий ход. А значит, пора домой. Объясниться с отцом и официально просить Джона отдать мне сына. — Всё это замечательно, Высочество. А ты его спросил? — Гейб чуть недоверчиво посмотрел на друга. Конечно, Принц в своём репертуаре и идёт напролом. Горячая королевская кровь. Кас нахмурился, сжав в руке шарф. — Нет, это правда круто, но… Кастиэль Каин Консортский, ты в курсе, что ты опять принимаешь решение за него? А Дин, судя по натуре, хоть и позволяет тебе опекать его, как величайшую драгоценность, но всё-таки имеет право решить, принимать ли ему твою волю или нет. — Он согласен. Я сегодня сделал ему предложение, — Кастиэль даже зарделся, вспомнив, как чуть не заорал от восторга, услышав «да». — Как-то не романтично получилось. Я не знал, что он мне расскажет. Кольца не подготовил. Пришлось вот так, без подарка. — Ты сделал ему предложение? Вашество, это потрясающе! — Габриэль довольно потёр руки, и в его взгляде зажглась чертинка. — О, значит я выиграл этот спор. — Какой ещё спор? — Кас переключился от ворочавшихся в голове мыслей. — Ну я же тебе рассказывал. Когда вы с Дином решили поиграть в парочку отшельников, коллектив ресторана вмиг устроил пари, последует ли за этим предложение. Я твёрдо сказал, что да. Но не все поверили в такую перспективу. Мы же, вроде как, бедные студенты. Дискриминация, понимаешь, по финансовому признаку. И многие решили, что этого не будет. Одно дело — миловаться, и другое — брак с не очень обеспеченным альфой. Дин, конечно, не сноб. И за богатством не тянется. Но всё же он вполне стабилен в финансовом плане по сравнению с тобой. С тем тобой, кого ты изображаешь. Так что на положительный исход поставили не все. И теперь я и ещё несколько ребят выиграем приличную сумму. Кастиэль только удивился. Но не пари, нет. Это как раз очень в характере Габриэля. А в том, насколько быстро он адаптировался к нынешним реалиям, что скромный по его меркам выигрыш в пари, для него сейчас — приличная сумма. — Ладно, паримейкер, — засмеялся он. — Собирайся потихоньку. С утра попробую заказать билет и домой. Но всё пошло не так гладко, как он представлял. Принц, привыкший в случае необходимости перемещаться на личном мини-джетте его Величества с гербом и фото королевской семьи, вдруг столкнулся с большой такой проблемой. Оказалось, прямого рейса из аэропорта Нью-Йорка в Сэнт-Энджел просто не существует. Лишь чартер в несколько крупных аэропортов на континенте. А там следовало пересаживаться на другие частные авиалинии. И даже солидная оплата, обещанная Касом, не решила проблемы. Большинство авиаперевозчиков просто отказались от прямого частного рейса, ссылаясь на сложности с пересечением границы. И тут Кастиэль пожалуй впервые пожалел, что Энджеленд, несмотря на статус дружественного и мирного государства, по сути, являлся довольно закрытой страной. И получить визу, даже с туристической целью, было делом сложным. Нет, конечно, можно было просто сверкнуть статусом, открыв, кто он. Наверняка, посольство вмиг бы решило эту задачу, в кротчайшие сроки найдя и лайнер, и команду. Но это бы автоматически означало, что его инкогнито раскрыто. Пришлось снова терзать телефон в поисках вариантов. Провисев полутра на телефоне и кое как найдя авиакомпанию, которая согласилась частным рейсом с перезаправкой в Каире, доставить его домой, Принц выдохнул. Через день. Только через день. Раньше не получалось. Казалось, проще всего, позвонить отцу и попросить его прислать за ним личный самолёт. Но это только на первый взгляд было легко. Зная Дина, Кас был уверен, что тот непременно пойдёт его провожать. А сейчас допустить того, чтобы он увидел личный лайнер с фото Принца на фюзеляже и самого Кастиэля при полном параде в сопровождении личных ассов и охраны он не мог. Гейб, впрочем, не огорчился, сказав, что это неплохо. Ещё два дня они смогут провести со своими омегами. На работе. А потом улетят, чтобы вернуться уже в других статусах и с другими предложениями. Кастиэль с ним согласился. За это время он успеет немного подготовить Дина к предстоящей разлуке. Да и течка совсем уйдёт, и его Омега будет спокойнее. Но сильнее всего Каса волновала бессонница из-за отсутствия Альфы рядом. Обсудив всё, парни отправились на работу. Они уже привычно выполняли свои обязанности, когда в зале поднялась шумиха. Возвращение из отпуска хозяина вызвало переполох среди служащих. Если честно, они уже привыкли за это время к труду в спокойных условиях. Братья отлично справлялись с обязанностями управления рестораном. Только в отличие от Джона, делали это спокойно, без спешки и вечного надзора. Джон же, едва войдя, начал с генеральных проверок всего и вся. И хоть он явно чувствовал себя паршиво из-за болезни, отступать не собирался. Поэтому, перешерстив всю кухню и зал, он закрылся в кабинете, погрузившись в финансовую отчётность. Работники ходили почти на цыпочках, боясь сделать лишнее неверное движение, потому что хозяин был явно не в духе. И дело не в ресторане, нет. Он просто погано себя чувствовал. В конце концов, к обеду братьям удалось убедить его поехать к врачу и домой отсыпаться. Джон, совершено измотавшись и забив ведро бумажными платочками, устало кивнул. Всё, что он успел увидеть на данный момент, его вполне устроило. Сыновья держали бизнес крепко, поставки не нарушены, прибыли не падают. А значит он может позволить себе сегодня полежать в постели и поболеть. Успеет поработать. Завтра или послезавтра явно станет лучше, тогда и примется за дело. Едва за Джоном захлопнулась дверца такси, ресторан вздохнул свободно, снова погрузившись в уже ставшей привычной атмосферу мирного труда. Кас и Дин, сразу же воспользовавшись ситуацией, удрали гулять по улицам, чтобы, найдя небольшой, но уютный мотель, спрятаться в стенах номера, снова наслаждаясь друг другом. Они скучали. И вот так, видеть друг друга на работе, изображая незаинтересованность, было максимально сложно. Но когда они, усталые и довольны, закутавшись в одеяло, просто прижимались к друг другу, приходя в себя после страстного секса, всё становилось намного проще. Кастиэль сообщил, что вылетает через два дня, послезавтра. Разумеется, Дин вызвался непременно его проводить. И самолично посадить в самолёт. Принц только хмыкнул. Кто бы сомневался. Они расстались у дверей отеля Каса. Дальше Дин, запрыгнув в Импалу, поехал домой. А Принц, усевшись за ноутбук, ещё раз всё проверил. Отлично, рейс не отменён, погодные условия благоволят. Завтра они ещё встретятся с Дином, а уже послезавтра утром он вылетит домой. Сердце наполнилось решимостью. Он уже мысленно прокрутил речь, которую скажет отцу. Но сначала поговорит с матерью. Она точно встанет на сторону сына и поможет убедить Каина. Задумался он и над тем, что делать с Лисом и Мэлэном. С его персональным омегой не так сложно. Да, оставить его рядом Кас не может. Дин не примет это правило. Но и просто так куда-то деть того, кого сам когда-то заклеймил лично для себя — это кощунство и позор для Принца. Пока мыслей не приходило. Но он непременно что-нибудь придумает. С Мэлэном было куда сложнее. Нет, юный княжич, возможно расстроится, что его отвергли. Но больше волновала политическая составляющая. Отец, желая женить Принца на княжиче, преследовал целью не только получить наследника, но и наладить прочные связи с Монорией. А значит, сейчас отмена свадьбы может стать причиной вражды. Чёрт, как всё сложно. И только из-за его статуса. Он бы хотел сейчас быть кем угодно, хоть обычным уборщиком, только не наследником трона. Но не время предаваться отчаянию. Проблемы следует решать по мере их поступления. Сейчас, главное вылететь и поговорить с отцом. Всё остальное потом. С этими мыслями, послав Дину поцелуй по видео, Кастиэль уснул…