Поездка в Америку

Утро выдалось солнечным и совершенно точно добрым. Кас открыл глаза и несколько секунд просто лежал, наслаждаясь этим редким ощущением спокойствия. Потом медленно повернул голову, и его лицо сразу озарила улыбка. Тёплая, нежная и такая счастливая, что словами её было почти невозможно описать. Рядом с ним, крепко обняв подушку, спало его совершенное счастье. Взлохмаченный после сна, немного нахмурившийся, словно даже во сне с кем-то спорил, утонувший в белых складках подушки и одеяла. Такой домашний, настоящий и до невозможности любимый. Кастиэль не смог сдержать улыбки, скользя взглядом по знакомым чертам лица. Он знал их наизусть, мог бы нарисовать с закрытыми глазами, но всё равно каждый раз смотрел так, как будто видел впервые. Солнечный луч, пробравшийся через неплотно задёрнутые шторы, скользнул по кровати и запрыгал на дрожащих ресницах спящего Омеги. Тот недовольно поморщился, сильнее уткнулся лицом в подушку и почти неслышно сонно застонал, явно не собираясь просыпаться так рано. От этого зрелища у Альфы внутри стало ещё теплее. Он осторожно протянул руку и убрал со лба непослушную прядь волос, задержав пальцы чуть дольше, чем было нужно. Ему казалось, что в такие моменты весь остальной мир переставал существовать. Не было проблем, бесконечных дел и тревог. Было только это утро, солнечный свет и рядом тот, которого он любил больше всего на свете. И, если честно, прямо сейчас Кас не хотел ничего менять. Только лежать рядом ещё немного, смотреть на него и наслаждаться тем простым счастьем, о котором когда-то даже не смел мечтать. Кастиэль моментально приподнялся, обнял, и закрыл спиной его от безжалостно не дававшего спать солнца. И в этом был весь Альфа. Защитить, спрятать, уберечь, не отдать. Даже светилу, что хочет нарушить его покой. Мягко поцеловав лоб, он ещё немного полюбовался им спящим, погладил взъерошенные волосы и чуть слышно выдохнул. Тёплая кожа, слегка розоватая и нежная, созвездия веснушек по спине, плечам и ягодицам, расслабленные руки, и приоткрытые губы. Принц, как и каждый раз, почти не дышал, чтобы не спугнуть это очарование. Хотелось погладить его, поцеловать каждую веснушку, прижаться к розовому уху и тихо, чтобы не разбудить, прошептать: — Детка, мой любимый малыш. Как же я тебя люблю…

Теперь он мой. Печать на его теле

Укус, что навсегда соединяет

Отметиной моей союз скрепляет

И право Альфы в нём навек запечатлеет.

Теперь он мой. Клеймо на его коже

Ключ к сердцу. С болью. Закрепляя.

Печатью моей власти утверждая

Я забираю моё счастье. Боже!

Люблю его. Люблю проникновенно

Как море в синих брызгах любит сушу

И его щёки россыпью веснушек

Что солнце отдаёт самозабвенно.

Теперь он мой... Навечно..

Кайя Кларенс

Именно так, с наполняющей тело нежности, начинает он почти каждое утро. Уже шестое по счёту. Почти неделю, как они практически забыли о существовании мира, оставив за дверями всё то, что сейчас было ненужным. Весь маршрут исчислялся несколькими десятками шагов. Спальня, ванная, кухня, и обратно. В постель. Даже если дыхание ещё не восстановилось, даже если сердце ещё не желает успокаиваться. Да и не получится. Потому что желание не остывает. Разрядка, яркий всепоглощающий оргазм несут покой, но ненадолго. Ванна, немного поесть, очень много попить и, если есть силы, сменить влажное бельё, просто отшвырнув в угол это. И снова, сжимая в объятиях, притягивая, погружая в поцелуй, брать его, кусая в восторге уже отёкшую брачную железу. И самому себе поражаться, откуда он берёт силы на этот сумасшедший марафон, и почему желание не успокаивается. Совсем. Лишь один взгляд на его разнеженное тело, чуть прикрытое простынёй, на его дышащее блаженством лицо, на эти сумасшедше-прекрасные, истерзанные поцелуями губы, и снова с головой в омут страсти. Распаляя только было начинающий прогорать костёр яростного желания, возрождая это буйное пламя, чтобы услышать от него, моляще-томное, а потом, рычаще-несдержанное: — Кас, ну же. Ещё… И снова погибать, едва дыша, едва сдерживая себя, чтобы не причинять неосторожную, но, возможно, так нужную ему боль. Входя, забирая, скрепляя узлом и новым укусом. И так по кругу. Пока силы позволяют. А когда их совсем не остаётся, после того, как узел ослабнет, нехотя покинуть его. Знакомым маршрутом на кухню, в сотый раз благодаря Гейба и Сэмми, что обеспечили им всё необходимое. Чтобы умоститься рядом на кровати или в ванной и кормить его. Как ребёнка, из ложечки. Умиляясь, как он послушно съедает кусок за куском, жадно запивая соком или чаем, восстанавливая силы. И только после того, как он, совершено расслабленный и довольный, тихо засыпает, запелёнутый в одеяло, позволить и себе жадно наброситься на еду. Потому что усталый организм требует энергетической подпитки. Именно так пролетели пять дней. И сегодня Кас проснулся, ощущая мягкие, но уже не клокочущие волны бадьяна. Дин спал умиротворённо и спокойно. Видимо, сила дикого желания, что свойственна при течке, наконец, отступила, принеся усталость и покой. Мягко, почти незаметно поцеловав его, Кас поднялся и направился в душ. Тёплая вода, струясь по телу, приятно расслабляла уставшие мышцы. Лёгкая дрожь постепенно оставляла тело. Придя в себя, он вылез и, окутав бёдра полотенцем, ещё раз взглянул на улыбающегося во сне Дина и снова плотно подбил с боков одеяло. Сначала возникло желание, хотя бы накинуть халат. Воспитание, чёрт его подери! Неприлично это — вот так расхаживать по дому практически голышом. А если учесть, что дом чужой. Но Кас, осмотрев валявшийся на кресле флашрок, только махнул рукой. Да плевать! Он все эти дни вообще не вспоминал о том, что такое одежда. Равно как и о том, что не у себя дома, чтобы позволять себе такие непристойности. Но, давайте будем честными. Какая одежда? Ему было вообще не до этого. Да и смысл прятать себя в ткань, если буквально через несколько минут, максимум, часов, что служили отдыхом, она снова полетит куда-то. И хорошо, если в кресло. А то ведь можно и так зашвырнуть… Снова в кухню. Оглядев запасы холодильника, Кас в очередной раз мысленно послал благодарности Габриэлю и Сэму. Наполнив тарелку ещё оставшимися вкусностями и разогрев, снова пошёл к лестнице. Сейчас Дин проснётся. И первое, что ему нужно, это поесть. Эта ночь… Она была самой горячей из всех их дней и ночей. Они практически не спали. И лишь под утро, когда Дин, в очередной раз рассыпавшись в экстазе, просто упал на постели, почти не дыша и вырубился мгновенно, даже не дождавшись, когда Кас выпустит его из плена узла, чтобы помыть и напоить, Альфа понял, что теперь это точно было насыщение. И тоже упал рядом, выключившись. Не выходя из него. Вот так, обнимая и прижимая, кутая и пряча от всего мира. Вспоминая эту ночь и ещё не совсем проснувшись, Кас вдруг свернул не в ту сторону и неожиданно вышел в новое помещение. Это был зимний сад. Цветы в кадках, высокая пальма, растущая прямо в центре круглого небольшого бассейна со стекающими струйками и одуряющий аромат цветов. Кас невольно залюбовался. Красиво. Климат здесь поддерживали специальные системы воздуха и полива, отчего вокруг царила влажная и тёплая аура. Он осторожно прошёлся по мраморному полу, касаясь пальцами свежей листвы и замер. Прямо возле бассейна стоял небольшой мягкий шезлонг, украшенный пледом с леопардом и декоративной подушкой. Кас присел на него, любуясь этой красотой. Надо же. Он столько дней здесь, столько раз проходил один и тот же маршрут из кухни к лестнице, но даже не замечал, что большая зеркальная дверь скрывает такую красоту. Рядом с шезлонгом была небольшая грядка. Она разительно отличалась от росших здесь цветов и прочей флоры. Это была грядка со свежей зеленью. Кас тут же сорвал несколько веточек и, потерев их между пальцами, понюхал. Что это? Так, укроп, петрушка, руккола… Ещё какие то непонятные фиолетовые листочки. Кажется, базилик. А это… В ноздри влетел яркий запах аниса. Бадьян! Вмиг в голове заворочался сонный туман, расплываясь и обнажая рецепторы, что отвечали за восприятие запахов. Кастиэль машинально порвал мелкие веточки и посыпал ими большой кусок мясной запеканки, которой собирался накормить Дина. Быстрым шагом по лестнице, в спальню. Инстинкты уже трубят в горны. Ох уж этот запах. Кас поставил тарелку на столик и потянулся к любимым губам. Губы сами сползли к брачной железе. Втянув ноздрями её запах, тонкий, почти незаметный, Кастиэль снова понюхал пальцы. Бадьян на них был резким. В отличие от запаха с шеи Дина. Он другой. Да, бадьян — всё ещё основная нота, но теперь в ней мешалась резкость цитруса и искринки грозы. Его грозы. Острой, яркой. Альфа улыбнулся. Его истинный. Он принял. Всем телом. И это было во сто крат важнее даже брачного укуса и узла. Это означало настоящую метку. Только его. И теперь любой Альфа, в каком бы Дин не был настроении, даже просто находясь рядом с ним, точно почувствует не две ноты Омеги, даже не узнав третью, основную. Он поймает ещё две — цитрус и озон — сильные ноты его Альфы. И для постороннего это сигнал. Занято! Принадлежит другому. Это не могло не радовать. Как получить полное право. Как сделать своим целиком и полностью. И теперь Кас ждал только одного: когда же весь этот букет полыхнёт сладковатой горечью. Яркой и необузданной. Как полынь и мёд. И это будет означать, что теперь Омега носит под сердцем его дитя. Пока об этом было рано говорить. Нужно время. Немало. Но Кас уже замер, принюхиваясь. А вдруг? Вдруг у истинных это проявится раньше? Боже, он бы тогда наверное сошёл с ума от счастья и уж точно не выпустил бы Дина из постели, засыпав пледами и поцелуями. Пока уже радовало, что Омега принял. И это настолько великолепно, что захотелось закричать от восторга. Кастиэль несдержанно прижался к его щеке, целуя, подбираясь к губам. И вот они попали в плен. Дин несколько секунд не отвечал, не в силах выбраться из слишком глубокого сна. Но поцелуи становились всё жарче, и вскоре он не смог не реагировать. Обвив во сне его шею, Дин потянулся, выпутываясь из одеяла и прижался горячим телом, ластясь. Чтобы уже через минуту таких поцелуев, загореться. — Каас, — сорвалось с зацелованных губ. — Детка, тебе нужно поесть, — Кас с трудом отстранился от него. — И принять ванну. — Чёрт, как хорошо спалось, — Дин распахнул ещё сонные глаза, кинул взгляд вниз и тихо ойкнул. Тело явно оповещало, что проснулось гораздо быстрее его самого. — Кастиэль! — М-да… — промурчал Альфа, подталкивая подушку ему под спину. — Выбирай. Сначала ванна? Или завтрак? — А тебе не кажется… — зелёный взгляд многозначительно указал вниз. Туда, где их тела явно сделали свой выбор. И не в пользу ванны или завтрака. — Нет, не кажется, — Принц строго посмотрел на него. — Детка, я не слепой, и не бесчувственный. Боже, сумасшедшее создание. Ты всё сам знаешь. Но нет! Ванна или завтрак? Или нет. Всё вместе! И, не дожидаясь ответа, Альфа просто поднял его на руки и унёс в ванну, запустив струю воды и пену. Дин сердито сложил руки на груди. Но злиться он не мог. Такая забота его Альфы снизводила на нет все попытки даже попытаться обозлиться на то, что решение, по сути, сейчас приняли за него. Ну и пусть! Его Альфа сам знает, что делать. А ему это просто нравится. Омега наслаждался. Даже его бунтарская натура наслаждалась. Кас одобрительно улыбнулся, оставив на слегка надутых губах поцелуй, и притащил тарелку. — Ну вот, уже слегка остыло, — пробормотал он, но Дин быстро перехватил его, когда он попытался подняться с бортика с явным намерением пойти и согреть ещё раз. — Ничего, — он игриво улыбнулся и открыл рот. — Я есть хочу. — М, ррр, — рыкнул Альфа и, отломив вилкой кусочек запеканки, вложил в рот. Дин прожевал и замер. Слишком яркий запах бадьяна заставил встрепенуться. — Бадьян? Откуда? — Я случайно попал в ваш зимний сад и нашёл там грядку с зеленью. Так вот, там рос и бадьян, — Кас снова отломил кусочек и, вымазав в сметане, снова вложил в рот Дина. — Я и не жнал, что он там раштёт, — прожевал Дин. — Ты был в ораншерее? — Да, и мне там понравилось. Тепло, влажно, бассейн с прозрачными струями и шезлонг. — Знаешь, — Дин резко поднялся из воды. По телу стекала пена. — А пойдём туда? — он обвил руками шею Альфы, прижимаясь так и не пожелавшим успокаиваться «утренним настроением». — Кас, хочешь любить меня там? Под плеск воды и одуряющий запах бадьяна? — Поверь, твой запах пьянит меня куда больше. Но, почему бы нет? — Кас моментально обнял мокрое и льнущее к нему тело и, зарывшись носом в уголок плеча и шеи, сдул пену и поцеловал брачную железу. Дин откинул голову и тихо зашипел, обнимая в ответ. — Кххаасс — хрипло выдохнул он, потираясь мокрым телом об его. — Я боюсь, что туда мы просто не дойдём. Не успеем. Принц уже было собрался подхватить его на руки и унести в постель, как звонок мобильника из спальни нарушил этот момент. Альфа чертыхнулся. Судя по мелодии, это Гейб. Когда Кастиэль приехал сюда, он практически сразу отключил все номера, а важные, из дома, перевёл на Габриэля, просто потому что не собирался нарушать их уединение ненужными связями с внешним миром. Да и Гейб клятвенно пообещал, что будет звонить только в случае важной необходимости. И если он сейчас звонит, значит, происходит что-то значимое. Чмокнув Дина, он чуть опустил взгляд. — Детка, прости. Отдыхай. Я сейчас. Это Гейб, и видимо, у него что-то важное. Потому что если нет, то я его убью. Хмыкнув, Дин снова опустился в воду и, схватив тарелку, принялся доедать запеканку. — Слушаю тебя внимательно! — Кас нажал ответ. Голос его звучал строго. — Надеюсь, у тебя веская причина. Потому что в противном случае… — Касси, не рычи. Извини, конечно, если я выдернул тебя из сладких объятий твоего Омеги, но причина у меня есть, — усмехаясь, парировал Гейб. — Выдернул. И, поверь, я сейчас не в том настроении, если ты вдруг решил просто узнать, как у нас дела, — Кас напрягся. Гейб, конечно, говорил ровным и даже чуть смешливым тоном, но напряжение в нём сквозило явное. — Ты в курсе, что сегодня уже шестой день, как ты, мой дорогой друг, послал к херам весь мир и закрылся в обществе твоего Омеги? Нет, не подумай. Одобряю и понимаю. Но я, как бы, немного задолбался отвечать на звонки Её Величества, которая волнуется, что с тобой нет связи. — Мама в своем репертуаре, — хмыкнул Кас, выйдя в коридор, чтобы Дин не слышал разговор. — А отец? — Его Величество звонил лишь раз. И узнав, что у тебя всё в порядке, вполне успокоился. Хотя, зная твоего отца, я не очень-то верю в это спокойствие. Но, собственно, я не по этому поводу. Послезавтра возвращается Джон. Он звонил Сэму. — Уже послезавтра? — Кас охнул. Как незаметно пролетели дни, когда ты в обществе любимого. — Именно. Соответственно, завтра мы с Сэмми приедем с утра, чтобы помочь вам привести дом в порядок и убрать все следы вашего милого романтического уик-энда. Я же так понимаю, что вам явно не до того, чтобы следить за чистотой? — Правильно понимаешь. Нам вообще не до чего не было дела, — сладко улыбнулся Принц, только представив, как проходили их дни. — М, Высочество! Да ты звучишь, как сытый лев, — засмеялся Гейб. — Позволь мне немного нескромности. Всё прошло хорошо? — Великолепно, потрясающе, восхитительно, волшебно… — Кас только начал набирать обороты, будто стараясь вспомнить все синонимы. Но даже высказав это, вдруг понял, что эти слова пусты. Он не передают всю силу его счастливого состояния. — Короче, ты понял. — И от восторга у него, порядком оторвало крышу… — засмеялся Габриэль. — Тебе желаю я того, чтоб у тебя так тоже вышло, — как-то машинально, экспромтом, дополнил Кас и захохотал. Поэтом он в принципе никогда не был. А тут вдруг вот так, слёту. Гейб поддержал его отрывистым смехом. Однако, это не отменяло основной темы разговора. — Всё это прекрасно, Высочество, но проблемы не решает. Значит так. Дом нужно глобально привести в порядок. И я не уверен, что вы осилите это. Касси, течка кончилась? — Да. Уже всё спокойнее. Но ещё не совсем, — Кастиэль невольно вздрогнул, снимая с мокрого тела остатки пены, что на нём оставил Дин. — Ну вот. Значит посвятить себя уборке вы вряд ли сможете. Короче, завтра с утра мы у вас. А пока наслаждайтесь. У вас ещё ночь. Завтра ты будешь ночевать уже здесь, а Сэмми вернётся домой. — Но, может, ещё ночь? — Как-то жалобно выдохнул Кас. Только представив, что с утра он проснётся в постели один, не увидит сонное лицо его любимого Омеги, не поцелует, не обнимет, чтобы уже через пару мину, захваченный им и его силой растущей страсти, снова взять его. Это же кошмар! За эти дни Альфа настолько привык, что всегда рядом его милый Омега, что теперь даже страшно было представить, что его нет. — Нет. Джон может прилететь слишком рано. Вы просто не успеете очнуться. И последствия будут не очень. Кастиэль, ты возвращаешься завтра. И точка. Так что наслаждайтесь оставшимся времени. Завтра приводим дом в порядок, и сюда. Пока. Привет Дину, — Гейб чуть усмехнулся и отключился. Видимо, потому, что уже услышал недовольство в голосе друга. И это мягко сказано. Принц был не просто недоволен. Он был зол. Джону не понравится? А почему бы ему не пойти на хрен? Кас не собирается играть. Он любит Дина, и намерения у него самые серьёзные. Так что любезному «тестю» придётся принять. Но ярость, растущая в груди, замешалась с плавно пробирающимся здравомыслием. Что толку выставлять свои права? Сейчас и правда лучше подержать Джона в блаженном неведении. Принц уже всё продумал. Он планировал совсем скоро улететь домой, чтобы в разговоре с отцом расставить все точки и привезти Дина в Энджеленд. Уже как его будущего супруга. А пока следовало немного успокоиться и подождать. Самую малость. Совсем скоро запах Омеги изменится. И в нём появятся горчинка и сладость. Он уверен, что такие их ночи не прошли бесследно. И даже сбой, что Дин сделал искусственно при помощи таблеток, не должен повлиять на то, что дано природой. И Кастиэль знал, чувствовал нутром, что всё должно получиться. А против такого аргумента, пожалуй, не смогут устоять ни Король, ни Джон. Однако, толика страха, что может не сработать, всё рано присутствовала в душе, отравляя сладостное ожидание каплями яда. Поэтому, терпение — пока самая правильная вещь, какую он мог сейчас предпринять. Да и сам Дин, как бы страстно он не желал быть с Касом, не справится с таким козырем, даже если откроется правда о том, кто такой его Альфа. Да, может обозлится, возмутится, побунтарит в свойственной ему манере, но не устоит. Дитя. Если в нём зародится жизнь — все эти чувства уйдут, заслоняемые новым, важным чувством. Инстинктом Омеги. Немного поостыв, Кас вернулся в спальню и, отбросив телефон, сразу пошел к Дину. Тот, блаженно растворившись в душистой пене и просто прикрыв глаза, наслаждался сытостью и покоем. Пустая тарелка стояла на маленькой полочке. Кас наклонился, чтобы поцеловать. Мягко коснувшись губ, он обхватил ладонями его лицо, прижавшись лбом к его лбу. — Кофе? Или сок? — намеренно спокойно спросил он, но голос предательски выдал дрожь. — Кас? Что случилось? — Дин приподнялся в воде, смотря в глаза. — Что сказал Габриэль? — Всё хорошо, детка, — Кастиэль пытался спрятать взгляд, но Дин упорно повернул его лицо к себе. — Я не хотел, говорить. Но это и правда важно. — Кас выдохнул, — Послезавтра возвращается Джон. Утром здесь будут Гейб и Сэм, чтобы помочь нам привести дом в порядок и потом… Я вернусь к себе. — Это значит… — губы сами задрожали. — Сегодня наша последняя ночь? — Да, — Кас снова сжал его лицо, целуя. — Но, детка, это ничего не меняет в наших отношениях. Ты мой. Я тебя люблю. И даже если наши ночи будут не вместе, я всегда с тобой. Веришь? — Кас, — Дин вырвался из поцелуя и грустно улыбнулся. — Так и должно было когда-то быть. За счастье надо платить. Разлукой. — Нет! Не разлукой. Я с тобой, всегда с тобой. Детка, маленький мой. Я не хочу оставлять тебя ни на мгновение. — Не надо, Кас. Я знаю, что ты со мной. Всегда со мной. Я твой, весь. И неважно, что постель будет разной, зато сердца вместе, — Дин поднялся, потянув Каса к себе. — Пусть это наш последний день вот так. Давай просто забудем об этом до завтра и проведём его так, чтобы даже небольшая разлука не съедала болью. Поцелуй… — Иди ко мне. Я решу этот вопрос. Обещаю. Твой отец не захочет возражать, — Кастиэль прижал его к себе, покрывая поцелуями. — Плевать, будет он возражать или нет. Кас, просто забудь сейчас об этом, возьми меня. Мне сейчас так нужна твоя сила. И снова обвить руками его мокрое, покрыто островками пены тело, прижимая к себе и загораясь от света любимых глаз. Кожа к коже, глаза в глаза… Этот день и последующая ночь были самыми прекрасными за всё это время. Может потому, что сейчас это была не дикая лихорадочная страсть, которую подталкивают инстинкты? Нежность… Узоры маленьких всплесков на кончиках пальцев по коже. Поцелуи. Нежные, мягкие, не оставляющие ни дюйма тела без внимания. Кас будто старался вложить всю любовь в каждое прикосновение, говоря ими слова любви. А губы, прижимаясь, дублировали это. — Детка, — поцелуи вниз по спине, заставляя вздрагивать. — Любимый мой, — пальцы скользят следом, поднимая волны дрожи и маленькие волоски на теле. — Родной, — лаская отвечающую плоть и внимая сладким стонам. — Люблю тебя, — снова забирая, сжимая в руках со всей силой дрожащий страсти, втягивая каплями восторг и вкус брачной железы. — Только мой, — скрепляя узлом, чтобы больше не выпустить. — Моё совершенное счастье, — сладким выдохом, вживляя себя вместе с потоком семени, чтобы встроится в его ДНК и остаться там навеки. И слизывать языком парадоксально сладкие слёзы любимого, слёзы его истинного наслаждения… И лишь когда за окнами хмуро забрезжили проблески рассвета, позволить себе блаженно упасть в подушки, чтобы обнять его, пряча в своих руках, укрывая от всего, что может разрушить спокойный сон Омеги, что пришёл опустошением после серии оргазмов. Яростно звенящий мобильник выдернул из сонного анабиоза. Кас, ещё не открыв глаза, потянулся к тумбочке и схватив мобильник, сонно промурчал: — Габи, ну что ещё? — Кас, вообще-то, мы уже подъезжаем. Звоню, чтобы вы хотя бы успели одеться. — Боже! Сколько времени? — Кастиэль с силой встряхнулся. Взгляд скользнул по экрану мобильника. — Чёрт, десять. Вы уже? А попозже нельзя было? Он ещё спит. — Господи, Кастиэль, ты себя слышишь? — засмеялся Гейб, а рядом раздался ещё и смех Сэма. — Он ещё спит. Ты подумай! Альфа зол, потому что посмели мешать спать его драгоценному Омеге. — Не смешно, Ширли. Посмотрел бы я на тебя, — Кас сердито фыркнул в трубку и соскользнул с постели. — Лучше не надо. Я вообще телефон разобью, если он своим звонком посмеет разбудить моё спящее сокровище. Да, Сэмми? — звук поцелуя и смешок. — Ладно, сейчас разбужу. Надеюсь, войдёте сами, и встречать вас не придётся. — Ну, Сэмми вполне в состоянии открыть двери собственного дома. А вы, поднимайтесь, влюблённые, — Гейб хихикнул и отключился. — Детка, — Кас прилёг на постели, осторожно поцеловав розовое тёплое ухо любимого. — Вставай. Парни уже подъезжают…

***

Спустившись в холл, они обнаружили просто милейшую картину. Сэмми, сбросив куртку, старательно отряхивал снег с пальто Габриэля, периодически довольно сильно шлёпая по заднице. На что Гейб, смирно стоящий и позволяющий трясти его, как ёлку от снега, взвизгивал и отстранялся. — Ну постой же ты немного смирно, — ворчал Сэм, снова отвешивая шлепок. — Иначе, если не стряхнуть, ткань пропитается и будет выглядеть мято и потёрто. — Если это цена за отбитую задницу, то я не согласен! Пусть моё пальто выглядит хуже, зато задница целее, — Гейб снова отклоняется от очередного увесистого шлепка. — По-моему, дело не в этом. Сэмми, тебе просто нравится эта экзекуция. Мстишь? За вчера? — А если и да? — широко улыбается младший и рьяно трясёт подол пальто. О, да! В какой-то степени это и есть месть. Но она мягкая. Ну потому, что он сам, чёрт возьми, этого хотел! Омега всегда хочет видеть силу своего альфы, даже если после этого на коже останутся сладко-саднящие следы от несдержанности. Даже если сейчас скромно-стыдно за то, о чём просил и за то, как получив желаемое, безудержно сорвался от накрывающего восторга. Но в маленькой мести он не может себе отказать. И как это чертовски мило. — М, кто-то нарывается? — Гейб, резко развернувшись, хватает его в объятия, толкает к стене и, прижав, смотрит в глаза, чтобы в следующую минуту сорвать горячий поцелуй. И тяжело и надрывно дышит, не выпуская из захвата. — Тут далеко твоя комната? — Второй этаж, налево, — выдыхает Сэм, обнимая в ответ. И он вообще не возражает и не сопротивляется упрямым рукам, что ерошат его длинные волосы и гладят тело через одежду. — Но, может, не надо? — Кхм, — Кас довольно сильно покашливает, нарушая эту идиллию и просто оповещая о их с Дином присутствии. А Дин, положив голову ему на плечо, улыбается. Мягко и довольно. — Э, Сэмуэль, — Гейб отстраняется, но рук не отводит, по-прежнему удерживая Омегу у стены. — Твоя комната, наверное не нуждается в уборке. Привет, парни! — Утречка, — подхватывает Сэм, вмиг покраснев ярче помидора. — Да, моя не нуждается. Наверное, нужно заняться кухней. И прочим. А вы, ребят, пока сами приведёте в порядок спальню, да? — Может, для начала, кофе? — улыбается Дин. А Сэм с удовольствием осматривает его счастливое лицо и яркую, не скрываемую воротом футболки, брачную метку в районе шеи. — Сэм, давай помогу вещи в комнату отнести. Они быстро подхватывают сумки и скрываются наверху. Кас и Гейб смотрят им вслед. Один с совершенно плывущей в восторге на лице улыбкой, другой — вскинув голову, прищурившись и чуть заметно улыбаясь. — Я так понимаю, им непременно нужно потрепаться? — смеётся Гейб, скинув ботинки и проходя в кухню. — Омеги, — улыбается Кас. — Кофе? — Непременно, — Гейб усаживается на стул, предоставляя другу возможность хозяйничать на уже слишком знакомой ему кухне. И вообще. Это ж редкий случай, когда Принц самолично поухаживает за подчинённым. Почему бы не использовать? Но нетерпение берёт своё. — Кас? — Ой, да ладно! — Кас ставит на стол две кружки с дымящимся напитком. — Мне что, тебе в подробностях рассказывать? — Не, ну можно без формата ХХХ, но хотелось бы хотя бы в общих чертах, — Габриэль, довольно улыбаясь, отпивает кофе. — А в общих чертах это так — шесть дней сплошного рая. И лишь несколько пунктов в меню: сон, ванна, еда, секс…секс…секс… Но я бы язык тому оторвал, кто посмеет сказать, что это не самое лучшее, что может быть! — Вид у тебя затрахан максимально. И сил, наверно, нет, чтобы поесть. Зато, тут я не буду гениальным. Наш Альфа счастлив так и умереть. — продекламировал Габриэль, чем заставил Каса захохотать. — В тебе проснулся поэт, и это хороший знак. — Ага. Болит душа и хочется арбуза. Но виски, впрочем, тоже подойдёт. Меня сегодня посетила муза. А может шиза. Кто их разберёт? — снова выдал перлом Ширли, чем заставил Каса просто сложиться пополам. — Я так понимаю, поэтический талант открылся неспроста? — просмеявшись, Кас внимательно посмотрел на друга. — Иии? — Он мой! — возведя руки к потолку, довольно громко провозгласил Габриэль и чуть поубавил радости. — Правда пока без брачного укуса и узла. Потому что течки ещё нет. Но это не мешает нам наслаждаться друг другом в полном, так сказать, объеме. — Я заметил, — прыснул Кастиэль, кинув взгляд в сторону вешалок. — Значит, месть? — М, давай оставим это в секрете, — Гейб покосился на висевшее на вешалке пальто. — Он сам так захотел. Ну а я… Чёрт, разве я могу ему отказать? Разве могу устоять, когда мой обожаемый омега чего-то пожелает? Но! Я был нежен. Гораздо нежнее, чем он меня сегодня шлёпнул. Ничего, я ему это припомню… Они засмеялись, допивая кофе. А в это время наверху, в комнате Сэма, братья уселись на кровать напротив друг друга. Сэмми аккуратно провёл пальцами по набухшей со следами укусов брачной железе брата, и его глаза засверкали. Одно дело — слышать рассказы о том, как это выглядит, и другое — коснуться, увидеть самому. — Ты счастлив? — тихо спросил он. — Да, — Дин чуть отклонил голову вправо, открывая полностью левую сторону шеи. — Безмерно. Понюхай. Сэм чуть ближе наклонился, втянул ноздрями запах и, его лицо расплылось в улыбке. — Гроза и цитрус? Теперь к твоим нотам добавились его? — он на миг зажмурился, представив, как с его нотами смешаются запахи Габриэля. Когда-нибудь… — Угу, — хмыкнул Дин, бережно прикрывая рукой метку. Как нечто священное и дорогое. — А ты не боишься, что скоро к ним добавятся горечь и мёд? — Сэмми внимательно посмотрел на брата. — Ты же понимаешь, чем это может закончиться. — Нет, не боюсь. Я уверен, он будет счастлив узнать это. Но пока слишком рано. Через месяц, возможно. Возможно, чуть раньше. Но сейчас мне уже достаточно знать, что я только его. Сэм опустил глаза. Он знал гораздо больше. Не всё так просто. И, возможно, радость Дина сильно поутихнет, отравленная правдой о том, кто есть Кастиэль. Но, может, если будет дитя, это облегчит понимание и принятие решения. Кас, видимо, этого и ждёт. Иначе бы уже признался, точно. После такого, уже не нужны какие либо убеждения в чувствах именно к нему, к Альфе, а не к его статусу или положению. Через полчаса, поболтав и поделившись радостями, парни дружно принялись за приведение дома в порядок. Когда запах морозной свежести ворвался в распахнутые окна, Кас машинально натянул на Дина тёплый халат и принёс мохнатые носки. — Проветрить, конечно, надо. Но так ты замёрзнешь, — не спрашивая, он просто усадил Винчестера на диван, натянул носки и замотал в плед. Дин попытался возразить, но безуспешно. Его Альфа так сверкнул на него глазами, что спорить перехотелось. Он просто нахохлился, укутанный, как цыплёнок к гнезде. Но тут же получил мягкий, даже извиняющийся поцелуй, чашку тёплого какао и нежное: прости, детка, но я не хочу, чтобы ты заболел. И пришлось успокоиться, но он не возражал. Он вообще позволял себе с восторгом принимать эту заботу, ощущая себя, как минимум, хрустальным яичком. О чём и оповестил, смеясь. — Судя по количеству пледов, в которые тебя замотал Кас, — хохотнул Габриэль, — ты не хрустальное яичко. Ты — яйцо Фаберже. Кастиэль развернулся, внимательно и оценивающе осмотрел запутанного в мягкость пледов Дина и, вновь перевёл взгляд на друга. — Фаберже — жалкая безделушка по сравнению с величайшим сокровищем, что есть у меня. И это не было бравадой или красивым жестом. Кас и правда считал, что ничего ценнее, чем любимый Омега, быть не может. И даже если Габриэль будет потом смеяться, говоря, что Принц, наследник трона, стал поразительно мягок, он не возражает. Пусть думает как хочет. Но со своим Омегой он будет только таким: любящим, заботливым и нежным. Потому что хочется. Хочется опекать его, охранять, ублажать, почитать и дарить наслаждение. Всем, чем можно. Поцелуями, ласками, тёплым какао в красивой чашке, пушистыми носками и взглядом, что всё за него расскажет. Он подошёл к дивану и, присев и поправив пледы, просто обнял, целуя макушку. — Мой… — тихо шепнул он в ухо внезапно зардевшемуся Дину. — Моё сокровище. — Чёрт, Кас. Звучит как «моя прелесть». Ты Голум? — засмеялся Дин, потому что щекочущее дыхание любимого прошлось по шее, заставив задрожать. — Я думал, что красивее, — тоже засмеялся Принц. — Красивее, — Дин повернулся, ловя его поцелуи на губах. — Самый прекрасный Альфа. — Воу, парни. Это мило, но мы, как бы, с уборкой не закончили, — возмутился Ширли. Он сейчас как раз выполнял свою привычную работу. А именно — яростно надраивал стекло, без конца прыская стеклоочистителем. — Кас, ты запустил бельё в стирку? — Забыл, — Принц ещё раз чмокнув своего Омегу, поднялся и быстрым шагом, перескакивая через ступеньки, полетел наверх. Собрав в кучу всё, что валялось в углу, он заворчал: — Это надо было сразу постирать, — пальцы прошлись по мягкости смятого белья с жёсткими накрахмаленными следами последствий их ночей. Сердце ёкнуло, едва в голове замелькали картинки. Прижав к щеке полотенце, он прикрыл глаза. — Детка, ну как же я без тебя жил? Дом постепенно преображался, населяясь ароматами морозной свежести и запечённого мяса, что Габриэль уже час как засунул в духовку. Сэм и Дин завершили уборку на втором этаже, Кас быстрыми темпами переглаживал бельё, которое было поставлено после стирки на режим экспресс-сушки. Всё вроде готово. Уютная атмосфера, стол со вкусным ужином, приглушённый свет верхних ламп. Кастиэль задумался. Вот так должен выглядеть каждый день. Любимый, что довольно сопя, уплетает мясо, Габи и Сэм, оживленно спорящие над тем, какая из последних компьютерных игр интереснее и никакого Джона. Даже на горизонте. И как же хорошо, что там, дома, уже построен и ждёт своего хозяина отдельный дом — подарок отца на день рождения. Как же это было давно. Будто в другой жизни. Сейчас Энджеленд вспоминался лишь как сказочное королевство, о котором читают книжки или смотрят сериалы, а не как родной дом, где ждёт семья и обязанности. Обязанности будущего Короля. — Почему? — тихо спросил он сам себя. Но Дин услышал. — Что почему, Кас? — он дожевал мясо, потянувшись за соком. — Почему, когда так хорошо, обязательно потом становится плохо? — Кас поднял на него глаза. А в них — тяжёлым грузом тоска и обязательства. — Тебе плохо? — Дин нахмурился, отставляя стакан и придвинулся ближе, обнимая. — Что случилось, Кас? — Я не хочу покидать тебя. Я хочу, чтобы каждый наш вечер был таким: тёплым, наполненным уютом и нежностью, со смехом друзей и вкусным мясом. А мне сейчас придётся уйти. Оставить тебя одного в нашей постели. И я не смогу укутать тебя в одеяло, прижать к себе и целовать, следя как ты тихо засыпаешь на моём плече. — Кас, — Дин не мог найти слов. Да потому что их нет. Нет таких слов, что смогли бы описать, как он понимает. И как хочет того же. — Иди сюда, давай просто посидим рядом. Пока я ещё могу спрятать тебя от всего мира, — Кас сжал его в объятиях. Крепко и яростно. — Ты так говоришь, будто прощаешься, — на лицо набежала тень. Дин прижался плотнее, сцепляя руку с его. — Но ведь мы не прощаемся. Мы будем видеться каждый день. На работе. Будем так же гулять по городу, сидеть в кафе и, может быть… — он поднял глаза, в которых плескалось желание. — Хотя бы отель? — Да, мы будем видеться. Всё, что пожелаешь, детка. Отель, кинотеатр, хоть хижина. Лишь бы вырвать хоть несколько часов с тобой… — остановившись, он как будто проглотил продолжение. Он бы хотел иного. Пусть будет работа, кинотеатр и все что угодно. Лишь бы знать, что вечером они снова вместе упадут в постель, обнявшись, чтобы поделиться событиями прошедшего дня, обсудить планы на завтра, а после, погрузиться в их мир ласк и нежностей. И даже если усталость или другие обстоятельства — просто обнимать его, поглаживая по голове и смотреть, как он улыбается во сне. — Так! Отставить пессимизм! — рявкнул Габриэль. Он наблюдал всю эту картину и ему аж тошно стало. Пора заканчивать всё это. Касу просто нужно ехать домой, решать всё с Королём и везти Дина к себе. По-другому уже не получится. — Гейб, я не пессимист, — улыбнулся Кастиэль. — Пессимист считает, что стакан наполовину пуст. Оптимист, что наполовину полон. А я — реалист. Стакан не пуст и не полон. Он мой! — Отлично, реалист. Тогда возвращаемся в реалии серого Нью-Йорка. Такси до отеля. А вы, — он посмотрел на братьев. — спать. Высыпаться. Завтра встречаете отца и на работу. А потом увидим, отель там или хижина. Главное, не сгущайте краски раньше времени. Вскоре они, одетые, стояли у дверей. Кас обнял Дина, прижав крепко. — Спокойной ночи, малыш. Я буду скучать по тебе ночью, — поцелуи пробежались по волосам, нашли его щёки и, спустившись, добрались до губ. — Я тоже, — прошептал в поцелуй Дин. — Но ведь ты позвонишь вечером? — Непременно. Позвоню, чтобы поцеловать тебя перед сном и убедиться, что тебе тепло и уютно. — Тепло и уютно только рядом с тобой, — Дин сжал его пальто. Как ребёнок, который не желал отпускать родителей, когда те уезжали на работу, оставляя его с Сэмми одного. — Тогда я буду рядом. Даже если на расстоянии. Буду беречь и охранять твой сон. Сердцем и взглядом, — Кас сжал его подбородок, прижимаясь к солёным губам. — Ты плачешь? — Нет, — фыркнул Дин, яростно стирая слезы, что бежали сами. — Я с тобой, — Кас сжал в пальцах жемчужину в оправе, что украшала шею Дина и вручил в его руку. — Помнишь? Моё сердце здесь. Оно всегда с тобой. — Помню, — Дин сжал его в руке, прижимая к груди. — Сберегу. Я обещал. Ещё один поцелуй. Такси сигналит на улице, и Гейб уже нервничает. Сейчас будут самые большие пробки и выбраться будет сложновато. — Люблю тебя, мой маленький, — сжать его пальцы, оставив ещё один поцелуй. — И я. Люблю тебя, Кастиэль, — закрыв дверь, просто прижаться спиной к холодному дереву и закрыть глаза. Почему это так больно? Как будто из сердца вырвали что-то важное, оставив пустоту. Но нет, вот оно, его сердце, сверкает в оправе из серебра мягкими переливами перламутра. Дин ещё раз прижал к груди кулон и тяжело поднялся наверх, рухнув в постель. Завтра. Они снова увидятся завтра. Да, уже не в одной постели. Но он сможет обнять, прижаться и снова сказать, уже в который раз:

— Я тебя Люблю, Кастиэль! Чтобы услышать в ответ так нужное ему: — Мой. Только мой. Люблю тебя. И больше ничего не нужно...