Поездка в Америку

— Они ещё и посмели вернуться! — Джон резко сорвался к двери. — Дин, будь тут. Не выходи, я сам с ними разберусь, — сказал он, с сочувствием посмотрев на сына и вышел. Дин медленно поднялся с кровати. Голова слегка кружилась, а внутри плескалась до дрожи противная тошнота. Пройдя в ванную, он осмотрел себя в зеркало. Лицо красное и чуть опухшее, под глазами залегли тёмные тени, а в самих глазах, какая-то пустота, у которой даже нет дна. Кулаки сжались сами. Чего это он так раскис? Вместо того, чтобы защитить себя, сошёл до уровня истерики? Но, едва вспомнив слова Каина, снова задрожал. — Кас, за что? — зелёные глаза вновь наполнились слезами. Он тихо потянул ворот водолазки, обнажая метку и провёл пальцами по отёкшим, со следами засохшей крови, краям. Метка среагировала обычно, чуть запульсировав. — За что? Зачем ты лгал мне? Почему говорил, что любишь? Боже, какой же я дурак. Поверил тебе. А ты… Принц… Выйдя в комнату, Дин смутно услышал доносящиеся внизу голоса. Нет, он сейчас не хотел ничего. Вытащив из шкафа куртку, которую давно не носил, он натянул её, просто по причине, что в его комнате ничего другого не было. Ботинки. К сожалению, в шкафу только осенние. Начищенные и натёртые, просто ждут подходящей погоды. Да, сейчас зима и в них будет холодно. Но тело не чувствовало ни жара, ни холода. Оно как будто онемело. Лишь где-то в животе тёплым пульсом билась боль. Уже не резкая, но такая тяжёлая. Скользнуть по лестнице в дверь оранжереи. Незаметно. На улицу. С задней стороны дома. Ему нужно сейчас уйти, чтобы побыть наедине с собой. Обойдя дом, он быстро прошёл по занесённой снегом тропе к выходу, прячась в темноте улицы…

***

Звонок настойчиво звенел без передышки. Подойдя к двери, Джон резко распахнул её. Он ожидал вновь увидеть Короля со свитой, но на пороге стоял Кастиэль. — Джон, где Дин? — он не стал здороваться. — Что тебе надо? — Винчестер сердито сдвинул брови. Сейчас, зная правду, он смотрел на Каса другими глазами и явно видел то, чего не замечал ранее. Благородную осанку, чёткий профиль и явную стать. Однако это ничего не меняло. Хотя внутри подозрительно дёрнулось. Они могли бы быть с Дином красивой парой. Этот Альфа подходит сыну. Но в голове вновь вспыхнули, взрываясь сигнальной ракетой, слова Короля: «Миллион? Два? Во сколько вы оцениваете невинность вашего отпрыска?» Во сколько? Да никакие деньги мира не исправят положения. Не уберут ту боль, что испытал его ребёнок. Да, Дин сам виноват, что позволил себе поверить. Но Джон тоже альфа. И уж кому, как не ему, знать, как настойчив может быть альфа, когда желает заполучить омегу. И плохо было даже не то, что они в конце концов оказались в одной постели. Просто секс не несёт в себе признаков будущей трагедии. Плохо то, что это случилось в период течки. И теперь шею сына украшает брачная метка. Та самая, что останется навсегда клеймом принадлежности этому Альфе. А ещё из такого часто бывают последствия в виде беременности. И очень бы не хотелось, чтобы это случилось. Одинокий меченный омега с ребёнком — последний в очереди на счастье создать семью. В этом мире слишком много омег и так мало альф. — Дин, — начал было Кас, но Джон выставил вперёд руку. — Убирайся! Вместе со своим папашей-Королём. — Что он наговорил? — Кастиэль несколько опешил от такого напора. Он, разумеется, не ждал очень горячей встречи. Но тот холод, с которым на него смотрели глаза Джона… — Правду, ваше Высочество. Только правду. Лучше уйди по добру, по здорову. Мне и правда очень хочется врезать тебе, — Джон вытащил из кармана купюру с изображением Принца и швырнул ему. — И передай папаше, нам не нужны его деньги! А ты… Метка. Как ты посмел?! — Джон, остановись, выслушай меня, — Кас отпихнул ногой упавшую купюру. — Я не знаю, что там сказал мой отец. Но я люблю Дина. Люблю всем сердцем. И хочу, чтобы он был мои мужем. Я уже сделал ему предложение. И он согласился. — Пока не узнал, кто ты. А главное, о твоей будущей свадьбе. Значит, ты приехал «посеять своё королевское семя»? Нагуляться перед свадьбой. Что ж, для Альфы понятное поведение. Вот только тебя оно не оправдывает. Ты пометил его. Сделал своим, зная, что ничего быть не может. Мерзкий поступок для Альфы, особенно с учётом твоего статуса. — Джон, да выслушай ты! — Кастиэль повысил голос, пытаясь достучаться. — Это правда. Я — Принц. Но я скрыл это намеренно. Потому что хотел, чтобы Дин полюбил меня. Меня, а не мой титул или состояние. Я приехал сюда за этим. Найти своего Омегу. Найти Дина. Я люблю его. И это единственная правда. В это время резко хлопнула дверь оранжереи. — Дин, — Джон дёрнутся, разворачиваясь. — Куда он? Ему нельзя в таком состоянии на улицу. Кас не стал размышлять. Он просто резко оттолкнул Джона и влетел в дом. Ноги сами несли к оранжерее. Да, он был там один раз, но расположения выхода не знал. Пробежав по зимнему саду, он очутился перед стеклянной дверью. От заднего крыльца петляла свежая дорожка следов. Кастиэль побежал по ней, выйдя к калитке. В тусклом свете единственного фонаря он увидел удаляющуюся фигуру. — Дин! — крик разорвал звенящий ночной прохладной воздух. — Дин, подожди. Бегом за ним, догнав почти моментально. Кастиэль ухватил его за рукав куртки и резко развернул к себе. Но неожиданно получил кулаком в челюсть. — Не прикасайся ко мне! — глаза Дина стали совсем чёрными, а щёки горели алым совсем не от мороза. — Никогда, слышишь, не прикасайся больше. — Дин, — Кас резко сплюнул кровь на снег. Губу рассекло, но ему было плевать. — Прошу, выслушай. Я всё объясню. — Что, Новак? Или как тебя там правильно? Кастиэль Каин Консортский? — Дин смотрел с откровенной пугающей ненавистью. А в теле вновь разливалась боль. Он не понимал, как могут лгать эти глаза? Его любимые синие океаны, от которых сердце замирает. — Да, я — Принц. Дин, я скрыл от тебя правду. Прости. Но у меня есть причины. Были, — Кастиэль с трудом подбирал слова. Холод фраз и чёрный огонь любимых глаз уничтожали. — Это уже неважно. Всё неважно. Я не хочу тебя больше видеть. Уходи, Кас. Забудь о том, что было между нами, — боль разливалась волнами, сосредоточившись в животе. Только бы не упасть. Не выдать, как больно. Дин развернулся и быстро пошёл прочь. Кастиэль на секунду опешил от той волны ненависти, которая накрыла его с головой. Он ожидал, что реакция Дина может быть любой. Непредсказуемой. Злость, слёзы, истерика, недоверие. Всё что угодно. Но ненависть… Нет, Кас должен всё объяснить. — Дин, прошу, — Альфа пошёл следом, отставая от него всего на несколько шагов, но не приближаясь, чтобы не вторгаться в его личное пространство. Может понимал, что сейчас это слишком болезненно. А может сам боялся попасть в это чёрное биополе, пропитанное ненавистью. К нему. — Позволь мне всё объяснить. Дин лишь ускорил шаг. Впереди замаячил вход в метро, и он быстро побежал по обледенелым ступням вниз. Скрыться от него. Исчезнуть. Раствориться. Только не показать, что с ним твориться. Нет, первая ярость уже отхлынула, разрушив до кирпичика всю ту защиту, что он попытался выстроить вокруг себя и, кажется, потратил на это все силы. Сейчас, опустошённый и раздавленный, он просто хотел сбежать. Сбежать туда, где не будут преследовать тяжёлые шаги. Где не будет дрожать сердце от звуков любимого голоса. И где просто не будет того, без кого жизнь бессмысленна. Но теперь его не будет в этой жизни. И Дину просто нужно немного одиночества и спокойствия. Пока ещё дикая боль, что сковывала сердце и тело, не добила до обморока.

О, да! Сломленная я буду рыдать

Только тебе это не узнать

Спрячу внутри опять.

О, да! Все говорят, как мне надо жить

Маску долой! Чувства обнажить.

Падать, а не любить.

Я надеваю бронь и силу покажу

Я надеваю бронь, чтоб знал ты кто я есть.

I'm unstoppable today

Он справится. Он сильный. Он сможет. Спустившись к платформе Дин увидел приближающийся поезд. Дерзкая мысль влетела в измученный мозг. Пара шагов. Всего пара шагов к краю платформы. И всё закончится. Он решительно сделал шаг. Остался ещё один. Поезд летел на всех парах, гудками оповещая о прибытии. Что-то резко дёрнулось внутри, сковав всё тело, заставив замереть на месте. Как будто тугие канаты натянулись вокруг, не давая сделать этот роковой шаг. Омега ещё не знал тогда, что уже, волей-неволей, находится под защитой Ангелов. Потому что они не допустят беды с тем, кто совсем скоро явит свету наследника. И он не понимал, почему боль так яростно сковывает именно живот. Это была защита. Мобилизация прочной брони, чтобы сберечь то, что уже растёт внутри. Он пока ничего этого не знал. И просто замер, не в силах сделать этот роковой шаг. Дин задрал голову. Боже, он не может решиться. Слабак, чёрт возьми! Слёзы катятся по лицу. А шумящую на перроне толпу разрывает отчаянный крик: — Дин, неет! Винчестер разворачивается. Увидев продиравшегося сквозь потоки людей Каса, он вскидывает голову и выставляет средний палец. — Пошёл к чёрту, Высочество! Ненавижу тебя! Поезд прямо перед ним. Двери с шумом открываются, и он входит в вагон. Странно, но там довольно свободно. Нужно пройти и присесть. Ноги дрожат, а по телу несётся волна жара. Его бросает в пот. Ещё один выброс адреналина, сконцентрировавшийся в крике ненависти, совершенно опустошил. До полного бессилия. До трясучки. Но дойти до скамьи сил нет. Он прижимается спиной к стене и закрывает глаза, просто пытаясь отключиться. «Ненавижу тебя» — звучит собственный голос в голове, и его трясёт. Нет, это не правда. Это злость и боль вырвались криком отчаяния. Он не может ненавидеть того, без кого невыносимо. Снова слёзы по щекам. Волна истерики готова накрыть полностью. — Кас, — тихо шепчут обветренные губы, а по телу вновь разливается боль. Только от произношения его имени. — Я так хочу тебя ненавидеть. Сильно, яростно, чтобы выжечь в сердце чувство к тебе. Но не могу. Я всё ещё люблю тебя. Что же мне делать? — Дин, — сильная рука ложится на плечо. Альфа стоит близко, с трудом переводя дыхание. То, что он увидел, сбегая по эскалатору и продираясь сквозь толпу, чуть не свело с ума. Любимый Омега, решительно сделавший шаг к платформе навстречу несущемуся поезду. И этот кадр чуть не убил, разорвав криком. Слава Богу, Дин не сделал ещё одного шага. Кастиэль слетел с эскалатора, буквально расшвыривая огибающую его толпу, и в последний момент успел заскочить в вагон. — Дин, детка, молю тебя, выслушай меня. — Что тебе надо, Кас? — Дин открыл глаза, устало смотря на Принца. Силы оставили. После выплеска адреналина, он чувствовал себя разбитым. И лишь боль, что по прежнему сжимала сердце и живот, не давала потерять сознание. — Позволь мне объяснить, — Кастиэль держался на расстоянии вытянутой руки. Но так хотелось обнять его сейчас, сжать в объятиях, вырывая из пелены отчаяния, что захватила его Омегу. — А что тут объяснять? Твой отец всё сказал, — Дин грустно посмотрел в некогда любимые синие глаза. Он больше не верил ничему. — Через два месяца состоится твоя свадьба, Ваше Высочество. И для тебя уже подготовлен жених. — Это так. Подготовлен. Но я не хочу жениться на нём. Дин, я специально уехал в Америку, чтобы найти своего Омегу. Кого я захочу повести под венец. Кого буду любить до потери пульса. Дин, я приехал, чтобы найти тебя. Только тебя. Детка, родной мой, поверь. — Ты мог бы открыть, кто ты. Неужели ты настолько не доверял мне? — Дин боролся сам с собой. С одной стороны, слова Каса сейчас проливались бальзамом на раны души и сердца. А с другой... Как поверить тому, кто лгал с самого начала? — Не мог. Я скрыл, кто я, специально. Дин, я лишь хотел, чтобы ты полюбил меня. Меня, а не титулы и звания, — Кастиэль чуть приблизился, поглаживая рукой его плечо в попытке хоть немного успокоить. Это тепло, что лилось из его руки, как будто уменьшало боль. Но стоило вспомнить слова Короля о том, что «он приехал нагуляться, посеять своё королевское семя», как она вспыхивала с новой силой. Дин покачал головой. Ответить он не мог. Сейчас не мог. Но Кастиэль видел его внутреннюю борьбу и замешательство. — Детка, поверь, это правда. Я не люблю его. И никогда не любил. Это отец самовольно всё решил за меня. И я собирался улететь завтра, чтобы поговорить с ним. Я бы не женился на нём. Ни за что. Ты — мой истинный. Я люблю только тебя. Ну скажи мне, что ты не любил меня, когда считал нищим студентом и уборщиком в вашем ресторане. Просто скажи это, — в голосе Альфе прозвучал вызов, но сердце замирало от страха. — Не можешь? — Кас, не надо. Уже слишком поздно, — выдавил Дин. Он и правда не мог этого сказать. Потому что любит. Несмотря на боль, на ложь и суровую открывшуюся правду. Но уже и правда — слишком поздно. — Дин, нет. Ничего не поздно изменить. Всё можно исправить, поверь. Я добьюсь у отца разрешения жениться на тебе. А если он воспротивится... Хочешь, я откажусь от трона? Он не нужен мне, вместе со всеми богатствами и королевствами, если со мной нет тебя, — Принц повернулся и закричал на весь вагон: — Люди, слушайте! Я отказываюсь от власти и трона королевства Энджеленд. Прямо здесь и сейчас. И готов сделать это ещё раз перед лицом Короля и отца. — Кас, это ничего не меняет, — Дин решительно снял с себя часы, что всегда носил на руке. — По крайней мере, я теперь знаю, чей это подарок. Но мне ничего не нужно от тебя. Дрожащие руки тянутся к вороту. Он снимает с шеи цепочку с жемчужиной. Раскрыв ладонь Альфы, он бережно вкладывает её туда и сжимает его кулак. — Дин, ты не можешь... Чёрт с ними, с часами. Но это! Это моё сердце, которое я отдал тебе вместе с этим кулоном и жемчужиной, — Кастиэль замирает. Боль бьёт насквозь, разливаясь жгучим огнём. От руки к груди. У его как будто и впрямь сейчас вырвали сердце. — Фальшивое, как и эта жемчужина. Искусственно выращенное. Ты сам сказал это, когда подарил её, — отпустив его руку, Дин делает шаг к двери. Поезд уже подходит к станции, медленно останавливаясь. Дверь открывается. — Прощай, Кас. Не ищи меня больше. Это всё. Всё… Он выскакивает на платформу, теряясь в толпе. А Кастиэль стоит вот так, сжимая в одной руке часы, а в другой цепочку кулоном. И это удар в самое сердце. Он ожидал чего угодно. Злости, истерики, слёз. Он даже принял его яростную ненависть. Но это холодное «Прощай» и жемчужина, жгущая руку... — Дин, — шепчет он, а по щекам текут слёзы. Это всё. Это конец. — Слышь, парень, а ты правда Принц? — его выдёргивает из мыслей красивый омега. — Если так, то я могу за тебя выйти. Я не буду кочевряжится. Кас молча берёт его руку, вкладывая туда часы. А жемчужину прячет в карман пальто. Отдать своё сердце, отлитое в перламутре, он не может больше никому. Так пусть же оно погибнет! Резким рывком, выдернув из кармана цепочку, он вытаскивает жемчуг и, бросив на пол, наступает на него, раздавив на блестящие осколки. И смотрит на них сквозь пелену слёз. — Оно не может принадлежать никому, кроме тебя, Дин. Но ты не принял, не захотел выслушать и поверить, — злость, неукротимая и яростная, разливается в сердце. Он — потомок Королей-Ангелов. И у него тоже есть гордость. Да, Кастиэль был готов отказаться от всего. Послать к чертям трон и власть. Весь мир ради любимого. Но тот отверг, не понял, не выслушал, и не дал шанса. И вернул сердце. А зачем ему сердце, если он не хранится на шее любимого Омеги? Больше незачем. Сердце в груди забилось в судорогах. Сокращаясь болью и лопаясь по швам. А поезд равнодушно вёз его дальше…

***

Габриэль дремал, нежно прижимая к себе Сэма. Тот просто положил голову на его грудь и перебирал пальцами, гладя ещё влажную кожу. После жаркой близости пришло нежное успокоение. И хотелось просто вот так замереть, чувствуя тепло друг друга, и наслаждаться этими минутами только вдвоём. В номере отеля стояла пронзительная тишина. Радиаторы мерно шумели, неся тепло. На кухне тихо жужжал холодильник. — Ты завтра улетаешь с Касом? — уже в который раз спросил Сэм, как будто ожидая другого ответа. Хоть и понимал, что он не изменится. — Ну я же ответил тебе на вопрос, — Гейб погладил его спутанные волосы. — К, сожалению, я — человек подневольный. И раз Принц сказал лететь, значит летим, — он наклонился и чмокнул омегу в макушку. — Я вернусь, малыш. Обязательно вернусь. Но уже за тобой. — Что это значит? — Сэм поднял глаза, в которых плескалась тревога и надежда. — А это значит, что я хочу быть с тобой всегда. И я тоже лечу домой, чтобы сказать отцу, что у меня есть любимый. Да, Сэмми, я хочу, чтобы ты стал моим. Только моим. И пусть я ещё не забрал тебя, поставив брачной меткой, ты уже мой. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты был рядом. Всегда. — Это предложение? — Сэм улыбнулся, но пальцы, лежащие на его груди, чуть дрогнули. — Не совсем. Я не хочу неожиданно и опрометчиво предлагать тебе руку и сердце. Я сделаю это, как положено. С цветами, костюмом и кольцом. А пока это лишь разведка боем. Я хочу знать, примешь ли ты моё кольцо и сердце? — Дай-ка подумаю, — улыбка озаряет лицо омеги. — Стать мужем будущего первого министра королевства? О, нет, — он смеется. Но, увидев набежавшую на лицо Габриэля тень, подтягивается выше и целует. — Стать мужем любимого альфы? Конечно, да. — Детка, — Габриэль, обнимает, прижимая к себе и чувствуя горячий ответ сквозь лёгкую ткань простыней. — М, продолжим? — Непременно, — Сэм жмётся сильнее. Поцелуй его альфы вновь поднимает бурю желаний. И организм реагирует яростным и каким-то слишком бурным всплеском. Походу, скоро течка. В этот момент раздаётся резкий стук в дверь. — Ну и кого это чёрт принёс? — ворчит Габи, выбираясь из плена простыней и рук своего омеги. — Кас не должен быть так рано. Я думаю, что последний вечер перед отъездом он вообще Дина не выпустит из объятий. Так что вопрос остаётся актуальным. Накинув халал, он подходит к двери. Щёлкнув замком, распахивает её, и зависает с открытым ртом. — Ваше Величество? Отец? — прямо перед ним, грозно сверля взглядами, стоят Чак и Каин. — Какого, простите… хуя? — Никакого! Габриэль, где Кас? — Каин не сильно утруждает себя приветствиями. — Э, я не знаю, — чёрт, а что ответить то? Что он с Дином где-то прохлаждается? Так разве можно сказать такое Королю? — Что значит, не знаешь? Габриэль Ширли, ты поехал с ним с целью глаз с него не спускать, — гремит Каин, отодвинув Гейба и входя в комнату. Увидев подскочившего с постели и старательно закутавшегося в простынь парня, он хмыкает. — Простите, юноша, что помешал вам развлекаться. Сарказм, ничего более. Но его не интересуют забавы Габриэля. Ему нужно найти сына. Чак, войдя в комнату, с любопытством осматривает молодого омегу. Интересно. Нет, разумеется его сын тут не будет монахом. Он и дома не упускал не одну аппетитную задницу. А уж, дорвавшись до свободы в полной мере, однозначно разгуляется. Но что-то в этом омеге зацепило взгляд. Высокий? Да, главный краш его сына. Милый? Пожалуй. Щенячий взгляд, стройное тело, копна волос. Очаровательно. Впрочем, сын сам разберётся. — Ваше Величество... — Гейб отчаянно пытается придумать хоть что-то, но в голове, как в пустом котелке. — Что? Я не прав? Ты должен был следить за ним. А что я вижу? Ты мило развлекаешься, пока этот, мать его… — Король явно потерял контроль над эмоциями. — Он успел обзавестись тут парой и даже пометить омегу, чёрт возьми! — Э, вы знаете про… — блять, Габриэль сейчас точно огребёт. — Я всё знаю. Но, в отличие от тебя, способен решить проблему на корню. Омеге я уже всё объяснил. Жаль мальчика, поверил. Но, увы и ах. У Кастиэля есть обязательства. И сейчас я желаю видеть сына. Ему пора возвращаться и готовиться к свадьбе. — О чём вы? — Сэм вдруг забыл, и кто он, и что ему вообще не следует даже встревать в эту тему. — Что вы сказали Дину? — М, так ты в курсе? — Каин окинул его презрительным взглядом. — Отличная тактика, детка. Значит вы, молодые омеги, решили заполучить себе богатеньких наследников? Чёрт, очень в духе этой пошлой и корыстной страны. Гейб, собирайся. Ты едешь с нами в отель. — Он мой бр… — Начал было Сэм, но был остановлен суровым взглядом Габриэля. — Сэмми, я сам. Объясню всё позже, — он подошёл к омеге, легко отбросил прядь волос со щеки и поцеловал. — Ничего не бойся. Моё решение неизменно. Дай мне время. Вскоре, умостившись на сидении Ауди рядом с Чаком, Гейб хмуро смотрел на проплывающие улицы. — Не хочешь ничего объяснить? — Чак чуть сжал его руку. — Хочу. Я хотел завтра, правда. Мы собирались с Касом вылететь домой. Но раз уж так сложилось… — Гейб, этот парень, не просто омега для развлечения, да? — Чак внимательно смотрел на сына, ожидая только правды. — Да, пап. Я люблю его. И хотел дома поговорить с тобой. Чтобы попросить его руки. Официально, — Гейб решительно посмотрел в глаза отцу. — Я очень его люблю. — Я рад за вас, сынок, — Чак улыбнулся. На глаза навернулись слёзы. Неужели его сын стал взрослым? Кончились бесконечные развлечения. — Мне неважно, кого ты выберешь. Главное, что ты его любишь. А он? — Он тоже. Любит меня. И хочет быть моим. Пока я не пометил его. Но скоро, я чувствую, будет момент. И я хочу, чтобы он был уверен, что я с ним и не брошу, когда заберу насовсем. — Это прекрасно, сынок, — Чак обнял сына. Минуту они посидели вот так. — А что там с Касом? К сожалению, Король ещё не нашёл его. Но мы были в ресторане и в доме мистера Винчестера. — Он видел Дина? — Гейб вздрогнул. Холод волной прокатился вдоль позвоночника. Король — не его отец. Он не станет церемониться. Чак опустил голову. — Чёрт! — Гейб нервно заёрзал на сидении. — Что с ними? — Каса мы ещё не нашли. Ожидали увидеть в этом отеле. А вот его Омега... Король был резок, ввалив правду. — Чёрт, — Гейб сжал руки. — Дин, он такой... Я не знаю, как объяснить, но боюсь, что это крах. Нужно найти Каса. Срочно. Пока не случилось беды. В это время затренькал мобильник. Связь, наконец, появилась. — Кас! — Габриэль схватил трубку. Волнение било волнами ужаса. — Кас, где ты? — Габи, отец здесь, — голос Принца звучал глухо и обречённо. — Я знаю. Я уже еду в «Ритц» с ними. Ты где? Все с ног сбились тебя искать. Что с Дином? — С Дином? Я не знаю. Уже больше не знаю, — голос дрожит, что не свойственно Альфе. — Он больше не мой. Он не хочет меня видеть. — Кас, блять! — Гейб срывается на крик. — Езжай в отель. Мы поговорим. Только не падай духом. Не теряйся, прошу. Всё решим. — Я не хочу ничего, Габи. Я скоро приеду. Мне нужно сказать отцу всё, что я о нём думаю, — внезапно прорывается решимость. — Он разрушил мою жизнь. Разрушил до основания. А потом… Длинная пауза повисла дамокловым мечом. И она могла означать всё, что угодно. В зависимости от настроения Принца. Да, Габриэль надеялся сейчас, что верх возьмут сильные корни Его Высочества. Но та обречённость, что прозвучала в голосе друга, пробивала сердце холодным током. — Кас, успокойся. Просто приезжай. Мы поговорим. Я уверен, это просто первые эмоции. Дин любит тебя. Вы поговорите позже, когда он остынет, и вы всё исправите. Чёрт возьми, вы истинные. И он скоро станет отцом твоего ребёнка, скорее всего. Только успокойся сейчас. — Гейб, — голос бьёт глухим эхо. Где-то рядом, в этом гуле, звенит металл и стальной голос оповещает о прибытии поезда. — Я не хочу больше ничего. Без него мне ничто не нужно. — Кас, прекрати! Ты, в конце концов, Альфа или кто? — Ширли давит на натуру. Нужно хоть что-то, сильный рычаг, чтобы переключить поток мыслей Принца. А что они явно плохие, чувствуется на расстоянии. — Он вернул… отдал мне сердце. Жемчужину. Он не хочет его больше. Гейб, я уничтожил её. Раздавил. Мне не нужно сердце. Оно мертво. Оно больше не его, — голос фонит, став каким-то мёртвым. И Гейб в ужасе сжимает трубку. — И я мёртв, Габи. Без него я мёртв… — Кастиэль Каин Консортский! Отставить пессимизм! Ты понимаешь, что ты — наследник Ангелов, сейчас опускаешь крылья? Это недостойно тебя! — Мне всё равно. Ангелы не уберегли… — Кас, твою мать! Ты понимаешь, что должен быть сильным? Дать ему время и потом, как истинный Альфа, убедить его. Утопить своей силой чувств, доказать. Только так. А ты? Позволяешь себе раскрошиться на осколки? Не смей! — Я не буду его убеждать. Раз он предпочёл поверить словам неизвестного ему человека... Он не выслушал меня. Того, кто любит его… Мы не сможем. Уже не сможем. А я… я не смогу без него... — Значит ты позволишь Королю убедить твоего любимого? Ты дашь твоему отцу разрушить всё? Слабак, Высочество! Не можешь поспорить с отцом?! Так какого ты вообще это затеял? Я предупреждал. Если ты не готов бороться — не трогай его. Будет хуже. — Ты забываешься, Габриэль! — в голосе Кастиэля послышались грозные ноты. — И что? — это порадовало. Да, Ширли откровенно нарывался такими укорами. Но ему плевать. Пусть лучше он выслушает от Принца злость, ярость, гордыню. Всё что угодно, только не отпускать руки. — Я — Принц! Как ты разговариваешь со мной? — Ты? Нет, Кастиэль. Сейчас ты не Принц. Ты размазня, который позволяет себе слабость! Ты готов сдаться, не смея противостоять отцу. Не имея силы убеждения. Тот Принц, которого я знаю, так не сделает. Он приедет и расставит все точки с Королём. Он будет бороться за свою любовь. Он даже восстанет против отца, чтобы вернуть своего любимого, — Гейб выдохнул. Походу, он сегодня огребёт от всех. Но иначе никак. — Я буду, Габриэль! И тебе не поздоровится! — Кас просто отключается. — Сынок, ты слишком... — Чак с восторгом смотрит на сына. Вырос, точно. Чувства научили его важному. — Плевать! Значит огребу. Чёрт, папа, я боюсь за него. За них обоих. Они оба такие... Просто два дурака. Понимаешь, они могут говорить глазами, телами, жестами. Но совершено не умеют говорить словами. Просто выслушать, объяснить, понять. Два идиота, от которых меня порой колотит, — он нервно сжимает пальцы отца и снова хватает телефон. — Сэмми, детка, срочно езжай домой. Тебе нужно поговорить с Дином. Всё плохо… — Гейб, — голос Сэма взволнованный. Он ничего не понял из того, что сказал Король. — Сэм, прошу, не сейчас. Я всё объясню позже. Мне нужно перехватить Каса, пока он бед не натворил. Дин не захотел понять. Они поссорились. Ты главное, сейчас будь рядом с братом. Он слишком эмоционален, и он на грани. Держи его. Не выпускай никуда. Им нужно остыть и поговорить. — Я уже еду, — Сэм действительно бежал по лестнице отеля, чтобы словить такси и ехать домой. — Гейб, ты помнишь, как почти случился наш разлад? Это была ложь. Нельзя было Касу больше тянуть с правдой. Дин бы понял, скажи он сам тогда. А сейчас... Я не знаю, что делать. — Просто будь с ним. Говори. Объясни. Ты же всё знаешь. Я рассказал тебе правду. И про свадьбу, и про обязательства и долг. Да, Касу следовало всё объяснить. Но он хотел уехать, чтобы решить всё с отцом. Мы должны были решить. Чёрт, как всё плохо! — Габи, не волнуйся. Я буду с Дином, — Сэм запрыгивает в такси, называя адрес. — Созвонимся. — Пока, детка. Люблю тебя. Помни об этом, — Гейб устало бросает телефон на сиденье. — Они знакомы? — Чак, всё это время с интересом слушавший разговор сына, решается задать вопрос. — Они братья, папа. Да, вот так сыграла с нами судьба. И мы оба влюбились в сумасшедших братьев-омег. Только мне повезло больше. Сэмми — несмотря на то, что младший, — всегда был более спокойным и рассудительным. Дин же... Он сложный. Как и Кас. Они идеальные. И они правда истинные. Как и мы, пап. Сэм — мой истинный. Чак только покачал головой. Как интересно переплелись нити судеб. И если он совершенно счастлив тому, что его сын нашёл свою любовь, то с Королём всё сложнее. Но Чак знает его слишком давно. И постарается убедить Каина. Нельзя разрушать чувства, даже в угоду трону.

***

В королевских апартаментах отеля «Ритц» висела напряжённая тишина. Чак просто стоял у окна, осматривая с высоты укутанный снегом город. А Каин сидел в кресле, нервно перебирая нефритовые чётки. На пороге появился Габриэль. Идеальный костюм, строго причёсанные волосы, золотой зажим с бриллиантом на галстуке и туфли, начищенные так, что в них отражался потолок, покрытый лепниной. — По крайней мере прилично выглядишь, — хмыкнул Каин, оглядев младшего Ширли. — А то вырядился, как дворовая прошмандовка. Где он? Сейчас Король был на взводе, совершено не стесняясь в выражениях. — Скоро будет, — Гейб прошёл в номер, почтительно останавливаясь у стола. — Он уже едет, Ваше Величество. — Добро. С тобой я разберусь позже. Как ты допустил это безобразие? Почему не сообщил, что мой сын посмел увлечься и даже пометил Омегу? — Ваше Величество, — в былые времена Гейб бы предпочёл смиренно опустить взор, не нарываясь. Но сейчас это был уже не прежний Ширли. Эта поездка и чувства к Сэму изменили его. И он готов был поспорить с Королём. — Не сейчас. Сначала я хочу выслушать сына! — Каин резко дёрнул чётки. Шёлковая прочная нить, что соединяла каменные бусины, неожиданно лопнула, и они прокатились по ковру. Вмиг из ниоткуда образовался омега из прислуги. Почти бесшумно скользя по полу, он собрал бусины и исчез с ними за дверью, чтобы воссоздать чётки Короля. — Чёрт! Где он?! — Ваше Величество, — дверь открылась, и на пороге, важно надувшись, появился ещё один омега — Его Высочество Принц Кастиэль Каин Консортский! Он хотел было отойти, предоставив путь Принцу, но Кас просто отстранил его рукой, влетев в покои ураганом и встал перед Королём. На его лице горела решимость и злость. — Сын? — Король поднялся с намерением поприветствовать блудного отпрыска и раскрыл объятия. Но Кастиэль замер в двух шагах от него. — Как ты мог! — он не стал ни приветствовать, ни обниматься. — Отец, как ты мог так поступить? — Я сказал ему правду, — Король опустил руки, поняв, что нежной встречи не будет. — И ты знаешь об этом не хуже меня. Или мне стоит напомнить о договорённости с лордом Рафаэлем? Твой будущий муж уже через пару месяцев станет бракоспособной особью, и ты женишься на нём, согласно договора. — Бракоспособной особью? — Кас сжал кулаки. — Ты сам то себя слышишь? Ты даже об этом омеге говоришь так, словно он не личность вовсе, а нечто, что выращено для воплощения твоих планов. О чём нам с тобой говорить? Ты вообще знаешь, помнишь ещё, что такое чувства? Ты помнишь, что значит любить? — Ты забываешься, сын! — в голосе мелькнула сталь, и Чак и Гейб поспешили ретироваться в соседнюю комнату, чтобы не присутствовать при этом разговоре. — Конечно, я помню. Именно поэтому забочусь о твоём благополучии. — А если мне не нужна такая забота? Я сбежал от неё. От твоей излишней государственности, чтобы просто быть немного счастливым и найти того, кто станет мне дороже всех богатств. И я нашёл его! Дин — мой истинный. И я люблю его, отец. Люблю всем сердцем. И даже если мне придётся снять с себя титул и отречься от престола, я готов на это. Ни богатства, ни титулы не изменят моих чувств. Мне не нужен этот мир без него.

Ты не изменишь ничего — это так, как дышать.

На двоих одно и то, что так сложно понять.

Слабость рук и вольность губ, пусть ещё так рано;

Я люблю его и всё! Остальное — штампы.

— Очень пылкая речь, сын. Я даже готов поверить. Но это ничего не меняет. Ты возвращаешься домой и женишься на княжиче Мэлэне. Потому что это важно для страны и твоего народа. Потому что он подарит тебе наследника и ваш брак откроет новые экономические пути для государства. — Нет! — Принц резко топнул ногой, срывая с себя пальто, и швырнул его на пол. — Хватит! Ты, видимо, не понимаешь. Забыл, как когда-то сам вот также доказывал Его Величеству Антарэлю, твоему отцу, что готов поступиться всем ради счастья быть с любимой?! — Я помню. Тогда было другое время и другие правила. И мой предполагаемый брак с Калерией не нёс в себе таких перспектив и проблем, в случае отказа. Здесь же всё сложнее. Лорд Рафаэль может сильно подорвать нам сразу несколько аспектов в развитии страны. Это снизит общий ВВП и тем самым вызовет кризис в стране. Это недопустимо. И ты понимаешь это. — Всегда и всё можно решить словами! — Кастиэль не собирался отступать, даже когда на кон выстраивались такие перспективы, как экономическая война с Монорией. — Я смотрю, ты очень дипломатично всё решил со своим Омегой, — усмехнулся Каин. — Убедил? Купил? Или, что ты там придумал? Вот только, судя по твоему настроению, он не очень-то желает тебя видеть. — Я решу это. Сам. Он поверит и поймёт. Он всё поймёт. Потому что Дин — мой истинный. Ты можешь не верить, но это правда. И он теперь принадлежит мне. Полностью, приняв метку и мой запах. И я не позволю ничему на свете это разрушить. — Очень пламенная речь, — усмехнулся Каин. — И что? Помогло? Сомневаюсь, ибо если бы это было так, ты бы сейчас стоял тут рядом с ним, расставив прямо передо мной на чашу весов выбор: или он, или я. Как это сделал когда-то я. Ты не с ним. Значит, он не поверил и отверг. Я прав? Кас не ответил. Да, он произнёс пламенную речь, но Каин обставил его по всем фронтам. Потому что да, он был убедителен, но, видимо, недостаточно. Резко развернувшись, Принц вышел из комнаты и был препровождён омегой в апартаменты, приготовленные для него. — Позови ко мне Габриэля, — рявкнул он и захлопнул дверь. — Кас, — Гейб появился почти мгновенно. Он очень волновался за друга и всё это время места себе не находил. Как-то неожиданно для самого себя, он просто подошёл, обняв, и с силой сжал его руку. — Слава Богу! Ты меня напугал. — Габи, ладно, всё нормально, — Принц похлопал его по спине. Габриэль всегда был для него братом. Тем, которого у него никогда не было. — Рассказывай, что с Дином? — выпутавшись из тяжёлой хватки Принца, Гейб упал в кресло. — Я не знаю. Я даже не знаю, где он. Смотри, — Кас вынул телефон и нажал вызов абонента «Дин». Скрежет и стальной голос оповещает: «Абонент недоступен. Вы не можете оставить для его сообщение или перезвонить. Блокировка» Услышав это, Кастиэль вздрогнул, как от удара. Блок. Значит, он теперь абонент, которого больше не хотят слышать. Его вычеркнули из жизни и памяти. Стёрли, как ненужный файл.

А мы с тобой теперь никто

А помнишь, раньше был ток?

А может, это был Tik-Tok?

А может, это был Бог?

А ты меня — в блок

А я тебя короновал

И никому не отдавал

И как умел — так радовал

И целовал, целовал, целовал, целовал…

Он опустил голову. Снова безнадёжная тоска опалила сердце. До боли, до судорог. Кас никогда не позволял себе плакать, чтобы это кто-то видел. Но сейчас он больше не сдерживал слёз. — Дин, детка, маленький мой. Прости. Я знаю, что сам виноват. Ложь убила всё. Но я не лгал тебе, когда забирал и говорил, что люблю. Люблю. Прости меня… Он плакал тихо, сжимая кулаки. Плечи дрожали от отчаяния. — Кас, — Гейб сам сжался, видя боль друга. — Сэм уже должен добраться домой. Он будет рядом с ним. Хочешь, я ему позвоню? — Нет, — Кас смахнул слёзы, делая глубокий вдох. — Дин всё равно мне не ответит. — Не тебе, мне. Я просто тихо узнаю, как дела, — Гейб набрал Сэма. Пара гудков, и тот сбросил вызов. Но почти сразу написал сообщение: «Не сейчас, я перезвоню». — Поспи, чуть позже он перезвонит, и я всё тебе расскажу, — Габриэль снова пожал его руку и вышел, оставив Принца одного. Но тут… Дверь открылась и в комнату без церемоний вошёл Король. — Готовься к отлёту. Утром мы отбываем на родину. И это не обсуждается, Кастиэль! Чтобы сразу пресечь все твои попытки сбежать, предупреждаю, номер под арестом. Тебя не выпустят. — Нет! — Принц закричал раненым зверем. — Нет! Я не хочу. Ненавижу тебя! Ты всё разрушил. Уничтожил мою жизнь, убил любовь в нём своими словами. Уйди! Видеть тебя не могу! — Я не уничтожал его чувства к тебе. Ты это сделал сам, ложью. А теперь подумай, были ли они, эти чувства, если он так быстро отказался от тебя? Знаешь, что сделает тот, кто действительно любит? Он поверит любимому, а не кому-то, кто пытается его убедить, что всё было ложью. Подумай об этом, — Король внимательно посмотрел на сына и вышел, резко хлопнув дверью. — Не верю! — Кас снова сжался. Боль пробивала разрывными, рикошетя в голову и сердце. — Он любит. И сейчас любит. Это просто обида. Я знаю. Я должен остаться, чтобы дать ему время и снова поговорить. Он простит. Он мой, только мой… Кастиэль вытащил крестик, что висел на груди, как связь с отцами-прародителями рода. — Почему вы не уберегли? Если вы и правда охраняете наш род, сделайте же что-нибудь! Ну хоть что-то! Не дайте ему увезти меня. И, как ответ на его молитву, на телефон пришло сообщение от МЧС. Ожидается снежный буран, временное ограничение полётов воздушного транспорта. Кас сжал крестик пальцами. Буран не даст вылететь самолёту. И Каин это знает. Значит… — Дин дома, — сообщил Габриэль, входя в комнату. — Сейчас он спит. Сэм накачал его таблетками. И он зовёт тебя во сне. Кас, не всё потеряно. Он любит. Это просто боль и обида. Завтра попробуем поговорить. — Мне не выйти. Отец заблокировал для меня выход до тех пор, пока не стабилизируется погода, и он сможет увезти меня домой. — Изабель, — улыбнулся Габи. — Твоя мать всегда на твоей стороне. — Мама, — Кастиэль улыбнулся, только сейчас поняв, что за это время он даже ещё не видел её. — Я хочу видеть маму. Вот только это обозначало, что нужно пойти в королевский люкс. А это — встреча с Каином. Но сейчас он точно этого не хотел. Габриэль кивнул и вышел. Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вошла Изабель. Как всегда безупречна и красива. Изящная белая рубашка и классические чёрные брюки. Ничего лишнего. Но даже в простом образе она выглядела королевой. Удивительно юной и маленькой. — Кас, сыночек, — Изабель прижалась к широкой груди сына, уткнувшись лицом, и тихо заплакала. Она очень волновалась за сына. Каин не позволил быть рядом при их разговоре, но она была в соседней комнате и всё слышала. — Мама, прости, что не звонил, — Кастиэль прижал мать, поглаживая по волосам. — Я не мог. Правда не мог. — Ты был с ним? Со своим Омегой? — Изабель подняла на него глаза, полные слёз. — Касси, ты правда так сильно его любишь? — Люблю? Нет, мама, я не просто люблю. Я живу и дышу им. И я умираю без него. Он моё всё — моё сердце, моя душа, моя жизнь. И я готов отдать весь мир, чтобы быть с ним. Я не лгал, мама. Я готов отречься от трона, если от этого будет зависть выбор. Но у меня его нет, мама. Нет выбора. Мне нужен Дин. Но он не захотел. Он больше не верит мне. Из-за того, что сказал отец. — Кас вдруг опустил голову. — Хотя нет, отец сказал как есть. Как в его понимании должно быть. И только я виноват в том, что он больше не хочет меня видеть. Ложь. Моя ложь всё разрушила. — Сынок, это просто обида. Его первая реакция. Он успокоится и выслушает тебя. Просто дай ему время. Я поговорю с отцом. Пойми, он сейчас тоже зол. Но Каин успокоится. И я смогу ему донести. Потерпи, сынок, — Изабель, как в детстве, нежно погладила его по голове. — Ложись, тебе надо немного поспать. — Спасибо, мама, — Кастиэль нежно поцеловал мать в лоб и присел на постель. События последних часов начисто измотали его. Он почти не держался на ногах. Каменная усталость навалилась тяжким грузом. Он просто лёг и закрыл глаза.

***

Сон обрушился резко, как наркоз. Принца окутал тёплый, белый свет. Он шёл по белому залу, украшенному цветами. К большой двери. Она раскрылась перед ним, являя комнату, залитую светом. — Ты молодец, мой славный потомок, — к нему подошёл Ангел, пряча за спиной крылья. — Помоги мне, — Кас взял его тёплую, мягкую руку, склоняя голову и касаясь лбом длани. — Помоги, мой хранитель рода. Я должен убедить Дина. Сейчас важно только это. Даже отец не встанет на моём пути. Только позволь мне достучаться до его сердца. Он должен поверить и простить. — А ты уверен, что он хочет этого? Твой отец сказал мудрые вещи. Если твой Омега так легко поверил чужому человеку и отверг тебя, так ли сильны его чувства? — Я… Я хочу в это верить. Нет, я верю! Это просто боль и отчаяние. Он любит меня, — Кастиэль приложил руку к груди. — Сердце не может лгать. Я знаю, что он любит. — Конечно, любит, — улыбнулся Ангел. — Я просто должен был убедиться, что тебя не собьют сомнения, посеянные отцом в сердце. Только не натвори больше глупостей. Есть ещё кое-что, и я прошу тебя: сохраняй голову холодной. Иначе ты сильно всё осложнишь. — Ещё одно испытание? — выпрямившись, Кас гордо вскинул голову. — Я справлюсь. — Да, испытание. Но это не наша воля, так судьба ведёт. И мы не можем это изменить. Только твоё действие решит, куда поведёт дорога. Я вижу лишь финал. Скрыто, смутно. Но знаю, когда в королевских залах отгремит свадьба, ты узнаешь нечто важное. — Моя свадьба? — Кастиэль снова сжимает тёплую руку Ангела. — Кто?.. Кто будет со мной у алтаря? — Сомнения, Принц? — улыбается Ангел. — Ты только что сказал, что не веришь им. Так зачем спрашиваешь? Учти, они могут поломать тебе жизнь. Держи голову в холоде, что бы ты не узнал или не услышал. Помни...

Запомни раз и навсегда

Что жизнь одна. Она твоя.

Не надо слушать никого

Они не знают ничего.

Твоих эмоций и страданий,

Твоих обид, любви, отчаяния.

Не знают, что в душе, на сердце

Не знают, чем тебе согреться.

Кто нужен, дорог и любим

И кто тебе необходим.

Не знают снов твоих, не видят боли

И никогда не быть им в твоей роли

Ведь жизнь одна. Она твоя.

Что делать, лишь тебе решать...

Решать, брать, видеть и молчать

Звонить, кричать, страдать и ждать.

И ненавидеть, и скучать.

И крепко за руку держать.

Смотреть в глаза и обнимать.

Смеяться, плакать и мечтать.

Не побояться полюбить.

Тогда поймёшь, что значит жить.

— Я понял. Больше никаких сомнений. Дин меня любит, — твёрдо произносит Кастиэль и просыпается...

***

За окнами уже темно. Белый снег кружит хлопьями, практически лишив город видимости. Объявленный снежный буран вовсю гуляет по улицам, заворачивая вьюжные торнадо. Кастиэль подходит к окну, смотря на это белое буйство. Он просто должен быть уверен в их любви. И тогда всё получится. Ангелы с ним. И они обязательно помогут…