Глава 4.4
15 августа 2025 г., 15:30
«Жмурки» оказались изощрённой забавой, которую могли придумать, разве что, больные ублюдки. Мне сразу же захотелось в этом поучаствовать. К четвергу девочки уже достаточно осмелели, чтобы без стыда общаться в присутствии одноклассника. Логично, что раз все получают одинаковое удовольствие, то и нет смысла скрываться. К тому же, как показала практика – то что происходит в душевой, в ней же и остаётся, а репутация девчонок от этого только крепнет.
Судя по слухам, на этот раз они основательно подготовились. Одна из одноклассниц позаимствовала у мисс Хукер повязку на глаза, и дополнительно – верёвку. Новым развлечением стала некая модификация классических «жмурок» с элементами БДСМ. Как и вчера, перед входом в душ парню завязали глаза. Он быстро ополоснулся под надзором одноклассниц, после чего его отвели в центр душевой. Девочка, которая вызвалась быть ведущей, лично подрочила парню, возбудив его до сильной эрекции. Затем она привязала верёвку к его яичкам, сняла трусики и повесила их на член. Следующие несколько минут парню предстояло, ни много ни мало – поохотиться за школьницами.
Ведущая стояла в центре душевой и держала верёвку, просунутую между ног парня. Её длина была примерно метра два. Тем самым она образовывала эдакую игровую зону вокруг ведущей. Если парень заходил за её пределы – верёвка и его яйца натягивались. Либо ведущая сама одергивала «кобеля» по мере необходимости. Задачей одноклассника было поймать и удержать какую-либо девочку. В случае успеха ему позволялось лично снять с неё лифчик и трусики, после чего отдать добытую одежду «хозяйке». Игра заканчивалась со звонком на перемену. По мере выбывания участниц, ведущая начинала целенаправленно загонять оставшихся девок в угол, стремясь получить заветный купальник. Проиграть ведущая могла только в одном случае: если в процессе погони девочкам удавалось удачно спровоцировать парня, заставив его уронить трусики. Разумеется, она этого не хотела и временами останавливала его, чтобы поправить член. Для усложнения игры, парню всё ещё запрещалась трогать себя без разрешения. В случае победы хозяйки – парень получал право подрочить до оргазма прямо в душевой, вытерев сперму трусиками одной из девочек, которые хозяйка выберет наугад. В случае победы девочек – его ждало несколько ударов морковкой по ягодицам, в зависимости от количества выживших.
Разумеется, пацан снова проиграл. Вдаваться в подробности он отказался. Про новую игру мальчишки узнали только от одной из знакомых, которая лично присутствовала в душевой.
Я прикрыла лицо руками. Стул подо мной начал мокнуть.
– Карен, а у тебя что было? – поинтересовался Рик.
– Да… Было кое-что, – протянула я мечтательно. – Ну, я всё-таки решилась. На это. Не без вашей помощи, к слову. – Я слегка скривилась, выделив слово «помощь». – Да вы и так уже всё знаете. А потом они дрочить начали и нас всех разогнали. Если что – я серьёзно, парни. Осторожнее там. Там сначала сигнализация, а потом ещё вода ледяная врубается. Но вроде всё нормально закончилось... Я им ещё в раздевалке потом дала себя вытереть, – рассказала я, отвлёкшись от бутерброда.
– Кстати, а ещё я вчера играла друзьями брата. Голой! – я пустилась в перечисление своих подвигов. – Мне сегодня один из них даже цветок подарил. Я потом в душе перед ним ещё мылась, и он тоже меня вытирал... И возле школы ещё разрешила себя раздеть. Но там скорее стрёмно было... Потом до физры ещё... Много чего было. – Я задумалась.
– Эм, ребята... Со мной ведь всё в порядке, да?.. – выронила я слегка испуганно.
– Ну, что-то даже не знаю… – покосился на меня Джефф.
– Эм, Карен. Раз такое дело... – потеребил пальцы Рик. – Может мы тоже тебя потрогаем?
Я иронично ухмыльнулась. – Ах, да... Вам ведь не повезло, бедняги. Хотя вы старались… – Я закинула в рот последний кусок и хмыкнула: – Ладно, парни. Пойдём выйдем.
– Ну наконец-то, – выдохнул Рик.
Расправившись с едой, мы вышли в холл и заняли место в самом дальнем углу. Не то чтобы это было самое укромное место в школе, но искать другое было неохота. Я встала за колонной и расставила ноги. На этот раз парни не колебались. Рик нежно погладил меня по волосам, чем сильно удивил меня. Затем он обхватил сиськи и крепко сжал их. Джефф начал снизу и предпочёл погладить живот и бёдра.
– Снова возбуждаешься? – Рик пощупал меня за соски. – Ты же только что дрочила.
Я вздохнула: – Ну... Видимо, да.
– Ты там осторожней, – ухмыльнулся Джефф. – Сначала тебе нравилось танцевать стриптиз. Теперь, когда тебя трогают. Не хочешь перейти на новую стадию?
– Не хочу, – я покривила губой. – Трахаться с толпой парней мне бы не хотелось.
Народ проходил мимо, бросая на нас косые взгляды.
– А с двумя не стыдно? – продолжил троллить Джефф.
– С двумя не стыдно. С десятью тоже. А вот с одним, боюсь, будет стыдно... – протянула я, глядя в пустоту.
Он хмыкнул.
Отставив на время разговоры, парни занялись делом. Джефф, игнорируя все мои достоинства, почему-то гладил меня по спине. Потом он спустился ниже и стал ощупывать ноги. Рик, наигравшись с грудью, прошёлся по моей талии и просунул ладонь между ног. Я прикрыла глаза и тяжело задышала. Киска снова была готова...
– Ещё раз? – спросил он заговорщически.
– Да пошёл ты... – процедила я, сквозь зубы.
– Чего злишься? – хихикнул Рик.
– Потому что вы пидоры!
– А если серьёзно? – вклинился Джефф. – Если не сложно...
Я сложила руки и запрокинула голову. Парни гладили меня по попе и бёдрам. Я не обращала на это внимания.
– Серьёзно хочешь? – я сделала паузу и набрала воздуха. Нет, мне было не сложно. Вопрос был из тех, над которыми не нужно думать. Только лишь прислушаться к себе. А во мне и так уже накопилось много всего.
– Потому что я голая, а вы нет! – прокричала я. – Потому что я бесправная шлюха, а вы нет! Потому что... Потому что мне это нравится! – досадно прорычала я. – И меня это бесит! И вы тоже бесите! Я хоть и благодарна вам, но всё равно отомщу как-нибудь. Ну что, достаточно честно?!
Джефф засмеялся.
– Ты. – Я ткнула в Рика. – А ну дрочи мне! Быстро!
– Нет, – насупился он. – Я не дрочу плохим девочкам.
– Ещё чего! Поумничай мне ещё! Я сказала дрочить – ты будешь дрочить.
– С каких это пор я обязан дрочить? – приподнял брови Рик.
– С таких, когда ты решил меня трахнуть!
– Я не решал тебя трахнуть!
– Какая разница? За тебя уже всё решили! – я злобно захохотала.
– О, так ты всё-таки трахнешь нас? – умилился Рик.
– Ещё чего, – я расправила плечи и мотнула головой.
– В смысле? – спросил Джефф сквозь смех.
– В коромысле, – я выгнула бровь. – Извините парни, но я не собираюсь вас трахать.
– В смысле?.. – Тут они уже оба нахмурились.
Я сощурила глаза и растянула рот, состроив кислую физиономию.
– «Мужчины», – закатила я глаза. Откажешь один раз, и всё – хрупкое эго разбито. Восстанавливай его потом по кусочкам. А потом снова разбивай. А потом снова восстанавливай... Кстати, а ведь интересно звучит. Не про это ли говорила училка?
– Спокойно, парни, – я примирительно подняла ладони. – Ну, не дура же я совсем. Будет секс, будет. Просто, ну... Вам не кажется, что больно легко вам всё даётся? Я и так уже позволяю всем себя лапать.
Парни настороженно переглянулись. Слово взял Джефф:
– Ладно. В целом… Да. Извини, короче. Больше не будем. Просто кто-то слишком нетерпеливый. – Он уставился на Рика.
– Да шо сразу я? Это у неё крыша едет, – возмутился Рик.
– Чувак, блять, – процедил Джефф. – Спокойно. Всё по плану.
– Какому ещё плану? – тут уже нахмурилась я.
– Никакому, Карен. Всё хорошо, – заверил Джефф, приложив руку к сердцу.
Я мило улыбнулась.
– Знаете, парни, вы, конечно, хорошие, – сказала я с улыбкой. – Но мне хочется, чтобы вы страдали, – добавила я не менее искренне.
Парни потупили взгляды.
– Но вообще, давайте мириться. – Я подошла к ним и встала практически вплотную, почти касаясь лицом их лиц. – У меня есть подарок. Разрешаю вам лапать меня, когда угодно и где угодно. Навсегда.
– Прям навсегда? – удивился Рик.
– Ну, не прям навсегда! – всплеснула я. – Перед мужем и детьми меня лапать не надо, пожалуй.
– Эх. А я уж думал.
– Ну что, идёт? – спросила я.
– Идёт, – согласились парни.
– Отлично. А теперь додрачивайте меня и пошли! – приказала я и расставила ноги. Киска уже снова раскочегарилась и пылала, как гриль перед жаркой.
– Карен, и всё же, – Рик слегка нахмурился.
– Да что опять не так?! – прорычала я.
– Да послушай! – взмахнул он рукой. – Ты уже нас харассишь буквально!
– И что?! Вы меня лапаете, а я вас харрашу!
– Так тебе же нравится, когда тебя лапают!
– Мне разонравиться?! – повысила я голос.
– Так, всё-всё, – Джефф схватил руку Рика и сам положил её мне на киску. – Заткнитесь оба. Меньше слов, больше дела.
– Сразу бы так... – хмыкнула я, расставив ноги.
И вскоре закончала снова…
– «Да, Карен», – обратился ко мне Джефф уже позже, когда мы дошли до класса. – Не хочешь договориться? На всякий случай. Если что – мы дрочим тебя, а ты нас. Будем помогать друг другу.
Рик поддакнул: – Да... Вот и я о том же. Сейчас пофиг уже, окей... Но вот потом...
Я задумалась:
Ну…. Вообще, ладно, – звучало неплохо. Предстоящий год явно будет нелёгким. Учитывая, как быстро разврат заполняет школу. Если я вдруг захочу подрочить... Ну, если прям совсем будет невтерпёж. В принципе, логично будет обратиться к ним. Хотя, не думаю, что в этом будет особая нужда. Но, в целом, мне будет даже приятно временами помогать этим двоим и дрочить их члены, по необходимости. Думаю, они смогут на меня рассчитывать. Плюс, я, если что буду иметь двух телохранителей. Пригодятся, на всякий случай.
– Хорошо, – кивнула я.
Мы обнялись на прощание. После чего я зашла в кабинет, а они пошли к своему.
***
Забавно. Но даже с учётом того, что пришла я минута в минуту, класс был наполовину пуст. Да и со звонком ситуация не исправилась. Не часто, конечно, такое бывает... Обычно народ так нагло не сваливал. Сбежали, правда, вполне предсказуемые персонажи – группа парней, которые и раньше этим грешили... Лести тоже, с её прихлебалками. Но на этот раз не было и вполне приличных людей. Сару вот, например, я что-то не видела. Что было уже за гранью нормального. Если это всё из-за секса, то тут бы уже кому-то задуматься. Что школьники выберут – трахаться или учиться? Вопрос риторический, конечно. Те что остались, сидели, как мешком придавленные. Вообще, если бы я сама ранее не подрочила, то даже не знаю, как бы досидела до конца дня. Надумай училка устроить проверочную, то это был бы крах. Даже я не написала бы. К слову, именно я сейчас и отдувалась перед всеми, дочитывая остатки вчерашних стихов. Училка посчитала, что я самая «бодрая», видите ли. – Карен, уважаемая, – пронудела миссис Томпсон, когда я закончила. – То, как вы читаете – это какое-то надругательство над искусством. Вы то торопитесь, то заикаетесь, то бормочете что-то. Вы когда-нибудь выступали на камеру? – поинтересовалась она. – Н-н-нет... – процедила я, поскрежетав зубами. – М-да. Совсем ваше поколение играть разучилось. Мы вот такое вытворяли в 10-е... – Миссис Томпсон опять понесло... – У нас был свой блог в тик-токе. Мы брали сначала симпл-димпл, соединяли его с попытом, а потом... Одноклассники хныкали и буквально умирали от кринжа. – Эм... Хорошо, я поняла, – аккуратно прервала я её, пока не стало слишком поздно. – Чего вы там бормочите, Карен? Говорите членораздельно. – Я говорю, *хорошо*! Я поняла, – проговорила я чётче. – Ладно, Карен, садитесь. Или нет, раз уж вы кончили – идите намочить тряпку. Заодно прогульщиков поищите. Прячутся где-нибудь в туалете, наверняка. Никакой оригинальности. Вот мы... – завела шарманку миссис Томпсон. Фух. Всегда пожалуйста. Отличный повод посидеть в туалете минут пятнадцать. Всё равно раньше она не кончит. Я взяла тряпку и быстрее смоталась. Даже не знаю, что лучше: выступать голой перед классом или слушать эти её байки. Порой она такое рассказывает, что хоть санитаров зови. Эта шизофреничка все 50 с лишним гендеров наизусть знает, и чем они друг от друга отличаются. И это ещё не считая целого списка всяких старомодных понятий, которому она (или они?) непонятно зачем продолжают учить нас. Причём, к каждому понятию у неё есть минимум по десять историй. Ебанутая женщина. В основном мы сидели и слушали это всё с выражением «Окей, зумер». Страшно представить, какими же ебанутыми были их предки, чтобы выдумать всю эту терминологию. А до них – предыдущие... Прогулочным шагом я потопала по коридору. Возле лестницы меня обдул ветерок. Я зябко поёжилась: – Блин, тут дети в одних носках ходят, а они окна открывают! – буркнула я в сторону пролёта. Эх, даже не верилось, что недавно я бегала по ним, сгорая от стыда. Даже грустно, что всё так быстро кончается. Если я правильно поняла, то это была первая и последняя моя «голая неделя» в этом году. Следующая будет только... В следующем году, собственно! Только я настроилась погоревать об этом, как с лестничного пролёта донеслись шаги. Кто-то отчётливо громыхал каблуками. Такой шаг мог принадлежать только истинным хозяевам школы – завучу или директору. Пересекаться с завучем во время уроков – не лучшая идея. В её глазах любой ученик, разгуливающий по школе вместо урока, заведомый преступник. Будь у него хоть дипломатическая неприкосновенность. На цыпочках я подкралась к туалету. Каблуки стучали уже совсем рядом. По инерции я снова чуть не вошла в женский, но вовремя спохватилась. Отворив соседнюю дверь, я юркнула внутрь. Шаги стихли прямо возле меня. Скрипнула петля, и... Слава богу. Завуч зашла в другой. Ладно, это было ожидаемо. Я опёрлась о стену и выдохнула. Эхо каблуков доносилось даже оттуда. Завуч прошла дальше, к кабинкам, и внезапно раздался гневный окрик. Судя по тембру, это точно была завуч. Похоже, она кого-то застукала. Так – это уже интересно! Я подкралась к источнику звука. Лучше всего было слышно в одной из кабинок. Вероятно, действо происходило прямо за ней. Втиснувшись между бачком и умывальником, я приложила ухо к стене. – Сара! Ну это уже ни в какие ворота! – послышался приглушённый голос женщины среднего возраста. – «Ба, да это же Сара!» – хихикнула я про себя. – «Действительно, что она там забыла?» За стеной что-то невнятно пробубнили. – «Чёрт, можно же как-то...» – Я осмотрела кабинку, пытаясь понять, как тут расположиться нормально. Ранее было не до того, но сейчас я заметила, что вместо старых общественных туалетов они наворотили какую-ту хрень. Сам умывальник сдвинули вправо, а рядом втиснули непонятную, типа, «кассу». Смысл этой штуки от меня ускользал. На месте окошка крепилась странная дощечка из пластика. Судя по щеколде и петлям, она могла открываться. Как дверца или форточка. Дощечка находилась примерно на уровне пояса, и слышимость возле неё была явно лучше. Я присела на корточки возле дощечки. В противоположной кабинке завуч продолжала отчитывать Сару: – Ну и плевать! Быстрее переведусь, значит, – пререкалась Сара. По какому поводу – я не расслышала. Видимо, из-за прогула? – Да куда ты так спешишь-то, я не понимаю?! Ну, надень ты эту тряпку и всё, прости господи. – Нет! Это я тоже не буду! – Господи, как же с вами сложно, – вздохнула завуч. «Стоп... Какую «тряпку»? О чём они?» – попыталась вспомнить я. И вскоре меня осенило: – «А-а-а! Она же эта. Из этих...» Всей сути я, конечно, не знала, но тут не нужно быть мега-мозгом, чтобы сопоставить все факты. Восточная внешность, скромно одевается... Ну, голову хоть не покрывает, уж на том спасибо. Для неё и обычная-то школа – сплошной стресс. А с этой программой – так тем более. Но не отворачиваться же от подруги из-за этого! Монашка ебаная. Вставлю-ка я здесь небольшую ремарку. Когда «NUDE» ещё только вводили – религиозные товарищи выторговали себе послабление. Когда начиналась «голая неделя», девушка или парень имели право отказаться от участия, если считали, что это противоречит их религиозным нормам. Но взамен они должны были неделю проходить в религиозной одежде. То есть девушки – во всяких хиджабах своих, парни тоже, не знаю, – рясу надеть или бороду накладную. Вроде бы решение всех устроило. Традиционалисты подумали, что они двух зайцев таким образом убили. И детей от разврата спасли, и ещё веру свою отстаивать побудили. Но на деле сработала обратная психология и всё получилось наоборот. Какая разница, что так, что эдак – всё равно ты будешь белой вороной. А во втором случае – ещё и трусливой белой вороной. Потому практика не прижилась. А там, где прижилась – там вообще лютый харам начался, вроде бурок на голое тело. От чего традиционалисты зверели и дышали огнём, аки демоны. – Ну ладно Сара, – произнесла завуч. – Но прогуливать-то зачем? Не могла до дома дотерпеть? Я приподняла бровь. – А почему мальчикам можно, а мне нельзя? – ответила та. – Что ты имеешь в виду? – Вот это, – Сара щёлкнула затворкой прямо над моим ухом. Я моментально отпрянула. Как оказалось, зря. Дощечка осталась на месте. Видимо, с другой стороны была точно такая же. И всё-таки, назначение этих дощечек оставалось для меня загадкой. В женском и мужском туалете появились странные дверцы с щеколдами... Раньше их не было. По логике вещей, если их отодвинуть, то там будет... Временно я решила отвлечься от них. В соседней кабинке была аналогичная форточка, где я и решила проверить свою догадку. Приоткрыв её, я обнаружила небольшое отверстие, обклеенное силиконом. Слишком мелкое, чтобы втиснуть руку... Но достаточное, чтобы пропихнуть нечто другое. С противоположной стороны отверстие закрывала такая же дверца. Судя по расстоянию, стена между туалетами оказалась не больше дюйма. Всё очевидно. Это дырки для членов. Дырки! Для членов! В школьном туалете! – «Давно их сделали?» – нахмурилась я. Видимо, ещё на каникулах. Я просто не обращала на них внимания. Как правило, я вообще не ходила в школьные туалеты. Только сейчас я догадалась посмотреть на стенд, висящий над бачком. Обычно туда лепили разные предупреждения и политинформацию. Помимо стандартных предупреждений навроде «курение запрещено» там появились и новые. На одном из таких был изображён схематичный пенис, перечёркнутый красной линией. Ниже надпись – «мастурбация запрещена». Под ним был ещё один знак: пенис просунут сквозь стену, где упирается в рот с высунутым языком. Всё это в зелёном кружке. Третий знак: возле урны разбросана бумага и презервативы. «Соблюдайте чистоту» – гласила надпись. Четвёртый знак просто прекрасен: тот же член, просунутый через стену, а там на него замахивается рука с ножом. Снизу ссылка на уголовную статью – «членовредительство». Я вернулась в кабинку и снова приложилась к форточке. Накал страстей за это время ничуть не убавился... – ... Я правда не могу уже! – хныкала Сара. – В туалет уже нормально сходить невозможно! Тут постоянно какие-то девки тусуются. Просишь, чтобы они заканчивали, а они только издеваются. Выходят, а дырки эти не закрывают за собой. – Хорошо, Сара. Я подумаю, что можно сделать, – завуч перешла на более снисходительный тон. – Зачем их вообще сделали? Я понимаю, что это типа для развлечения, но девочкам-то это зачем? Ну, за исключением некоторых. Мне это наоборот, только мешает. – Ох... Ну, во-первых, никто не заставляет тебя этим заниматься. А во-вторых, скажу по секрету: не обязательно прям «до конца» их додрачивать. Можешь просто потрогать и оставить. – То есть... Не обязательно прям нормально всё делать? Можно просто?.. Типа, дразнить их? – Сара прозвучала так удивлённо, будто услышала какое-то откровение. – Ну конечно, – нравоучительно подчеркнула завуч. – Ты парням ничем не обязана. Можешь играться, как хочешь. Сами же напрашиваются. Одноклассница задумалась: – Ну, хорошо, но... А как же мне тогда?.. А что если родители узнают? – Ну... Мы ничего им не скажем. Главное учись нормально и к тебе не будет вопросов. – Да в этом и проблема! Не могу я! И не только из-за программы!.. Слушайте, у меня даже подруг тут никаких не осталось. Была одна, но... Блин, почему вы именно её раздели? Нельзя было Лесли что ли какую-нибудь? Я навострила уши. – Ну, слушай, мы же договорились… Доучись семестр, а там решишь. Ну, не первой будешь, так последней, в конце концов. Да и наверняка за год вы помиритесь. Тем более, к концу года и так все привыкнут. Никто не будет тебя трогать. Хм… А подружка явно что-то скрывала. – Всё, пошли ко мне. Там договорим, – окончила завуч. Шаги начали удаляться. Секунду спустя за ними последовали шаги поменьше. – Миссис Браун! Только не ставьте в дневник ничего! – донеслись возгласы Сары. Я отлипла от дощечки и поднялась. Некоторое время я побродила туда-сюда, переваривая подслушанную информацию. Не столько беспокоила судьба Сары, сколько открывшиеся мне тайны. Неужели она как-то причастна к моему выбору? Типа, сначала поставили её, но резко поменяли на меня... Это многое объяснило бы. А с другой стороны... Какая уже разница, а? Воображение больше занимали эти дырки в стенах. Это ж надо было такое придумать! А потом утвердить, а потом сделать... Выглядит вполне анонимно, что плюс. Интересно, часто ли ими пользуются?.. Я откинулась на унитазе, погрузившись в размышления. Киска искрила и сочилась смазкой. Я лениво водила по ней пальцами. – «Парни годами дрочили в этом толчке... Но их время вышло! Я первая девка, что тут подрочит. Гёрл пауэр! Альфа-самка мужского толчка!» – хохотала я. – Парни будут вставлять члены в эти дырки... Но они даже не догадываются, что это лишь мышеловки... Членоловки! Они думают, что девки будут сосать им, как в порнухе. Наивные... Их члены – просто игрушки в наших руках. Мы будем играть с ними, как кошки. Они будут трахать эти стены, стучать в них кулаками. Только им не дадут кончить. Дрочить нельзя. Никому. Над бачком маячил знак: «мастурбация запрещена». – «Это мы ещё посмотрим», – хмыкнула я. С чувством собственного превосходства я задрала ноги и выдрочила себя как следует. Из кабинки донеслись приглушённые вздохи. «Да уж», – выдохнула я, закинув ногу на дозатор бумаги. Уже второй раз кончаю за полминуты. Карен – самая быстрая рука на диком западе. Теперь можно меня так называть. Я запрокинула голову. На потолке висела камера. Объектив смотрел прямо на меня. Я резко подобралась, чудом не свалившись на пол. Нелепо улыбнувшись, я помахала в камеру. Ладошка мокро поблёскивала... – А, насрать, – сплюнула я и поднялась на ноги. – Я и так уже падшая женщина, чтобы беспокоиться о таком. Я собралась было уже пойти, как... – АААА!! Тряпка! – вскрикнула я и метнулась к раковине. Открыв кран, я наспех ополоснулась, протёрла себя, схватила тряпку и побежала. Перед кабинетом я привычно затормозила, чтобы привести себя в порядок. Подтянув гольфы и смахнув лишнюю влагу, я открыла дверь. Миссис Томпсон прервалась от монолога и обернулась ко мне. Одноклассники посмотрели на меня с укором. – О, Карен. Мы вас уже заждались. Это вы так тряпку мочили, что взмокли? – спросила она. Класс саркастично захмыкал. – Я, эээ... Простите... Меня просто какие-то парни по дороге поймали и заставили позировать... – соврала я. – Ладно. Звучит правдоподобно, – кивнула учительница. – Садитесь. Что бы вы там ни делали. Об этом инциденте больше не вспоминали. Тем не менее, каждый раз, когда любая из девчонок уходила намочить тряпку, её провожали подколками и смешками. Оставшийся урок прошёл спокойно. Я сидела на последней парте и размышляла о жизни. Парни строили мне глазки, но я не отвечала взаимностью. Хороших учителей лучше не злить. Вместо этого я погрузилась в раздумья, пытаясь осмыслить прошедший день. «Кто я теперь?» – не лезла из головы мысль. Ни девочка, ни женщина. Ни королева, ни шлюха. Ни мадонна, ни... да, блядь. Почему так мало женских архетипов нормальных? Одно ясно – нынешняя я точно не вписывалась ни в какой архетип. У меня нет ни стыда, ни совести, но при этом я – это всё ещё я. Приличная девочка. Я хожу с гордо выпяченной грудью, никого не боясь. И никто не домогается меня. Видимо, сам по себе вид такой королевы – уже достойное зрелище. Ну, или мне хотелось так думать. Мимо-проходящие парни то и дело оборачивались, чтобы поглазеть на мой зад. А я оборачивалась, чтобы поглазеть, что они оборачиваются. Проклятье, у меня даже проскользнула мысль, что если бы мне платили каждый раз, когда на меня кто-то пялится... То, блин, я бы стала самой богатой девкой в классе. Ну, или правильнее сказать, самой «дорогой»? Впрочем, не важно. Верно лишь то, что хоть я и лишилась формы, но умудрилась стать ещё большей «собой», чем тогда, когда была монашкой. Куда обиднее признавать, что без программы я бы ни в жизнь не смогла освоиться в этой роли. Привыкнуть к ней стало гораздо проще, когда моя нагота условно «нормализовалась». Как по причине того, что я сама за себя постояла, так и посредством постепенного разжижения мозгов одноклассников. Парни после биологии даже встать не могли из-за парт. Да и девки тоже были не лучше – весь день губы кусали, да на парней пялились. Неужели такое преображение ждёт не только меня? Если допустить, что моральные основы не рухнут... Ни те, ни другие не превратятся в животных, а продолжат быть просто подростками... Вот, к примеру, наша Эмма. Низенькая рыжая девочка, одна из нас. Одевается мило, но не прямо-таки сексуально. Все знают её, как милую хохотушку с вайбом белочки. Сложно представить, чтобы у кого-то вставал на неё член. Но это пока она в одежде! Да, я знаю, я гениальный философ... Но я не об этом. Мы видели только одну её сторону. Но сможет ли она поднимать члены в одежде? Сможет ли она остаться белочкой без одежды? Девочка, которую они знают с первого класса, которую не раз видели с бантиками на первое сентября. Которая рисует в тетрадях, ест с ними в одной столовой... Готовы ли они воспринимать её голой? Желают ли они этого? Кажется, мальчики до сих пор не могут поверить, что такое возможно. А мы-то что? Мы-то готовы к этому? Старшеклассницы, конечно, те ещё шлюхи. Будто и нет у них никаких скрытых сторон... Большинство носят шерстяные колготки, через которые нет-нет, да просвечивают их трусики. В общем-то, они всегда так одевались. Когда девки наклоняются к передней парте – парни отвлекаются от телефонов и наблюдают. Они знают об этом? Да знают, наверняка. А сколько из них делают это специально? Что бы там ни было – сегодня в школе так делает каждая вторая. Многие годы мы играли в эту игру и делали вид, что ничего не происходит. Сможем ли мы теперь делать также? Или... Смогут лишь лучшие? История закончилась, и мои школьные злоключения на сегодня тоже. Я вышла из кабинета и направилась к крыльцу. Ящики уже открыли. Я достала одежду и повесила на крышку. С некоторой меланхолией я вылезла из кроссовок, чтобы надеть джинсы. Грудь улеглась в чашечки, застегнулась лямка лифчика. На миг меня посетил страх, что эта одежда может снова «спрятать» меня от всех, как бы это ни звучало, но я отмахнулась от этого страха. Слишком сложно было об этом думать, да и слишком абсурдно это звучало. Я шла домой, расхваливая себя за добросовестно сделанную работу, которую наметила утром. Осталось пережить только пятницу. После неё эта роковая неделя, наконец, закончится, и жизнь вернётся в прежнее русло.
