Глава 5.4
22 мая 2026 г., 13:53
Лето
Уже почти как год прошел с момента последней главы. Я дома: полулежу на заднем дворе. Обнажённая. Рядом резвятся такие же голенькие брат с друзьями. Думаю, вот, а не закончить ли мне историю прямо здесь?.. На шезлонге, под солнцем. Не в прошлом, ни в будущем. А как раз в этом промежутке, где я вот-вот заканчиваю свои мемуары. – Карен!! – кричит брат. Я отрываюсь от телефона. От башки отскакивает пляжный мяч и летит за забор. – «Ай-ай-ай…» – качаю головой я. Нет, в этот раз я за ним бегать не буду. Пацаны играют во что-то типа волейбола. Швыряются мячом через верёвку. Победители получают ничего, а проигравшие – оббегают участок с внешней стороны. Или порку в качестве альтернативы. Это я их так перед школой натаскиваю. Ну и сама слегка развлекаюсь. Шкетам в сентябре переходить в старшие классы. Будут учиться в моей школе. Повезло им. Придут сразу на всё готовенькое. Не как со мной. Но я даже не завидую. Год пусть и был тяжёлый, но… Он был особенный. Не только для меня – для всей школы. Первое обнажение, первые нудистские плавания... Больше такого не будет. В таких масштабах, по крайней мере. Программа стала нормой. Не сразу, конечно. Но и не в том смысле, что про неё все забыли. К декабрю голые девичьи попки в коридорах стали такими же обыденными, как пиццы в буфете. Никто больше не гонялся за ними по всей школе. Ну, или почти никто. Всегда найдутся те, кто хочет попробовать «свеженьких». Но рядом с каждым новичком теперь стоял кто-то из нас – «ветеранов». К концу года это стало негласным правилом. Рик прошёл неделю в ноябре. Джефф — в январе. Мы стали хорошими друзьями. Много раз занимались сексом по дружбе. Но сейчас мы если и гуляем, то только в культурном виде. К весне я уже устала от этих свиданий и начала давать им просто в школе. В коридоре, в раздевалках. Прислонюсь к стенке, приспущу джинсы, трусики. Ну и всё, проводим время. Пристрастилась я к этому, конечно, позже остальных. Когда подобное уже перестало быть чем-то вызывающим. А перестало оно быть таким уже зимой. Половина школьников и так уже отгуляла программу, так что все могли позволить себе трахаться чуть ли не где угодно. Не то чтобы все бросились спариваться прямо на столах. Нет. Скорее, это были частные случаи, подобные моему. Подростки побывали в душе у противоположных полов. Им понравилось. После чего без лишнего шума начинали «помогать» друг другу. Примерно так: подходит группа парней к знакомым девчонкам. Они перемигиваются, отходят к задним партам. Девчонки облокачиваются, задирают юбки. Две-три минуты, и мальчики снимают презервативы, девочки расправляют юбки. Все снова хихикают, продолжают стихи повторять. Никаких косых взглядов. Хотя и не сказать, что мы все, как обезьяны бонобо стали жить к концу года. Негласных правил хватало. Девчонки скооперировались в единый фронт очень быстро. Постепенно появились тайные чаты с рейтингом парней на основе их «обнажённой недели». У кого больше член, кто лучше трахается. Неблагонадёжных вносили в чёрные списки. Да и в целом девки, я бы сказала, распоясались со временем. Особо раскованные даже нарочно публично трахались — на подоконниках, в вестибюлях. Думаю, в следующем году эта практика наберёт обороты. Минеты стали отдельным видом досуга. Среди девчонок считается социально-примерным публично отсасывать парням-участникам «обнажённых недель». Это, якобы, не говорит ни о каких личных предпочтениях – просто девочки изучают «биологию» таким образом. У одетых парней сосут только по личным договорённостям – тут всё по-старому. Дырки в туалетах тоже не простаивают. Но это аттракцион на любителя, как по мне. Там тоже со временем образовались какие-то свои тусовки с внутренними правилами и интригами. Я в это не вникала. Обновили библиотеку. Теперь она на 80% состоит из хентайной манги. Да и обычной тоже, впрочем. Народ читает. Но чаще использует, как место для секса. Стеллажи, закутки, тишина. Идеально. Библиотекарша поначалу ворчала, бубнила что-то про «дом терпимости». А потом сдалась. Теперь сама всучивает презервативы всем, кто заходит, даже если те реально читать. Говорит, успеваемость выросла. Может, и правда. Зимой ящики для раздевания перенесли внутрь, как и обещали. Весной снова вынесли. Само раздевание уже к третьей неделе рутинизировалось. Народ просто подходит к ящикам, скидывает джинсы, вещи. Никто не глазеет. Ну, разве что первокурсники иногда засматриваются, но под конец года и они перестали. В этом году старшаки, наверняка, их одёргивать даже будут. Одежда из формы уравниловки стала наоборот – формой самовыражения. У девок более явно, по понятным причинам. Но и парни подтягиваются. Кто во что горазд все ходят – даже не определишь сходу, кто главный герой аниме. К слову, о главных героях. Лесли с Жанной таки-основали эти клубы. Не всё сразу пошло гладко, но наблюдать за этим было… Небезынтересно. Хорошо, когда есть какая-то общая песочница, где можно повыяснять отношения. Со временем все конфликты, мерения письками просто туда перетекли – в душевую. Она стала чем-то типа бойцовского клуба у нас. Где народ никого не стесняется, самовыражается своими дикарскими методами. А за её пределами все мальчики-зайчики. Не последнюю роль в этом те пояса сыграли, кстати. Их нам вместе с остальным секс-инвентарём выдали. Девкам – члены и вибраторы, а парням наоборот – закрывашки для членов. По началу тема не прижилась. Биологичка прочла пару лекций на тему, конечно. Про сдержанность одних, про раскрепощение других… Так-то оно так, да, но их всё равно никто не носил. До того случая, когда Жанна однажды с группой парней не сцепилась. После чего заявила, что не пустит больше ни одного парня в клуб, пока он неделю пояс не проносит. С электронным отчётом, подтверждением, все дела. И всё сразу стало просто. Теперь цивилизованные – в клубе, а дикари — снаружи. Майк с компанией какое-то время «дикарями» побыли, но в итоге тоже окультурились. Что же касается меня… Записалась я в этот досуговый центр. Сначала просто в тренажёрку. А потом на курсы вожатых по «NUDE». Они оказались... интересными. Во всех отношениях. Учат, как помогать новичкам, как предотвращать конфликты, как все эти мероприятия организовывать. Вот, буквально через две недели сама в такой лагерь поеду. Посмотрю на это всё в деле.***
– …и, в общем, такие дела. Пока по желанию, но чем больше – тем лучше. – А экзамены? Чё за экзамены? – Экзамены только на голых неделях. На твоей голой неделе. Стайка девчонок у подоконника – Жанна и ещё группа поддержки возбуждённо размахивали руками и чертили схемы. Клубы обсуждали. Причём так это делали, будто на распродажу собирались. Или на ноготочки. Чуть поодаль кучковались парни. Их возбуждённость была другого рода – более густая, напряжённая. Тоже переваривали произошедшее. Мой аванс. Я ловила на себе их взгляды – всё такие же голодные, похотливые, но с новой примесью. Уважения? Страха? Примерно так, возможно, смотрят львы на дрессировщика, который только что зашёл в клетку, засунул голову в пасть, высунул и всё это даже без смазки. И теперь они не знали, львы они всё ещё или собачки. Смириться ли с этим или всё-таки откусить мне голову в следующий раз. – …то есть, всё-таки трахнул? – Ну, можно и так сказать. – И чё? Не кончил? – Не. – И?.. – Посмотрим… Обсуждали и клубы. Для них это было как новое, пугающее дополнение. С сильным боссом, к которому надо подготовиться. И даже не столь победа волновала их, как сам процесс подготовки и сложность происходящего. . – Карен!! – Что? – оторвалась я от телефона. – Они проиграли! – в унисон закричали двое школьников. – Молодцы. Ну что, решайте... – обратилась я к проигравшим… . Я откинулась на стуле и запрокинула голову. На время я перестала их всех слушать. С удивлением вдруг осознала, что чувствую себя также, как и неделю назад. И все годы до этого. Вот они – галдящие приземлённые школьники. Вот она – я. Всё тоже самое. Только теперь происходящее будто вышло на новый виток. Форма… Нагота. Раньше это тоже было моим самовыражением. Но сейчас я сидела и даже не ощущала её. Не ощущала необходимости. Внутри меня зрело что-то, что в тысячу раз важнее любой оболочки. Я изменилась. Причём сильнее, чем все они. Я снова оглянулась вокруг. Для них это всё игра. Или кошмар, как посмотреть. Но есть те, которые выше всего этого. Такие, как училка. Как я, хотелось бы верить. Которые ни с кем уже борются, не ищут себя в этой игре. Которые, поняв все условности, вышли из неё, взяли молот и… Нет, не для того чтобы разрушить, а чтобы аккуратно, стараясь не навредить… Местами всё же топорно, коряво… Но начать пересобирать этот мир, и выстраивать на его месте что-то новое. Что-то, чему я ещё не могла подобрать название, понять всех деталей, но уже чувствовала очертания. Видела конечный итог. И мысль, что они – все вокруг – не понимали суть нашей работы… А, в прочем, не так уж это и злит. Это закономерно. Не видят они всего пути. Ну и ладно. Я тоже не видела. Зато теперь я здесь и могу помочь. Претензии Диди безосновательны. Просто жизнь такова, что каждый должен сам захотеть, найди в себе мотивацию и волю пройти по этому пути. И если в человеке её нет, то никакими программами и треннингами его не заставишь. Взгляд упал на училку. Пацаны, лыбясь, пялились на вырез в жилетке. Специальный, для сисек. Модная нынче штука. Хотя, как сказать… Мода – это что-то выделяющееся. А сейчас такое, что в офис, что в школы носят. Та беззаботно беседовала с одноклассниками. Я пока не понимала её мотивации. И лиги, в которой она играет. Прошла ли она ранее через такой же путь, как я? Или ей повезло, и её научили этому уже в сознательном возрасте? Слова училки об обнажённых уроках пока оставались лишь пространной угрозой. Одноклассники таки-порадовали её последними новостями. Она всех хвалила: какие мы молодцы и прочее-прочее. Спросила, что думаем насчёт летних путёвок. Я ткнула в бок соседку. Оказалось, им на обществознании особые секс-лагеря прорекламировали. Мол, школа – это всё теория, а вот уж там!.. Всё при поддержке «NUDE» и такое прочее. Неплохо. Может быть, я даже попробую, — мысль мелькнула и утонула в ворохе других. Прозвенел звонок. Училка взяла со стола папку: — Всё. Рты прикрыли, достаём ручки. Класс загудел и заныл. Я тоже надеялась, что сегодня она смилостивится и отменит традицию. Да и что она там выдумала ещё? Контрольную по БДСМ-у? Училка раздала по несколько листков. Всё как обычно: где-то выбрать вариант, где-то написать самостоятельно. — Не ноем, не ноем, — объявила она. — Это не тест. Прочтите внимательно. Я присмотрелась к листам. Что-то среднее между опросником и психологическим тестом. — Оценок не будет? — Не будет. Это для нас. Листки не подписываем. Давайте, весь урок вам на это. Я взяла ручку. Ну, что-ж. Вопросы как открытые, так и закрытые: как мы оцениваем качество программы, безопасность, психологический комфорт… Понимаем ли мы смысл проводимых мероприятий; хотим ли участвовать в них в принципе… Я пролистала страницы. Вокруг уже шуршали ручки. Девчонки, хихикая, что-то строчили. Парни, нахмурившись, вписывали односложные ответы. Явно мечтая поскорее отделаться. Я же смотрела на вопросы и чувствовала, как вокруг всё затихает. Весь шум, раздражение, оставляя только сосредоточенную пустоту. В отличие ото всех я уже пережила «голую неделю». Так что не могла отвечать на них также, как и остальные ученики. Каждый вопрос для меня звучал значительно глубже. «Что ты почувствовал(-а) в начале недели и что чувствуешь сейчас?» Я уставилась в строчку. Ручка замерла над бумагой. Понедельник… Стыд, страх, униженность, отчаяние… Сейчас?.. Всё иначе. Почему? «Если бы ты мог(ла) начать неделю сначала, что бы ты сделал(а) иначе?» «Что бы я сделала иначе?..» В памяти всплыли сцены с девчонками. Потом разговоры с родителями. Вся неделя, сцена за сценой… Всё могло быть иначе. Абсолютно всё. Или не могло?.. Хотела бы я вообще участвовать в этом снова, будучи собой в прошлом? Наверное, нет. Наверное, даже с вершины текущего опыта — скорее нет, чем да. Этим идиотам ещё есть чему учиться. Но, вместе с тем... Я посмотрела в окно. За стеклом виднелось крыльцо школы. Где всю неделю меня пытали и мучали. На этом самом крыльце, на стадионе, в коридорах, раздевалках. Теперь казалось, что прошла вечность. Или… Или всё же стоило? «Какое событие или момент „обнажённой недели“ запомнился тебе больше всего и почему?» Я потёрла лицо ладонями. Слишком… Сложно. Слишком… Много. Слишком много всего, чтобы уместить в поле ответа. И отнюдь не того, что следовало бы кому-то рассказывать. «Как, по-твоему, программа влияет на отношения между учениками?» На этот вопрос я уже могла ответить. Хотя бы не просто на уровне «хорошо» или «плохо».***
Немного позже. Столовая. Я, Рик и Джефф сидим за столиком. В уголке, в отдалении от основной толпы, что курсирует к буфету и обратно. Шум, гам, болтовня. Также, как и всегда. Но и не как всегда. Я наблюдаю за окружающими. Ловлю на себе взгляды. То там, то здесь. Все прекрасно знают, кто я и что со мной можно сделать. И что я с большим удовольствием буду делать, как показывает практика. Также, как и все остальные девчонки из нашего потока. Не все, но большая часть. А в конечном итоге и все девчонки в школе… Не все. Но большая часть… Один парень, второй, третий... Все разные. Все одинаковые. Я перевожу взгляд с одного на другого. Отмечаю разницу. Не между ними, а… Между прошлым и настоящим. Едва ощутимую, но уже видимую. В их взглядах сквозило нечто, чего не было в тот чёртов понедельник, когда меня раздели впервые. Никакой дурости, отстранённости или тупой примитивной похоти. Никто не спешил. Все спокойно несли свои подносы. Доедали, уходили, приходили. Я стала рутиной. Общественной собственностью. Точнее… Не я. Моя нагота. Сейчас у всех обед. В том числе и у них. Но скоро он кончится. Ко мне можно будет подойти и посмотреть. На мой зад, на киску. Под любыми углами. В любое время, в любом месте. Поднять член ради забавы. В перерыве между алгеброй и английским. Спешить некуда. Уйду я, так придут другие. Эффект новизны кончился. Для них мы тоже все однотипные – просто голые девки. Куда больший интерес представляют раздетые одноклассницы. Но и они тоже никуда не денутся. Не надо спешить, отлавливать их каждый раз в коридорах. Они и так каждый день приходят к ним в душ. Со смесью тоски и гордости я отмечала, что свою «неделю славы» я уже отгуляла. Моё время вышло. Но и не страшно. Как одноклассница и как женщина, я свой долг выполнила. Подняла столько членов, сколько смогла. Уже в понедельник я снова надену форму. Хотя ладно, какую там уже форму. Блажь. Футболку и джинсы. Стану такой же, какие все остальные девки. – «Девки»… – повертела я мысленно слово. Слово оставляло на языке привкус змеиного яда. Как и парни, они тоже то и дело посматривали на меня. И в них тоже постепенно что-то менялось. Больше не было ни жалости, ни презрения, ни отстранённости… Меня изучали. Смотрели, как я веду себя, оценивали, учились… Да, женская публика на пробу снова оказалась куда коварнее, чем мужская. Задним умом я отмечала, что даже не будь в правилах запрета на женские туалеты и душевые, я бы всё равно сознательно посещала мужские. Просто потому что… Это разумно. Хоть по началу и не верится. Мелькнуло досадное понимание. Что будучи одетой и сама начну смотреть на остальных точно также. Присматриваться – лучше ли эта шлюшка вертит попкой или хуже. Лучше или хуже кого?.. Да чёрт знает. У всех разные стандарты. Но девчонки в душевой верно уловили суть. Если мы сумеем придать этому судейству хоть какие-то рамки, создать хоть какой-то порядок… То тогда мы перестанем создавать проблемы сами себе. Начнётся что-то новое… Что-то, что я даже не могу представить. Не порядок. Не хаос. Развратный порядок… Девки, сосущие члены прямо на переменах. Ежедневные оргии в душах. Или всё же нет? Чёрт, признаться, я вообще не представляю границ разврата и порядка, до которых можно дотянуть школьников. Если постепенно повышать одновременно и одно, и другое… Будет ли этому предел? Извращённые правила, распаляющие в школьниках похоть… Но одновременно вынуждающие их самих создавать правила внутри правил, чтобы контролировать самих себя. Этот порядок можно совершенствовать бесконечно. По сути, в конце концов, упираться он будет лишь…***
Я перевернула лист. Предстояло ещё много вопросов. «Как ты считаешь, полученные знания и навыки пригодятся тебе в будущем?» Я хмыкнула. «Навыки». «Знания». Во мне всё ещё боролись негодование недавней школьницы, которую как щенка бросили в воду и сказали «плыви», и уже зрелая рассудительность инструктора по плаванию. Что из всего этого они планировали, мне пригодится? Танцевать стриптиз перед кучей парней? Раздвигать жопу по первому требованию? Терпеть издевательства и унижения? Давать сдачи похотливому быдлу? Не краснеть перед публикой?.. Сохранять самообладание в любой ситуации… Брать ответственность за весь класс… К счастью, это был закрытый вопрос. И всё же я отметила… «Скорее да, чем нет». Практически «да»… «Оправдались ли твои ожидания от программы?» Мои ожидания... Я ожидала, что это будет мерзкое, пошлое, развратное и унизительное мероприятие. Которое не имеет никакого права на существование. И, да, это ожидание оправдалось. Но... Сколько «но»... Все эти «но» не умещались в анкету. Не уместились и во все последующие. Не уместились и в эту книгу. Я смотрела на эти банальные вопросы. Даже формальные. И чувствовала, как к горлу подступает ком… В груди зрело что-то тяжёлое. Слова не складывались. Или складывались, но не те. Не те, что я хотела писать... Я отметила «частично оправдались». . – Карен!! – закричал брат. – Да что опять?!..***
Немного раньше. Физкультура. Вытершись и одевшись, я собралась было уже пойти, как меня попросили задержаться. На пару слов. – Карен... Я чуть повернула голову, намекая, что слушаю. Рядом стояла Сара. Сжавшись в комок и прячась за лестницей. Будто это она была голая из нас двоих. Незадолго до этого мы отошли от раздевалок, укрывшись между пролётом и подсобкой. Время до урока ещё оставалось. – Ты?.. Ты правда всем этим занималась? Что девки рассказывают... Я снисходительно улыбнулась. Даже, скорее, устало. Кто мы теперь друг-другу? Да и были ли мы когда-то подругами? Скорее нет, чем да. – Ну, да. – вздохнула я. – А что?.. – Карен, я... – Молчи. – прервала я её. Я и так догадывалась, что она скажет. Но, честно говоря, лучше бы ей было подбирать слова. Не потому, что я тоже хотела отыграться на ней, нет. Просто... Она и её судьба стали мне безразличны. И если уж и стучаться в стену… То стоит понимать, что и доброе слово отскакивает от неё ничуть не хуже. – Прежде, чем ты начнёшь… – продолжила я, поморщившись. – Я всё знаю про подмену. Я также знаю, что у тебя проблемы с родителями. И с завучем, и с программой. И с самой собой, наверняка… Я сделала паузу. Снова взглянула на неё. Вот она. Настоящий предатель. Стоит, как побитый щенок. Щенок, до которого никому нет дела. И даже не особо жалко. Ничего она от меня не получит. Максимум, на что она могла рассчитывать – это на… Свободу. От собственных ожиданий. Или… От какой-то вины передо мной. Которую она, возможно, на себя возложила. А может и не возлагала. А может и не может… Я ведь даже не спрашивала. Сара молчала. Послушно ожидая приговор. – Я тебя не виню, – выдохнула я. – Да, случилось много плохого, но... Меня вполне устраивает, как всё кончилось. Тебе не за что извиняться. Она скомкала в кулаках край кофты. – Так… что ты хотела? – спросила я. Сара продолжила молчать. Говорить и правда уже было нечего. Но нельзя было и совсем ничего не сказать. Тяжёлая ситуация. Не хотела бы я быть на её месте. – Я... Не знаю, – наконец выдала она. – Ты сказала, что прощаешь меня, но… Я ведь всё равно виновата. – Почему? – Потому что… Струсила. Потому что подставила. Что ничего не сделала. – Мы это уже обсудили. – Нет, я имею в виду... – она оборвала себя на полуслове. После чего снова задумалась и блекло уставилась в пол. Я сложила руки. Принялась ждать. – Знаешь... Я... У меня такое чувство... Что я подвела всех. – Она опустила голову. – В смысле? – спросила я. Всё же чуть повернувшись. – Они… Все… Все они… Спорят друг с другом. – Сара еле выдавливала слова. – Школа хочет, чтобы всё было так. Родители хотят, чтобы так. Другие… Тоже что-то хотят. А я… Я не могу. Все хотят, чтобы я приняла решение. Чтобы была с кем-то. Но... Я же не могу уйти от родителей. Куда я пойду? В приют? Государство мне не поможет. – Да, в этом их проблема... – покивала я. – Но и родители тоже... – вздохнула Сара. – Хотя, знаешь, я на них не то чтобы жалуюсь. Не думай, что они такие уж тираны. Просто... Если я отвернусь от них, то будет хуже. Им же. – Ты их жалеешь? Они взрослые люди. Не надо жертвовать собой ради родительских ожиданий. – Ты… – Сара дёрнула головой и нахмурилась, мгновение помолчав. – Не совсем понимаешь… Я же говорю, мы не враги. Иначе я бы вообще из дома не выходила. Но... Нельзя вот так просто взять и поменять образ жизни. Мы бежали в страну, где все могут жить, как... Как умеют. А не как скажут. А здесь почти такой же тоталитаризм. Нас почти все здесь ненавидят. Здесь вообще практически все друг друга ненавидят. – Такая страна, – пожала плечами я. – Хочешь поговорить о политике? – Нет-нет, упаси боже... – Тогда в чём проблема? Сара вздохнула и снова надолго задумалась. И, наконец, тихо сказала: – Я… не хочу такой свободы. Такой ценой. – В каком... Смысле? – снова прищурилась я. – Если участие в программе означает, что мне придётся порвать с родственниками, то... Нет, знаешь, всё немного не так, – она замялась. – Ты бы правильно сказала... Будь все мои родственники совсем уж безнадёжны. Тогда с ними стоило бы порвать. Но... Это не так. Я... Могу им помочь. Многие из нас ещё там, кто-то здесь. Мы всегда держались друг друга. Всегда помогали. Но они подозрительно относятся к чужому. Если я вот так резко поменяю взгляды, то у меня больше не будет с ними связи. – Не могу сказать, что до конца понимаю твои мотивы, но... Звучит благородно, – поджала губу я. – Я уйду на удалёнку. Или переведусь. И овцы целы и волки сыты… – продолжила она. Скорее, рассказывая самой себе, чем мне. – А потом образование получу, съеду… И может дети мои потом и поучаствуют, я не знаю. Но не сейчас. – Не советовала бы куда-то переводиться. Вообще не уверена, что они правильно всё делают. Попадёшь в резервацию. Будешь учиться со всякими неблагополучными. А благополучные оттуда наоборот – сюда побегут. – Так я и есть неблагополучная. Всё справедливо. – Звучит не очень... – я помотала рукой. – Перспективно. – Смотря что ты считаешь перспективным... Иметь поддержку семьи – это разве не перспективно? – Ну… Как знаешь, как знаешь... – покачала головой я. Мы помолчали. – Так… Когда переводишься? – спросила я. – Да, думаю, всё решено уже… С понедельника. – Что ж… Приятно было познакомиться. Удачи тебе. – Ага. – она горько усмехнулась. – Я там чуть ли не героиня у них. Не поддалась развращённому западу. – А сама-то?.. – я саркастично глянула на неё. Она также горько кивнула и улыбнулась. Я ухмыльнулась: – Ну сиськи хоть покажи. Сара посмотрела в пустоту. А потом, приподняв большими пальцами кофту, выкатила наружу сисечки. Тяжёлые. С темноватыми сосками. Хитро улыбнувшись, она боязливо глянула за спину и тут же прикрылась. – Классные сиськи. Парни бы оценили. – Я досадно цыкнула. – Наверно... – Даже жаль как-то. Ты ведь никогда больше этого не попробуешь. Да за и парней тоже... На тебя очень жарко будет дрочить. – Да не так уж это и страшно. Есть вещи важнее. – Спасение мира? – Типа того...***
Сара ушла. Ушла и не она одна. На её место перевелись другие. Всё, как я и сказала. «Как вы видите своё место в программе в будущем?» Я вижу себя… Вижу… Всего месяц спустя меня и других бывших участников пригласят на открытый урок. Нас попросят выступить перед младшеклассниками. Первый класс в старшей школе ещё не участвует в программе полноценно. Никто не раздевается. Первый год они просто учатся, как обычно, параллельно наблюдая, что делают и как ведут себя старшие. Я была одной из тех, кто согласился открыто рассказать о своём опыте. Там я тоже отвечала на точь-в-точь такие же вопросы… Только ещё более личные… И более сложные. Мне повезло, что таких как Сара там больше не было. Или были? Наверняка были… Я смотрела на свои ответы. Жалкие, скомканные. Они не передавали и сотой доли того, что я поняла за эту неделю. В голове вертелись мысли, предчувствия, образы... Столь объёмные, что не помещались и не могли поместиться в голове школьницы. И, честно, говоря, не помещаются до сих пор. Однако я всё-таки постараюсь выразить это ощущение. Это... Надежда. Вперемешку с ответственностью. Одиночество... Без отчаяния. Будто на миг взглянула поверх голов и увидела весь наш якобы цивилизованный, но всё ещё дикий и неустроенный мир. И вместо того чтобы смотреть вверх, большинство людей в нём смотрят в пол. Себе под ноги. Возможно, только избранные фантасты-утописты испытывали схожие со мной чувства, когда писали свои романы. А теперь грезят и авторы подобных социальных программ. Но вряд ли даже самые смелые фантасты прошлого представляли, что на пути к звёздам нам придётся пройти через ТАКОЕ. . Учительница ходила между рядами и собирала листочки. Класс непривычно молчал. Вроде бы даже не проверочная, а все будто бы реально переживали за результаты. Всё как всегда. И совсем не как всегда. — Сделала? — учительница остановилась рядом. — Да, — я протянула листки. Она мельком глянула на них. Ничего не сказала. Только чуть усмехнулась, будто прочтя что-то между строк. Однажды я напишу больше. Но уже не здесь и не сейчас. Сейчас пора было на обед.
