Глава 1. Малфои не шелушатся
15 августа 2025 г., 14:33
Когда Министр магии назначил Драко на должность главного аврора, отвечающего за безопасность премьер-министра магглов, тот был настолько горд собой, что нарушил свой привычный пятничный ритуал. Вместо ужина с матерью в поместье Малфоев Драко по случаю назначения согласился пропустить по бокалу огневиски с Блейзом Забини, который тут же устроил импровизированную вечеринку — чтобы заодно с новой должностью отметить выход Драко из добровольного затворничества. Тот не сопротивлялся, довольный тем, что его упорный труд — и в старании доказать свою ценность для общества, и в демонстрации обновленного мировоззрения — наконец окупился. Его настроение не омрачило даже неизбежное похмелье, мучившее его весь остаток выходных.
Драко должен был понять, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Признаки были налицо: болезненная бледность премьер-министра, его хриплый голос. Винить можно было лишь годами прививаемые ему хорошие манеры и — куда более свежее — решение проявлять их по отношению ко всем людям, вне зависимости от их статуса крови.
До рокового рукопожатия день шел прекрасно — Драко встретился с главой маггловской охраны премьер-министра (и почему-то с его женой), а также провел полную инспекцию охранных чар вокруг резиденции. Затем он оформил отчет и аккуратно вложил его в кожаную папку с монограммой — подарок матери специально для таких случаев. Папка в свою очередь заняла место в украшенном монограммой портфеле.
Драко успешно преодолел все испытания этого дня — начал с вежливого отклонения чрезмерно настойчивых сексуальных домогательств со стороны собаки министра иностранных дел и закончил починкой бреши в охранных чарах возле окна в туалете. Драко справился идеально.
Так что, когда премьер-министр остановил его у выхода, чтобы поблагодарить за проделанную работу, Драко был уверен в себе как никогда.
Мужчина широко улыбнулся и протянул руку. Драко уже поднял свою руку в ответ, как вдруг его взгляд зацепился за влажный блеск на лбу маггла. Но отказаться было невозможно — и Драко пожал протянутую руку.
Он понял, что совершил роковую ошибку, едва его рука выскользнула из потной хватки. Ладонь премьер-министра была холодной и липкой. Драко с трудом удержался от того, чтобы немедленно достать из внутреннего кармана свой платок с безупречно вышитой монограммой и стереть с кожи это отвратительное свидетельство чудовищной, неизлечимой болезни.
Будто завороженный, он с ужасом наблюдал, как маггловский премьер-министр подносит руку к лицу, проводит тыльной стороной под носом и громко хлюпает. Драко едва не отшатнулся, но сумел сдержаться и лишь слегка поморщился, следя за тем, как пухлый кулак мужчины опускается вниз и вытирается о штанину.
В этот миг Драко больше всего на свете хотелось аппарировать прямиком в стерильную чистоту собственного дома, где руки не потеют, а если и потеют, то уж точно не вытираются бесцеремонно о брюки.
— Не переживайте, молодой человек. Пустяковая простуда. Чуть переохладился. Скоро пройдет, — сказал премьер-министр, явно приняв отвращение Драко за беспокойство.
Драко не знал, что такое «простуда». И этот человек вовсе не выглядел переохлажденным — напротив, раскрасневшиеся щеки и потный лоб указывали на обратное. Но Драко и не считал себя экспертом по экзотическим маггловским болезням. Одного только взгляда на слезящиеся глаза маггла хватило, чтобы Драко ощутил тошноту.
И тут случилось худшее. Премьер-министр внезапно содрогнулся. Грудь его резко дернулась, изо рта вырвался громкий, ослиный крик — и брызги слюны полетели прямо в лицо Драко, несмотря на жалкую попытку маггла прикрыть рот ладонью.
Драко замер, стараясь не дышать. Но как он ни сжимал ноздри, выбора не было — либо вдохнуть отвратительный выброс жидкости, которую исторг этот маггл, либо задохнуться. Применять магию в присутствии маггловского премьер-министра было строжайше запрещено — Драко, кипя от бешенства, напомнил себе об этом, когда заклинание головного пузыря уже соблазнительно вертелось на кончике языка.
Драко придал своему лицу выражение, подобающее сотруднику, который сочувствует уважаемому начальнику, а не наблюдает, скажем, пару спаривающихся тараканов на особенно высокой и зловонной навозной куче — что, возможно, точнее описывало бы то, как он смотрел на руку мужчины, так и не сумевшую предотвратить душ из брызг слюны.
— Разумеется, господин премьер-министр, — ровным тоном произнес Драко, намеренно отводя взгляд от мерзкой капли, висящей на темном волоске, торчавшем из носа мужчины.
Драко пришлось поспорить со своим внутренним снобом и напомнить себе, что этот влажный и подтекающий экземпляр маггла перед ним не является типичным представителем всех магглов в целом. Его разум услужливо подсунул воспоминание об особенно приятном общении с леди, называвшей себя геологом, — хотя Драко не имел понятия, чем занимаются эти благородные специалисты, он был впечатлен ее рассказами о контактовом метаморфизме и окислении, все это звучало очень увлекательно и опасно. Он вспомнил, как она сунула ему в руку записку с загадочным цифровым кодом и попросила связаться с ней — но даже после многих часов продвинутой нумерологии он так и не смог его расшифровать. Однако Драко по-прежнему был полон решимости провести с ней еще одну ночь.
Суть была в том — Драко насильно вернул свой блуждающий мозг в действительность — что он встречал множество магглов: чистых, здоровых и действительно очень изобретательных в постели, а потому он не должен позволить этому плохо ухоженному экземпляру формировать его мнение о магглах в целом, даже если этот человек является лидером британского маггловского сообщества. Почему это сообщество хотело, чтобы его представлял человек, явно страдающий от избыточной жидкости, спонтанных легочных извержений и проблем с терморегуляцией, было за пределами его, Драко, понимания, но он не претендовал на то, чтобы разбираться в предпочтениях немагического населения. Насколько Драко знал, этот стареющий мужчина с круглым животом и слезящимися глазами вполне мог быть маггловским идеалом. И кто он такой, чтобы судить, — строго сказал Драко себе.
Задействовав всю профессиональную выдержку, Драко кивнул, прощаясь, и быстро направился к двери, решив добавить пару очищающих зелий в свою вечернюю ванну.
***
Услышав, что его услуги не понадобятся в течение следующих нескольких дней, так как премьер-министр отменил все встречи из-за болезни, Драко попытался отмахнуться от растущего беспокойства. С ним все будет в порядке. Он был абсолютно уверен в несомненной чистоте своей волшебной крови, надежно защищающей его от специфических маггловских недугов. Его мать всегда ему об этом твердила. Как же он ошибался. Жалобно шмыгнув носом, Драко уткнулся лбом в бумаги, на которых уже не мог сосредоточиться: виски пульсировали, в ушах глухо стучало. Если бы дело ограничивалось только этими симптомами, Драко продолжил бы работать и никто даже не узнал бы о его внутренней борьбе — он продолжал бы выглядеть безупречно, следя за тем, чтобы его волосы оставались гладкими, а голос ровным. Настоящей проблемой стал его нос. Сколько бы раз Драко ни касался ноздрей своим платком из шелка высшего качества, слизь продолжала течь; казалось, он ощущает, как она стекает из глубин где-то за глазами. Когда он увидел в зеркале покрасневшую и шелушащуюся кожу вокруг ноздрей, это стало последней каплей. Ему нужно было отправиться домой и проконсультироваться с лучшим целителем, которого только можно купить за галлеоны. Малфои не шелушатся. Это неслыханно. Осталось только закончить последний отчет за день. И раздобыть платки понежнее. Драко почти не услышал тихого стука в дверь, так как дышал через рот, уткнувшись лицом в бумаги и пытаясь игнорировать нарастающую тяжесть в груди. Сквозь заложенность, атаковавшую его уши (он с ужасом подумал, что это может быть та же субстанция, что выходила из его носа), он услышал деликатное покашливание и поднял взгляд, встретившись с серьезным взглядом карих глаз Гермионы Грейнджер, смотревшей на него с выражением, напоминающим беспокойство. За прошедшие годы их школьная вражда сошла на нет, и теперь они поддерживали приятные, хотя и исключительно профессиональные отношения, которые со стороны Драко иногда сопровождались столь же приятными, но куда менее профессиональными (эротическими) снами. Он не заметил, что страница отчета прилипла к его щеке, пока Грейнджер не указала на свою щеку неопределенным жестом, и Драко не увидел белое пятно, заслонявшее обзор. — А, прошу прощения, — сказал он, аккуратно отлепляя бумагу и не зная, как объяснить это и свой ненормально красный нос. — Чем могу помочь, Грейнджер? — спросил он вместо объяснений. — Я просто хотела забрать итоговый отчет по охранным чарам на Даунинг-стрит, — быстро ответила она, не отводя взгляда. — Да, конечно. Он будет у тебя к концу дня. — В кончике носа Драко возникло незнакомое покалывание, от которого у него заслезились глаза. Великий Мерлин, неужели он сейчас чихнет? Драко, конечно, видел, как это делают другие, но Малфои не опускаются до столь неотесанных телодвижений, как чихание. Его глаза наполнились слезами, пока он пытался это игнорировать. — О, ты можешь не спешить... Чихнул он так внезапно, что даже не успел достать платок из кармана и был вынужден прикрыть рот своей голой ладонью. Ужас охватил его. Никогда еще Драко не вел себя столь непристойно — тем более перед Грейнджер. Пока его челюсть беспомощно болталась, мозг тут же принялся лихорадочно подбирать оптимальную форму извинений, склоняясь к официальному письменному посланию. — Будь здоров, Малфой, — улыбнулась Грейнджер. — Прошу прощения? — гнусаво переспросил он, прикрывая нос ладонью, чтобы не демонстрировать ведьме неприглядные выделения, стремительно покидающие его тело. — Будь здоров. — Будь... здоров? — Он замолчал, извлекая из глубин памяти какие-то обрывки сведений с обязательных послевоенных курсов по маггловской культуре. — Это какой-то языческий ритуал? — Что-то вроде того, — ответила Грейнджер. — Я умираю? — прошептал он, и едва эта мысль посетила его, как тут же укрепилась в сознании в качестве непреложной истины. — Что? Нет, с чего бы ты... — Это маггловский недуг, да? Как много людей выживает? — спросил Драко, изо всех сил стараясь сохранить обычный тембр голоса, несмотря на предательскую дрожь. — Да нет же, Малфой, это был просто чих. — Как ты можешь так говорить? Ты когда-нибудь чихала? Мне показалось, что мой желудок пытается покинуть тело через рот. — Конечно чихала, Малфой. Что за... — Если позволишь, я, пожалуй, займусь приведением своих дел в порядок, — заявил он. Мрачная ясность, пришедшая с осознанием приближающейся смерти, подсветила полное отсутствие завещания. Он просто не ожидал, что умрет в 27. Даже наследника не оставит. Может быть, та маггла-геолог согласится на предсмертный секс? Хотя, судя по состоянию его носа, вряд ли. Драко не хотел подвергать никого такому испытанию. Обойдя Грейнджер по широкой дуге, Драко оставил ее в кабинете одну, чтобы не обрекать на преждевременную кончину.
