Глава 2. Ты удивительно несговорчива для галлюцинации
15 августа 2025 г., 14:33
Драко удивился, проснувшись на следующее утро, — он был почти уверен, что таинственная болезнь прикончит его за ночь. К его величайшему огорчению, он чувствовал себя только хуже. Дыхание стало стесненным, словно легкие уменьшились за время сна, но самым ужасным было ощущение остатков выделений из носа, покрывавших его верхнюю губу, — кожа между носом и ртом стала грубой и воспаленной.
Когда Драко с трудом сел на кровати, все вокруг звучало так, будто комната находилась под водой. Он хрипло застонал — даже голосовые связки протестовали против этого движения.
Драко на мгновение пожалел, что у него нет жены. Раньше он не видел в этом необходимости, но теперь был абсолютно уверен — именно в таких ситуациях супруги становятся действительно полезными.
Он с нежностью представил себе темноволосую женщину, до странности знакомую, которая смотрела на него добрыми карими глазами, нежно вытирая его лоб влажной губкой. Она шептала успокаивающие слова и мягко целовала его в щеку. Любая воображаемая жена, рассуждал Драко, конечно же, не испугалась бы заражения, если на кону стояли его супружеские потребности.
Правда, он все же задумался. Если его жена так сильно похожа на Гермиону Грейнджер, возможно, она будет не в восторге от так называемых традиционных супружеских обязанностей? Но Драко отбросил эту мысль, возвращаясь к своим приятным фантазиям. Или это была галлюцинация, вызванная болезнью? Он не мог быть полностью уверен.
Его воображаемая (не Гермиона Грейнджер) жена нежно провела руками по его груди, пряди кудрявых волос скользнули по его коже, пока она стягивала с него простыню, мягко целуя его в шею. Драко позволил своей руке опуститься ниже, только чтобы с ужасом осознать, что его член, похоже, тоже был при смерти — даже малейшего проблеска интереса в пижамных штанах не наблюдалось.
Он снова застонал.
— Малфой? — донесся до него ее голос. Либо это его воображаемая Не-Гермиона-Грейнджер-Жена, либо самая настоящая Гермиона Грейнджер.
— Грейнджер, — слабо отозвался он.
— Малфой? У тебя все в… — она запнулась, распахнув дверь и застыв на пороге, увидев его щурящимся на нее с кровати. Он заслонился рукой от резкого света, атаковавшего его глаза.
— Десять часов утра! — сказала она.
— Боюсь, смерть не считается с рабочим графиком смертных, — ответил он.
— Смерть?
— Я умираю, Грейнджер.
— А… — она растерялась, все еще стоя в дверях.
Когда его глаза наконец привыкли к свету, Драко невероятным усилием приподнялся на локтях, моргая и глядя на видение в своей комнате. В этом образе Грейнджер было что-то эфемерное и ангельское, что заставило его поверить, будто она — плод его больного воображения.
— Грейнджер, — слабо произнес он, щурясь на нее из-под полуприкрытых век. — Ты галлюцинация?
— Да, Малфой. Я галлюцинация.
«Именно так и ответила бы галлюцинация», — подумал он.
— Отлично. Ты пришла исполнить супружеский долг?
— …Что?
— Давай же, раздевайся, Грейнджер. Если это мои предсмертные судороги, я хочу уйти на пике.
— О чем ты говоришь, Малфой?
— Ты удивительно несговорчива для галлюцинации, — резонно заметил он, хотя эта несговорчивость вполне соответствовала поведению его воображаемой жены (которая, напомним, не была Гермионой Грейнджер).
— Я не галлюцинация.
— Ты же только что сказала, что галлюцинация, — нахмурился он, ощущая, как боль в голове усиливается.
— Это называется сарказм, Малфой. С чего бы мне являться тебе в галлюцинациях?
— Что? — Его голова пульсировала от боли.
— Ты опоздал на работу, Малфой, — вздохнула Грейнджер. — Я пришла проверить, все ли с тобой в порядке.
— Я умираю, — повторил он. Драко не понимал, почему она так спокойно реагирует на известие о его скорой кончине.
— Ты уже говорил.
— Так что передай это остальным. Пусть это будет моим заявлением об увольнении. Хотя бы притворись, что тебя это беспокоит.
— Ты не умираешь, Малфой, — Драко был возмущен тем, что в ее голосе слышалось скорее раздражение, чем подавленность или, Драко не побоялся этого слова, скорбь.
— Думаю, я разбираюсь в этом лучше тебя, — процедил он, шмыгнув носом.
Гермиона вздохнула с видом святой мученицы и сделала шаг вперед.
— Не подходи ближе! — быстро проговорил Драко. — Премьер-министра эта болезнь уже наверняка доконала.
Грейнджер замерла на полшаге, глаза расширились, затем она выпрямилась, откинула голову назад и... рассмеялась. Этот веселый, жизнерадостный звук леденяще контрастировал с его неминуемой гибелью в самом расцвете лет.
— Премьер-министр не умер, Малфой. В новостях говорят, что он отменил встречи из-за простуды. Похоже, британская публика считает, что он должен управлять страной, даже если простужен.
— Черт возьми, я не остужен, — раздраженно огрызнулся он. — Если на то пошло, я горяч!
Грейнджер приложила прохладную ладонь к его лбу, и Драко едва сдержался, чтобы не прижаться к ее руке. Это было божественно.
— У тебя действительно температура, — согласилась она. — Какие еще симптомы?
— Много жидкости внутри и вокруг, — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть ужас своего заявления, — лица.
— Можешь сказать «сопли», Малфой. Или «слизь», если тебе так больше нравится.
— Да, это, — брезгливо подтвердил он. — Голова болит. Кости болят, Грейнджер. И грудь.
— Думаю, ты выживешь. Хочешь, я позову твою маму, чтобы она за тобой присмотрела?
— Почему это сразу маму?
Она многозначительно приподняла бровь.
— Тогда девушку?
Он покачал головой. Ему чудилось, будто мозг колотится о внутренние стенки черепа.
— Парня?
Он вздохнул.
— Друга? Знакомого?
— Нет, Грейнджер.
— Домового эльфа? Горничную? Дворецкого? Личного секретаря?
— Ты перегибаешь.
— Хочешь, чтобы я позвала кого-нибудь присмотреть за тобой?
— Нет, спасибо. Если, как ты утверждаешь, я выживу, то просто посплю, пока не станет лучше.
— Это может занять несколько дней.
— Я справлюсь, — сухо ответил он.
— Хорошо. Я объясню ситуацию на работе?
— Да, пожалуйста.
Перед тем как выйти, она заколебалась, словно хотела что-то добавить, но в итоге просто развернулась и ушла.
Драко даже не почувствовал облегчения от отсрочки скорой смерти. Когда Грейнджер заявила, что он, вероятно, не умрет, его первой мыслью было, что это значит лишь продление мучений. Теперь ему предстояло жить с позорным знанием, что его тело способно производить столь мерзкие выделения и — что хуже — извергать их через нос — выход, на его вкус, расположенный опасно близко ко рту.
С вздохом Драко перевернулся в постели и почти сразу провалился в беспокойный сон.
***
Теперь у него не оставалось сомнений — это была точно галлюцинация. Ароматы трав и чеснока плыли по комнате, едва уловимый запах куриного бульона пробивался сквозь его ослабленное обоняние. Из кухни донесся грохот посуды, и в его голове вяло мелькнула мысль, не забрался ли к нему особо голодный вор. — Эй!.. Эй, грабитель, — прохрипел Драко. — Не сочти за труд, принеси стакан воды перед уходом. Взамен укажу на прелестную антикварную вазу — стоит минимум двести галлеонов! Он терпеливо ждал. Звук легких шагов по деревянному полу продолжал приближаться. Судя по звуку, грабитель был один и — что уж совсем странно — будто на шпильках. Когда дверь открылась, Драко моргнул дважды — перед ним стояла Гермиона Грейнджер. И когда он решил, что идеальнее она выглядеть не может, заметил стакан воды в ее руке. Она медленно подошла к кровати. — Ты не галлюцинация? — спросил Драко. — Снова попросишь меня раздеться? — Ну раз уж воду принесла, возможно, в этот раз мне повезет больше. — Нет, Малфой. И то и другое — нет. Он кивнул, и от движения голова снова запульсировала болью. Гермиона тяжело вздохнула, забрала стакан и поставила на тумбочку. Драко бросил на нее подозрительный взгляд. — Тогда зачем ты здесь? Она жестом велела ему приподняться. Театрально хватаясь за голову со стоном, он повиновался. Когда Грейнджер наклонилась поправить подушки, он едва сдержал желание разрыдаться у нее на плече. Теперь он мог жалеть себя в положении сидя. — Спасибо, — сказал он, удивленный собой. — У меня обеденный перерыв. И я подумала... если ты правда умрешь, мне будет совестно, что я бросила тебя в одиночестве. — Но ты же сказала, что я не умру! — возмутился Драко, его голос предательски дрогнул. — Можешь и умереть, если не будешь есть, — ответила Грейнджер. — Ты... готовишь для меня? — в голове Драко тут же всплыл образ воображаемой Не-Гермионы-Грейнджер-Жены в фартуке, как воплощение его самых приличных фантазий. — Только суп, — отрезала она. — Идеально. — Это маггловское средство. Суп для больных. — Правда? — Скорее самовнушение, но это работает. — Она пожала плечами. — Я принесла кое-что еще. Жди здесь. Он бы рассмеялся, если бы не боль в груди. Мысль о том, что он сам по доброй воле куда-то пойдет, была абсолютно нелепой. Гермиона вернулась с коробкой чего-то очень похожего на конфеты, бутылкой зелья, похожего на сироп, и тюбиком геля. — Вот, — сказала она, протягивая ему. Драко взял упаковку конфет. — Спасибо, Грейнджер, но мне не до сладкого. — Ты не имеешь ни малейшего понятия о жизни магглов, да? Это таблетки. От температуры. Этот сироп — от боли в горле. А это... — она показала на тюбик, — ментоловый гель. Его нужно... втирать в грудь. К большому удовольствию Драко, она покраснела, глядя на его полуобнаженный торс, прикрытый смятой простыней. — А, ну да, — пробормотал он. — Две таблетки, ложку сиропа и немного геля каждые четыре часа, ясно? — Драко подумал, что его воображаемая Не-Гермиона-Грейнджер-Жена куда ответственнее подошла бы к уходу за больным. Он серьезно кивнул, и она поспешно удалилась из комнаты. С трудом вытащив таблетки из блестящей упаковки, он запил их водой, затем осторожно проглотил ложку сиропа — густого, сладкого и неожиданно приятного, почти мгновенно успокоившего жжение в груди. Он как раз втирал гель в грудь, когда Грейнджер стремительно вернулась. Ее взгляд на мгновение задержался на его торсе, а потом она резко отвернулась к окну. — Суп, — сказала она не глядя на Драко и поставила ему на колени поднос, о существовании которого он не подозревал. Он не успел поблагодарить, как она уже исчезла, и он услышал, как она называет адрес Министерства для перемещения через камин. Вкуса Драко не чувствовал, но был уверен, что суп восхитителен. Покончив с едой, он погрузился в странно умиротворенный сон в окружении ароматов ментола и черной смородины, и ему снилась Не-Гермиона-Грейнджер-Жена, втирающая в его грудь гель.***
Драко проснулся от собственного кашля — громкого, ревущего звука, больше похожего на ржание его лошадей. Драко был рад, что Грейнджер не видела его таким, шокировано прижимающим руку к груди, будто пытающимся заткнуть эти животные звуки. Когда приступ стих, Драко глотнул сиропа со вкусом смородины прямо из бутылки. В комнате уже стемнело, и Драко понял, что дальше откладывать поход в ванную нельзя. Ноги дрожали, пока он шел, а в зеркале его встретили покрасневшие нос и верхняя губа — особенно контрастирующие с сероватой бледностью кожи. Волосы были грязными и растрепанными, лицо уставшим, но тело... Тело выглядело прекрасно, и он с легкой улыбкой вспомнил, как Грейнджер задержала взгляд на его груди. Когда Драко вышел из ванной, он, к своему удивлению, снова обнаружил Грейнджер в спальне. От него не ускользнуло, как ее взгляд прошелся по его обнаженному торсу. Позже он это обдумает. — Прости, — сказала Грейнджер. — Я закончила работу и захотела проверить, как ты себя чувствуешь. В этот момент его предательские легкие содрогнулись в особенно сильном приступе, заставив его прикрыть рот ладонью, а плечи — судорожно задергаться. Драко с горечью понял, что кашлять изящно невозможно, и поспешно ретировался в ванную вымыть руки. — Не особо хорошо, Грейнджер, но спасибо за заботу, — вернувшись из ванны, он сел на кровать. — Иногда выздоровление занимает несколько дней, — пожала она плечами. Только тогда он заметил пластиковый пакет в ее руке. — Что это? — А, — она будто забыла о нем. — Карри. Мой отец клянется, что специи изгоняют простуду. Хотя мама с ним не согласна, так что... — ее голос затих. Драко прочистил горло. — Давай попробуем? — О нет, я не останусь. — Я настаиваю, Грейнджер. Ты должна хотя бы разделить со мной еду, которую принесла. — Ну, если ты не против... — сказала Грейнджер, и он кивнул. — Ладно, я разложу по тарелкам. Драко попытался устроиться поудобнее, поправляя подушки так, как делала она. На секунду его посетила мысль надеть рубашку — мать точно хватил бы удар, узнай она, что он не только ужинает в постели полураздетым, но еще и делает это в компании незамужней женщины. Такого скандала хватило бы для сплетен в кругу чистокровных на месяцы вперед. Она вернулась с тарелками ярких порций карри. — Я разложила по остроте — слева направо, — пояснила она. — Весьма разумно, Грейнджер, — одобрил он, принимаясь за еду. По выражению ее лица было видно, что она ждала недовольства с его стороны. Но он методично опустошил тарелку, затем аккуратно промокнул губы салфеткой — хотя бы в манерах за столом он не опозорит честь семьи. Гермиона пожала плечами и принялась за свою порцию, балансируя тарелкой на коленях и орудуя одной лишь вилкой. Почему-то это показалось ему милым, а не вульгарным. — Ты очень добра ко мне, Грейнджер, — серьезно сказал он. — Болеть в одиночестве ужасно, — сказала она, улыбнувшись. — Разве Поттер не помогает? — О, я не о себе, — слабо запротестовала она. — Неужели ты и правда никогда не был простужен? — Почему болезнь называют простудой? И нет. Чистокровных она не должна затрагивать. Она рассмеялась. — Забавно, Малфой. Хотя если вирус не проникал в круг чистокровных, а вы общаетесь только между собой... — Я общаюсь с кучей магглов! — возмутился он. — Правда? С кем? — Общался с геологом однажды. И с премьер-министром. — Признаюсь, что удивилась, когда тебя взяли на эту должность, — заметила она. — Почему? — Драко стало немного обидно. — Ты ничего не знаешь о магглах. — Наверняка больше, чем ты думаешь. — Я редко ошибаюсь, — задумчиво сказала она. — Все бывает в первый раз, Грейнджер. Она улыбнулась и вернулась к еде. — Ладно, — наконец сказала она. — Мне пора. Хочешь, зайду утром проведать тебя? — Ты очень добра. Но ты мне ничего не должна. — Знаю, — легко согласилась она. — Ты мой коллега. Мне не трудно. Драко прочистил горло. — А ты не могла бы... — он запнулся, собираясь с духом, — остаться? — Здесь? С тобой? — Не на всю ночь. Просто... ненадолго составить компанию. — И ты больше не считаешь меня галлюцинацией? — Нет, ты куда лучше галлюцинации, — ответил он, с трудом удерживая свои глаза открытыми. Она нахмурилась. — Ладно, Малфой. Драко решил, что либо она считает его жалким, либо... он ей немного нравится. Страстно надеясь на второе, он подумал, что согласился бы и с первым, мысленно добавил новую картинку в коллекцию Не-Гермионы-Грейнджер-Жены — как она откидывается на изголовье его кровати с книгой на коленях.
