Commonalities of the Coldest Kind | Любовная лихорадка

Вместо того чтобы заниматься работой (что, казалось бы, должно быть приоритетом), Драко отправился в Гринготтс обменять галлеоны на маггловские деньги, а затем впервые вышел через «Дырявый котел» в маггловский мир. Запах и шум атаковали его мгновенно. Его скрутил такой сильный приступ тошноты, что Драко едва не вывернуло прямо на тротуар. Почему воздух пахнет как его камин? Что за оглушительный визг раздирает уши? И что, во имя Мерлина, это за металлические чудовища, несущиеся по улицам на смертельно опасной скорости, в которых магглы толпятся как скот?! Как люди решаются переходить дорогу перед этими монстрами? Почему за последние десять минут он успел получить три блестящих бумажки от незнакомцев? Растерянность Драко усилилась, когда он столкнулся плечами со стремительно несущейся девушкой, которая, несмотря на то что была на голову ниже, умудрилась выбить из него дух, и Драко снова закашлялся. Прохожие лишь бросали на него равнодушные взгляды, а обидчица даже не обернулась, не говоря уже об извинениях. Это было слишком. Разочарованный собственной слабостью, Драко развернулся и поспешил обратно в «Котел», заказав у барной стойки огневиски, чтобы прийти в себя после кошмарной сенсорной перегрузки. «Ну вот, план с покупкой маггловских лекарств провалился», — сокрушенно думал он, доставая платок. С поникшей головой он допил виски и направился в Министерство. По дороге он раздумывал, не взять ли для Грейнджер Бодроперцового зелья, но решил, что если бы это помогало, она сама бы его принесла. Слегка замедлив шаг (мышцы все еще болели, если что), Драко постучал в кабинет Поттера. Поттер тяжело вздохнул, взлохмачивая и без того взъерошенные волосы. — Ты хочешь, чтобы я сводил тебя в маггловский мир... купить микстуру от кашля для Гермионы? — Да, Поттер. Если бы ты сопроводил меня, я был бы... — И с какой стати, интересно? Драко заерзал на месте. — Я возвращаю долг, — сказал он, шмыгнув носом. Поттер изучал его, сложив пальцы домиком, — настолько по-дамблдоровски, что Драко стало не по себе. — Она сказала, что ты просил ее раздеться, — непринужденно заметил Поттер. Драко согнулся пополам от внезапного приступа кашля. Может, если продлить его подольше, Поттер забудет о своем вопросе? Но когда тот продолжил ждать ответа, Драко сдался. — Ну... У меня была лихорадка. Я думал, что она галлюцинация. Поттер задумчиво поджал губы. — Ладно, — сказал он. — Я свожу тебя. Второй поход Драко в маггловский мир прошел куда лучше первого. Ему пришлось несколько раз ухватиться за рукав Поттера, но постепенно он освоил искусство уворачиваться от целеустремленных магглов, которые, к его изумлению, не собирались уступать дорогу даже при явном столкновении. Они просто отскакивали друг от друга, хмурились, бормотали ругательства и шли дальше. Это была загадочная игра, правила которой Драко и не надеялся освоить. Поттер привел его в некое место под названием «аптека» и велел обратиться за помощью к человеку за прилавком. Спустя 45 минут Драко вышел с двумя набитыми пакетами. Поттер уставился на них. — Сколько ты потратил, Малфой? — Э-э, — Драко прищурился, разглядывая бумажку, которую весьма сконфуженный маггл сунул ему вместе со сдачей. — 367,56 «Е». — Это не «Е», а знак фунта. Это валюта. Ты отдал 370 фунтов, Малфой. Черт возьми. — Это много? — Да, это много. — Сколько это галлеонов? — Думаю, тебе лучше не знать, — мрачно ответил Поттер. Драко задумался, больше это или меньше стоимости его антикварной вазы, но быстро пришел к выводу, что ему все равно. Он сразу же отправился через камин из Министерства в квартиру Грейнджер, с облегчением обнаружив, что она не заблокировала доступ. Сама мысль, что она разрешила ему приходить, наполняла его странным теплом. Доверие. К нему. Как прекрасно. Его встревожило, что на кухне никого не было. Позабыв о приличиях, связанных с присутствием в покоях леди, он распахнул дверь в ее спальню. Гермиона лежала лицом в подушку, окруженная ореолом из влажных носовых платков. Драко бросился к ней, грубо схватил за плечо и перевернул. — Грейнджер! — он потряс ее. — Гермиона! — Драко? — удивленно прохрипела она, с трудом открывая один глаз. — Ты что здесь делаешь? — Слава Мерлину! — он выдохнул с облегчением. — Я боялся, что опоздал! — Опоздал куда? — проворчала она. — Я принес лекарства, — он указал на пакеты, брошенные на пол. — Ты скупил всю аптеку? — она недоверчиво уставилась на них. — Я попросил все, что может помочь молодой женщине при обычной простуде. — Дай сюда, — приказала она, сохраняя командный тон даже в ослабленном состоянии. (Что, если честно, Драко даже нравилось.) — Это все не имеет отношения к простуде, — заявила она, вытаскивая бинты, бесполезность которых осознавал даже Драко. — Бинты. Тампоны. Затем она ткнула в розовую коробку с надписью «Дюрекс».  — Даже не буду объяснять, что это, — и отшвырнула ее. Гермиона подняла на него взгляд, прижимая ладонь ко лбу, — Драко прекрасно помнил эту пульсирующую боль. Слабый смешок сорвался с ее губ. — Ценю старания, спасибо, — сказала она. — Удивительно, что ты вообще нашел аптеку. — Ну, мне пришлось попросить Поттера… — Гарри? Он тебе помог? — Да. Гермиона нахмурилась. — Видимо, температура у меня выше, чем я думала, — сказала она, закашлявшись. Паника Драко постепенно отступала — раз она еще способна на сарказм, значит, все не так плохо. Его взгляд наконец скользнул ниже лица… и застыл. Минимум ткани. Максимум обнаженности. На бедрах — то ли очень длинные трусы, то ли очень короткие брюки. Под тонкой ночной рубашкой — никакого лифчика. Драко сглотнул и моргнул, тщетно пытаясь отвести взгляд от мягких соблазнительных линий. — Э-э… Воды? Воды! — кивнул он сам себе. Когда он вернулся, она уже натянула одеяло почти до подбородка и с благодарностью приняла стакан, а затем отмерила ложку сиропа от кашля. Как только с процедурами было покончено, они обменялись взглядами, и Драко неловко замер у изножья кровати, сунув руки в карманы. — Принести тебе что-нибудь поесть? — спросил он, просто чтобы нарушить молчание. — Не надо. Я закажу. — Она чуть помедлила. — Тебе тоже? Или… — Останусь, если тебе нужна компания, — осторожно предложил он, не желая навязываться. Драко завороженно наблюдал, как она нажимает кнопки на каком-то пластиковом устройстве, заказывая еду. Оно не издавало ни звука — вероятно, маггловские вещи переговаривались между собой на частотах, недоступных волшебникам. Они поужинали за маленьким кухонным столом, и от этой тихой, почти домашней сцены его сердце странно защемило. После еды Гермиона снова уснула, а Драко устроился в кресле с документами. Тишину нарушил легкий кашель, раздавшийся из камина. — Мисс Грейнджер? — голос наполнил его живот тяжелым предчувствием. Он опустился на колени перед огнем. — Мама, — смиренно произнес он. — Драко! Мистер Поттер сказал, что я найду тебя здесь, но, честно говоря, я ему не поверила, — она медленно моргнула. — Ты уже поправился? Я так беспокоилась, — изгиб ее бровей демонстрировал соответствующую случаю обеспокоенность. — Да, спасибо. Так беспокоилась, что я даже не получил твоих пожеланий скорейшего выздоровления. — Ну, я не была уверена в степени заразности. Эти маггловские болезни такие… — она подобрала слово, — экзотические, — и сморщила нос, будто это было худшее ругательство. — Мама, зачем ты связалась с Грейнджер? — перебил он, пресекая возможный пространный монолог о маггловской вульгарности. — Ты пропустил наш еженедельный семейный ужин, — сказала она. — Ты же знаешь, я болел. — Не настолько, чтобы не навестить мисс Грейнджер? — Она тоже заболела. Я помогаю ей, как она помогала мне. — В этом нет необходимости, Драко. Пришли домового эльфа. У нас есть несколько свободных… — Нет, спасибо, мама, — отрезал он. — Лучше нам пока не видеться. Не хочу никого заразить. Болезнь ужасная. Он с удивлением отметил, что разговор закончился без обычного материнского негодования — по поводу нарушения традиции или по поводу его времяпрепровождения с Грейнджер. Может, Нарцисса Малфой еще не совсем безнадежна.

***

А потом случилось чудо — Грейнджер похлопала по кровати рядом с собой, приглашая сесть рядом. На ее постель. — Я включу фильм, — сказала она. Драко не имел ни малейшего понятия, что это, но, судя по всему, ему предстояло смотреть на что-то. Он уставился на нее, пока черный ящик в углу не заиграл музыку. Сопровождающие звук картинки взорвались цветом, и он слегка опешил, пока Грейнджер не пояснила, что это не фотографии, а рисунки. И да, Драко, магглы прекрасно знают, что львы не умеют разговаривать. Или петь. Или устраивать крестины под руководством философствующих бабуинов. Вскоре он полностью погрузился в происходящее, вовлекшись эмоционально сильнее, чем сам того ожидал. Подозрительность по отношению к этому Шраму возникла мгновенно — кто добровольно водится с гиенами, тот явно принимает по жизни сомнительные решения. — Грейнджер, он сбросил его! С обрыва! — восторженно воскликнул Драко, когда догадка подтвердилась. Восторг сменился шоком, когда Муфаса погиб, оставив маленького Симбу с чувством вины. Конечно, Драко не плакал. Просто пыль попала в глаз. Чтобы устранить не подобающий джентльмену потоп, он с благодарностью принял салфетку, которую протянула Грейнджер, пока сама вытирала слезы. Его сердце ликовало, когда Симба осознал свое предназначение, спас прайд и избавился от коварного дяди. — Грейнджер, это самое потрясающее, что я видел в жизни, — искренне признался он. Она рассмеялась по-девичьи звонко. Пока он обдумывал посыл фильма — упорство вопреки всему (что теперь ему было особенно близко после битвы с простудой) — волосы Грейнджер коснулись его щеки. Она уснула, положив голову ему на плечо. Драко застыл, испытывая что-то среднее между восторгом и ужасом, не желая ее будить, но одновременно чувствуя неловкость. Внутри боролись две половины: одна — ответственная за фантазии о Гермионе-Грейнджер-Жене, другая — когда-то без боя капитулировавшая перед простудой. Когда она уткнулась лицом в его грудь, а Драко осторожно обнял ее, он ощутил тонкий аромат ее волос — обоняние вернулось. Его не смутил ни влажный платок в ее руке, прижатый к его дорогой рубашке, ни растущее мокрое пятно, образованное жидкостью, текущей, как надеялся Драко, из ее рта, а не носа. Так прошло несколько часов. Его рука полностью онемела, и даже перспектива супружеской близости с Гермионой Грейнджер не могла заставить его дальше сидеть без движения. Когда он осторожно попытался высвободить руку, глаза Гермионы медленно открылись, и она сонно посмотрела на него. — Ой, прости, Малфой, — сказала она, приподнимаясь. — Пустяки, Грейнджер. Мне пора домой. — Спасибо, что был здесь. Это было мило с твоей стороны. — Не пожелаю такого испытания никому. Особенно в одиночку. Зайду завтра. — Ты не обязан. — Но я хочу. — С чего бы? Тебе же отвратительны маггловские микробы. Драко задумался. Да, маггловские микробы отвратительны. Но она — нет. С маггловскими микробами или без них. Молчание затянулось. Его взгляд задержался на ее губах. — Грейнджер, ты вызываешь у меня полную противоположность отвращению. Она нахмурилась. — Какую противоположность? — Влюбленность, — серьезно сказал он. Ее глаза заметались  по его лицу. — О, — тихо произнесла она, садясь прямо и запуская руку в свои волосы. И вдруг, словно приняв решение, наклонилась вперед. Ее плечо коснулось его руки, а губы мягко прижались к его губам — всего на мгновение. Но Драко не собирался останавливаться на этом. Прежде чем она успела отстраниться, он обхватил ее за талию, притянул ближе и углубил поцелуй, опьяненный ее теплом, ароматом ее кожи, ее присутствием. Возможно, он все еще находился под впечатлением от фильма. Если Симба смог признаться Нале, то и он сможет. Он точно не мог себе позволить быть менее романтичным, чем лев. Признаться, это был не совсем тот сценарий ухаживаний, который он себе представлял: — салфеток должно было быть меньше; — в идеальном мире их носы были бы сухими; — а жидкости… должны были быть совсем другого рода. Но в целом результат его устраивал. Он поймал ее взгляд и, отстранившись от нее, подавил кашель, от которого першило в горле. — Грейнджер, — сказал он серьезно. Болезнь научила его главному — брать то, что хочешь (если это безопасно, законно и не безумно). — Я хочу пригласить тебя на ужин. И… ухаживать за тобой, как только смогу, при любых обстоятельствах. Потому что эта неделя показала — заботиться о тебе и принимать твою заботу — это то, чего я хочу. Быть с тобой. Если ты не против. Она медленно улыбнулась. — Звучит неплохо. Он был так потрясен, что снова поцеловал ее, застав врасплох. — Прости. Это было самонадеянно. — Совсем нет, — быстро ответила она. — Я прошу прощения за… — она показала на салфетку. Он улыбнулся. — Грейнджер, никакие выделения в мире не помешают мне поцеловать тебя снова. Она кивнула. И он поцеловал.