Ласковая жестокость

      Кап-кап.       “Стол. Праздничный.       У кого-то день рождения? Какой повод? Не могу вспомнить.       За столом люди. Их трое. Женщина и два мужчины. Нет, один из них молодой парень, почти подросток на вид.       Это я? Не вижу их лиц.       Они о чем-то говорят. Женщина ругается...       ...а где-то на периферии что-то звенит.       Она громко кричит и размахивает руками. Парень съёжился и слабо ковыряется в тарелке. На его тонких руках много браслетов. Разных. Широкие и узкие. Кожаные и из веревочек. Они кажутся Августу знакомыми, но откуда?              Где-то там, за границей всего этого, он ощутил какую-то тяжесть на запястьях.       Челка парня закрыла его лицо. Мужчина спокойно ест. Вилка стучит по тарелке. Противный скрежет. Он не смотрит на остальных. Ему плевать? Что произошло?       Женщина посмотрела прямо на паренька и снова закричала:       — Ты слышишь меня?! – но это не женский голос. Он... мужской.”       Голова взорвалась болью. Обрывки образов, рассыпались в пыль, как разбитое стекло. Яркий свет ослепил. Глаза жжет. Слишком светло. Невыносимо. Слёзы покатились по щекам. Он прищурился, пытаясь открыть глаза. Но тут же закрыл их обратно.       — Ну и что же ты плачешь, как маленький? – приторно-сладкий голос раздался где-то рядом с ухом. — Открой свои прекрасные глазки и посмотри на меня.       Чужие ладони стерли слезы с щек и мягко погладили, как ребенка за послушание. Но Август не торопился выполнять просьбы говорившего. Этот голос был до жути знаком. Хотя он и не представлял, где слышал его раньше. Мысли разбегались, отказываясь быть пойманными. Он правда старался вспомнить, но никак не мог. Эта беспомощность разъедала его изнутри, как кислота. Он всегда был таким жалким.       “Всегда? Откуда эта мысль?”       Кап-кап.       Собственные пальцы невесомо поползли по руке. Эти касания ощущались как прикосновения лапок тараканов. Мерзко, противно, жутко. Его передернуло от отвращения, но он продолжил ощупывать свою руку и не зря. Ледяные пальцы наткнулись на что-то гладкое и небольшое очень похожее на... катетер. Ощупав холодный пластик, Август заскользил рукой дальше и почувствовал, что к катетеру была присоединена тонкая гибкая трубка, наверняка прозрачная. Такая же гладкая и ядовитая, как змея.       “Что это? Нужно убрать. Избавиться. Это всё из-за неё, да? Из-за этой штуки я не могу внятно соображать?!”       Рука Августа дрогнула и стремительно сжала пальцы на трубке в попытке выдернуть иглу из вены. Он чувствовал этот холодок и мерзкую ровность. Чувствовал дрожь в кончиках пальцев. Ещё одно усилие, чтобы сделать всего один рывок. Такой важный, такой нужный, но его руку перехватили. И сдавили с такой силой, что казалось его кисть сейчас рассыплется в труху. Наверняка останутся синяки. В лучшем случае просто синяки, а не перелом.       — Ну что же ты? Не нужно это трогать, ангел мой.       Ласковый голос, слишком ласковый для таких обстоятельств. Августа передернуло изнутри, внутренности сжались от нехорошего предчувствия, хватка на трубке ослабла, но он продолжал держаться за неё из последних сил. Чужие руки, причинившие боль, невесомо погладили его тонкую кожу на запястье. Стало жутко до тошноты, горький комок застрял в горле, Август посильнее зажмурил глаза.       Он не хотел ничего видеть, не хотел понимать, что это всё реальность. Ведь здесь, в темноте, всегда можно сказать, что это просто кошмар, это неправда, просто бред больного мозга. Но если он откроет глаза и посмотрит в лицо своему кошмару... Сон разобьется о реальность с оглушительным звоном.       Пальцы Августа накрыли другие и принялись по одному отдирать их от трубки. Хотя "отдирать" было слишком громким словом для того, что происходило. Тело ощущалось ватным и словно не его. Его душа словно попала во временное пристанище и до сих пор не научилась управлять этим жалким куском плоти.       — Где я? – Август с трудом раскрыл свои губы. Нечеловечески хотелось пить, в горле всё пересохло, словно он уже очень давно не пил. Не осталось даже слюней. От всего лишь двух произнесенных слов губы потрескались и начали кровоточить. Он зашипел от колкой боли. И в этот миг леденящая мысль пронзила сознание: "А как давно я уже здесь? Я приходил в себя до этого?".       — Ох, ты не помнишь? – незнакомец удивленно вздохнул и наклонился к его лицу. Горячее дыхание было совсем рядом. Их разделяли считанные миллиметры. Как вдруг по израненным губам прошлось что-то влажное. Как будто на его губы положили жирную и гадкую жабу и она слизала всю выступившую кровь. Тошнота подкатила к горлу.       “Мерзко. Противно. Уйди от меня. Убери это.”       — Ты пришёл сюда сам, – незнакомец хмыкнул и отстранился.       “Такого не может быть... Или может? Что было после ужина? А был ли тот ужин на самом деле? Голова гудит.”       Август с трудом открыл глаза. Свет, что вначале показался ему сопоставимым по яркости с солнцем, оказался обычной лампочкой. Тусклой, плавно покачивающейся на проводе. Периодически она моргала. Перед глазами все расплывалось. Нечеткие силуэты и образы стояли перед глазами. Сил повернуть голову у него не было. Август не знал сколько он уже в этом месте, но сейчас под спиной ощущался холод металлической кушетки, а не неровности пола.       “Значит меня перетащили... А может это уже другая комната? Не знаю.”       Кап-кап.       “Хотя звуки те же самые... И запах... лаванда и гниль. Не хочу даже думать о том, что здесь могло сгнить.”       — Пить... – Август хрипел. Кожа на губах снова лопнула. Металлические капли стекали в рот, но это не то. Нужна вода. Хотя бы чуть-чуть. — Воды... Пожалуйста.       Он скосил взгляд туда, откуда слышалось тяжелое дыхание. Перед глазами всё расплывалось. Тусклого света не хватало, чтобы разглядеть незнакомца. Только его кольца блестели в лучах неяркого света. Август не может рассмотреть лицо, но отмечает высокий рост незнакомца и пепельные волосы.       “Старик? Нет, голос слишком молодой и руки. Это точно не кожа старика. Слишком мягкая и ухоженная. Крашенный или поседел? Плевать. Дайте этой чертовой воды.”       — Конечно, держи, – ему в губы уткнулся стеклянный бок.       Август приоткрыл рот и мысленно радовался столь желанной жидкости. Кто бы знал, что он будет так рад всего лишь какой-то воде. И вот первая капля коснулась его засохших губ. Вода показалась ледяной, зубы мгновенно свело. Влага проскользнула в его рот, смачивая высушенный язык. Приятная нега заполнила его. Неожиданно вода оказалась везде. Она заполнила нос, быстро попадала в горло. Август не успевал глотать, он захлебывался.       Грудь обожгло огнем, тело содрогнулось в приступах кашля. А вода всё продолжала литься, не останавливаясь и проникая глубже. Прямо в легкие. Она заливала лицо. Горячие слёзы брызнули из широко распахнутых глаз. Ужас и паника затопили сознание. Он захлебнется. Это будет самая нелепая смерть. Этот водяной поток казался бесконечным. Август тонул и никак не мог выплыть. Тело сотрясалось, но не могло избавиться от убивающей жидкости. Ведь он лежал на спине и всё выплюнутое возвращалось обратно.       Он не мог вдохнуть. Противные звуки бульканья заполнили его. Сердце колотилось, как бешеное. Жилка на шее нервно билась. Воздуха не хватает. Больно. Тело пылает и трясется, как припадочное. Будто кто-то вызвал экзорциста и из него изгоняют дьявола. Август думал, что он сейчас умрет, но где-то там совсем рядом мучитель... смеялся.       Он веселился, наблюдая за мучениями жертвы. Хохотал совершенно не скрываясь и не делая ни единой попытки помочь. Хотя... с чего бы ему вообще помогать? Но он ведь держит его зачем-то здесь. Убить его незнакомец мог и с самого начала. Ведь Август почти всё время был в отключке. Не могло же всё это быть ради того, чтобы он просто... захлебнулся? Или может?       Последняя мысль добавила ещё больше паники. Август попытался хотя бы перевернуться на бок, но тело казалось таким неподъёмным. Слишком тяжелым и непослушным. Как будто оно и вовсе было не его. Сил не хватало. Перед глазами начало темнеть. Разноцветные мушки поплыли перед глазами, утягивая в свой веселый хоровод смерти.       Когда Август окончательно смирился с мыслью, что умрет здесь вот так, его неожиданно тряхнуло. Сильные руки перевернули его на бок и с садистским удовольствием постучали по спине. Ещё бы немного и Август смог бы увидеть собственные легкие. Вода вытекала из рта и воздух наконец смог попасть в тело, насыщая мозг. Нос горел, так же как и грудь, но он жив. Он дышит. Облегчение накатило снежной лавиной.       И тут же сменилось животной паникой. Этот псих чуть не утопил его. Ещё бы немного и он бы отключился. Скорее всего навсегда. Противный озноб захватил Августа в свой плен. Пальцы мелко дрожали. Он перевернулся на спину и обнял себя за плечи. В попытках согреться и успокоиться. Но дрожь только усиливалась. Хотелось плакать и спрятаться. Подальше от этого места, подальше от этого монстра. Грудь нещадно болела, словно он без остановки пробежал длиннейший марафон в своей жизни. Хриплые выдохи вырывались из тела с остатками воды. Он хотел их выплюнуть до конца, но не мог. Озноб усиливался, зубы противно скрежетали, сталкиваясь друг с другом. Август панически ловил новые порции воздуха. А вдруг этот психопат решит его удушить? Или что-нибудь ещё? Неизвестность пугала так же сильно, как и возможность близкой смерти. Эти жадные глотки воздуха были так сладки и болезненны одновременно, что он чувствовал себя мазохистом. Ненормальным.       Грудь мелко дрогнула и из глубин вырвалось сдавленное “ик”. Август не был уверен почему, но этот звук напугал его до усрачки. И если бы он сейчас обоссался ему бы даже не было стыдно. Сейчас пугало абсолютно всё. А со стороны незнакомца послышался смешок.       — Что же ты так неаккуратно? Не нужно было торопиться, воды бы тебе хватило, – мучитель поцокал, как будто Август специально пытался захлебнуться. — А теперь она вся на полу. Не хорошо так делать. Ой как не хорошо.       Август лежал с закрытыми глазами, просто пытаясь прийти в себя и восстановить дыхание. Он чувствовал, как садист ходит рядом. Он кружил вокруг кушетки как дикий зверь на охоте. Присматривается, принюхивается... Выжидает. Этот голос был обманчиво мягким. Но Август уже почувствовал какими жестокими могут быть его руки. Его затрясло ещё больше. От ужаса.       — Ну чего же ты так трясешься, мой ангел, – голос был совсем близко.       Чужие руки обвили тело, как змеи. Они были на спине и боках, но Августу казалось, что они обвили его шею и сжимали. Сжимали до звездочек перед глазами. Душили. И даже не с целью съесть, а просто... поиграть. Посмотреть на мучения жертвы. На её последний вздох и ужас в остекленевших глазах. Мучитель посадил его, придерживая своим телом. Запах лаванды усилился, проникая в клетки, в каждую пору на его теле, отравляя и заставляя задыхаться. Следом появился тонкий запах табака. Как будто этот мужчина курил не так давно.       — Иди ко мне, я тебя обниму, – чужой жар окутал его тело. Стало так тепло и... жутко.       “Не хочу. Не трогай. Убери!” – Август мысленно кричал, а его тело предательски окаменело.       Одна рука садиста поползла вверх. Кончиками пальцев он задел сосок и заскользил выше. Чуть сжал горло. Кадык Августа нервно дернулся. От этого человека можно было ожидать чего угодно. Если его и вправду сейчас придушат, то особо он не удивиться. Чужая кисть сжала его подбородок и развернула лицом к себе.       И Август наконец открыл глаза. Он смотрел прямо на своего мучителя. В упор. Глаза в глаза. Прямой нос, острые скулы, бледная кожа и глаза, скрытые стеклами очков. Если бы Август не был на грани обморока и нервного срыва, то может и сказал бы, что садист красив. Но единственная мысль, что билась в голове, требовала продать свою жизнь подороже.       Август собрал крупицы своей силы и рванул вперед, вгрызаясь зубами в чужой нос. Пусть не нанесет серьёзного вреда, пусть не сможет откусить. Но он сделает хоть что-то. Мучитель тонко завизжал, пытаясь оторвать от своего лица посягателя. В ответ он лишь сильнее сжал челюсти. Язык ощутил солоноватый привкус.       “Кровь.” – мельком отметил Август, продолжая и дальше сжимать зубы.       — Ах ты, сученыш, – кулак врезался куда-то в солнечное сплетение.       Август разомкнул челюсти и сжался на кушетке, пытаясь сделать вдох. Грудь сдавило тисками, воздух отказывался поступать внутрь. Рот в ужасе был распахнут и никак не мог закрыться обратно. Наверняка он сейчас выглядит, как выброшенная на берег рыба. И задыхался он сейчас точно также, как она. Что-то упало на кушетку. Слёзы? Слюни? Он не был уверен. Но если бы это была слюна, то она смешалась бы с кровью. Значит он плачет? Но он был так рад, он смог. Смог хоть как-то постоять за себя. Вот только...       “Что он теперь...”       Резкий рывок не позволил ему додумать. Волосы взяли в жесткий захват. Мучитель в ярости отшвырнул от себя очки. Стальной блеск мелькнул в тусклом свете. Такой же, как в маминых глазах, когда она злиться на него.       “Мама злилась на меня? Черт, ничего не могу вспомнить. Чем он меня накачал?!”       — Ты сейчас был очень плохим мальчиком, – мягкость улетучилась в мгновение ока, сменившись сталью. Ледяной сталью.       По позвоночнику пробежал мерзкий холодок, противная капля пота повторила его путь. Август смотрел в глаза напротив со смесью ужаса и некой гордости. На некогда идеальном лице теперь был видимый изъян. Кровоточащий след от зубов. Август хмыкнул довольный своей работой, но тут же пожалел об этом.       Стальные глаза наполнились яростью, ноздри раздулись и кулак впечатался прямо в скулу. Кажется что-то хрустнуло. Наверное кость... Хотя может это был мозг? Вряд ли, он ведь мягкий. А если он врезался в череп с такой силой, что проломил его? Хмм. Из носа хлынула горячая кровь, заливая подбородок, стекая по губам прямо в рот. Август хрипло рассмеялся.       — Вот и подпортили твоё личико, хах, –он сплюнул сгусток крови прямо в лицо напротив и посмотрел в глаза садиста. — Не ожидал, да? Хах, сюрприз.       Слюна, смешанная с кровью, стекала с чужого лба. Вязкая такая слюна, розовенькая. И стекала она так медленно, будто улитка. Вот она поползла на ухоженную бровь и собиралась начать капать прямо на темные ресницы. Но как бы Август не храбрился, он уже еле держался.       Пусть он всего лишь сидит, но от этого не было легче ни на каплю. Голова болела ещё больше. Прозрачная трубка всё ещё была в его вене и что-то капало прямо в него. Возможно это очередная доза... чего-то. Но это что-то точно не дает ему соображать нормально. И то, что сейчас он может просто думать – подобно чуду. Либо ошибка, либо сделано специально. И предсказать время, когда он снова превратиться в овощ, невозможно. Его мелко трясло, дышалось с трудом. После удара в солнечное сплетение воздух всё еще плохо входил в тело.       Садист отпустил его волосы и сделал шаг назад. Спокойно зачесал упавшую челку назад и нарочито медленными движениями достал платок из кармана классических штанов. Лицо превратилось в каменную маску с вежливой улыбкой, больше похожей на оскал. Ни на миг, не теряя медлительности движений, он вытер стекающую слюну со своего лица. И перевел задумчивый взгляд на этот самый платок.       Он настолько внимательно его рассматривал, что создавалось впечатление будто его глаза способны провести анализ, не используя никакого оборудование. Этот взгляд был подобен острию скальпеля биолога-патологоанатома, препарировавшего лягушку. Холодное любопытство смешивалось с безжалостной точностью и жестокостью. С дотошностью ученого, что рассматривает каждый орган, каждую жилку, каждую складку кишечника. И он не упустит ни единой детали. Не оставит шансов быть скрытым и неузнанным.       — Хмм, – задумчиво протянул он. — Дэймон Олсен, сегодня на вас первый раз в жизни плюнули. Думаю, я должен отметить этот день в календарике, – Дэймон перевел взгляд на Августа. — Ты, должно быть, ждешь теперь награды, да?       Август крупно вздрогнул. Но не от слов этого человека. От взгляда. Пустого. Там не было ничего. Ни единой эмоции. Словно это...поглощающая бездна. Она засасывает в себя, подчиняет, ломает. Не дает даже подумать о сопротивлении. Острые иглы ужаса вонзились в тело, парализуя. Всё в миг стало таким незначительным. Таким ничтожным и неважным.       Дэймон же плавной походкой хищника, который знал, что его жертва никуда не денется, подошёл, продолжая улыбаться. Он схватил Август за подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза. Он не знал сколько прошло времени, но мучитель смотрел на него будто что-то искал в них. Ответы, которых Август не мог ему дать. Что-то теплое потекло по ноге и он вздрогнул. Мокрая ткань мерзко липла к коже. Сначала он не понял, что это, но как только пришло это постыдное осознание из глаз покатились горькие слёзы.       “Те слова стали пророческим проклятьем. Я всё же обделался, как маленький ребёнок. Как несмышлёный щенок, которого не приучили к улице. Говорил, что не будет стыдно? Бред. Хотя это не просто стыд. Это самое унизительное, что с ним происходило в жизни.”       Но кажется Дэймон даже не заметил этого позора. Он продолжал молча смотреть в глаза Августа под нарастающие звуки “кап-кап”. Мерзкие и одновременно унизительные запахи заполнили комнату. Или это только Августа они взяли под свой контроль? Перед глазами всё расплывалось, лицо горело от удара и соли, что попадала в ранки и разъедала изнутри. Неожиданно взгляд напротив ужесточился. В нем промелькнуло что-то... сложное и непонятное. Похожее на смесь гнева, разочарования и брезгливости. Хватка на лице усилилась, пальцы сдавили скулы, заставляя открыть рот.       — Ну что же ты, мой ангел. Я пока не просил тебя дарить мне свои внутренности. Глотай свои отходы обратно, мразь, – платок, ворвался в его рот, заполняя всё пространство.       Горло мгновенно свело судорогой. Хотелось вытолкнуть его обратно, избавиться от чужеродного предмета, но Дэймон закрыл его рот рукой и зажал нос, лишая даже надежды на такой желанный воздух. Сухая ткань царапала нёбо и язык. Грудь снова сдавило, лёгкие никак не могли вобрать в себя необходимую для жизни деталь. Слёзы хлынули новым потоком. Стыд, унижение, позор, разочарование. В них смешалось и переплеталось абсолютно всё. “Это просто кошмар. Всего лишь страшный сон. Скоро я проснусь и узнаю, что ничего не было. Сон. Это сон.”       — Твоё лицо так мило покраснело, мой ангел, – с придыханием шептал Дэймон, смотря на него. Сейчас в его взгляде читалось неприкрытое обожание. И безумие. Он ненадолго разжал пальцы. Позволяя сделать единственный вздох и тут же сомкнул пальцы обратно.       Кап. Кап.       Слабость снова возвращалась в тело. Эффект от выброса адреналина неукротимо сходил на нет. Не было даже речи о том, чтобы попытаться дать отпор. Тело налилось свинцом и сосредоточилось на единственной задаче – выжить. На языке переплелись горечь от отдушки чужих духов и разбавленный металлический вкус крови. Из глубин желудка поднимались рвотные массы.       “Я захлебнусь. На этот раз это будет конец?”       Челюсть свело в приступах боли. Слюни текли по подбородку, а Дэймон... Стоял над ним и смотрел во все глаза, не упуская из виду никаких деталей. Платок пропитался слюнями и кровью и ощущался на языке, как мерзкий комок слизней. Когда сознание готово было отключиться, его отпустили. Август свалился на кушетку, как тряпичная кукла, заглатывая в себя порции воздуха так словно собирался надышаться на как можно дольше. Он был похож на собаку, что быстро и часто дышала.       “Теперь так будет... всегда?”       Одежда впитывала в себя всю влагу, что была на кушетке, она неприятно липла к телу. В ноздри забивался тошнотворный запах мочи. Ему было мерзко от самого себя, ужасно страшно от Дэймона, что стоял напротив и смотрел на него во все глаза и мило улыбался.       Мучитель принюхался и поморщился, словно увидел что-то очень мерзкое.       — Я же тебя уже предупреждал... – на грани слышимости прошептал Дэймон. — Я ведь понятным языком объяснил, что мне не нужны твои отходы! – Он в один шаг сократил расстояние между ними и схватил Августа за волосы. Снова. — Мерзкий кусок грязи... – шипел он.       Август сморщился от болезненной хватки. Казалось, что этот психопат сдерет с него скальп, так сильно он держал его. Не успел он опомниться, как Дэймон перевернул его на живот и с размаху впечатал в кушетку. Прямо в лужу. Лицо обожгло острой болью. Из носа побежала горячая жидкость. Запах мочи стал плотнее. Её тошнотворный вкус оседал на губах и разъедал открытые ссадины.       — Открой рот и убери за собой, щенок, – кричал Дэймон.       Он схватил свободной рукой Августа за челюсть и заставил открыть рот. Мучитель продолжал тыкать его носом прямо туда, где смешались слезы, слюни, кровь и моча. И август добавлял в эту мешанину ещё больше слез.       Глаза жгло, как и грудь. Неконтролируемые всхлипы рвались из него. Язык ощущал эту омерзительную смесь и он просто хотел провалиться под землю. Сдохнуть. Исчезнуть. Просто прекратить эту пытку. Большую часть всего этого впитала его одежда, но легче от этого ни на грамм не становилось.       Дэймон еще несколько раз приложил его лбом об кушетку и наконец отпустил. Он вытер руки об оставшийся чистый островок на футболке Августа и отошел. Он рассматривал плоды своих трудов и улыбался. Смотрел на лицо Августа, что было залито кровью и испещрено, мелкими и не очень, ссадинами. На влажно блестящие губы. На распухший нос и разбитый лоб. На синяки, что начали проступать на этом милом личике. И на весь жалкий вид Августа в целом. И Дэймон был доволен.       — Сегодня ты был плохим мальчиком, ангел мой, – сказал он и подошел к капельнице. — Поэтому ты останешься без ужина, – он что-то делал с ней, но Август никак не мог сосредоточить взгляд на его движениях. Всё расплывалось. — И пока всё. Можешь отдыхать, мой грязный ангел, – сказал Дэймон, потрепав его по голове, как щенка. И ушел.       Где-то хлопнула дверь. А Август... Август отключился снова.       Кап. Кап.