Tempting The Sugar Mommy

Её звали Йеджи. Это имя, словно ледяной кинжал, вонзилось под ребро Лии. Сердце замерло, а в глазах отразилось неверие, граничащее с отчаянием. — Йеджи?.. — прошептала она, словно выдыхая жизнь, а в голове бушевал хаос мыслей. Невозможно… Это не могло быть правдой. Та самая Йеджи, к которой она испытывала жгучую зависть, против которой плела коварные интриги… её сестра? Сомнения терзали душу, но слова сестры Марии звучали в ушах набатом. По щекам градом катились слезы, смешиваясь с горечью осознания, когда она брела к машине. Мир вокруг казался тусклым и искаженным. — Как я могла быть такой слепой? — прошептала она, захлебываясь рыданиями. — Если Йеджи действительно моя сестра… как я могла желать ей зла? Мотор взревел, и машина сорвалась с места, унося Лию прочь от ошеломляющего откровения. В голове зрел план: найти неопровержимые доказательства их родства. Но прежде… прежде нужно остановить чудовищный механизм, который она сама запустила против Йеджи. Педаль газа вдавилась в пол, и автомобиль, словно выпущенная стрела, помчался в сторону квартиры Ёнджуна. Дверь распахнулась с яростным толчком, и перед Лией предстал Ёнджун, развалившийся на диване с самодовольной усмешкой на холеном лице. Он вскинул брови, удивленный, но явно довольный ее визитом. — Лия, что за буря в моем скромном жилище? Чем обязан столь эффектному появлению? Голос Лии дрожал, как осенний лист на ветру, когда она произнесла: — Ёнджун, мы должны остановить наш план против Йеджи. Я… я больше не хочу причинять ей боль. Она счастлива… она строит семью с Рюджин. Мы должны оставить её в покое. Пожалуйста, пусть она будет счастлива… она заслуживает этого. Усмешка сползла с лица Ёнджуна. В глазах вспыхнул недобрый огонь, когда он подался вперед, и в его голосе зазвучал лед. — И это ты говоришь после всего, что мы спланировали? Вдруг решила стать святой? Забыла, кто втянул меня в эту игру? — Я передумала, Ёнджун! Неужели ты не понимаешь? — Лиа запнулась, словно споткнулась о собственные слова, ее сердце колотилось в груди, как пойманная птица. — Нет, это ты не понимаешь! — прогремел Ёнджун, заставив Лию вздрогнуть. — Ты можешь сколько угодно играть в милосердие, но я не намерен отступать. Я хочу Йеджи, Лия! И мне плевать на твою внезапную смену взглядов. Я разрушу её отношения с Рюджин, и она будет моей. Любой ценой. Внутри Лии вскипела ярость. Она сделала шаг вперед и, не в силах сдержаться, влепила ему пощечину, вложив в удар всю свою ненависть и отвращение. — Попробуй только причинить ей хоть малейший вред, Ёнджун, — прорычала она сквозь стиснутые зубы. — Попробуй. И ты узнаешь, с кем связался.

***

Особняк встретил Лию холодом и тишиной. Слезы не переставали литься, а плечи предательски дрожали. Дживон, словно почувствовав неладное, тут же бросилась к ней, и в её голосе звучала искренняя тревога. — Лиа, что случилось, дорогая? — она нежно вытерла заплаканные щеки Лии, пытаясь хоть как-то утешить ее. Ноги вдруг стали ватными, и Лия опустилась на колени перед матерью, опустив голову в знак покаяния. — Мама… прошу… простите меня… Я причинила вам с папой столько боли… — голос сорвался, словно тонкая нить, готовая вот-вот оборваться. Тяжесть признания давила на нее, не давая дышать. Лицо Дживон стало серьезным, в глазах читалось нарастающее беспокойство. — В чем дело, Лиа? Что бы ни случилось, расскажи мне. Лиа судорожно вздохнула, затем встала и подкатила кресло Рюсока ближе, чтобы он мог смотреть прямо на нее. Она встретилась с его взглядом, чувствуя, как новая волна стыда и вины захлестывает ее, но решительно продолжила. — Мама, папа… Правда в том, что я… я не ваша настоящая дочь. В комнате повисла оглушительная тишина. Глаза Дживон расширились от шока, когда она перевела взгляд с Лии на своего мужа, ища подтверждения его словам. И хотя Рюсок был парализован, в его глазах читалось понимание, словно он давно знал эту страшную правду. Лиа вновь опустилась на пол, пряча лицо в ладонях. — Я лгала вам… все это время… Но я больше не могу жить во лжи. Меня послали сюда… Она почувствовала, как дрожит рука Дживон, сжимающая ее плечо. — Мой настоящий отец… Его зовут Джэ. Он отправил меня сюда, чтобы я могла получить доступ к вашему богатству и использовать его для поисков моей пропавшей сестры. Он знал… знал о вашей пропавшей дочери, Джоанне, и использовал вашу боль против вас. Дживон прикрыла рот рукой, словно пытаясь остановить крик отчаяния. Слезы градом покатились по ее щекам, пока она пыталась переварить услышанное. — Лиа… ты хочешь сказать… что все это было планом твоего отца? — Да, мама… Я была лишь пешкой в его игре. Сначала я не осознавала всего масштаба… Но потом, когда поняла… мне стало страшно. Я боялась, что вы возненавидите меня, если узнаете правду. И… и это еще не все… Она замолчала, не решаясь продолжать, но Дживон кивнула, призывая ее говорить. — Нападение на папу… это тоже дело рук моего отца. Мне так жаль… Я разрывалась между его угрозами и страхом вас потерять. Я не хотела причинять вам боль… клянусь… но я не знала, как вырваться из этого круга. Лицо Дживон смягчилось, несмотря на безудержные слезы. Она осторожно приподняла лицо Лии, заставив ее посмотреть в глаза. — Лиа… тобой манипулировали. Ты была всего лишь ребенком… Ты стала жертвой. Ты не виновата. Мы никогда не смогли бы тебя возненавидеть. В голосе Лии смешались облегчение и отчаяние. — Я пойму, если вы захотите отречься от меня… или даже обвинить в соучастии… Но… пожалуйста… знайте, что я искренне, всем сердцем сожалею… Дживон крепко обняла Лию, и их слезы смешались. — Лиа… Мы никогда не поступим так с тобой. Ты наша дочь. Кровная или нет – неважно. Ты часть нашей семьи. И мы любим тебя. Рюсок слабо протянул руку, сделав едва заметный жест. В его взгляде читалось прощение, несмотря на боль и предательство. Дживон взяла его руку в свою, и их любовь и прощение, словно волна, накрыли Лию. Лиа, наконец, сломалась, почувствовав, как непосильный груз прошлого рухнул с ее плеч, и она погрузилась в тепло их любви. Впервые в жизни она почувствовала себя по-настоящему дома.

***

В уютном ресторане царила атмосфера романтики и предвкушения. Рюджин и Йеджи, утопая в мягком свете свечей, с увлечением обсуждали имена для своих будущих близнецов. — Дорогая, — произнесла Йеджи с лукавой улыбкой, — как же мы назовем наших маленьких ангелочков? Рюджин на мгновение задумалась, нахмурив брови в поисках идеальных имен. — Хм… Может быть, что-нибудь, начинающееся с «Рю»… или «Йе»… как у нас? — она тепло улыбнулась Йеджи. — Честно говоря, я не могу решить. Но я буду рада, если ты выберешь сама. Я уверена, ты придумаешь что-нибудь такое же прекрасное, как и ты сама. Лицо Йеджи озарилось от комплимента, и она задумчиво потёрла подбородок. — Хорошо, как насчёт «Рюджи» для мальчика, в честь тебя, и «Рюеджи» для девочки? Шин Рюджи-младший и Шин Рюеджи. Что скажешь? Глаза Рюджин заблестели, когда она повторила имена. — Шин Рюджи-младший и Шин Рюеджи… Они великолепны! Наши маленькие близнецы уже сейчас носят такие красивые имена! В этот трогательный момент Рюджин вдруг заметила, что Йеджи внезапно вздрогнула и схватилась за живот, а ее лицо слегка побледнело. Обеспокоенная, Шин наклонилась ближе. — Йеджи, все в порядке? Что происходит? Дыхание Йеджи стало прерывистым, когда она попыталась справиться с накатившей болью. — Я… Я думаю… Думаю, началось, милая. Кажется, близнецы готовы встретиться с нами… — ее глаза расширились от тревоги, когда она почувствовала, что у нее отошли воды. Тревога и волнение отразились в ее взгляде. — Рюджин, нам нужно в больницу! Сердце Рюджин бешено заколотилось. Она быстро пришла в себя и скомандовала: — Держись, Йеджи. Я отвезу тебя! — Шин подхватила Йеджи на руки и, не обращая внимания на любопытные взгляды посетителей, бросилась к машине. Йеджи крепко сжала ее руку, тяжело дыша из-за схваток. Как только они добрались до больницы, бригада медиков быстро увезла Йеджи в родильное отделение. Шин осталась рядом, шепча ободряющие и любящие слова. — Ты отлично справляешься, Йеджи. Я здесь, милая, и никуда не уйду, — прошептала она, ласково поглаживая ее по волосам. Йеджи задыхалась, каждая схватка вызывала всплеск боли, но она крепко сжимала руку Рюджин. — Я не знаю, смогу ли… — произнесла она дрожащим голосом. — Сможешь, сможешь, родная, — ответила Рюджин, наклоняясь ближе и целуя ее в лоб. — Мы скоро познакомимся с нашими малышами. Просто потерпи ещё немного, милая. Время словно растворилось. Часы тянулись бесконечно, пока Рюджин держала Йеджи за руку при каждом мучительном толчке и успокаивала ее при каждой слезе. Наконец комнату наполнил детский плач, и измученное лицо Йеджи расплылось в улыбке облегчения, когда она посмотрела на Рюджин, которая уже вытирала слезы с щек. Медсестры бережно вложили в руки Рюджин два крошечных свёртка: один, завёрнутый в уютное голубое одеяло, был похож на Рюджин маленьким пучком тёмных волос, а другая, завёрнутая в розовое одеяло, с тонкими чертами лица, напоминала Йеджи. Рюджин с благоговением смотрела на них, её голос дрожал, когда она заговорила. — Йеджи… Познакомься с нашими детьми. Это Рюджи, — произнесла она, глядя на мальчика, — а это Рюеджи, — добавила она, и её глаза наполнились слезами, когда она посмотрела на девочку. Она осторожно поднесла близнецов к Йеджи, и вместе они восхитились крошечными совершенными личиками. Йеджи, измученная, но вне себя от радости, улыбнулась Шин и потянулась, чтобы прикоснуться к крошечной ручке каждого ребёнка. — Какие они… они такие красивые. Наша маленькая семья… — ее голос дрожал от эмоций, когда она подняла глаза на Рюджин. — Спасибо тебе, любимая… Это больше, чем я когда-либо мечтала. Рюджин наклонилась, чтобы поцеловать Йеджи в лоб, и прошептала: — Нет, это тебе спасибо, Йеджи. Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете. Наши близнецы – доказательство нашей любви, наши маленькие чудеса. Она прижала близнецов к Йеджи, и вместе они наслаждались прекрасным моментом, когда их семья, наконец, стала полноценной. Рюджин сидела, не сводя глаз с Йеджи. — Это наши чудеса, Йеджи. Мы вместе создали эту семью, — ее голос прерывался от волнения, когда она обняла Йеджи одной рукой, нежно притягивая ее к себе. Йеджи приподняла голову, глаза сияли от счастья. — Ты была здесь, со мной, несмотря ни на что. Без тебя я бы не справилась… Шин нежно улыбнулась, наклоняясь, чтобы снова поцеловать Йеджи в лоб. — Это ты сделала, любимая. Я так горжусь тобой. И теперь мы сможем провести вечность вместе с нашими малышами. — Обещай мне, Рюджин, что мы защитим их. Во что бы то ни стало, мы обязаны подарить им жизнь, наполненную любовью. Рюджин, крепко прижав к себе близнецов, встретила взгляд Йеджи взглядом, полным неукротимой ярости и решимости. — Клянусь тебе, Йеджи. Каждой клеточкой своего тела, каждой мыслью, я буду оберегать и тебя, и их. В этот миг семья из четырех человек слилась воедино, наполнив комнату ощутимым теплом любви, безграничной преданностью друг другу и предвкушением новой главы, написанной на страницах их жизней.