Вопль в тиши

— Сегодня 1828-ой день темноты и страха. Людей становится всё меньше, а туман всё гуще. Я так и не смог научиться убивать тех тварей, которые выходят из этого заколдованного тумана. Внутри меня как будто рычаг, который не даёт мне поднять руку на существ из тумана, но я понимаю, что это всё те же люди, которые ушли в туман. Да, твари из тумана это обращённые люди, которые пережили ужасные и мучительные трансформации. Их отличает только то, что их кожа сползает со временем, зрачков нет, остаётся один белок. Они не умеют разговаривать — теряют способность, находясь долгое время в тумане. Они дезориентировочно передвигаются и передвигаются по звуку, так как глаза без зрачков - впоследствии я узнал, что они закатываются, когда человек полностью теряет свою человечность. Руки ноги, а далее и кости деформируются, образуя вывернутые части тела, похожие на ветви деревьев. Пришлось долго покопаться, чтобы полностью разузнать о них, о мутациях, откуда они черт возьми взялись! Но из всех статей удалось узнать, что трансформации неизбежны — туман меняет людей досконально, превращая их в машины для убийств и для собственного выживания. Да, обращённые люди питаются человеческой плотью — только так они могут поддерживать своё тело и способности. В схватке с обращённым монстром выиграть невозможно — он в несколько раз сильнее человека, а быть ещё и безоружным — верная смерть. За все эти 5 лет и вот уже 3 дня многие высотки были обрушены ради проживания бедных людей, потерявшие свои семьи и любимых, открыты маленькие благотворительные фонды, которые выдавали на несколько грамм больше еды, чем остальным, но только если люди имели военное положение или образование, а также образование врача — еда выдавалась без очереди. Разработаны множество убийственных оружий и машин, чтобы спасти часть выжившего населения, но все эти действия всё равно были бессильны. Туман сгущался, приближался к городу, а место, куда можно было спрятаться от этого поглощающего тумана, не было. Каждый засов, каждый уголок мог стать последним для выживших. Если происходили обвалы — люди навсегда оставались в заложниках у разрушенных конструкций и жестокого тумана, обращая и убивая человечность. Сегодня 1828 день — прошло 5 лет и 3 дня с начала ужаса и страха. Население уменьшается в трехкратном размере, а еда — в геометрической прогрессии. Дети, ощутившие и проживающие в таких ужасных и опасных для них условиях просто не выживают — половина умирает от голода, другая часть исчезает в тумане — превращаясь в самый страшный кошмар, который на данных момент снится каждому. Правительство пытается помочь, но все силы, все идеи и возможности обрушаются об туман, который, как прочная каменная стена разрушает любые выходы и шансы на выживание. Я — Сон Минги из студенческого корпуса и из факультета журналистики являюсь последним выжившим студентом в этом месте. Все мои друзья, вся моя семья и родные погребены в этих завалах и разрушениях. Единственная надежда, которая теплится во мне — мой старший брат, который возможно остался жив. Он пропал 5 лет назад, именно в самые первые дни, когда туман начал забирать людей с небывалой и космической скоростью. Я уверен, что он жив, уверен, что его сердце всё ещё живое и ни одна зараза или этот злостный туман не забрал его сознание. 1828 дней. Я ищу его, ищу, не покладая рук и я уверен, что найду его. Конец записи. Минги тяжело выдыхает — холодный ветер приветствуется с кожей парня, покрывая её мурашками, а приёмник, который стоит рядом помогает Минги связываться хоть с кем-то и оставлять записи. Именно сейчас он записал свою тысяча восемьсот двадцать восьмую запись. 1828 записей позади — с самого начала апокалипсиса Сон начал записывать всё на плёнки, всё, пока может. Пока запасы не закончатся. В животе неприятно бурчало — сегодня он съел всего 100 грамм хлеба и чуть-чуть мяса (если его можно считать таким). Про молочку все давным-давно забыли — никто больше не мог её производить, заводы остановились, перевозки и доставки прекратились, приходилось искать еду на улице, прогуливаясь и опасаясь тумана, который в любой момент мог поглотить. Ненависть внутри застыла в жилах Минги. Он ненавидел то что происходило, ненавидел то, что у него забрали самое родное и единственное — его старшего брата Сонхва. Злость и горечь время от времени заполняла грудь, тело Минги полностью. В самые первые дни апокалипсиса парень потерял отца и мать — их поглотил глубокий туман. Они так и не выбрались. Через некоторое время начали пропадать однокурсники — они просто перестали выходить на связь, либо же забывали взять собой телефон или рацию, которую выдавали каждому, кто выжил, чтобы поддерживать связь с выжившими. Через некоторое время Минги окончательно остался один, потеряв всех, а особенно Сонхва. Тот день он никогда не забудет, так как тот хорошо отпечатался в его груди, больной ожог, так и не зажил. *** — Мне надоело проигрывать! — кричит парень, подхватив ракетку. Она скоро выпадет из его рук, так как юноша не чувствовал ничего — не прилегающий инструмент в его руках, ничего, только боль от интенсивных упражнений запрягла его мышцы и нервы. На другой стороне поля бегал ещё один парень, на немного выше другого, либо же они одного роста — просто тот слишком далеко находится. Он завязал свои волосы в небрежный низкий пучок, чтобы они ему не мешали, но когда тот бегал, пряди выбивались из общего копна волос. Видимо, парню уже было плевать на эту картину, он бегал вокруг своей территории, улыбаясь противнику. Или же другу-игроку. Но по общим характеристикам и то, как выглядели парни, они казались родственниками. У обоих было родимое пятно в одинаковых местах, весёлый парень на другой стороне поля не оскорблял другого и иногда помогал ему, но не по-дружески. Они точно были больше, чем друзья. Они были родственниками. Так и было. Парень с ослабленной хваткой и обозлённый на другого, смотрел вперёд, на того, кто улыбался. — Не расстраивайся. — юноша с завязанными волосами в пучок бросает ракетку на землю и подходит ближе к другому, он слегка обвисает на сетке, которую они специально повесили. — Растянешь, папа нам новую не купит. — Ой, не ворчи Минги. — драматично закатывает глаза парень. Оказывается проигравший — Минги, который по-видимому не любил играть в бадминтон и вообще проигрывать. Жутко ненавидел проигрывать. — Я тебе говорю, не расстраивайся. Потренируемся и будешь круче меня играть. — Ага... Опыт не пропьёшь и не проиграешь... — Минги выпускает накопившийся пар несколькими спокойными вдохами и выдохами. Такая терапия очень часто спасала его. — Сколько ты играешь в бадминтон? Лет так 7? — Ой, ну не льсти мне. — хмыкает юноша, заправляя выбившиеся пряди за ухо, что не очень помогает, вскоре они снова выбьются и будут болтаться перед глазами. — Ну а что? Сонхва, ты дольше меня живёшь на этой земле. Помни, что у нас разница в возрасте большая — 12 лет. Вторым участником диалога оказывается Сонхва и узнаётся, что оба играющих парня являются братьями. Сонхва старший. Минги младший. Старший закатывает глаза и ему натерпится перевести тему, чтобы не обидеть брата ещё сильнее или того хуже разозлить, он только успокоился. Но Минги не унимался. Тот хотел знать все прелести и секреты игры старшего брата и то, как он всё время вот так в сухую его выигрывает! — Опыт Минги, опыт. — Не верю! — каждый раз, как и в первый пищал Сон и слишком уж по-детски размахивал руками — он всегда жестикулировал, так как пустой разговор казался ему не доносящим и люди вокруг него его не поймут, если он не будет показывать всё руками. Но Сонхва понимал, но не хотел портить поэму младшего, чтобы тот высказался и выпустил пар. — Какие махинации ты производишь, чтобы меня обыграть? Я должен знать всё! Сонхва лишь на это смеётся, подойдя ближе к Минги и поглаживая его по голове. Парень ещё молодой, всё у него ещё впереди и он всё обо всём узнает сам. — Всему своё время мой хороший. Всему своё время. Сонхва приглашает брата за собой с помощью руки и тот уже забывает о горячем споре, о тайных секретных комбинациях старшего брата, а просто бежит за ним. — Если мы успеем к ужину, то я тебе кое-что покажу. — шепчет быстро старший младшему, что сильнее подогревает интерес второго. Минги был довольно любопытен и от одного такого слова его и звать не надо было — сразу побежит. Минги кивает, наблюдая за братом. Тот в свою очередь что-то собирал, проверял, а потом отдал собранную сумку младшему. — Держи крепко. Сонхва исчезает из комнаты, сбегая вниз по лестнице, а потом снова возвращается, забирая сумку и завлекая за собой Минги. Тот с интересом в глазах идёт, да даже бежит за Сонхва, пока тот куда-то его уводит. Они добегают до отцовского гаража, где стоит велосипед, купленный специально для братьев (Минги не умел кататься на велосипеде, но вскоре условия и угрозы жизни заставили его научиться). Сонхва сбрасывает сумку с плеча в корзину, которую братья обустроили совсем недавно, а потом говорит Минги, садится на его место. Велосипед трогается, а Минги успевает ухватиться за талию брата, чтобы не упасть. Не уметь кататься это одно, а свалиться от одного движения велосипеда — другое. Сонхва любил быстрые поездки и ездил на этом велосипеде вместе с младшим очень быстро. Любил скорость и каждый раз, когда братья катались вместе, Минги молился всем Богам, чтобы они не разбились и Сонхва удержал руль. Ехать долго не пришлось — старший привёз его в очень знакомое и одновременно незнакомое место. Здесь пахло морем и свежестью, а Сонхва такое любил. — Запах моря — чувство спокойствия и времени подумать. Если меня не будет рядом, приходи сюда, потому что здесь ты сможешь восстановиться энергией. — Зачем ты так говоришь?.. — бурчит Минги, глядя на брата. — Мы всегда будем вместе и рядом, никто нас не разлучит, даже не вздумай при мне больше такое говорить! Сонхва смеётся и клянётся с рукой на сердце, наблюдая за младшим, тому становится спокойнее от данной клятвы. Но видимо Сонхва гад такой знал, что что-то не так, раз сказал такое... Вскоре они и вправду разлучились. Минги по сей день кажется, что навсегда. Это случилось в тот самый день, когда начался апокалипсис, но отдалённые районы городов об этом начали узнавать в последнюю очередь, когда уже жителей центра эвакуировали. Сигналы бедствий и предупреждения о чрезвычайном происшествии прозвучал на третий день, когда Сонхва должен был снова учить Минги партиями в бадминтон. На улицу к ним выбежала мама, прикрикнув и приказав бросить всё и уходить в дом. Пять минут и оба были дома, не понимая, почему мать так волнуется. Когда уже братья увидели новости и известия о неизвестном тумане и об эвакуировавшихся людях, Минги стало не по душе. "— Если меня не будет рядом, приходи сюда, потому что здесь ты сможешь восстановиться энергией." В один момент он посмотрел на брата и тот уже смотрел на него, понимая, что сейчас в голове у младшего. "Минги, ты только не волнуйся" — мысленно просигналил Сонхва младшему, но тот мысли не почувствовал, переводя взгляд на уже переволновавшуюся мать. Отец вернулся из гаража и уже приобнимал женщину, чтобы хоть немного успокоить. — Вы видели, что происходит?.. — первым голос падаёт мама и братья смотрят на неё, ожидая ответа. Они также, как и отец не знали, что происходит. Женщина чуть-чуть начала дрожать. — В городе начал появляться какой-то туман. — Туман? И что в нём такого опасного? — не ожидая ответа, проговаривает отец. — Ты дослушай! Туман не обычный, а опасный! Люди, попавшие в него, не выходят больше... — Как, не выходят?.. — внутри Минги всё падает. Он смотрит на экран телевизора, где показываются вертолёты с людьми и туман, который так старательно пытаются показать. Сонхва сжимает руку младшего, не давая тому нервничать — пытается поделиться храбрость, но пока ничего не получается. — Те, кто попал под влияние тумана, исчезли... Говорят, что туман появился вчера ночью, за ту ночь успели пропасть люди... В этот раз братья оглядываются друг на друга, а затем на маму. Та уже открыто дрожит, её голос обрывается с полуслова и она опускается на пол. Сонхва первый подбегает к ней, взяв её за руки. — Мама... Женщина скрывает слёзы, она боится. — Мама. — вскоре подбегает Минги, который пытается обнять её. — Мама, мы рядом, не бойся. Женщина начинает плакать ещё сильнее, что уже отец слышит её всхлипы. — А вдруг... — она заикается — А вдруг они заберут вас! — Кто? — вопрошает Минги. — Власти. — сухо отвечает глава семейства и смотрит на своих сыновей, а особенно на Сонхва. Тому было уже 30 и забрать в армию или куда ещё, чтобы защищать людей для власти было не сложно. Минги только недавно исполнилось 18, но высшие люди предпочтут забрать выносливого, видевшего жизни парня, чем только недавно совершеннолетнего подростка. Сонхва хмурится. Он понимает, что возможно, когда власти доберутся до отдалённых районов города, то начнут забирать мужчин на сборы. Парень смотрит на младшего, а тот как будто сразу понимает его настроение и глаза рефлекторно расширяются. — Я не отпущу тебя! — кричит Минги, подползая к Сонхва. Тот забирает младшего в свои объятья, крепко прижимая его к своей груди. Минги ещё мал, он только начинает свою взрослую жизнь... Через неделю за Сонхва пришли власти. Они вызвали его, дали ему форму и ждали снаружи на бронированной машине. Мать, как чувствовала, стояла и рыдала навзрыд, не хотя отпуская своего первого старшего сына. Отец пожал руку Сонхва, обнял его и пожелал вернуться как можно скорее и старший обещал вернуться. Но вдалеке ото всех стоял парень, переминаясь с ноги на ногу. Он не отважился подойти ко всем, не отважился подойти к машине, которая была специально обустроена под самые критические ситуации. Сонхва подошёл к Минги, он поправил сумку на плече. — Не хочешь попрощаться со своим любимым старшим братом? Но Минги молчал. Он не хотел его обнимать, не хотел ничего говорить, он не хотел его терять. — Я не отпущу тебя... — единственное, что выдавил из себя младший, прежде чем оказаться в объятьях старшего и начать реветь ему в грудь. Сейчас ему было очень больно отпускать того, кто всю жизнь с ним провозился и не жалел об этом. Было больно отпускать родственную душу, любимого человека, который был для него, как вторая мать и отец. — Я не отпущу тебя! — крикнул Минги в грудь Сонхва, после этого закричав ещё сильнее и больнее. Он долго его не отпускал. В последний раз он посмотрел на брата, а вскоре тот сел в бронированную машину, которая начала заводится. Нос щипало, глаза ничего не видели из-за наплывших слёз, а вот чётко уезжающую машину он видел. Минги не помнил, что им двигажило — Сонхва в машине, его любовь к нему или страх потерять брата. Возможно третье. Он сорвался с места, пытаясь угнаться за машиной. — Минги?! — крикнула женщина, которую перехватил мужчина. Она пыталась вырваться, погнаться за младшим, но мужчина рядом крепко её держал. — Ты не уговоришь его. Он всё уже решил. Минги гнался за машиной, которая постепенно набирала скорость. Его никто не видел, даже Сонхва, который сидел на заднем сидении. Парень бежал, прилагая все усилия, лишь бы запрыгнуть в кузов машины и не отпускать Сонхва. Пока транспорт ещё не ускорился, Минги смог сократить дистанцию между ним и машиной. Он мог почти ухватиться за край кузова транспорта, но нарастающая скорость машины заставляла терять чудо и удачу. Боль в ногах пронзила всё тело, но Минги, наплевав на боль и на то, что возможно завтра не встанет, бежал. Бежал и окончательно заработав гормон адреналина, отдал всю свою энергию на этот злосчастный кузов машины. Его никто не услышал, он запрыгнул в кузов и притаился, транспорт уже сворачивал в другую сторону, прощаясь с районом, откуда Сонхва и Минги родом. Парень понимает, что мать его не простит за это, но он обещает, что вернётся и извиниться перед ней. Но попросить прощения Минги больше не смог. *** Как оказалось Сонхва привезли в центр — в эпицентр паранормальщины, где пропадали люди. Тут был не он один — из других районов тоже подняли людей, наградив их специальной формой, чтобы те смогли маскироваться среди флоры и фауны. Через некоторое время Минги обнаружили, а Сонхва закрыл рот руками, не ожидая такого подарка. — Я, так понимаю, ваш? — смотрит на Сонхва мужчина и он кивает, подгоняя Минги как можно скорее спуститься с кузова. Младший так и делает, а потом подходит к брату, получая неодобрительный взгляд. — Извините. — Да ладно, он нам пригодится. Как звать? Совсем скоро и Минги дают форму, но делают связистом и переговорщиком, который обязан передавать весточки из других районов, чтобы поддерживать связь с другими местностями и знать, сколько выживших ещё есть. — Их надо эвакуировать. — проговаривает главный и распоряжается распределить людей по взводам, чтобы те в свою очередь прошлись по территории и доложили о текущем положении. Сонхва достаётся центр вместе с другими десятью людьми. Внутри неприятно начало покалывать и Минги жадно глядит на старшего брата. Тот собирает вещи, разговаривает со своими напарниками на сегодня и наконец смотрит на брата. Сонхва улыбается своей самой тёплой самой доброй улыбкой, которая у него есть. Даже сейчас в эпицентре ужаса и страха Сонхва пытается улыбаться. Проходят первые полчаса. Всё спокойно, ничего нового не происходит. Ещё полчаса. Ничего. — Всё чисто. — Тогда можете возвращаться. Такие диалоги Минги выслушивает часа 3-4 не больше не меньше, прежде чем услышать по рации голос Сонхва. Главный приказывает ему возвращаться, связь обрывается. Всё хорошо. С Сонхва всё хорошо. Внутри отпускает неприятное чувство боли и страха за брата и Минги успокаивается. Зря он волновался и нервничал насчёт этого — ничего такого. Но вскоре рация в руках главного шипит, в ней отчётливо слышно голос Сонхва. — В третьем округе какое-то движение! — Движение? Немедленно проверить! Движение? Движение в третьем округе? Но там же никого нет? — Извините, что вмешиваюсь... — Минги протискивается к главному. — Но в том округе никого нет... Вы оттуда всех эвакуировали, по телевизору показывали. И тут волна страха окатывает Минги, а вскоре и главного. В третьем округе никого не было, ни души, ни людей. Кто мог быть там? Главный хватается за рацию, повторяя фразу, как мантру. — Лейтенант Пак Сонхва, возвращайтесь вместе со своим взводом обратно! Повторяю, возвращайтесь! Но на другом стороне провода никто не отвечает. Страх, как тяжёлая лапа, хватается за Минги, заставив того скрутится от боли, которая неожиданно ударяет по его ногам. Он уже ничего не чувствует под ногами, его сознание расплывается и последнее, что он слышит — крик главного, пытающегося его поймать. Приходит Минги в себя через полчаса по словам главного. — Сонхва! — Минги быстро и прерывисто дышит, он встречается взглядом с главным, а тот смотрит на свою рацию. — Нет. — короткий ответ и всё, что говорит он. Минги снова теряется, смотрит на главного и тот проговаривает, собираясь с силами. — Пятый взвод не вернулся. Пятый взвод?.. — Сонхва? Осознание приходит быстрее, чем успокаивается сердце. Минги подскакивает с холодной земли и быстро оглядывает людей. Тут все, кто уходил на проверку территорий, но численность их страшно мала. Минги пересчитывает всех по головам, но недосчитывает ещё 11. Рядом с ним поднимается главный, кладя руки на его плечо. — Пятый взвод не вернулся. — уже более чётко проговаривает мужчина. Внутри всё переворачивается. Пятый взвод... Взвод Сонхва...