Вопль в тиши

Пятый взвод... Взвод Сонхва... Пятый взвод... Минги подскакивает с постели, подхватив вместе с собой одеяло, которым он накрывался. Ну если это можно назвать одеялом. Да и вообще постелью. Снова тот же сон, точнее кошмар окинул всё тело парня, заставляя того поёжится на месте. Вокруг все спали, даже караульные решили слегка вздремнуть, так как стоять на посту всю ночь без сна — та ещё выдержка. Минги оглядывает местность вокруг себя, но ничего не замечает. Кромешная тьма сначала не даёт привыкнуть глазам, но через минут 10, когда Минги не может больше сомкнуть глаз, он привыкает к тьме и чуть-чуть может очертить пейзаж перед ним. Пейзаж не был прекрасным или считался произведением искусства — это был обычный пейзаж, который менялся с каждым днём из-за обрушений, неожиданных землетрясений, которые обвались на грешные и измученные души людей, но внутри Минги болталась вся та же нить надежды за то, что Сонхва жив. После пропажи взвода, никто из людей Сонхва не выходил на связь. Проходили недели, месяцы, а вскоре уже почти перевалило за год. Минги исполнилось 19 и это был первый год, когда парень отмечал его один, без семьи, в кругу незнакомых ему людей. Главный, которым уже называли майором стал Минги единственным близким знакомым, так как именно он пытался найти связь с пятым потерянным взводом, как и сам парень. По ночам Минги слышал, как мужчина что-то пытался смастерить, что-то уловить, какие-то волны сигнала, которые возможно бы привели к потерянным людям. 365 дней и ночей Минги плечом к плечу вместе с майором и другими выжившими пытались эвакуировать людей, которые были брошены на произвол судьбы. Вертолёты имели много преимуществ, но один значительный минус обрывал все плюсы — он не был сверх мобильным. Он не мог вызволить всех людей сразу, да даже если людей из периметра забирали, не факт, что всех. Кто-то оставался в своих домах, навсегда брошенный на смертный приговор. Либо они остаются дома и умирают там, либо туман, который скоро окутает их, заберёт их быстрее всех разумных домыслов. Множество жизней, множество человеческих слёз было пролито на землю. Плечом к плечу, на пути к месту исчезновения взвода Сонхва, выжившие люди находили следы смертных, которых не смогли спасти, эвакуировать. Кто-то уже смирно, без любых движений лежал в земле, навсегда уснув спокойным сном. Минги считал, что это была самая счастливая и спокойная смерть. Кто-то уходил в туман, который так и распространялся, не давая человеческому народу времени на новый план или метод, чтобы избавится от него. Вперемешку со всеми событиями Минги успел закончить первый курс и перейти на второй. Половина второго курса было пройдено, многого парень узнал, пока его брата не было рядом. Майор всеми силами пытался помочь парню, когда тот вспоминал Сонхва. Мужчина понимал, брат — единственное, что осталось у него, так как он ради старшего бросил семью и помчался за ним в центр — в эпицентр всего самого страшного. Мужчина видел, как по ночам Минги подскакивал от ночных кошмаров, как долго смотрел в густую темноту, пытаясь что-то в ней найти, Минги многого ещё не знал, суровая реальность заставила парня вырасти и этот мгновенный рост наступил слишком рано. *** 470 дней. 1 год, 3 месяца и 14 дней. Именно 470 дней назад началась вся эта чертовщина. Через ещё 5 дней пришёл некролог, адресованный Минги. Майор знал, что это, но он знал, что юноша не был готов к тому, что там. Он забрал письмо, открыл его, прочитал и посмотрел на парня, который в отдалении ото всех пытался ловить связь. Минги был хорошим связистом и за это его любили все участники операции. Но майор знал — его сердце не выдержит, когда он увидит это. Ещё несколько дней и недель мужчина скрывал такой важный, но одновременно страшный документ для самого младшего мальчишки операции, но всё это скрывать было невозможно. Всё бы вскрылось самым противным образом и возможно Минги бы отвернулся, когда бы узнал раньше оттянутого времени, прежде чем майор решился бы ему рассказать и показать. Сердце и совесть майора не дала ему скрывать некролог до конца своих дней. Но скрывать его получилось на протяжении 6 месяцев. Ради морального блага Минги. Тот, итак, спал без сновидений, каждый раз просыпаясь от одного и того же кошмара. На днях, когда всё прояснилось, а туман приостановился, группа взводов и главного — майора остановилась на привал, чтобы набраться сил и решить следующие действия. Минги как обычно ловил связь, чтобы связаться хоть с кем-нибудь. Власти должны были знать, что в центре ещё есть живые люди и они нуждаются в помощи. Небо не приветствовало и вовсе не хотело разговаривать. Облака обняли друг друга, образуя тёмные тяжёлые тучи, которые были готовы выплакать все свои слёзы в виде дождевых капель. Природа тоже чувствовала угрозу, она тоже плакала, тоже оплакивала тех, кто отдал свои жизни ради других, а иначе Минги не мог связать погоду. Всё время шёл дождь, либо же было очень пасмурно, солнце не хотело появляться, не хотело одаривать теплом. Люди были лишены такого блаженства, как солнечное тепло — оно от них отвернулось, навсегда утеряв надежду на живое человечество. — Доброе утро. — мысли и действия прерывает мужчина, который подходит к Минги. Это оказывается майор, которого парень приглашает к себе, хотя на данный момент чувствует себя паршиво. С самого утра его гложет чувство боли по брату. По Сонхва, который где-то там пытается выжить, пытается сражаться за свою жизнь, чтобы выйти живым и крикнуть через весь квартал или город: "Я жив! Я жив чёрт возьми!". Но болезненные фантазии о живом Сонхва только ранит младшего, заставляя того небрежно ронять слезинки, которые давно накопились возле его глаз, но не смели падать — мальчики не плачут и Минги старался этого придерживаться. — Ты как? Майор понял, что ответов он не добьётся, Минги не был готов говорить или жестикулировать, как он это делал, но мужчина продолжал сидеть с ним рядом, наблюдая за тем, как он, несмотря на внутреннюю моральную боль, пытался найти и наладить связь. Он делал это исключительно для всех и для себя, а особенно для старшего брата. Молчание продолжается, но майор понимает, что оно необходимо. Минги не мог собраться с мыслями, сказать что-то стоящее, чтобы не казаться сопляком. Да, Сонхва был прав — надо было оставаться дома с мамой и папой, так как он не пережил того, чего пережил его брат. Он поддался чувству адреналина и его сорвало, когда он увидел уезжающий пикап с его старшим братом. Ему сорвало крышу, когда он понял, что возможно больше никогда не увидит его, так как катастрофа не была длительностью в один или два дня. Это была масштабная и неизвестная катастрофа. То, чего никогда не видело человечество. Все мы иногда срываемся под действие гормонов и инстинктов. Мы пытаемся сделать, как лучше, думая, что все действия происходят разумно и обдуманно, но когда всё проясняется и лёгкое головокружение заменяется тупой болью осознания, всё становится совсем не так хорошо, как казалось. Суровая реальность нагоняет быстрее, прежде чем мы понимаем, куда попадаем. Куда он ввязался?.. В голове Минги прокручивал тысячу раз этот вопрос. Зачем? Кто его просил? Под каким рычагом действия привели Минги сюда? Он не знал. Никто не мог ответить на эти вопросы, так как Минги был автором и именно он мог дать на них ответ. Но ответа не было, а долгие размышления превращались в тупую боль, которая заставляла мучиться. Следом развилась мигрень, которая тревожила парня вот уже вторую неделю. — Я в порядке. — собирается с мыслями Минги и нагло врёт. Врёт во благо, чтобы не стать обузой. Людям, итак, тяжело, а майору тем более. Он, как и Минги, потерял людей, целый взвод, который, так и не выходил на связь уже 478 дней. Страх засел глубоко на подкорке сознания каждого здесь, но надежда на лучшее и то, что всё скоро закончится давала жить дальше и двигаться ради победы — победы и спасения всех людей. Майор кивает, глядя на конструкцию, которую собрали для связиста. Минги не выпускал её из рук, с первого дня назначения обязанностей он не оставлял специальный прибор без присмотра. Маленькая коробочка с проводами, которая была специально подключена ко всем каналам связи, если кто-то попытается связаться с ними. Связь шла непрерывно — спасибо Минги, который следил за этим, но никто не объявлялся, никто не старался связаться с теми, кто остался в центре. Как будто специально бросив их, давая понять, что все те, кого смогли эвакуировать, смогут начать новую жизнь и получить надежду на лучшее будущее, а вот те, кто остался под завалами разрушенных домов и под покровом тумана, навсегда потеряли человечность и то, что их когда-нибудь спасут. За всё время пребывания на месте отшиба, где разбили лагерь, Минги не встретил ни души, ни один человек не нашёл их, не подошёл за помощью — было абсолютно пустынно и до ужаса безлюдно. Такое долгое напряжение в виде тишины заставляло сходить постепенно с ума, так как никто не разговаривал, никто не смеялся, все были чем-то заняты, не оставляя времени для развлечений. Отдых только на том свете — девиз всех, кто участвовал в операции, но Минги пока не мирился с ним. Он не мог принять этого. — Может ты отдохнёшь? Ты целыми днями пытаешься наладить связь хоть с кем-то, жертвуя своим сном и положением. Ты же понимаешь что ты менее вынослив и слабее, нам нельзя терять такого хорошего человека. — майор похлопывает Минги по плечу, пытаясь подбодрить, пока слабо получается. — Я не могу. Любой сигнал, любая нить повествования может привести нас на связь с образованными людьми, которые смогут нам помочь! Я не могу всё взять и бросить на полпути... — Ты стараешься ради Сонхва... Укол горечи снова задевает что-то внутри и похоже в этот раз задевает сердце, потому что становится так паршиво и до невозможности плохо, что хочется подскочить, закричать, а после покончить со всем этим, исчезнуть в загадочном и таинственном тумане. Минги пытается скрыть своё недовольство и боль, так как мужчина затронул самую щепетильную и больную тему для обсуждения — его старший брат, которого продолжают искать, не покладая рук, хотя некоторая часть операции уверяла, что всё четно и искать никого не нужно. Третий округ давно окутало туманом, а значит и пятый взвод давно исчез под его тяжестью. — Да, ради него. — Минги смотрит на майора своими большими карими глазами. Сейчас в них загорелся блеск справедливости, которую он хочет доказать. — Пока все склоняют головы в почтении и думают, что мой брат и его люди погибли, я знаю что он жив! Я чувствую его, чувствую, как бьётся его сердце и то, как он тоже ищет нас и выход на освобождение! Он жив, жив! Эмоции берут вверх, когда Минги повторяет слово, а затем фразу: "Он жив" и падает, скрестив ноги на земле. Парень хватается за голову, пытаясь скрыть всю боль горечи и страха за то, что он сейчас думает, а в голове не самые приятные мысли и картины. Смерть Сонхва больно ударит по Минги, если она случится, он не переживёт такой большой потери, он не переживёт потери мамы с папой, он ещё настолько мал, чтобы быть сильным, он настолько мал, чтобы сражаться! Слёзы льются неконтролируемым потоком. Минги не может их остановить, боль, скопившаяся внутри, режет, жжёт и кричит каждой клеткой. Внутри всё болит настолько, что кажется парню вывернули все кости и дали задание вставить их обратно через боль, пот и слёзы. Минги не замечает, как холодная тяжёлая рука в форме касается его плеча, а затем спины, пододвигая к себе. Майор пытается обнять парня, чтобы успокоить. За весь этот год Минги ни разу не плакал, не проронил ни единой слезинки. Но люди же не роботы, они тоже хотят чувствовать и самое главное плакать, выплёскивая все негативные эмоции. Вот именно так сейчас и делал Минги. — Мы найдём Сонхва, я тебе обещаю. Он живой и я тебе верю. *** Прошло ещё 4 дня после срыва Минги. Майор оглянул территорию, а затем приказал выдвигаться, так как место где они обитали, теперь не было безопасным — сюда направлялся туман. Мужчина так и не решился отдать некролог, который хотел сунуть парню, пока тот не видит, но под потоком эмоций Минги и то, как он скучал по старшему, мужчина просто не мог ранить его ещё сильнее, он не хотел выжигать в нём ещё одну дыру. Улица давно пропиталась природной водой — недавний дождь снова одарил город своим появлением. Места, по которым нельзя уже было перемещаться на машине из-за расхождений в разных местах, группа людей переходила пешком, перепрыгивая обвалы и провалы вниз. Майор иногда поглядывал на Минги, следя, чтобы тот был рядом и нигде не застрял, так как тот был снова занят тем, что искал связь, прокручивая колёсики на коробке. По хмурому и усталому лицу парня было видно, что на связь никто не торопился выходить, а один и тот же кошмар продолжал его выматывать, не давая как следует отдохнуть и набраться сил. — Ну что там? — к Минги прибивается парень одного из взводов — вроде второго или четвёртого. Он внимательно разглядывает коробку. — А сложно... Парень обрывается на паре слов, когда Минги резко прячет коробку за другим боком, косо и злобно поглядывая на него. — Не знаешь, не берись. Я очень долго настраивал волну, чтобы начать искать связь или же спутники. Если ты выбился, попроси майора, он тебе поможет. Сейчас Минги не располагал дружелюбием и не собирался общаться — он продолжал прокручивать колёсики, стараясь выловить хоть какую-то связь. Но парень не отставал. — Ну ты чего? — Ничего. Я просто выполняю работу, которую должен, в отличие от некоторых. Теперь же по-самовлюблённому эго ударяют парня, который увязался за Минги. Майор хмыкает, так как слышит, чем заканчивается неудачная симфония солдата взвода и связиста, а потом останавливается, рассматривая обстановку. Как обычно — тишина. Гнетущая убийственная тишина, которая могла запросто свести с ума. — Идём дальше? — спрашивает мужчина из одного взвода, возможно лейтенант, но неизвестно, майор не разбрасывается словами. Он лишь продолжает рассматривать абсолютно пустынную территорию. — Идём — командует мужчина, поправляя фуражку. Минги ни разу не видел, чтобы майор снял её, ему казалось, что он спит в ней, не снимая. Боялся потерять её? Она так много для него значила? Шуршание колёсиков, прокручиваемые Минги, не давали терять разум. Хоть что-то, что шумело рядом, возвращало в реальность и давало надежду на здравые мысли. Парень же не отставал, хотя иногда задерживался, когда слышал на панели коробки какие-то звуковые волны с помехами, надеялся, что их путь на спасение был рядом. — А сколько нам ещё идти? — задаётся вопросом мужчина из первого взвода. Ответа он не получает. Майор сам не знал, куда они идут, в каком направлении идти и к чему их приведёт путешествие. Третий округ давно окутало туманом и идти туда было опасно — и возможно взвода Сонхва там больше не было, они тоже понимали — туман к беде. Когда участники операции прошли довольно хороший километраж, некоторые начали валиться на землю от утраты сил. Еды тоже было не так много, как хотелось. Никто не наедался из-за новых норм в еде. Каждый участник операции и те, кто ещё проживал в своих домах, было положено 100 грамм любой еды и глоток воды, которую ещё можно было найти. Но майор, как и все участники с ним были военными, поэтому им выдавалось 200-250 грамм, пока это было возможно. Сейчас же время было критическим и запасов, которые собрала операция, уже были на исходе. Майор не хотел терять людей из-за голода, но видимо придётся. — Поднажмите, мы почти пришли! — скомандовал мужчина в форме и параллельно оглядывал местность для привала. Искать долго не пришлось, через некоторое время майор перегнал своих участников к месту, где дороги были поставлены друг на друга после землетрясения, а рядом стояло полуразрушенное здание. Его можно было использовать, как место для сна, когда станет холодать, но Минги знал, что и на этот раз надолго они здесь не останутся. — Ты как? — стабильный вопрос майора, который он задавал Минги и остальным участникам, чтобы поддерживать их дух, дух веры в лучшее. — Пытаюсь наладить связь майор. Слабо получается. — Минги нахмурился. — То он есть с лёгкими помехами, то его нет. Да даже если есть, никто не выходит на связь. Как специально! Парню не нравилось, что власти так бессердечно бросили большую часть людей в центре. Раньше же центр был местом всего, а в итоге оказался местом разрушений и потерь, потому что именно здесь часто происходили погодные аномалии. Минги так и хотелось увидеть в лицо того, кто приниял решение бросить людей без помощи, оставить их умирать. Он хотел плюнуть в лицо этому человеку, да если можно было — убить, восстановить правосудие, но убийством одного правосудие не вернёшь, а наоборот — посеешь раздор. — Ты слишком много думаешь. — А? Извините, я задумался. Майор усмехнулся. — Ты слишком много думаешь. — Вы так считаете?.. Внутри всё перевернулось. А когда Минги в последний раз отдыхал, не нервничал или вообще не думал об ужасе того, что происходит? Правильно — 483 дня назад, когда ещё Земле ничего не угрожало. Ему было не до волнений, он учился, начинал жить жизнь человека, который только входит во взрослую жизнь, тренировки с Сонхва, который учил его играть в бадминтон и изредка шутя над ним, что Минги злился и кричал на него. Он не думал об ужасах, которые его ждали. Он просто не предсказал этого. Как и все остальные. — Я не могу не думать. — начал парень — Когда у меня пустая голова, внутри меня всё болит, неприятно крутит, что хочется вывернуть всё то, что я ел. — после этих слов Минги становится не по себе, постепенно дурнеет. — Каждый день, который мы проходим, каждый периметр, который осматриваем — целое испытание на выносливость, здравость ума и человечности. Если бы мы не были так дружны, кто-то бы точно бросил нас, забрал все запасы еды, оставил умирать от голода, так как своя жизнь важнее многих других жизней, но нет. Здесь никто никого не бросает, у нас одна цель и мы все хотим её достичь и мне нельзя просто думать? Майор смотрит на Минги. Сейчас перед ним сидел парень, которого он бы не посчитал сильным человеком. Сопляком, который решил, что он сможет выдержать несколько дней, а может и недель в городе, но не год. Перед ним сидел Минги — парень, который оставил свою семью, убежал за братом, чтобы быть ближе к нему, парень, который ищет Сонхва по сей день, надеясь, что тот жив и не думая, что он мёртв. Минги был воплощением храбрости — он был храбрее всех здесь присутствующих вместе взятых. — Спасибо. Минги широко раскрыл глаза. — Что?.. — Спасибо. Простое спасибо за то, что ты всё ещё с нами и не дал себе сойти с ума в этой тишине. Да, реальная жестокость мира, которая сегодня подкинула нам не самое лёгкое испытание пытается сломить, раздавить каждого из нас, но ты... Ты вселяешь каждому из нас храбрость и веру в то, что мы справимся. За всё время, что мы путешествуем расследуем, ты ни разу не опустил головы, ни разу не пожаловался кому-нибудь, что тебе плохо и ты сейчас упадёшь. Ты стойко продержался эти 483 дня, которые прошли и я очень удивлён, так как никогда не видел таких морально сильных и смелых парней твоего возраста. Я рад, что ты с нами и помогаешь налаживать связь, даже когда тебе тяжело на сердце и ты хочешь кричать. Мы готовы тебе помочь в любой момент и ты это знаешь. Внутри Минги всё завязывается приятным и тёплым узлом. Парень смотрит на майора и видит, что тот улыбается, в первый раз за всё время улыбается, доверяя Минги одну из самых сложных работ. — Спасибо. Спасибо вам, что не оставили меня и не развернули обратно. — единственное, что может выдавить из себя Минги, пока крутит колёсики на коробке. Тёплую обстановку прерывают. — Майор! — к ним подбегает мужчина из третьего взвода, быстро набирая воздух в лёгкие. — У нас проблемы. — Что такое? — доброе и ласковое лицо сменяется на серьёзное и холодное. — Сюда надвигается землетрясение. Мы помним, что центр является самой активной точкой для данного явления, нам нужно срочно покинуть это место. — Покинуть? — вклинивается в диалог Минги, нервно переглядываясь с мужчины на майора. Сейчас майор взвешивал самое тяжёлое решение. — Но мы только сюда пришли! Не все смогут идти дальше. Половина солдат так истощена, а запасов нам может хватить только на 2 дня, если мы будем их экономить. — Мы не можем оставаться в эпицентре смерти. — процедил сквозь зубы солдат взвода, глядя на Минги. — Не лезь туда, куда тебя не просят. Ты связист, так выполняй свою работу. — Не указывай мне, я просто выражаю своё мнение. — Ребята. — майор просыпается из сна раздумий, он смотрит на солдата из третьего взвода. — Мы прямо сейчас выдвинемся. Минги негодует. — Но майор! Мы не готовы, люди не готовы идти дальше! Они истощены, у них нет сил! — Минги. — майор поворачивается к парню, подгоняя мужчину собирать сумки и людей. — Работа, которую выполняю я, всегда была сложной и ты это знаешь. Приходилось выбирать не самое лучше во благо живых людей. Мы должны уйти отсюда, пока нас не придавило камнями или разрушенными зданиями, даже если придётся жертвовать. — Нет... — в горле встал ужасно большой ком, глаза снова неприятно защипало — сейчас не время плакать! — Вы не можете так поступить! Мы живые люди, мы должны держаться вместе! — Минги, послушай меня! Если сейчас не уйдём мы, потеряем всех, нежели чем 2-3 человека. Нам нужно это сделать. — Идти на жертвы?.. Майор... — тошнотворная усталость нападает на парня, он хочет прямо сейчас упасть на землю и обессиленно кричать, плакать от боли. Майор присаживается рядом, кладя руки на плечи Минги. — Нам нужно это сделать, а иначе мы все погибнем... Но Минги молчит. Он не хочет сейчас разговаривать, его переполняет столько нужных и ненужных эмоций одновременно. Минги бы никогда не стал тем, кем сейчас является мужчина с ним рядом. Он бы никогда не стал майором или человеком, который выбирает сторону большинства. Он слишком добросердечный. Проходит 3 минуты, прежде чем Минги успокаивается. За время ужаса и появления тумана, парень научился погашать свои эмоции во блага своему здоровью, чтобы не мучить себя, но сначала ему это очень тяжело удавалось. Майор поднимается вместе с Минги и направляется туда, где разбили место для ночлега. К этому времени все собрали свои вещи, сумки, но когда Минги замечает людей, которые не могут стоять на ногах, это ранит его — он больше никогда их не увидит. Ему придётся бросить их здесь, чтобы выжить. Майор громким голосом командует выдвигаться. Люди, которые валятся на землю, не могут удержаться, возмущаются, выговаривая свои мнения. — Мы не можем идти! Мы обессилены и, к сожалению, идти не сможем! Но мужчина в фуражке даже не обращает на них внимание, он идёт, строго идёт туда, куда он всех приведёт, а куда, самому ему и известно. Истощённые, уставшие солдаты плюют на землю и пытаются выстроиться в идущую колону. Минги всё также идёт по пятам, пытаясь успокоить чувство вины за голодных солдатов. Он не мог контролировать их голод, у всех была абсолютно разная выдержка и сила воли, да и возможно Минги не хотел есть из-за того, что переносил ужасный стресс, который перекрывал все размышления о еде. Начало быстро темнеть. Майор не предвидел это, но шёл напролом, лишь бы уйти подальше от места скорого обрушения. Минги переменил настроение мужчины. Теперь он понимал, как тяжело ему было принять это решение, но он пытался спасти больше жизней, пытался спасти всех. Проходит 20 минут. Группа людей проходит довольно большое расстояние прежде чем майор поднимает руку — знак того, что все добрались до места привала. Голодные истощённые участники операции падают без сил, тяжело дыша и чувствуя холодный асфальт. Дождь и его запах так и не исчез с дороги, он всё ещё был различим и уловим. Минги прокручивает в последний раз за сегодня коробку с колёсиками и тяжело выдыхает, не получая положительного ответа — власти продолжают не выходить на связь. Парень откладывает коробку, но всё равно следит за предметом, а потом раскладывает место для сна, завтра придётся снова идти, так как останавливаться в одном месте надолго было опасно — туман не ждал, пока группа людей всё-таки решит переместиться. Туман даже не думал — он продолжал поглощать и уничтожать численность населения. Минги не замечает, как к нему подходит майор. Тот поправляет фуражку и садится рядом. — Сможешь спать? Минги кивает, мужчине не о чем волноваться, хотя тот знал, что юноша мог снова проснуться из-за ночного кошмара. Они всё ещё его преследовали. — Тогда хорошо. Надеюсь, ты сможешь побороть кошмары. — Я тоже на это надеюсь. Уверен, что смогу побороть их и наконец видеть хоть темноту, которая будет мне на пользу. Я устал мучиться. Майор кивает, отодвигаясь, а потом вставая. Он в последний раз осматривает Минги и желает ему доброй ночи. В последний раз. *** Ночь не обещает быть спокойной, больше никогда не обещает быть спокойной. Участники операции разбредаются по своим уже выбранным на асфальте местам. Кто-то всё-таки сохранил спальник и всё ещё его таскает с собой, кто-то был очень хорошей выдержки — спал на холодной земле без всего, иногда подкладывая листы или же доски, но от вторых часто оставались занозы на ушах. Было не очень приятно. Но Минги был одним из тех, кто спал на холодном асфальте, но подкладывая под голову тёплую кофту. Она была не его. Она была Сонхва. Брат оставил её младшему, когда уходил. — Если со мной что-то случиться, то не важно когда, не важно где, носи с собой эту кофту. А вот Сонхва был прав. Прав гнида. Минги не расставался с кофтой ни на секунду. Она была единственным путеводным маяком, который внушал надежду на то, что Сонхва жив, что его сердце бьётся также ровно, как и Минги. Ну может чуть-чуть, подрагивает, когда он чувствует опасность. Некоторые же завидовали парню, потому что у того была мягкая вещь, которая могла его в любой момент согреть, приободрить и напомнить о лучших временах до апокалипсиса. Но внутри всё также болталась всё та же нить страха, которая напоминала Минги о Сонхва. За 490 дней юноша выдумал столько ужасных картинок и сценариев, что это особо в голове разумного человека не уложилось бы. Этим же мучился Минги на протяжении 490 дней. Парень продолжал верить, что ничего ещё не потеряно, всё будет хорошо и Сонхва где-то рядом, просто не показывается. Но надежды обрушались с каждым разом, когда группа перемещалась, а место, которое они покидали, окутывало туманом. Сколько бы Минги не нервничал, не боялся, он точно не мог знать, что с его братом, что он сейчас чувствует и жив ли он, но о последнем Минги старался не думать, он верил в обратное. В этот раз ночь была очень даже спокойна. Никто никого не тревожил, луна приятно светила, по-барски разложившись по небосводу, Минги было спокойно, не так, как в первые дни. Майор посапывал, прикрыв лицо фуражкой, а те, кто не мог бороться с проблемными носами, храпели, не стесняясь. Но сердце неприятно укололо, когда Минги решился перевернуться на левый бок. Нет, он никогда не жаловался на сердечные боли, ему было всего 19, как он мог думать о каких-то сердечных проблемах, к примеру сердечная недостаточность... Его организм не был готов к этому. Чтобы удостовериться, что всё хорошо и парень по напрасну волнуется, Минги открывает глаза, некоторое время привыкает к тёмноте и оглядывает всех. Как и предполагалось — всё было хорошо, не за чем было волноваться. Но неприятный укол снова коснулся сердца. Что-то всё-таки было не так. — Майор... Майор... — позвал шёпотом Минги. Он не хотел тревожить сонные фантазии остальных, поэтому пытался в тишине разбудить мужчину. Тот не сразу поддался, но с третьего толчка смог разлепить глаза. Он надел фуражку и кивнул в сторону Минги. — Что-то не так... — единственное, что успел сказать он. Земля не свойственно задрожала, тем самым разбудив всех остальных. — Что это было? — Майор, вы чувствуете это? — Минги? — задался вопросом мужчина. Но парень лишь повёл плечами, он сам не понимал, что это. Земля задрожала снова. Шквал вопросов заполонили пространство, а потом кто-то из солдат крикнул, разрывая тишину: — Землетрясение?! Страх мгновенно заполонил сознание, а затем и тело. Оно перестало слушаться: стало ватным не податливым. Минги некоторое время сидит на земле, пытаясь сконцентрироваться, но на это абсолютно нет времени — нужно бежать, хватать всё и бежать. Такой дух бегства подхватывают все остальные, пока Минги пытается собраться с силами. Не зря укололо сердце, оно предчувствовало. — Минги, скорее! — крикнул майор, поправляя фуражку и подгоняя остальных. Сейчас ему было важно спасти всех, кто был с ним. Но парень не торопился. Он что-то искал. — Минги! Он не слушал. Он продолжал что-то искать. Так яростно и страстно, то, что возможно было самым важным для него. — Минги! — Я не могу уйти! — крикнул парень, подняв взгляд на мужчину. Майор понял что не так. — Нам нужно идти, ты не найдёшь кофту! — Найду! Время поджимало, земля начала содрогаться всё чаще, а вскоре... — Смотрите! Впереди менялся пейзаж и ландшафт. Половина того, что группа прошла раньше уходило под землю, раскалывалось на две части и расходилось. Земля теряла свою красоту, поддаваясь землетрясению. Те места, где стояли здания, уходили под землю. Половина высоток с выбитыми окнами проваливались с громким гулом, который разносился по месту эпицентра аномалии, что ухудшало положение — раскол расползался с невообразимой скоростью, а Минги продолжал медлить. — Минги! — Я не могу уйти! Это уже надоело. Абсолютно осточертело! Мужчина подбегает к парню, хватает его за талию и оттягивает от места скорого разрушения. — Нет?! — вопит Минги, пытаясь высвободиться. — Отпустите меня! — Я не могу потерять тебя! Пока ты бездумно теряешь свою голову, ты бездумно теряешь свою жизнь! — Но мне... — Заткнись Минги! — перебивает мужчина парня, что становится для Минги спусковым крючком. Он пинает мужчину в ноги, тот теряет контроль над вторым телом и с болью в голосе опускается на землю, Минги вместе с ним. Сейчас у обоих не самое лучшее положение — оба лежат на земле с полученными ссадинами, но юноша получил незначительные раны по сравнению с майором. Минги приходит в себя, когда уже мужчина пытается до него дотянуться, но тот сопротивляется. — Мне надо вернуться! — Минги, не глупи! Хватит играть в героя, тебе нужно спасаться! Вернуть кофту это глупая причина смерти и ты просто идёшь на неминуемую гибель, послушай меня! — Это всё, что осталось от моего брата! — кричит парень. Он чувствует, что к горлу накатывает ком, а глаза застилают неприятные жгучие слёзы. Майор продолжает крутить свою пластинку о безопасности. Говорить с ним бесполезно. Минги поднимается с земли, замечая, что впереди расползается огромная лента, которая разделяет землю на два лагеря, делать нечего, в голове снова гормон адреналина и надежда, что он успеет. Минги срывается с места, оставив майора позади. — Минги?! — рвёт глотку мужчина, поднимаясь с земли. Ноги ломит после удара, но майор пытается угнаться за юношей. Минги ничего не видит перед глазами, им движет адреналин, который говорит ему куда идти, куда сворачивать и как вообще двигаться. Земля содрогается снова и парень слегка теряет равновесие, подвергаясь дезориентации. Он выравнивает дыхание, равновесие с чётким намёком на то что он вернётся за кофтой и сможет воссоединиться с группой. Но планы и мысли непредсказуемы. Аномалии никогда не были на стороне человечества. Когда Минги почти достигает места потери, земля сразу же теряется под ним. Он теряет равновесие, наровившись упасть, но крепкая сухая рука в последний момент хватает его, отталкивая с места, куда он начал проваливаться. Грубая сила отпихивает его с места разрушения и Минги больно приземляется на пятую точку, скривившись и шипя проклятие, но когда разум возвращается, а глаза начинают видеть перед собой чёткую картинку, приходит осознание. — Нет! Крик разлетаются по всей местности, которая остаётся не обвалившейся и Минги садится на колени, крича вслед силуэту, который смотрит на него. Майор... В голове проносится тысяча картинок перед глазами, а потом лишь темнота. Минги не помнил, как упал в обморок, он не помнил, как от переизбытка эмоций мозг решил просто отключиться, огородить парня от сильного потрясения. Но Минги приходит в себя быстро, также быстро, когда заканчивается землетрясение и обвал зданий. Минги теряется в пространстве, оглядывая всё вокруг. Вокруг гробовая тишина, такая, которую юноша никогда не слышал, только лёгкий ветер и запах земли заставляет окончательно прийти в чувства и чувства ударяют в трезвую голову. — Майор?! Минги также не запоминает как спускается к месту обвала. Он как-то находит пути решения и обхода, чтобы не застрять, прыгает с камня на камень, перепрыгивая ветку за веткой, чтобы достичь цели, но цель поражает душу, а затем и сердце парня. В голове смешивается хаос и истерика, но Минги пытается держаться. Перед ним лежит огромный камень куча камней после обвала, из самого огромного камня выглядывает рука. Рука, покрытая ссадинами, складками и мозолями, как будто человек что-то натирал перед этим. А натирать он мог только свою звезду на фуражке... А в фуражке был один человек... Слёзы заполнили глаза и парень перестал что-то видеть. Боль окутала тело, заставив обессиленно повалиться на землю рядом. Никто не слышал, как кто-то кричал, но Минги кричал, горько и больно. Настолько, что вскоре стало больно двигаться и вообще что-то делать. А в конце парень заметил бумажку, которая застрелила чуткость и всю человечность Минги. Некролог. Кому: Сон Минги. От кого: Министерство безопасности. Здравствуйте, Сон Минги. Мы с неутешительными новостями для вас. Если вы стоите, присядьте, если сидите, лучше сделайте глубокий вдох и задержите дыхание. Несколько дней назад погибли ваши родители Сон *** и Сон ***. Они исчезли в тумане, так как пятый округ центра был полностью окутан туманом, поисковые службы и охрана так и не смогли найти их. Примите наши соболезнования.