Вопль в тиши

— Значит ты тут один? — удивляется Хонджун. Они уже как 10 минут находились в убежище Минги, которые раскладывал вещи по своим местам. Парень лишь кивает на ответ мужчины, не одаривая его взглядом. Хонджун осматривает пристанище: обычное место, бывшая чья-то квартира, с двумя большими комнатами из которых в одной Минги походу спал, а второй редко пользовался. В комнате, которая служила местом Минги, в центре была дыра, которая давала посмотреть с высоты на город, Минги жил в развалившейся многоэтажке, которая не ушла под землю. Возможно это 7-8 этаж точно. Справа стоит торшер, рядом с ним диван, на котором парень точно не сидел из-за его непрочности. Тот ужасно скрипел (Хонджун проверил), а там, где нужно сидеть повыскакивали пружины, испортив мягкую посадку. Ещё дальше стоял стол с радио, которое сейчас молчало и с какой-то коробочкой, которая привлекла внимание. Хонджун подходит к ней, собираясь взять в руки, как Минги отталкивает его, ударяя мужчину по руке. — Эй! — с досадой выплёвывает Хонджун, поглаживая свою ужаленную руку. — Ты чего? — Я тебе не разрешал прикасаться к моей машинке для записи аудио. Не трогай. — Это машинка для записи аудио? — Тебе надо тысячу раз повторить, чтобы ты понял? Хонджун молчит, продолжая осматривать местность. В другой комнате, которая пустовала, выглядела скудно: она не была обустроена, там было темно, дыра была закрыта плотной тряпкой, чтобы никто снаружи не знал, что там кто-то есть, мираж стены и того, что там нет никакой комнаты. Там стоял один пыльный стол и перевёрнутый стул. — Ты там не живёшь? Минги смотрит на Хонджуна с приподнятой бровью. — Нет. — отрезает парень, продолжая копаться в рюкзаке. — Какой ты не разговорчивый. — А ты у нас болтушка, как я погляжу? Хонджун закатывает глаза, закручивая локон на указательный палец. — Нет, не болтушка... — Тогда молчи и не мешай мне. — Да ты дослушай меня! — взрывается мужчина. — Я до этого ни с кем не разговаривал, так как был один. Стрелял, убивал этих чертей и просто выживал, а когда я увидел тебя, то у меня появилась надежда, что я не один и что ты мне поможешь! — В чём же? Жить здесь хочешь? — В какой-то степени да, но это ещё не всё! Мы теперь вдвоём и можем классно сработаться! Пока я смотрел, как ты убегал от этого человекоподобного коня, я увидел, как ты метко стреляешь и круто пользуешься топором. — Значит ты всё это время от начала моего бегства, до конца видел, как я пытался спастись от этой твари?! — теперь уже взрывается Минги. Он подходит к Хонджун, который, как оказывает, намного ниже него. Хватает его за шиворот жёлтой куртки и поднимает к своему лицу. — Хотел посмотреть, как я подохну, а потом забрать все мои запасы, которые я добывал? — Нет! — смотрит в глаза парня Хонджун, пытаясь высвободиться из хватки. — Я заметил тебя не сразу, только потом, когда переулок пал от этого чёрта, а потом я увидел, как он пытается тебя сожрать, пока ты рубил его. Тогда я решил помочь! Минги ещё некоторое время смотрит на Хонджуна, а потом отпускает. — Так это или не так, я даю тебе это пристанище на ночлег. Завтра, чтобы духу твоего здесь не было. — Но почему! — вопит мужчина, глядя уже на спину Минги. — Ты хочешь так и продолжать выживать в одиночестве? А если бы меня тут не было, ты бы умер! — Как-нибудь бы справился, но брать на свой грех ещё одного человека опасно! — Говорит парень, который младше меня, а это точно, и у которого целая квартира! — Тебя моё место интересовать не должно. Раз я сказал завтра уйдёшь, значит завтра и уйдёшь! — Нет, я никуда не уйду! Минги всплёскивает руками. Как сказал Хонджун — Минги младше него, а мужчина сейчас ведёт себя как ребёнок. — Хонджун, я не могу взять на свою грешную душу ещё одного человека. Я привык работать в одиночестве, как ты этого не поймёшь! — Но если мы сработаемся дуэтом, нам будут горы не по чём! Ты только представь: ты классно стреляешь и рубишь, а я поражаю огнемётом, чтобы окончательно уничтожить цель. Ну круто же звучит! — Я всё равно не могу принять тебя! — А?! Да ладно?! — кричит Хонджун. — Что будет, если я останусь с тобой?! Земля не схлопнется, реки не перевернутся, мы быстрее сможем очистить эту территорию от этих чертей?! — Ты сдохнешь из-за меня?! Секунда. Вторая. На убежище опускается тишина. Хонджун встаёт в ступор, глядя на Минги, который смотрит на него, как на добычу. Глаза бешеные, злость выплёскивается из его груди. — Если ты останешься здесь со мной, то ты умрёшь, так как я убиваю людей! — Серьёзно? Убиваешь людей? А они то что тебе сделали? Минги выдыхает, пытаясь выпустить пар. Надо всё рассказать Хонджуну. — Ты не так меня понял. — начал парень. — Не то, чтобы я убиваю людей: стреляю, лишаю их жизни, нет. Из-за меня люди умирают, поэтому я и работаю в одиночестве. — Ого... — пар злости исчезает в смятении и в пыльной квартире Минги. Хонджун смотрит на парня. — А как это случилось?.. Опять эта история. — Я не хочу об этом говорить. — быстро проговаривает Минги, закидывая сумку за диван. — Это моя личная история, которая теперь является только моей и моей работой над ошибками. Я больше не беру ответственность за людей, с которыми я работаю, из-за меня просто мрут люди, поэтому, ради твоего благополучия и жизни, уходи завтра. Хонджун смотрит на парня. Минги меняется в лице, когда рассказывает ему только то, что он убийца для людей. Минги зажмуривает глаза, а потом тяжело выдыхает — его снова захлестнули эмоции прошлого. — Я не умру. — отзывается мужчина рядом. — Из-за тебя я не умру и не собираюсь умирать. Вот увидишь, мы быстро сработаемся и ты даже не успеешь уследить за временем, как ничего не случится! — Ха... — хмыкает Минги, приподнимая левую бровь. — А когда мы с тобой разговаривали на улице, ты был таким же жестким, как и я. — Ты был мне незнаком, я не любезничаю с незнакомцами. Минги слегка улыбается, осматривая Хонджуна — тот не представляет опасности, о которой он подозревал. Может мужчина и пригодится и с ним ничего не случится. Может быть. — Я и так не уследил за временем, — возвращается Минги к предыдущему вопросу. — прошло 5 лет, а я так и не нашёл того, кого искал. Хонджун продолжает не отводить взгляда. Может показаться, что мужчина уж слишком любопытен и хочет узнать всё о том, с кем разговаривает. Его вьющиеся волосы, которые он наверное чем-то закрутил, скачут по его голове, как перекати-поле по пустыне, на нём чёрные джинсы с пришитыми карманами, чёрная водолазка, на талии прикреплён пояс с баллончиками, наверное с газом для его оружия, а весь образ заканчивается жёлтой кожаной курткой, которую Минги как раз чуть не испортил. Парень смотрит на Хонджуна, тот уже собирается что-то говорить. — Ты потерял кого-то? — Есть такое. — отзывается Минги. — Старшего брата. Парень замечает, как Хонджун меняется в лице, замечает некое сожаление одновременное с болью. — А... — говорит на вдохе мужчина. — Это очень тяжело терять тех, кого любишь, я понимаю. Кажется, или Минги немного растаял или же он просто поддался искушению Хонджуна? Теперь уже парень смотрел на мужчину с любопытными глазами, а Минги не нравилось, когда он чем-то интересовался у кого-то, ему это просто не нравилось. — А... Кого ты потерял? — так тупо Минги никогда не звучал. Внутри он ругает себя, закидывая несколькими проклятиями, но старается держаться. Хонджун открывает рот. — Младшую сестру. — отвечает мужчина. — Ей было 22, когда её не стало. — А... — Минги замолкает, опуская голову. Теперь ему стыдно, что он спросил о таком. — Извини, пожалуйста за такой вопрос. — Ничего. — откликается мужчина. — Ты не знал, а твои слова о том, что ты потерял брата и всё ещё ищешь его, заставили меня вспомнить о моей сестре. Я слишком чувствителен, когда приходится обсуждать или рассказывать о семье. — Ты их очень любил? — Конечно! — краснеет Хонджун, начиная размахивать руками. — Они были моей гордостью и местом, куда я мог вернуться или поговорить. Задать вопрос или получить поддержку, когда мне было сложно... Они были всем для меня... Минги кивает, наматывая на ус слова мужчины, которые он только что сказал. Место, куда ты можешь вернуться или поговорить. Задать вопрос или получить поддержку, когда тебе бывает сложно. *** — Мам, ну он опять меня обижает! Из комнаты выбегает мальчик, возраста 6-7 лет. В руках он держит какую-то игрушку, пряча за ней лицо, мама нежно улыбается, её голос, как утренняя роса, льётся по проснувшимся цветкам. — Сонхва, подойди, пожалуйста. — женщина спускается к мальчику. — Сильно обижает? Мальчик с игрушкой смотрит на маму своими большими карими глазами как бусинки. Он быстро кивает головой, указывая на парня, который спускается к матери. — Мам, ну не верь ему. — отвечает парень. — Он ещё мал, чтобы отличить: обижаю ли я его или нет. — Сонхва. — нежно, но с ноткой грубости отвечает мама. — Минги ещё мал, а тебе уже вон, скоро поступать. Разговаривай и играй с ним почаще. — Конечно. Ни минуты без Минги. — Я не хочу с ним играть! — вопит младший, пряча снова лицо за плюшевой игрушкой, возможно, это медвежонок. — Почему? — женщина аккуратно гладит голову младшего ребёнка, чтобы снова привлечь его внимание к себе. — Вы с ним настолько поссорились? — Он говорит мне, что утёнок из моего любимого мультфильма умрёт, так как глупо себя ведёт, но это не так! — кричит Минги, не замечая, как слёзы заполняют глаза. Женщина его обнимает, продолжая гладить по голове. — Не слушай Сонхва. Ты же знаешь что он намного старше тебя и может наговорить всякую чепуху. — Мам, ну вот это не чепуха. По сюжету, утёнок должен у... — Ай, я тебя не слушаю! Это неправда! — кричит мальчик, перебивая старшего. Сонхва только улыбается, он не смеет обижаться на своего младшего брата. — Минги, милый мой, иди к Сонхва. Он не будет так делать и всё будет хорошо. — Честное слово Минги. Мы поиграем в твои любимые машинки, с которыми ты собирался ещё вчера играть. — Правда? — голос мальчика поднимается на одну октаву, когда упоминают машинки. У него была жуткая страсть к игрушечным машинкам и он мог целыми днями их катать по своей комнате, они никогда ему не надоедали. — Конечно! А ещё, я договорился с папой и он разрешил нам с тобой сходить за новой машинкой. Глаза мальчика расширяются. Он бегает взглядом то на брата, то на маму. Сердце маленького человечка ускоряется в счастливом темпе. — Мама!.. — Минги готов упасть от переполняемых чувств, перед глазами пляшут звёздочки. — Мама, прости! Сонхва не плохой, он просто скрывает всю доброту, но я то знаю, что он не плохой! Парень постарше хмыкает, поправляя свои длинные волосы, упавшие на его глаза. Он смотрит на маму, которая уже обнимает маленького Минги. "Береги его." — мысленно проговаривает женщина Сонхва. "Я всегда его буду охранять." — он также мысленно отвечает матери. — Ну что Минги? — обрывает тишину старший. — Отправляемся в магазин за новой машинкой? — Да! — вопит радостно мальчик, почти роняя своего медвежонка. — Кто последний до моей комнаты, тот тухлая морковка! — срывается с места Минги, оббегая Сонхва и быстро поднимаясь по лестнице. — Эй, Минги, так нечестно! — драматично кричит Сонхва сопровождая досаду смехом. — Я не хочу быть тухлой морковкой! *** Быстрая смена времени суток возвращает Минги обратно в реальность. Хонджун тем временем оглядывает вторую комнату, заглядывая туда половиной своего тела, Минги так и хочется толкнуть мужчину, чтобы тот упал. Хонджун встаёт ровно, заходит дальше в комнату, где всегда пусто, а потом выходит через 6 минут. — А у тебя есть ванная? Ну или место, где ты моешься? Минги хмыкает, закатывая уставшие глаза. — Нет, я моюсь когда получится. — Да?! — встревает мужчина, как не забитый гвоздь. Крик Хонджуна эхом разносится по ушам Минги, что тот слегка морщится — как будто его сейчас оглушили. — Извини... — приводит себя в норму Хонджун. — Ты правда можешь не мыться больше двух дней?.. Минги смотрит на мужчину рядом из полузакрытых век, внутри ему хочется смеяться, взорваться салютом от глупости, которую выпалил Хонджун перед ним. — Ц, вроде бы взрослый мужчина, а веришь, как маленький ребёнок. Даже я в возрасте 8 лет не всему верил. — Заткнись. — отзывается мужчина, когда понимает, что его обманули. Минги замечает, как Хонджун пытается спрятаться в кокон одиночества, не обращая внимания на парня, с которым теперь живёт. — Мог бы сразу сказать правду, а не устраивать цирк. — Но тебе же понравилось участвовать в нём? — с нотками сарказма произносит Минги, садясь за стул и откидывая голову на его спинку. — Какой же ты мразотный. — фыркает мужчина рядом, поправляя свою жёлтую кожанку, мех слегка взлетает, вместе с капюшоном. — Я всегда им был. — отвечает Минги. — Добрым мальчиком с бантиком не буду, не жди. Хонджун выгибает одну бровь, а потом перепрыгивает на другую тему — Минги заметил, как мужчина с лёгкостью уходил от одной темы и плавно переходил к другой, ценная особенность, пригодится. — Ну раз уж у тебя в той комнате никто не живёт, могу ли я там поселиться? — Можешь. — кивает Минги. — Забирай, как раз близко будешь к душевой. — А, да? — Ага. Так внимательно слушаешь — она стоит за диваном, сразу увидишь, если полностью зайдёшь в комнату. Хонджун не обращает внимания на скрытый подъёб парня, просто берёт свои минимальные вещи и скрывается за стеной другой комнаты. Минги мог бы посмотреть, что тот делает, так как их хоть и отделяла стена, но проходы без дверей делали своё дело — можно было вторгнуться в личное пространство. Но парень был не таким — брат не учил его такому, они вместе учились спокойствию, перемирию и то, что значит компромисс среди людей. Минги слышит, что мужчина за стеной чем-то шуршит — раскладывает вещи, а потом слышит приглушённый стук чего-то металлического, а уже потом парня ударяет осознание — огнемёт. Именно он несколько часов назад спас Минги от гибели, которая навалилась на него, как дикий зверь, пытаясь утащить за собой. Парень поднимается со стула, оказываясь во временных владения Хонджуна. — Я забыл тебя спросить. — начинает Минги. — Когда мы встретились, у тебя было с собой оружие. — А, это? — указывает на предмет интереса пальцем Хонджун, получая в ответ быстрый кивок, мужчина с неохотой проговаривает. — Его я нашёл в подвале у нас дома. Как говорил дядя, он был предназначен для чрезвычайных и пагубных ситуаций — если что-то произойдёт, быстро спуститься в подвал, схватить баллончики с газом, оружие и убегать вместе с ним. По возможности, если на пути какие-нибудь черти — поражать их огнём. Заправлять огнемёт не пришлось, а точнее заменять один баллон на другой, потому что там уже закреплён один полный. Конечно, без происшествий и препятствий не обошлось — в наш дом тогда уже залезли ползучие существа, которых пришлось сжечь. — Существуют ползучие твари? — округляет глаза Минги, приоткрыв рот. До этого он не видел ничего подобного. — Да, но ты, так понимаю, таких не видел? Не буду ждать ответа скажу: вид черта зависит от области обитания. Те, с которыми ты, возможно, виделся впервые, обращённые рабочие, у которых были лошади, рогатый скот или же работники заводов и магазинов. Чаще ты видишь человекоподобных лошадей, так как они здесь кишат целыми стаями, но охотятся по одиночке. Также есть обычные обращённые люди без слияния животных — я их называю Безликими, так как во время множественных мутаций и мучений они теряют глаза и вообще способность видеть, опираются только на свой слух. Рот расползается по всему лицу до ушей, чтобы легче было есть, а кожа, как и у остальных, постепенно сползает, открывая вид на мышцы и сухожилия. — Хонджун замолкает, что-то взвешивает в своей голове, а потом продолжает. — Возможно, здесь также существуют ещё виды неизвестных чертей, но это те, кого я видел здесь. — Проклятый. — Чего? Резкое высказывание Минги слегка выбивает мужчину из колеи, когда тот говорит прямо в лоб. Хонджун теряется в пространстве, пытаясь переварить то, что сказал парень — возможно это было обзывательство или что-то важное, но мужчина не может разобрать что. — Проклятый. — снова бормочет Минги, пытаясь скрыть своё негодование. Кажется, что от единственного этого слова парня выворачивает наизнанку, когда он вспоминает или упоминает его. — Это ещё один вид здесь проживающих тварей. — Проклятый?.. Никогда не слышал... — Возможно, ты проживал в северной части страны, поэтому я не слышал про ползучих тварей — они здесь не обитают. В этой части живут самые крупные и отвратительные существа, которых никогда не встретишь, даже в фильмах такого не показывали. На обоих наседает неприятная тишина, которая разрывает внутренние струны души. В реалиях сегодняшнего мира каждый постепенно сходил с ума в тишина, так как никто ранее не привык молчать, но сегодня всю страну накрыла гробовая, но такая спасительная тишина, которая укрывала тех, кто молчит. Но тишина убивала людей по-разному. Кто-то сходил с ума из-за своих настойчивых разговоров в голове, кто-то терял интерес в умении разговаривать — закрывали рты навсегда, а кто-то вовсе не придерживался правил молчания — шёл наперекор всем уставам, установленные в мире. — Проклятые — это обычные твари, которые были обижены на мир и прокляты другими людьми. Взрослых особей я видел редко, поэтому... — Чаще проклинали детей... — на выдохе говорит Хонджун, закрывая глаза ладонями, сейчас он хочет спрятаться от взгляда Минги, который сильно помрачнел — для него эта тема тоже была неприятна. — Да, как бы это тяжело не звучало. Молодые особи проклятых выглядят, как обычные люди, но из-за мутаций, которые они пережили, у них неестественное положение ног и рук — они вывернуты в другую сторону, а узнать их можно по их хрипу и скрипу, который они произносят, когда передвигаются. Мне пришлось столкнуться с группой таких проклятых... — Только не говори, что... — Хонджун закрывает рот рукой, глаза округляются от самого страшного осознания. — Мне пришлось их убить. — проговаривает Минги, наплевав на эмоции мужчины рядом. — Они хоть и были подростками когда-то, но обратно в человеческую форму они бы никогда не вернулись, я облегчил их страдания. Хонджун замолкает, опуская голову — сейчас Минги представлял себя с другой стороны, которую мужчина хотел узнать в самый последний момент. Сердце больно ёкнуло, когда в голову поползли картины убийств и то, как парень, стоящий рядом, истреблял группу обращённых. — Как тебе удалось это сделать в одиночку?.. — единственный вопрос, который Хонджун выдавливает из себя и то, это получается с натяжкой — в горле образуется огромный не проглатываемый ком. — Легко. Я не в первый раз сталкивался с определёнными обращёнными. Я не жил здесь, мне пришлось сюда перебраться, поэтому нужно было выучить местность и то, как ведут себя здесь те или иные твари, а иначе ты не выживешь. Либо ты их, либо они тебя. Я точно знаю, что умирать тебе не хочется. Хонджун лишь на последнее утверждение кивает, некомфортно задрожав. Видимо он не ожидал такой жестокости и холода со стороны парня, который был уж точно намного его моложе — либо же юноша хорошо сохранил свою молодость. Да, можно считать Хонджуна трусом, эмоциональным психопатом, но он отдавал отчёт своим эмоциям и чувствам. Он не был холодной и последней в топе у людей мразью, он старался помогать в силу своих возможностей. Старался помогать, когда это нужно было и все были ещё живы. В свои школьные и потом студенческие годы Хонджуну было очень тяжело — его не принимали только из-за того, что он был тихим и жил в своём мире. Возможно, если бы ребята знали друг друга ещё подростками, много общего смогли бы друг у друга вычленить — ведь общие интересы сближают и это не один факт хорошей и крепкой дружбы. Но этот один факт не мог перевалить на первую ступень дружбы Хонджуна. Попросту никто не хотел с ним связываться, так как узнавали, что тот любит петь, а параллельно с этим создавать вычурные и сложные механизмы, которые не каждый мог понять. В вокале были только женщины по мнению большинства парней в группе, в которой учился мужчина, а механика слишком сложна и зачем напрягать мозг, когда можно отдаться эмоциям и ощущениям? Тогда Хонджун, услышав последнее высказывание, забросил всё, отдав себя эмоциям, чувствам и ощущениям. Казалось, что жизнь заиграла по другому, в его серый и хмурый мир случайно разлили банки с красками, которые заполнили его пустоту, добавив много ярких и красочных моментов. Казалось, что тот Хонджун, который днями и ночами пыхтел над гайками, шурупами или всякими шестерёнками просто не знал вкус жизни и не хотел её чувствовать, а тот Хонджун, который был сейчас, наконец окунулся в тот мир, который он от себя ограничивал. Но счастье любит тишину. Не всё всегда заканчивается радужно. В то время Хонджун очень часто начал ссориться с семьёй из-за слишком частого выплеска эмоций. Раньше мужчина был холодным, сдерживающим себя человеком, никогда не спорил и не влезал в проблемы. Мужчина, которого видели сейчас родители, был не их сыном. Хонджун слишком многого себе позволял и даже перегибал палку, когда это не нужно было. Мужчина тогда слишком глубоко окунулся в азарт и в доверие своих чувств — нырнул с головой глубоко под воду, не решаясь вынырнуть из своих заоблачных желаний и мечт, которые долго ждали своего исполнения. Но жестокая реальность всегда была сильнее всего на свете, поэтому Хонджуну пришлось вернуться в реальность, когда отец поговорил с ним по-мужски. Нет, они не дрались, он не ругал и не бил его — они просто поговорили и глава семейства поставил Хонджуна перед фактом: либо он возвращается в привычное и его любимое русло, либо же он уходит, так как только из-за него происходит много проблем в физическом и эмоциональном плане. Хонджуну пришлось выбрать первое и он навсегда утонул в обычных будних днях, где его недолюбливали, но он мог обратиться к своей семье, которая хоть из-за него настрадалась, но любила его. Хонджун снова жил той жизнью, которой жил когда-то. И вскоре ему стало лучше и он был рад, что вернулся туда, с чего он начинал. Да, оскорбления и насмехательства не закончились, но с окончанием школы и ухода в вуз, Хонджун стал дышать полной грудью, так как обидчиков рядом больше не было и даже в университете появились люди, которые разделяли вместе с ним его любимые дела. Но все чудеса, счастье... Всё когда-то заканчивается... Всё, когда на мир обрушается катастрофа. — Ты меня слышишь? — А? Минги довольно смотрит на мужчину рядом. Секунда и Хонджун подскакивает на месте, чему парень рядом не удивляется. — Ты чего пугаешь! — вскрикивает Хонджун, а Минги лишь закатывает глаза, складывая руки на груди. — Я не пугал. Я тут уже 5 минут стою и пытаюсь привести тебя в чувства, пока ты там где-то летаешь. Проснись, ты не в сказке, ты в той реальности, в которой из тебя хотят выжать целый сок как лимон. — Вот только нагнетать не надо! Мне, итак, хреново, когда я вспоминаю про всё это. Минги снова молчит, он лишь жестами и мимикой показывает своё отвращения от действительности. Так это или нет, но парень давно смирился с реальностью и не перечил текущим событиям мира, пока Хонджун, эмоциональный тюфяк (так его обзывал Минги в своих мыслях). Не мог просто смириться с тем, что нужно жить в этом кошмаре и сталкиваться с неописуемыми тварями, которым лучше сидеть в самым страшных книгах для взрослых. — Извини, что не отвечал, я задумался. — приходит в себя Хонджун и тяжело выдыхает, злость Минги постепенно испаряется — вот не умеет он долго злиться, даже если это очень сильная ссора, но если его как следует разозлить... — Ничего. Мы тут обсуждали тварей, а ты... — Не будем больше о них! — переживает Хонджун, выставляя руки вперёд, как бы морально отталкивая оппонента рядом, Минги закусывает нижнюю губу до жгучей пронзающей боли, а потом его взгляд падает на огнемёт. — Тебе не тяжело с ним? Хонджун осматривает своё оружие и баллоны рядом с ним. — Нет, я уже привык. Быть 3 года с этим огнемётом, как традиционный обряд, который я не могу прекратить. — 3 года?.. Погоди, так туман, апокалипсис начался... — Да, он начался 5 лет назад, из-за землетрясения и первой волны тумана когда почти всю страну за один месяц заволокло этим явлением. Но мой район ушёл в туман только 3 года назад. 2 года мы с ужасом смотрели, как люди исчезают, теряют своих родных в густом тумане и как оттуда выползает всякая жуть. — Погоди, выползает? Твари тогда начали проявляться? — Да. Возможно, здесь были только землетрясения, но в отдалённых частях существ было гораздо больше по сравнению с тем, что происходит в центре. Сравнивая тогда и сейчас, центр почти перешёл ту численность, что была в районах, которые долго не затрагивал туман. Дома хоть и не были утеряны долгое время и люди могли жить, но со страхом, к нам сползались разные виды существ, которых нужно было ликвидировать, поэтому мы выживали как могли. — А когда туман всё-таки настиг вас... Ужас пробегает по каждой клеточке Минги. Он видит, как дух Хонджуна падает, когда тот вспоминает те жуткие дни, когда и туман добрался до его родного места — Минги не видел ни друзей, ни родителей рядом с мужчиной — Хонджун пришёл на подмогу в одиночестве и только он знал, что туман и время, которое теперь бежало отвратительно быстро, сделало с его родными и любимыми друзьями и знакомыми. Всю боль он нёс в одиночестве, не охотно делясь им. Ему хотелось умереть с этим бременем одному, чтобы никого не тревожить и не выговариваться. — Мне пришлось бежать. — кратко, почти отрывисто отвечает Хонджун. — Дядя сказал хватать огнемёт и бежать, бежать в центр, так как он всё ещё героически стоял и сражался за каждый живой уголок. Он также сказал, что здесь очень много спасательных групп, которые пошли эвакуировать людей из зон опасностей, но после землетрясения... — Я боюсь, что после землетрясения многие ушли. — больное прошлое снова дёргает Минги за больные струны. Нет, Хонджун не знал ни о прошлом парня, ни о том, что группа, с которой он спасал людей, погибли из-за него. Хонджун только знал, что Минги убийца с его слов, не более, но юноша не хотел заходить так далеко — он не хотел делиться своей жизнью. Собственно, как и Хонджун, который молчал о своей семье и о том, что с ними произошло после ухода мужчины. Здесь они были хоть в чём-то похожи. Разбитые, потерянные люди, которые могли сделать всё, чтобы их родные выжили, но оба остались с воспоминаниями, которые ранили сильнее любого ножа, заставляя страдать. Они не собирались делиться своими секретами и не собирались сближаться и быть друзьями — просто напарники с общей целью, не более. Они разойдутся и больше не увидятся. Да, здесь они были хоть в чём-то похожи. *** После неловкого знакомства и того что Минги всё-таки одолжил пустующую комнату Хонджуну, ребята начали работать сплочённее. Добывая запасы еды и других припасов друг для друга, прикрывали спины, если опасность дышала им в затылок и подрывали здания, чтобы замедлить движение тварей. За это время, когда мужчина начал жить с Минги, прошло 50-60 дней, не больше не меньше. Хонджун иногда слышал, как парень что-то записывал на свою машинку, про которую он поверхностно рассказал, но это было не его дело — он сразу пытался уснуть или исчезнуть в своих мыслях, которые и так убивали. — Сегодня 1890-ый день. Теперь я не один и со мной живёт мужчина с очень полезным оружием — огнемётом, который помогает нам расчищать путь к Сонхва. Да, Хонджуну пришлось рассказать о цели, которую я достигаю, а иначе у него появилось бы ещё больше вопросов, на которые я бы не смог дать ответы. За 60 дней, которые мы здесь вместе, твари начали мутировать — умирающих людей становится больше, а туман продолжает проверять на прочность выживших. Туман ускорился, заставляя людей бросать всё, что они годами строили и выращивали, чтобы остаться в здравом и живом уме. Мутирующие твари стали быстрее находить людей, в этом их новая особенность. Безликие, про которых упоминал Хонджун, стало ещё больше — они населяют одну третью часть не поражённой местности — приходится расчищать. Проклятые стали слишком чувствительны — при каждом неверном шаге, при каждом лишнем слове, эти твари срываются с места, нападая и поедая жертву. Услышать их можно — они слишком шумные. Шипят, кричат при движении, можно заранее истребить. Человекоподобных коней стало меньше — скот окончательно вымер, а люди, работающие здесь либо убиты, либо истреблены нами с Хонджуном, всем здесь заправляют Безликие и Проклятые. Хонджун предлагает перебраться в другое место, ради своей безопасности, но я не могу. Здесь я уже 5 лет выживаю и стараюсь жить. Записываю аудиозаписи для будущего, если люди найдут хоть что-то. Здание, в котором мы живём, постепенно уходит под землю — мы спускаемся всё ниже и ниже, поэтому Хон хочет, чтобы мы уходили — твари смогут напасть на нас ночью, когда мы потеряем бдительность. Сонхва всё ещё не вышел на связь и не выходит, как бы я не старался наладить с ним сигнал. Его рация давно возможно разрушена и выброшена, но я не теряю надежду, что он где-то остановился и тоже пытается настроить волну, по которой сможет с кем-то связаться и может я перехвачу его сигнал, попытаюсь поговорить и узнать, что с ним. Я надеюсь, что скоро мы найдём его, даже если придётся идти через терни и колючие заросли, чтобы отыскать Сонхва, мы найдём его ценой наших сил и здоровья, жизнь ещё нужна и жить ужасно хочется. Сонхва, ты скоро будешь дома. Конец записи. Минги устало потягивается, откладывая кассету с записью рядом с машинкой. Колёсики, которые парень собственно ручно собирал, работали исправно и ещё ни разу не подвели его — апокалипсис многому научил, заставив ухватится за жизнь руками ногами и даже зубами, чтобы не сорваться в пропасть тьмы и смерти. Хонджун не выглядывал из своей комнаты и Минги в этот раз было очень хорошо, так как мужчина больше не язвил и не задавал глупых вопросов на которые юноша не хотел отвечать. Возможно, Хонджун специально не говорил и не выходил, чтобы не злить парня, так как за время, которое парни провели вместе, сплотило их, даже если пришлось пройти через ссоры, драки и словесные перепалки, которые ни к чему не приводили. Минги от боли своего любопытства заглядывает в тихую комнату, где Хонджун отвёрнут от входа — Минги видит только его спину и размеренное дыхание — тот спал, поэтому не шумел. Ровное дыхание мужчины успокоило юношу, так как чем дальше они продвигались и выживали, тем сложнее было достать запасы и необходимые вещи, Минги думал, что возможно скоро ему придётся готовить место для погребения тела, так как еды и воды ужасно не хватало и оба дрожали от лёгкого дуновения ветра. Минги не понимал, как Хонджун держит огнемёт, так как оружие требовало очень много сил, которых у мужчины было недостаточно, но он гордо и отважно старался удержать оружие, чтобы выжить самому и спасти Минги в критических ситуациях. Минги боялся самого страшного — боялся потерять Хонджуна, которого он нашёл совсем недавно. Прошёл месяц, как они жили вдвоём и любой совет или бесполезные предложения из уст мужчины всё равно поднимали дух парня, не давая ему сдаваться, хоть тот и знал, что им обоим невыносимо тяжело. Да, Минги поклялся не привязываться и не знакомиться с людьми, но та часть маленького и хрупкого мальчика, которую он спрятал глубоко в себе, иногда кричала и больно ударялась по всему тело, подавая знак, что парень не жестокий и не серьёзный человек — он наоборот добрый и заботливый, готовый пойти на всё что угодно, лишь бы помочь людям. Привязанность ужасно била и даже избивала парня каждую ночь, когда Минги вспоминал о Хонджуне через стенку — он не то, чтобы разрешил мужчине остаться, но нуждался каждый раз в его совете или обычных словах, на которых Хонджун не был скуп. Минги не хотелось больше жить в одиночестве — он не видел свою жизнь без Хонджуна, пусть даже они жили вместе всего месяц — ребята сильно привязались друг к другу, юноша начал считать мужчину ещё одним своим братом. Возраст хорошо показывал это: Минги — 23, а Хонджуну — 33, хорошая разница, меньше, чем у парня со своим родным старшим братом. Кратко упоминая Сонхва, Минги снова начал видеть кошмары с участием старшего. Тогда, в самом начале катастрофы Минги был готов рыдать навзрыд, захлёбываясь в слезах, но сейчас он просто боялся не проснуться от страха и от того, что кошмар мог психически повлиять на тело. При каждом кошмаре и пробуждении после него, парень уходил к Хонджуну, чтобы проверить его. Он боялся, что тот мог тоже не проснуться либо из-за недостатка сил или от голода, хотя оба течения были почти одинаковы — Минги боялся, что Хонджун умрёт от голода, так как мужчине нужно было больше еды, чем юноше. За это Минги не любил его, так как приходилось заходить слишком далеко, чтобы найти больше запасов еды. Хлеб уже не чувствовался на языке, так как за все годы питания Минги мог употребить в пищу только хлеб, поэтому понятия этого продукта и вкус просто-напросто испарились, заставляя Минги давиться. Он не чувствовал больше насыщенность из-за хлеба — ему нужно было больше. Также больше, как и Хонджуну. Да, такие вылазки были опасны и иногда смертельны, так как ребята нападали на группу обращённых по пути домой — приходилось расчищать дорогу. Кровь умерших тварей неприятно липла к коже, одежде, позже засыхая и долго отмываясь в душе, когда была вода. Воды было также катастрофически мало. Со временем проживания вместе такого важного ресурса становилось всё меньше и приходилось экономить, чтобы окончательно не остаться без воды. Было ужасно тяжело ходить, спать в грязной, пропитанной кровью обращённых одежде, но делать было нечего — вода была навес с золота, которого в мире больше не осталось. С начала апокалипсиса всё золото, серебро, дорогая и редкая платина, а позже остальные минералы исчезли, как будто утонув в твёрдой и тоже страдающей земле. После таких открытий почти все шахты закрылись, оставив миллионы людей без работы и бросив их на произвол судьбы. Люди, оставшиеся без работы, умирали от голода, от холода, так как у них больше не было жилья или родного пристанища, погибали от рук обращённых тварей, которые их съедали. Миллионы людей были либо без вести пропавшими в тумане, либо убиты существами, которые каждый день охотились на выживших людей. Может Минги видел, как одного человека съедала тварь, но он смутно помнит это — всё что он мог делать это убить сначала обращённую тварь, а потом покусанного человека, чтобы не мучить его. Нет, твари не носили никаких зараз — они просто питались человеческой плотью и кусали людей. Люди, пережившие натиск существ либо просто не выживали из-за многочисленных травм, либо навсегда оставались инвалидами, которые не могли выживать дальше. Минги просто выполнял свой долг — освобождал людей от мучений, которые приносили эти несносные отвратительные твари. — Помогите! Кто-нибудь! — как в тот раз, в голове Минги проносится крик о помощи, когда он собирался записывать новую запись. Был 1895-ый день, когда парень услышал молящегося человека и который так отчаянно хотел выжить. — Помогите! Минги подошёл тогда к краю дыры, посмотреть, что происходит и тогда увидел человека, который не мог бежать — его нога была ранена и он просто полз по мокрой грязной после дождя земле. Ливни и пасмурная погода так и никуда не ушли, продолжая проливать капли по всей стране, скорбев по каждому умершему. Тот день был пасмурный — облака снова обнимали друг друга, пытаясь защитить, тем самым превращаясь в тяжёлые и тёмные тучи, но дождя не было. Минги видел всю боль, которая проносилась по телу человека, когда тот полз и пытался спастись, прося о помощи, но человек обрекал себя на верную смерть, когда продолжал громко просить о помощи. К тому времени в поле зрения Минги появилась тварь, которая преследовала раненного — Безликий. Существо, которое очень быстро находило свою жертву по звуку, а человек продолжал кричать, помогая твари приближаться. Минги не мог сдвинуться с места, он не мог заставить себя подхватить пистолет зарядить его, а далее выстрелить, чтобы помочь бедному человеку, его окатил ступор, который не давал двигаться. Парень на фоне слышал, как Хонджун махал руками, показывая на человека снаружи, который так нуждался в помощи, но Минги продолжал смотреть на раненного, который отчаянно продолжал ползти. Совсем скоро существо настигло шумную жертву, хватая его за живую, не больную ногу. Раненый завопил, закричал ещё громче, что в груди что-то защемило, когда Минги слышал каждый крик жертвы. Безликий не собирался церемониться — он вонзил свои когти в здоровую ногу человека, заставляя того кричать, словно в припадке, пока Хонджун на фоне хватает свой огнемёт. — Минги блять! Там человек на улице, его надо спасти, а ты стоишь! Какой ты после этого человек, ты последняя сука, которая бросила живого человека! — Ты не спасёшь его. — единственное, что смог выдавить из себя Минги в тот день. Он продолжал наблюдать, как тварь, вонзившая свои когти в человека, пододвигала его себе, пока тот кричал и плакал от боли. Далее сцены были слишком жестоки, что они ужасно отпечатались в голове юноши. Возможно, Хонджун также встал тогда в ступор, когда увидел, что Безликий вытворял с человеком. Когда существо пододвинуло человека на достаточное расстояние, когти выбрались из ноги жертвы, переворачивая его на спину. Правая уже раненная нога опухла, их неё сочилась кровь, а человек плакал, глотая свои слёзы, пытаясь защититься, но видная слабость от голода и упадок сил, показывала, что человек не сможет дать отпор и не выживет. Когда Минги отмахнул описание раненого, Безликий успел поднять мужчину (жертвой был мужик, даже возможно парень лет 27) одной своей мощной рукой и свободная когтистая рука вогналась в мягкую и легко рвущуюся плоть. Мужик широко расширил глаза, когда рука твари прошла насквозь, медленно прокручиваясь. Слёзы смешались с кровью, которая начала выходить изо рта, мужчина начал захлёбываться, пока существо продолжало издеваться над телом, добавляя ещё больше уродливых и ужасных увечий. Минги взглянул на лицо мужчины — Безликий успел поменять хватку и держал жертву за горло, перекрывая бурный поток крови, который подскочил к горлу жертвы. Когда рука вышла из мужчины, оставив там огромную зияющую дыру, тварь обхватила череп убитого двумя руками. Минги не мог отделаться от чувства, что он слышит, как под массивностью когтей твари ломался череп человека, которого убивали перед его глазами. Через несколько секунд череп лопнул, выпуская из себя каналы крови и мозг, который падает на землю с отвратительным хлюпаньем. Хонджуна возможно уже вырвало, так как тот не мог смотреть на такое, а Минги продолжал смотреть на весь ужас, разразившийся перед ним. Он смотрел на эту картину, как долг перед жертвой, которую он не смог спасти. Тварь же после разрушения черепа, бросила тело (то, что от него осталось) на землю, припав к жертве. В условиях апокалипсиса и ужасной погоды, тело начало гнить и разлагаться через несколько секунд (секунд 15-20 уж точно), а существу это было лишь на радость — им было плевать, в каком состоянии было тело, главное, что оно больше не могло двигаться или проявлять сопротивление. После танца смерти Безликого, Минги смог взять себя в руки. Он не помнил, что им движило, но он точно помнил, как взял пистолет, с лёгкостью его зарядил и выстрелил ровно 4 пули, когда тварь упала на землю на разлагавшееся тело. Глаз дёргался, руки ужасно тряслись, а где-то рядом лежал от боли в животе и тошноты Хонджун, который пытался изгнать из своих мыслей ту картину, которую он успел лицезреть. В желудке ужасно урчало, так как мужчина выплеснул их себя всю ту минимальную еду, которая в нём была, а Минги просто ничего не ел — аппетита не было. После того дня ребята долго молчали, не общаясь друг с другом. Кошмар того дня и картина, которую они увидели, не покидала их голов, пока они не перестали думать об убитом, которого жестоко лишили жизни и о Безликом, которого Минги убил после расприи. *** Дни бежали, как бешеные, не давая времени на обустройство и жизнь. Записывая записи и проживая под одной крышей вместе с Хонджуном, прошло ровно 2000 дней с начала апокалипсиса из которых 170 дней, а точнее 5 месяцев Хонджун жил с Минги. За всё время прибывания с парнем, Хон не раз спасал жизнь Минги, помогая и спасая его, а юноша в свою очередь жертвовал жизнью ради еды, чтобы оба могли выжить до следующего утра. Чем дальше продвигалась жизнь и туман, дышать и двигаться становилось всё тяжелее и тяжелее. Минги хоть и продолжал не доверять Хонджуну, но внутреннее "я" толкало парня навстречу к Хону, так как тот не был врагом и они многое прошли вместе, ради жизни и выживания. Количество тварей увеличилось — они стали существовать группами, а в худшем случае целыми ордами, пожирая жертв на своём пути. За всё время жизни в высотке, которую отыскал в прошлом для себя Минги, здание больше не обваливалось и оба жили на достаточной высоте, чтобы твари не достали их — те не умели ползать по стенам, но это было временно, так как существа мутировали и неизвестно, что могло выживших ждать впереди. Вылазки стали легче, когда Минги неожиданно нашёл огромный нетронутый торговый центр, где было еды и всего остального навалом. В том районе были намёки на приближающийся туман, но явление не было видно на горизонте, а обращённых было минимальное количество — те, кого находили ребята, быстро истреблялись, так как их было очень мало (2-3 от силы). Жить стало на удивление легче, когда жизнь и время перевалило рубеж 2000 дней. Минги надеялся, что это были добрые знаки и надежда на новое живое будущее, которое было так далеко, но одновременно так близко, что верить в это было страшно и невозможно. — Так, что мы сегодня будем ловить? — Хонджун тащит свой огнемёт за спиной, поправляя маску, которую он спустил на шею, ему было так удобнее. — Одежду. — отчеканивает Минги. За время проживания, времена года не думали останавливаться и в стране началась ранняя зима. Было тяжело передвигаться в летней обуви, так как слой льда иногда появлялся на пути. Январь был не таким холодным, который когда-то знал Минги. С начала апокалипсиса, любое время года не было колючим или смертельным — даже зима не демонстрировала свои 30 градусные морозы - от силы 10-11 градусов, как будто погода шла навстречу тварям, которые также могли выживать в любое время года без дополнительной одежды. Их кожа, а иногда хитин, который со временем вырабатывался, когда наступали холода, защищали внутренности и жизнедеятельность существ. С этим плюсом был и минус — выжившим было гораздо тяжелее справиться с тварями, которые были с хитином — он защищал существ от ранений. Но хоть и не с первого раза, но позже победить обращённых было можно. С такой тактикой продвигались Минги и Хонджун, которые добывали свои ресурсы из торгового центра. Да, видеть здание разрушенным и абсолютно пустым каждый раз было не комфортно — такие виды центров раньше были заполнены полностью людьми. Раньше отдыхали и совершали покупки, а сейчас — гробовая тишина, которая иногда заменялась холодным ветром. Страх Минги, что они не успели, был сильнее, так как продукты в зимнее время были более поддатливыми — они очень быстро портились, сокращая свой вид и удачу людей на выживание. Дуэт парней пробирался по центру бесшумно и тихо, что было главной изюминкой обоих так как если в здании обитали твари, их не было слышно, даже Хонджун, со своим тяжёлым оружием, продвигался очень тихо, не отставая от младшего. Несколько полётов и сломанных эскалаторов и оба были на третьем этаже, где находились раньше фудкорты и несколько магазинов удобной и красивой одежды. Смотреть на всё это времени не было, Минги посмотрел на мужчину рядом. — Ты идёшь за одеждой, а я за едой. — шёпотом проговаривает юноша, бросая указательный и средний пальцы в сторону забытых заброшенных отделов. Хонджун быстро кивает, хотя видно, что он хочет возразить, но сейчас главный не он, а Минги, который каждую вылазку продумывал до мелочей и всех возможных проблем. Если с ним или с Хоном что-то случится. Мужчина быстро кивает на приказ Минги и тихо движется в сторону магазинов с одеждой. Парень оглядывает местность, проверяя на возможных тварей, а потом поправляет свою винтовку, которую он нашёл 3 месяца назад. Любимый и родной топор Минги потерял во время обвала здания, в котором ребята успели вынести все припасы, которые там были. — Где... — Хонджун задыхался в пыли. — Где твой топор?.. Минги поднял взгляд на мужчину рядом, который лежал от слабости в коленях. Они только что выжили, убежали от смерти, которая кричала на них. — Я его... — глотая воздух, парень смотрит на Хонджуна. — Я его там оставил... Сначала Хонджун был расстроен той потери, которую Минги пришлось пройти — он оставил свой топор в развалинах обрушенного здания. Оружие хоть и было иногда бесполезным, но юноша пользовался им во время апокалипсиса. С того дня Минги некоторое время ходил только с пистолетом, пытаясь защититься от существ, пока Хонджун убивал их огнём, а вскоре парень нашёл брошенную полностью заряженную винтовку, которая лежала на таком видном месте, что сначала Минги подумал что это ловушка, но после того, как он её поднял, ничего не произошло. Парень медленно двигался в сторону прилавок, пока краем глаза иногда посматривал на Хонджуна — тот уже добрался до своего места, проникая в один из магазинов. Можно выдохнуть, с Хоном всё в порядке. Надо пробираться дальше. Минги подходит к одному прилавку, одновременно держа ружьё на готове, другой рукой проводит по деревянной доске прилавка. Тишина ужасно давила на уши, но если начать шуметь — смерть оборвёт все возможности и шансы на лучшее. Минги аккуратно перелазает через прилавок, присаживаясь на корточки, осматривая витрины с едой. Если бы не было никаких запретов или чего-то ещё, то парень бы с удовольствием бы захапал всё, не жалея и радуясь, что он сегодня поест по полной, но факт того, что в некоторой продукции ещё сдержалась молочка, было опасно рисковать своей жизнью и желудком — недалеко до отравления и обращения, если их тела переварят отравленную еду. Минги отмахивает все размышления и внимательно осматривает витрины на не отравленную пищу. Проходят не долгие 10 минут, которые парню кажутся вечностью, пока он осматривает всё прежде чем приступить к новому прилавку, но вдруг под одеждой загорается красная лампа. Во время совместного проживания Минги и Хонджуна, Хонджун рассказал, что он опытный программист и легко может справиться не только с программами, но и с всякими механизмами так как что-то мастерить и творить было в крови Хона с самого детства. За то время, Хонджун сотворил две прекрасные позывные лампы, которые прикреплялись на одежду и могли в любой момент подать сигнал опасности поблизости, если такая имелась. Вот и сейчас Минги растерянно смотрел на свою красную лампочку, понимая, что Хонджун подаёт ему сигнал приближающейся опасности. Юноша осторожно выглядывает из-под прилавка и видит, в далеке кто-то или что-то стоит. Силуэт невозможно разглядеть с такого расстояния, поэтому Минги следит за ним, пытаясь понять: есть ли у силуэта дёрганья, или же это человек. Проходит мучительная минута, когда тело движется и Минги готов уже нацелить свой прицел на цель, но вскоре видит, как силуэт срывается с места, производя чёткий стук каблуков по полу. Через секунду Минги замечает за стремительно приближающемуся силуэту ещё один, но тот уже дёргается, пытаясь угнаться за телом впереди. Минги не нужно долго размышлять, он понимает, что у Хонджуна тоже много вопросов, хоть тот и в противоположной стороне этажа, но силуэт продолжает стремительно приближаться, пока дёрганный силуэт пытается тоже ускориться. — Стреляй! — Минги не сразу понимает, кому адресовано данное слово, а потом он видит, как силуэт, который уже можно более менее оглядеть, смотрит на него, указывая взглядом на винтовку. — Стреляй! Минги не нужно секунды, он прицеливается к цели, которая плетётся позади жертвы, а потом стреляет, поражая цель с первой попытки. Отдача в плечо неприятно пронзает юношу — пора бы привыкнуть к реакции винтовки после выстрела, а то и плечо недалеко вывихнуть. Минги снова возвращает свой взор на открытую местность. Впереди лежит поражённая цель — парень понимает, что убил тварь, которая шла за силуэтом, а потом Минги хмурится. Впереди больше никто не бежал, никого вообще не было. Человек, которого увидел Минги и который крикнул стрелять, испарился, как будто его и не было, заставляя Хонджуна и Минги сомневаться: а не мираж ли это был? А вдруг это просто эмоциональная помощь, которая просигналила двоим одновременно, но этому не было научного обоснования, поэтому парень продолжал следить. Силуэта и вправду больше не было, пока Хонджун снова не нажал на кнопку чрезвычайной опасности.