Вопль в тиши

— Первое правило: никогда не доверять и не привязываться к людям. *** — 1830-ый день. Всё абсолютно также, без изменений, я всё ещё ищу Сонхва, пытаясь оборонятся от тварей из тумана. Запасы на исходе, нужно выдвигаться за новыми, а иначе я не продержусь больше двух-трёх дней. Запасы были бесценны. Каждый, кто ещё здраво мог мыслить и действовать, искали и, когда нужно, вырывали запасы еды и воды у слабых. Здоровые люди обрекали слабых на смерть. В понятиях нового мира и дружбы, мира больше не было — только выживание и то — каждый теперь был сам за себя. Минги приходилось мириться с реалиями этого жестокого отвратительного мира, но ничего нельзя было поделать. С землетрясения, где Минги потерял всех и стал сам себе опекуном, прошло 1350 дней. Он вспоминал, как чётко видел руку сдавленного человека под камнем, а сейчас... Минги взглянул на фуражку. После обвала камней и разрушения ландшафта головной убор откинуло на хорошее расстояние. Люди под камнями были убиты, сдавленны под грузом тяжести и расчетливости камней. Ненависть внутри юноши закипала, но быстро испарялась, когда он понимал, что не сможет их вернуть — не сможет воскресить и поставить перед собой. Тогда-то он и увидел фуражку, которая лежала гораздо дальше него и убитых. Она ужасно перепачкалась, была вся в пыли и возможной саже, но звезда по центру фуражки всё также отливала золотом от света. Солнца давно не было, но некоторые блики из неба появлялись время от времени, давая надежду на лучшее время и на лучшую жизнь без страха и опасений. В руках он также держал некролог, который вытащил из холодной посиневшей руки. Та в свою очередь взбухла, готовая лопнуть от давления камня, так как только эта часть тела была выставлена на всеобщее обозрение. Минги перечитывал то, что содержал некролог. Долго и медленно перечитывал, глотал каждую букву, чтобы перепроверить — не кажется ли ему, или всё-таки это была правда. Но это была жестокая правда, которую нужно было принять. "Пятый округ центра был полностью окутан туманом, поисковые службы и охрана так и не смогли найти их." В голову ударила кровь, которая размыла фокус зрения. Минги поморщился, пытаясь прийти в себя. Он прячет бумажку с ужасным для него известием в карман, а сам поднимается на больных, подкосившихся ногах. Напоследок парень забирает фуражку, в последний раз оглядываясь на мужчину под камнем. — Ваша работа окончена майор. Вы можете сдать своё оружие. *** В голове снова неприятно гудело. Кошмары, которые преследовали Минги с самого начала апокалипсиса, принимали ужасные сценарии и рисунки. Сначала ему снился брат, который каждый раз пропадал в густой пелене воображаемого тумана. Он мучался, просыпался в холодном поту и слезах, но пытался сражаться, чтобы хоть наконец выспаться. После событий в центре к нему начали приходить погибшие участники операции, которые винили его в бездействии и в том, что именно он убил их из-за своего лицемерия и самолюбия. Он не хотел покидать опасную зону из-за потерянной кофты и это убило его товарищей и майора. С одной стороны он понимал, что именно он виноват в этом, так как он задержал всю группу, потому что в тот момент никто никого не бросал, а другой... Внутри клокотало чувство собственного достоинства, так как быть сам за себя — минимальная вещь, которой придерживались все, когда все были живы. Минги возвращается в реальность. Частые размышления о прошлом и о событиях, которые с новой силой выжигали в нём третью дыру, не давали нормально спать или делать обычные дела. Минги выглянул из дыры, которая служила для него окном, осмотреть местность. Туман давно пришёл в центр, только некоторые участки всё ещё сопротивлялись и не собирались подчиняться неизвестной погоде. Что случилось с Минги после того, как он остался в полном одиночестве? Он переходил из одного места в другое, не желая задерживаться на один день. Парень ходил днём, ночью, в любое время суток лишь бы выжить и дойти до места, где возможно могли быть люди и которые могли бы помочь ему. Еды ужасно не хватало — Минги съедал 20 грамм в день, не запивая водой. Сухость в горле душила его, так как долгое не употребление воды обозначалось горением внутри тела и больной вязкой во рту. Минги валился на землю, ноги не несли его, а голову снова нагнала мигрень, которая отнимала все последние силы. Ещё чуть-чуть и он падал в обморок без сил, но стойкая сила воли, которая разрабатывалась целый год вместе с майором, заставляла держать всю боль и слабость глубоко внутри себя или же в кулаках. Но любое действие, любой шорох заставлял парня сдаваться, истерически кататься по земле, роняя свои горячие тяжёлые слёзы, которые он держал всё своё время. За то время, когда он стал единственным выжившим он рыдал каждую ночь, когда ложился отдохнуть. Он выплакивал каждую слезинку, каждую боль, проводил через множество мучений, когда вспоминал каждого участника операции и своего брата. За брата сердце болело сильнее, настолько, что юноша захлёбывался в своих слезах. Только Бог мог видеть, через что пришлось пройти Минги, пока он рос и пытался учиться спокойствию. *** В свою первую вылазку он должен был умереть. Слабость и недостаток сил не гарантировало, что парень выживет, он направлялся в сердце смерти — в центр, где возможно уже туман давно расставил свои законы. У Минги не было оружия — он был абсолютно ни с чем, когда направлялся в зону опасности, он не понимал, что его ждёт, но бесстрашно (он так думал) направлялся туда, надеясь, что выберется живым. Никаких приключений, происшествий его не встретили. Тишина мучила каждую клеточку тела, что хотелось закричать, сорвать голос одним и тем же предложением: "Я жив, я хожу по этой земле, я жив!", но даже если бы Минги прокричал это, был ли факт того, что его услышат? Нет. Шансы были равны нулю, Минги ещё никого не встретил, он был сам по себе, мог сам выбрать добро и зло, но сердце, которое за это время стало больным, отстукивало по рёбрам, эхом разносясь по костям. Если бы Минги спросили, что у него больше всего болит, он бы ответил, что кости. Он думал, что каждая кость, что была внутри него скрежетали друг об друга, заставляя Минги стиснуть по сильнее зубы. Кости ещё могли болеть из-за недостатка молока, которого теперь в этом мире больше не было. С начала апокалипсиса и не разгаданного тумана, все заводы и производство встали, закрыв все отходы и перевозки молока. Весь рогатый скот поголовно пал от голода, так как животные были больше людей в несколько раз и еды им нужно было больше, но всё, что являлось ресурсами земли навсегда были отравлены. Через 19 дней после начала ужаса весь скот вымер, не оставив надежды на такой полезный продукт как молоко. Да даже если бы коровы и все другие виды скота остались живы, то всё, что производилось, было отравлено и употреблять это было категорически нельзя. Однажды был случай, когда ребёнок выпил молока от отравленной коровы. Ответ был очевиден — мальчик не продержался и двух дней, умер от мучений, которых бы не пожелали самому крепкому человеку. После него все отказались от молока. Как и от натуральных продуктов. Всё было отравлено. Всё представляло опасность. За всё время пока Минги перемещался со стремительной скоростью, пытаясь ускориться через боль в костях, он замечал множество брошенных машин и разрушенных зданий. Люди бросали всё — даже вещи, которые были им так дороги (это свидетельствовало множеством белья, лежащие на окнах и валяющиеся на земле, впитав всю грязь и боль потери). Если бы Минги мог водить машину, он бы сел и уехал, облегчив себе передвижение, но один раз он нажмёт на педаль газа и первый поворот будет для него летальный, так как сдавать на права он не сдал, он не успел, хотя очень сильно хотел и планировал. Множество планов были разрушены из-за жестокости мира. Множество идей, которые должны были воплотиться с минуты на минуты, с секунды на секунду, больно разбивались о стену неудачи, которая теперь навсегда повисла над человеческими жизнями. Минги пытался просто выжить. И это была единственная цель, которой он придерживался. Ночи стали холоднее. Всё тело продирало мурашками, когда парень передвигался по полуразрушенному городу. 19 летний организм не был готов к таким неожиданным и тяжёлым испытаниям жизни. Плюс того, что у него болели кости, он очень хотел есть и если бы он пошёл по тёмному преступному пути, он бы убил человека, чтобы насытить себя хоть человеческим мясом. Но он понимал: весь этот апокалипсис, вся катастрофа, которая обрушилась на их землю, проверяла их на прочность и на то — смогут ли они защитить свою человечность или падут под гнётом разрушения и потерь? Минги очень хотелось сдаться. Он давно не чувствовал, что жив, его тело само его тащило по разрушенным дорогам и улицам, заставляя найти хоть что-то стоящее. Боль в висках быстро отдавалась по всему организму, заставляя парня замедляется в действиях и движениях. Ещё бы чуть-чуть и он возможно бы упал от голодного обморока, но в сумке завалялось ещё немного хлеба, который Минги сразу же проглотил, не успев пережевать. Воды было очень мало, но пить хотелось — последний глоток Минги сделал сразу же после хлеба, ему было плевать — найдёт он или не найдёт воду, зато в горле так саднить не будет. Всё равно он как раз шёл за новыми и первыми припасами, которыми он будет пользоваться в одиночестве. В одиночестве. Слово ударило в нос, прошлось по ноздрям и упало через глотку вниз в желудочный сок, где больно взорвалось. Да, вина не покидала парня ни на секунду, заставляя каждый раз Минги смотреть на фуражку, которую он тащил с собой. Глядя на неё, он вспоминал то время, когда он мог спокойно поговорить с майором, попросить его совета или же выговориться, как он сделал это ночью, когда к нему пришёл кошмар с Сонхва. Минги был частью коллектива, где каждый общался, никто не был друг для друга чужим и все считали себя семьёй, стараясь помогать. Но оборванная нить, которую обрезали тупыми ножницами, оставила неровные линии, растрёпанную нить, которая потеряла свою такую нужную и родную вторую половину. Вот и так юноша чувствовал себя, когда в голове проносилось тысяча картинок с участниками, а в реальности он стоял один, совсем один. Как же это блять убивало. Настолько, что такое было сложно описать. Даже невозможно. Минги снова пытается сконцентрировать своё внимание на цель, которую преследовал. Не было времени отчаиваться или плакаться кому-то нужно было выжить и не подвести тех людей, которых он когда-то подвёл из-за своей упрямости. Направлялся юноша в очень странное, закиданное хламом место. Раньше, это был завод по производству всяких колбас или даже мяса, но Минги точно не помнил и не знал, так как табличка на стене здания была полностью стёрта, как будто те, кто уходил, бросая этот завод, не хотели, чтобы его нашли. Хотели превратить его в завод призрак, который навсегда утонул в воспоминаниях работников. Но Минги нашёл его, так как именно это здание было единственным поблизости и именно там ещё должны были остаться некие запасы еды, которые не успели вывезти. Если они ещё не истекли сроком годности. Забраться на завод, конечно, не было проблемой, но хорошо запертая дверь, на которой висел замок, дала пораскинуть мозгами, чтобы открыть. Никаких инструментов для отпирания у Минги не было и ему пришлось продемонстрировать впервые навыки взламывания замков, так как в голове, а точнее в кармане завалялась шпилька, которую он наверно прихватил с ветки дерева, так как юноша не был низким и очень хорошо доставал головой ветки. Щелчок предзнаменовал открытию и пропуску внутрь. Единственное счастье внутри Минги, которое взорвалось и разлетелось по нему. Но радоваться нужно было позже — когда он найдёт то, что ищет. Проникновение было шумным, так как тяжесть и скрепение двери хотела желать лучшего. Несколько лет здание простояло в отчуждении, никем не найдено и поэтому двери так неприятно скрипели, пробирая парня до его больных костей. Сможет ли справиться он с болью в костях? Неизвестно. Нужно было искать аналог молока, чтобы вскоре не мучиться болью каждую ночь, так как со временем боли начали пронзать его, когда он расслаблялся и пытался уснуть. Мысли откинули Минги не туда. Сейчас он поймал себя на том, что думал о своём теле и самочувствии, а нужно было думать о еде, которая поможет продержаться ещё чуть-чуть. Слишком уж часто парень начал задумываться о своём здоровье, никогда ранее он ничем не жаловался и редко ходил по больницам — был здоровым "детиной", который ел всё, что готовила ему мать. Одно воспоминание о доме и о семье снова уколола юношу и придавила ему шею, заставляя задыхаться от горечи и настигнувшей его боли. Минги быстро покрутил голову до звёздочек в глазах и он пошёл дальше, ковыляя и еле передвигая ногами. На заводе было ужасно тихо. Никого не было, ничего не гремело, машины для производства не гудели за привычной работой. Всё абсолютно встало и превратилось в один ужасный кошмар, который откликался у исчезнувших людей, как воспоминание, а для Минги как утрату, которую он потерял, хотя никогда здесь не был и не работал. Что произошло с работниками? Куда они ушли? Успели ли спастись после первого землетрясения или их утащила земля к своему ядру? Ненужные вопросы снова заполонили тело Минги, заставляя его проживать то, что он не должен был. Перед глазами плясало множество картин, которые пытались рассказать о жизни работников на заводе. Вот тут разливали молоко по банкам и бутылкам. На каждой стекляшке была фирменная упаковка бренда, чтобы люди уже в магазине выбрали своего фаворита среди верениц таких брендов. Тут сейчас пробежала женщина к другому станку, так как он начал барахлить и плеваться молоком. А в другом углу уже уезжал грузовичок с поставкой, чтобы развезти их по магазинам. В сегодняшние дни возможно магазинам пришлось перенести натиск выживших, пока ещё не было слишком поздно. В голове Минги размышлял, как бедные и потерянные люди сносили всё лишь бы утащить побольше и не волноваться о живом будущем. Туман был неумолим и забирал все магазины, которые были на его пути, поэтому люди старались забрать всё, чтобы не жалеть. Минги снова поймал себя за мысли — он опять отошёл от плана, которого придерживался, так как воображение и бурная фантазия увела его в страну грёз, где он пытался думать позитивно, чтобы не травмировать себя ещё сильнее. Надо было найти запасы, чтобы поскорее убраться отсюда и не светиться. Когда Минги задумывался об опасности, поражённая часть мозга, которая переносила все ужасы, вырисовывала картины, которые невозможно было описать. Интуиция хоть у парня была ужасная — он не умел ей пользоваться, но сейчас, когда он на большом заводе в полном одиночестве, интуиция кричала, рвала глотку собирать быстрее вещи и убираться отсюда, пока не стало ещё хуже. Минги проходит дальше, заставляя себя двигаться вглубь завода, чтобы найти заветные запасы еды и возможно молока, которое может быть ещё можно было пить (если там не плавало ничего инородного). Парень проходил станки, машины, которые навсегда встали и осматривал каждый уголок, чтобы ничего не проглядеть. Искать запрятанные припасы пришлось долго, так как люди, работающие здесь, были смышлёными и рукодельные раз так хорошо спрятали еду. Минги пришлось попыхтеть, чтобы отыскать укромно спрятанный кулич еды, который находился в одном из углов завода. Завязанный кулич был скрыт от людей поставленной деревянной доской, чтобы было впечатление, что так и надо было и чужие люди не отыскали дары, которые рабочие оставили выжившим. Минги аккуратно подошёл к месту, где лежала еда и осторожно убрал доску, так как думал, что затронул сердце завода и тот мог начать трястись, громыхать и обваливаться, как это происходит в фильмах, когда главный герой берёт ценную и важную реликвию, а затем всё начинает обрушаться, но персонаж выбирается из завалов живым и невредимым с незначительными ранами. Но завод не затрещал по швам, ничего не начало обваливаться, так как доска просто стояла, оперевшись о высокую и холодную стену, чтобы спрятать в реалиях мира самую важную реликвию для всех. Минги осматривает кулич: находит там хлеб, чуть-чуть сыра, молоко и маленькая бутылочка воды. Возможно, молоко и сыр были просрочены, так как данные продукты были кисломолочными и быстро портились, поэтому парень понюхал их осмотрел и его догадки подтвердились. Сыр с другой стороны сильно заплесневел из-за влажности земли, на котором лежал кулич, а в молоке плавала какая-то зараза, о происхождении которой не знал Минги. Ему пришлось оторвать от сердца еду, которую он так давно не видел и не ел — костям придётся потерпеть ещё немного, прежде чем парень найдёт другой завод, но уже с не просроченным молоком, а сейчас Минги пришлось снова смириться с тем, что он снова будет страдать от боли в костях, которые продолжали выматывать его. Он в последний раз посмотрел на испортившуюся еду и положил их обратно на землю, забрав кулич с другой, более презентабельной едой. Ему снова придётся держаться на хлебе и воде, если вода вообще останется и не закончится раньше, чем хлеб. Миссия была выполнена, нужно было возвращаться и замести следы, чтобы никто его не нашёл. Минги всегда заметал их, так как думал, что другие выжившие могли найти его по оставшимся следам и выследить. Он придерживался одиночества и больше не хотел работать в группе, слишком больная для сердца потеря не давала Минги переступить через гордость и согласиться работать в команде. Сейчас юноша придерживался другого девиза: лучше одному, чем с другими, так как он боялся привести за собой хаос, который мог унести за собой людей. Горький опыт показал ему это — ему лучше работать в одиночестве, а иначе Минги норовил убить всех, кто был с ним. Негативные мысли снова замедлили Минги. Надо было выбить всю эту дурь, чтобы больше не страдать, но захочет ли мозг это отпускать? Парень не задумывался, он взял свою сумку, закинул туда кулич с едой и направился поскорее к выходу, чтобы скрыться в холоде дня. Пришёл инкогнито, так и уйдёт инкогнито. Неожиданный стук выбил всю смелость. Сначала Минги подумал, что случайно наступил на ветку, которую принесло ветром, так как тут были деревья и те постепенно гнили, но под ногами ничего не было — только камни, а потом юношу овладело страхом, когда холодный ветер прошёлся по всему его телу, обводя каждый изгиб. Стук продолжился, но его пауза была не более 8 секунд, прежде чем стук воспроизвёлся снова. Внутри всё кричало, говорило бежать, натянуть посильнее рюкзак и сорваться с места, но страх овладел парнем, ударив его в под дых, из-за которого Минги растерялся. Долго он не стоял, сделал несколько прерывистых вдохов и сдвинулся с места, сокращая расстояние к двери. Но стуки приближались, стремительно приближались, превращая всю оставшуюся смелость парня в пот, который уже скатывался с его головы и спины. В одно мгновение Минги подошёл к двери, собираясь открыть её, как вместо него это сделал кто-то другой. Сердце ушло в пытки или же подскочило к горлу — это было уже не понятно, но юноша был готов провалиться сквозь землю, исчезнуть. Настолько было что-то страшное. Страх овладел им окончательно, пригвоздив его возле входа и заставив дрожать всем телом. Но часть мозга сорвала сигнальный крючок в голове и Минги вынырнул из моря страха, которое проглотило его с головой. Через секунду парень услышал противный громкий звук, который был адресован ему. Ветер от такого звука бил его по лицу, а потом Минги сорвался с места, возвращаясь вглубь завода. Перед ним стояло существо, которое он мог только представлять в своих кошмарных снах: тварь была с телом лошади, а вторая часть её была тоже с телом лошади, но перевёрнутая без головы с одной и с другой стороны. Было только тело и копыта, а между их сплетениями тел как специально пришита человеческая голова, которая издавала разрезающее воздух звук. Копыта сильно ударились о землю, когда тварь произвела свой клич, но Минги было уже плевать — он бежал назад, лишь бы спрятаться и защитить себя, так как сейчас он был безоружным. У него не было даже привычной палки, он был только с сумкой припасов, которые забрал минут 15 назад. С появлением этого существа, время начало неумолимо быстро утекать, заставляя Минги постепенно сходить с ума. Его глаза разбежались по заводу, пытаясь найти укромное место от этой твари, пока та не сорвалась за ним. Но существо прокричало свой клич ещё раз и сорвалась с места. Она выбила дверь, что замок, который висел на двери, сломало пополам. Спиной Минги почувствовал, что тварь к нему приближалась с невообразимой скоростью, мгновенно сокращая между ними расстояние. Времени на размышления не было, адреналин крепко схватил парня в свои тиски и заполонил весь мозг, превращая любые мысли в бесформенную кашу. Смерть смеялась парню в спину, напевая самые отвратительные мелодии, которые Минги когда-либо слышал. Человекоподобная лошадь с двумя соединёнными телами мчалась за парнем, наплевав на верхню часть своего тела. Давление замедляло тварь, но и как будто заставляло бороться, чтобы достичь своей цели. Минги тем временем начал пробегать мимо станков, которые плотно стояли друг напротив друга. Тело Минги могло протиснуться между ними и парень даже обрадовался, что существо не последует за ним из-за препятствий на пути, но радость ударилась о стену, когда Минги услышал позади себя грохот и крик существа. Тварь пробиралась за ним через боль и крик, разрушая и приводя в негодность станки, которые могли ещё работать. Минги не смотрел назад, более того, он боялся, что любой взгляд назад замедлит его и он потеряет бдительность, так как впереди могли быть ещё препятствия, которые ни он ни тварь могли не заметить. Боль отдалась по всему телу, когда кости дали о себе знать. Сейчас всё его тело жгло, когда он бежал. Парень как будто чувствовал, что кости трутся друг о друга, принося невыносимую боль до такой степени, что казалось, что юноша сломает ноги. Но вкус жизни, который Минги прямо сейчас прочувствовал, проглотив эту пилюлю, заставляла парня сражаться внутри и снаружи, даже если боль причиняла ему невыносимые мучения. Вот и конец завода был недалеко и то место, где Минги нашёл кулич, тщательно спрятанный от людских глаз. Внутри загорелась лампочка, когда уже тело сворачивало в то место, чтобы поскорее спрятаться. Позади снова раздался оглушительный вопль существа, когда Минги свернул в сторону. Он заметил доску, которую потом снова аккуратно поставил, а потом угол между нетронутыми станками, где он мог протиснуться. Не думая, он заскочил туда, заклеив свой рот невидимой лентой и прижав сумку к себе. Топот копыт твари остановился неподалёку, когда оно начало постепенно подходить к месту сокрытия. Глаза Минги расширились, когда существо морально дышало парню в лицо, так как копыта стояли очень близко к дыре, в которой спрятался Минги. На секунду парень подумал, что он перестал дышать, услышав своё бешено колотящееся сердце, готовое выпрыгнуть из его груди и убежать куда подальше. Адреналин бурлил внутри, заставляя Минги сталкиваться с перепадом температуры, но страх сжал слабое от бега тело и заставил расширить глаза ещё сильнее, когда тварь даже не собиралась сдвигаться с места. Как будто существо чуяло присутствие Минги и знало, что он в этой скромной дыре, в которую тварь не могла протиснуться. Животный страх катал Минги по самым худшим американским горкам, которые мог он вообразить, но тварь и вправду не сдвигалась с места. Ноги со временем затекли, предвещая скорую боль костей, а жить здесь он не мог физически из-за роста и расположения завода — туман со дня на день должен был поглотить эту местность и поэтому парень отправился сюда, чтобы найти запасы людей. В голове было множество мыслей о том, как его слабое истощённое тело разрывает на куски эта тварь, проходясь по нему своими копытами, как срывает с него кожу зубами, наслаждаясь его смертью, но негативные мысли исчезают, когда парень замечает позади себя туннель между станками, который может выпустить его. Действовать нужно было быстро, каждая секунда была на счету, а тварь кажется была готова уже бить в станки, возле которых она стояла. Минги взял в кулак всю свою оставшуюся храбрость и пополз между станками, прикрепив рюкзак, чтобы тот не шуршал. Двигаясь вперёд, он заметил впереди, что двигался к выходу и через несколько станков он сможет подняться на свои ноги и бежать к выходу. Когда парень встаёт на ноги, отряхиваясь, слышит отвратительный рёв, который содрагает стены завода. Минги срывается с места, как только слышит стук копыт, стремительно приближающиеся к ним. Наверху он замечает разбитые лампы и понимает, что если нажать на свет, он может взорвать завод. Так он и делает, когда замечает выключатель у выхода из здания. Минги бежит, отдавая все силы, чтобы выжить, адреналин снова схватился за тело парня, давая ему неизведанную скорость, что юноша даже не чувствует боль, которая точно бы уже пронзила его иглами. На лету он щёлкает выключатель, продолжая бежать дальше и дальше от завода, так как знает, что сейчас возможно появится звуковая волна и его мысли подтверждаются, когда происходит взрыв позади него и Минги сбивает с ног ударной волной. Через секунду Минги оглядывается назад, глядя, как от здания остаются обломки, как огонь мгновенно поглощает в свою пасть завод вместе с существом, которое не успевает покинуть его. Парень слышит отдалённые завывания твари, когда замечает, что существо пытается выбраться, но балка, которая возможно была прикреплена наверху, обрушается на тварь, придавливая её. Вместе с балкой падает сердце Минги, когда он понимает, что смерть, которая только что пыталась его забрать, остаётся позади. Он не долго думая, поднимается с земли после удара и, прихрамывая, уходит с того, места, где когда-то стоял завод по производству молока и кисломолочной продукции. *** В свою первую вылазку он должен был умереть. Но он играл со смертью и смеялся ей в лицо. Он не собирался умирать. Не в его смену. А смена была вечной. Холодный разум возвращает в настоящее, когда Минги понимает, что задумался. Он снова с головой окунулся в тот день, когда впервые встретился с ними. С людьми, которые превратились в свои самые страшные кошмары, которые преследовали всех до конца их жизни и до начала безумия. После долгих скитаний и нахождения своего пристанища, Минги выяснил, что туман и тварь которую он встретил тогда, были взаимосвязанны единой связью. Туман искажал человеческий мозг, представляя потаённые страхи, которые люди пытались запрятать глубоко в себе. Туман был, как наркотик, который убивал человеческие клетки, всаживая свои инородные. Они меняли натуру, меняли людей, питаясь их страхами, а затем обращали в неизвестных тварей, которые теряли все способности для жизни. Люди, которых вскоре назвали "обращёнными" или же "дети тумана", распространялись с космической скоростью. Когда туман приходил в новые земли, люди исчезали, поглощённые мраком и страхом, которым питалось это неизвестное явление. Сонхва так и не был найден, но внутри был какой-то рычаг, который не опускался только из-за того, что Минги верил, что его брат жив и тот тоже борется за своё выживание, чтобы встретиться с ним. Минги не знал ни расположения, ни место, где был Сонхва, это был палец в небо, который в данный момент в реалиях этого мира был бесполезен. Это просто облизать палец и посмотреть, через сколько он посинеет от холода. За 5 лет, которые Минги выживал и боролся за право жить, он научился многому и ему пришлось также жертвовать многим, чтобы выжить. В следующих вылазках он жаловался на боль в костях, которая только усиливалась, мешая выполнять работу. Вскоре парню пришлось зайти далеко, чтобы отыскать медикаменты и прекратить с болями. Из-за этого путешествия за лекарствами Минги чуть не лишился руки, так как встретился с ещё одним ребёнком тумана, но уже в другом обличии: птичьи когтистые лапы, которые были как человеческие, закатившиеся глаза, где можно было увидеть только белок и постепенно сползающая кожа, которая открывала вид на сухожилия и мышцы. Та тварь, с которой столкнулся Минги, была абсолютно безобидна по сравнению с той, с которой встретился на заводе и тогда он понял, что у существ также есть цепь питания и способности в порядке возрастания и обращённости. С человекоподобным существом с ногами птицы Минги расправился мгновенно, лишив его головы, отрубив топором. К тому времени парень обзавёлся оружием, ограбив в свои 20 лет заброшенный магазин для самообороны и склад не выставленного оружия. Время шло, парень рос, а жестокость в глазах его только возрастала, так как без этого было никак. Либо они тебя, либо ты их. Минги перестал чувствовать то самое больное сердце, которое обливалось кровью, когда он вспоминал своих погибших друзей. Фуражка всё ещё была с ним и возвращала в тот роковой день, когда Минги потерял всех. Со временем, юноша начал отпускать эту ситуацию, но та самая игла, которую приходилось искать в большом стоге сена, проделывала большую расползающуюся дыру вины. Минги всё ещё винил себя в смерти людей. Хотя давно отпустил это событие. Но событие и вина не хотели отпускать его. Минги ещё раз проснулся из долгих рассуждений и мыслей — они верно и чётко поедали его, когда он надолго терялся в своей стране чудес, побив себя по щекам, чтобы прийти в себя. Еды, как и в тот первый раз, снова не хватало и нужно было выбираться из своего убежища за новыми запасами, чтобы снова не высвечиваться. Минги выходил на вылазки два или три раза в месяц — ему слишком везло, когда он находил заброшенные нетронутые магазины, закрытые и вставшие в производстве заводы. Хоть в этом апокалипсисе ему несравненно везло. В свою обычную жизнь, когда он был ещё 18-летним парнем, который учился бадминтону у Сонхва, он валял дурака, шутил над старшим, вследствие чего хорошо получал от него и просто жил своей весёлой жизнью без проблем и страха, со дня на день дожидаясь письма из университета, куда он подавался. Но многое изменилось из-за тумана. Многие планы пришлось отменить, забыть и даже потерять, когда явление разрушило всё, что Минги планировал. Как бы парень не хотел мириться с этим, туман забрал у него Сонхва, когда тот отправился на осмотр третьего округа. Минги переполняла злость, когда он вспоминал, как один из парней другого отряда не мог выйти на связь с Сонхва, а потом майор подскочил, пытаясь докричаться, но всё было тщетно. Как же Минги хотелось забыть все эти воспоминания, которые продолжали тянуться за ним эти 5 лет. Как он не старался, отвлекаясь на убийства существ, добывая еду. Как он пытался уснуть, когда кошмар об обвале и землетрясении с новой и новой силой нападали на парня, заставляя того просыпаться в холодном поту с неспокойным сердцем. Как ему это всё надоело. Землетрясения с того времени больше не тревожили людей, которые смогли их пережить. Они как специально утянули под землю только тех, кого планировали отобрать и поэтому отступили. Нет, Минги не жаловался, что всё закончилось и качка земли больше не тревожила его, но для юноши это был знак, что то землетрясение было последним и последним для тех, кого забрали. Лучше бы уж под землёй исчез он, а не все те, кого затянуло. Вина так и продолжала пожирать Минги внутри, ничего не оставляя снаружи. *** Со временем начало холодать. Холодный ветер предвещал погоду ещё хуже — позднюю осень, которая хотела как можно скорее наступить, наплевав на то, что август ещё не уходил к закату. Каждая ночь была теперь испытанием, если у тебя нет тёплых вещей — Минги не был исключением. На кости он больше не жаловался — спасибо обезболивающим и лекарствам, которые смогли избавить его от самой главной боли, но холод, который завывал, играясь с тканью, которой Минги закрывал дыру, пробегал по комнатам, по всеми телу, проникая под одежду, заставляя продрогнуть настолько, что даже человек в горячке о таком не узнал бы. Накрываться было нечем — только если тряпицами, которые как следует не укрывали Минги. Нужно было отправляться за новыми запасами. За едой, водой, лекарствами, одеждой и тёплыми одеялами, чтобы подложить одно под землю и другим накрыться. Да, кровати в этом месте, где остановился Минги, не было, была только холодная пыльная земля, из-за которой парень часто кашлял и закашливался от собравшейся густой пыли. Пора было избавиться от таких мучений, ещё не хватало, чтобы от частого кашля у Минги заболели рёбра. Через несколько минут Минги собрал все необходимые вещи, открыл дыру, которая показала ему, как сегодня выглядит мир — также ужасно и в развалинах, и взглянул на стол, где стояло радио. Радио Минги не слушал, но включал время от времени, чтобы услышать хоть что-то хорошее. Иногда в определённое время включался джаз, видимо, чтобы разбавить настроение людей, а в частых случаях шли новости с одним и тем же голосом, где мужчина транслировал все происшествия и говорил, что рано или поздно это закончится, всему когда-то приходит конец, значит и апокалипсису тоже придёт конец. Минги в это не верил. Прошло уже более 5 лет, а мир стоял на месте. Туман продвигался, но уже не так быстро, как это было в первые дни апокалипсиса, но двигался, не оставляя людям живого уголка для жизни. Минги много раз пытался сдаться, уйти в туман, чтобы покончить с бушующими мыслями и прекратить страдания, которые он нёс всё это время, но каждый раз, когда юноша был в отчаянии, в голове зажигалась лампочка, которая заставляла Минги бороться, искать брата и не отступать. Так он и продолжал жить 5 лет с маленькой надеждой, которая угасала день за днём. Рядом с радио стояла специальная машинка для записи аудио. Минги не помнил, где он достал кассеты и эту машинку, но когда он их нашёл, не выпускал кассеты из рук — записывал и записывал, изливал душу, рассказывал самому себе, что происходит в мире и надеялся, что в ближайшем, самом лучшем будущем найдут эти кассеты и узнают, что было в прошлом и что пришлось пройти людям ради своей лучшей жизни и человечества. Кажется, он слегка замечтался. Минги приводит себя в чувства, когда понимает, что уж слишком глубоко окунулся в свои размышления и прошлое, которое он продолжал тревожить, хотя мать всё время ему говорила отпускать такие вещи, чтобы не тревожить будущее. Будущее — то же самое счастье, которое любило тишину, поэтому мама ещё маленькому Минги всегда говорила не вспоминать то, что уже произошло, нужно было жить настоящим. Он правда старался, даже когда мир был в катастрофической ситуации и когда рушился на глазах Минги, он пытался жить тем, что ему даёт сегодня, но прошлое продолжало его тревожить. Парень снова оглядывает свои владения, забирая с собой топор, пряча его в рюкзак и пистолет, к которому специально сделал кобуру, прикреплённая к его правому бедру. Сравнивая себя в прошлом и настоящем, Минги был благодарен, что смог научиться всему самостоятельно, но эта жестокость и давление заставили его вырасти слишком быстро. *** Полчаса или даже больше в пути и Минги добирается до приличного супермаркета, который пережил недавнюю бурю. Такое здание, как этот супермаркет должно было знатно помотать, но наблюдая за тем, как крыша стояла на месте, а окон было выбито минимальное количество, это удивило Минги, так как он никогда не видел, чтобы здания выдерживали нынешнюю бурю. Выбросив из головы осмотр супермаркета, юноша заходит в него почти сразу же, напрягая свои уши — в этой темноте могло быть что угодно и не важно: человек это был или ещё одна мерзопакостная тварь, которая могла вывернуть шею и выпустить твои кишки. Сейчас у Минги была цель: найти одежду, в том же отделе тёплые одеяла, а потом отправиться за новой едой и медикаментами, так как его уже были на исходе, а поддерживать баланс организма и здоровья нужно. Ему повезло — первый попавшийся отдел был именно с одеждой и это здорово облегчило поиски — всё оставшееся время он потратит на поиски еды и лекарств, здорово, что это не займёт столько времени, как в прошлый раз. Находясь в супермаркете, Минги снова размышляет: какие были люди до всего апокалипсиса? Кто здесь работал и как кто жил и чем занимался? Любили ли люди свою работу или же попросту ходили и получали за свои услуги деньги? Ответа не было, как и людей, которых возможно давным-давно не было в живых. Был только он, который без зазрения совести забирал нужные вещи, потому что в реалиях этого мира деньги обесценились и никому они не нужны были. Поразмыслив мозгами, если бы всего этого не было, то супермаркет был бы оживлён людьми, покупателями и кассы были забиты деньгами. Люди бы гуляли по территории здания, общались и даже смеялись с тупых, но на самом деле стоящих шуток. Может быть в этом здании прогуливался бы Минги с родителями и вместе со старшим братом, который бы сто процентов утянул бы их в магазин с животными и туда, где стоит огромный аквариум с маленькими разноцветными рыбками. Сонхва любил рыб, он мог часами напролёт рассказывать о том или ином виде, о котором вычитывал в интернете. Старшего было приятно слушать, так как тот умел играть словами и разукрашивать свои рассказы самыми яркими красками. Это было всегда завораживающе, как самая добрая сказка со самым счастливым концом. Минги некоторое время смотрит то на куртку, которую держит в руках, то на пустые дорожки в супермаркете, так или иначе он не мог ничего вернуть назад. Для него это было воспоминаниями, которым не суждено было больше сбыться. Собрав нужное количество вещей и куртку, которую он держал в том числе, парень перемещается к аптеке. Он всегда знал, да и папа говорил, что возле аптеки всегда делали отделы с продуктами, так как иногда люди страдали от пищевого отравления и их могло схватить любым приступом, поэтому, когда Минги обнаружил, что видит впереди аптеку, а буквально через стенку продуктовый, он никогда не был так счастлив. Сегодня день обещал быть к нему благосклонен и дал некоторую удачу. За это Минги любил, когда такие дни наступали. Зайдя в аптеку, он разбивает тупой стороной топора витрину с лекарствами таблетками и сиропами, чтобы достать нужные медикаменты. Сейчас всё было заброшено и сигнализация не заорала, её наверно точно уже завалило грудой камней. Была как обычно мёртвая тишина, где только юноша мог слышать своё дыхание и стук сердца, который отдавался о грудную клетку. Было одновременно спокойно и одиноко, так как было не с кем поговорить — не кому выплеснуть душу о том, что накопилось у Минги за 5 лет. У него, конечно, была машинка для записи голоса, кассеты, которым он неоднократно пользовался, но этого было мало, он не чувствовал себя спокойно в одиночестве, одиночество съедало Минги заживо, заставляя страдать. Парень берёт нужные лекарства, бинты, пластыри, если вдруг у него появятся царапины, чего не должно было быть, потому что за столько лет Минги научился стрелять и защищать себя не хуже подготовленных военных в лагерях. Он осматривает разбитую витрину ещё раз, а потом наступает на стекло, которое так хорошо хрустит под его ботинками. Минги смотрит вниз, где лежат осколки, а потом в окно — начинало быстро темнеть, нужно было возвращаться, потому что к этому времени город был переполнен голодными тварями. За годы своих исследований, Минги также узнал, что люди, обращённые в ужасных чудищ не по своей воле, питались человеческой плотью, чтобы поддерживать себя. Может поэтому кожа у них слезала, отторгая человеческую принадлежность, которая раньше у них была. В любом случае ночью, после захода солнца, которого теперь не было видно, оставаться на улице было опасно для человека без оружия и не подготовленного к обороне. Минги ещё раз оглядывает витрины на всякий случай, а потом пихает коробочки с лекарствами в свою набитую сумку. Сегодня она тяжелее, чем обычно и это радует. Минги выбирается из отдела аптеки и направляется к продуктам. Посмотрим, какую сегодня палитру еды нам предоставит этот магазин. А разнообразие стоит желать лучшего. Ничего такого. Минги быстро разбирается с продуктами, берёт привычный хлеб, воду, чуть-чуть овощей и выходит из магазина. Сейчас надо было как можно скорее направляться домой, так как небо неумолимо темнело, а существа, которые за этот день проголодались, не будут ждать, пока люди спрячутся в своих убежищах. Тишина убивала спокойствие. Так было всегда, когда никого не было, а Минги погружался в себя. Да, ему приходилось осматривать другие отделы, витрины, пока он проходил мимо них и оценивал про себя, так как поделиться было не с кем. Было тяжело молчать, но и говорить в пустоту было бесполезно и скучно. Как и в прошлый раз Минги услышал какой-то стук. Уже в настоящее время слух юноша усовершенствовал и старался прислушиваться ко всему, даже если это ранило и заставляло делать ненужную работу. Стук повторился снова, но уже настойчивее. Минги нахмурился. Звук возможно был таким же, как и в тот раз, когда парень впервые столкнулся с обращённым, но сейчас они были тяжелее и Минги не мог гарантировать, что стуки в прошлом были идентичны этим стукам. Мысли побежали вперёд здравого смысла, когда парень увидел точку, стремительно приближающуюся к нему. Да, сначала он не понял, кто это или что это, но прищурившись и привыкнув к интерьеру впереди себя, начал замечать уродливые очертания и не аккуратные изгибы. Через несколько секунд он понял — это обращённый, почти тот же самый, которого он встретил тогда на заводе. Но страх теперь не тёк по его венам, он был готов защищаться, поэтому мгновенно вытащив из кобуры пистолет, зарядил его и выстрелил. Звук хорошо разлетелся по супермаркету и сначала насторожил юношу — не привлечёт ли он ещё больше детей тумана? Но потом эти мысли быстро отлетели, когда тварь, в которую выстрелили снова двинулась к Минги. Тогда он снова выстрелил и произвёл плюсом ещё 4 выстрела. Но существо не поддавалось пулям, а наоборот набирала обороты. "Твою мать." — огрызнулся парень, зацепив пистолет в кобуру и сорвавшись с места. Эти действия снова напомнили ему ту смертельную гонку, когда он впервые убегал от обращённого человека, но в этот раз тварь была как будто крупнее и массивнее, всё быстрее сокращала расстояние. Пересекая магазины, Минги круто сворачивает в отдел, пытаясь скрыться из виду, но через несколько секунд слышит грохот позади себя — тварь так просто не собирается сдаваться. Существо разрушает прилавки, витрины, стоящие на пути, пытаясь приблизиться к Минги. Пока тварь разбирается с магазином, парень выбегает из отдела, видя перед собой выход. Ноги в последний момент как обычно подводят Минги — больно отзываясь по всему телу, но нужно успеть, нужно. Мгновение, Минги выбегает из супермаркета, стараясь ускориться и скрыться, потому что пока существо не выбралось из здания. Но не стоит рано радоваться, так как тварь выпрыгивает из стены впереди, выбивая всё перед собой. Оно в крови, царапинах и настроено очень агрессивно, с твари стекает слюна злости, что она чуть не упустила свою цель. Минги ругается про себя и разворачивается, начиная бежать в другую сторону. Придётся сделать очень много крутых поворотов и пробежать несколько переулков, прежде чем оказаться возле своего пристанища. Рёв позади пробуждает юношу из мыслей, так как нужно смотреть, что впереди, а не думать. Иногда мысли могут убить, того не подозревая. Минги снова заряжает находу пистолет и стреляет в существо, пока тот теряет хватку. Тварь ревёт от полученного ранения, но в беге не замедляется — кричит ещё свирепее, не отставая от жертвы. "Проклятье!" Минги проскальзывает в первый переулок. Это должно притормозить обращённого, прежде чем парень выберется с другой стороны улицы и прежде чем тварь не догадается об этом. Но удача смеётся в лицо Минги — он достаточно сегодня её потратил. Тварь пробивается в переулок, разрезая тишину. Стены от шума покачиваются, что иногда приводят Минги в дезориентацию. Страх уже где-то в глубине души заперт в теле парня крепким ключом — сейчас в нём снова играет адреналин, управляя процессом. Боль снова делает умелый укол, заставляя Минги воспроизвести стон, а потом взять себя в руки — он выпьет обезболивающее, когда будет дома, а сейчас нужно выжить. Любой ценой! Юноша выбегает из переулка на другую улицу, за ним существо, разрушая ландшафты, смешивая их в одну. Минги не рассчитывает, что тварь на его хвосте — просто бежит, пытаясь скрыться. Но существо неумолимо — начинает нагонять, что Минги слышит стук копыт. Проходит мгновение, когда резкий толчок выбивает все силы, как будто ударяя куда-то в бок, чтобы дезориентировать. Минги замечает, что падает на землю, перекатываясь — сейчас в его рюкзаке кровавое месиво из помидоров, которые он взял и одежда, которая там, точно пропахнет сдавленными помидорами. Просто замечательно. Но сейчас не до этого, Минги замечает, как копыто обращённого, пытается раздавить его голову, приземляясь рядом. Парень снова перекатывается, пытаясь вылезти из под существа, но тот толчок, который воспроизвёл обращённый, теперь завлёк Минги в ловушку. Полный пиздец. Ещё мгновение и лицо, приделанное к двум лошадиным телам, пытается укусить, оторвав что-нибудь повкуснее. Минги отбивается от твари топором, который имеет длинную ручку. Минги ранит нижнее тело твари, одаривая себя обильной струёй тёмно-багровый крови. Он чувствует металлический запах, но не глотает — кровь обращённого может стать для него смертельной. Минги атакует снова, получая рёв и новую порцию заражённой крови, а затем пинает тварь ногами, пытаясь выбраться из под неё. Побитое и измученное существо не собирается сдаваться — нападает снова, но Минги стреляет в него, выпуская последнюю пулю. "Проклятье! Почему ты не подохнешь!" — стонет внутри себя от досады Минги, пряча оружие в кобуру. Тварь надвигается на Минги. — Эй! Позади себя он слышит незнакомый голос, который выбивает дух и адреналин. Минги на мгновение поворачивает голову. — Отойди, если не хочешь сдохнуть! — кричит незнакомец, когда нажимает на что-то. Через несколько секунд, на Минги и существо, направляется горячее и огромное количество огня, которое пляшет в глазах парня. Он отпрыгивает от того места где стоял, а тварь прыгает за ним, пытаясь гнаться, но огромный поток огня поглощает существо, заставляя остановится, зареветь, а потом постепенно исчезнуть под огромным потоком огня и дыма. Глаза Минги округляются. — Откуда у тебя огнемёт? Но незнакомец молчит, продолжая поражать свою цель. Кажется, ему это даже в удовольствие — он наслаждается страданиями существа. — Откуда у тебя сука огнемёт?! — взрывается Минги и в этот раз незнакомец его слышит, поворачивая на него голову. Мужчина хмыкает, прекращая поток огня. Сейчас он был в маске, которая защищала его от обильного потока, показывая его карие и тёмные глаза. Теперь он смотрит на Минги, держа в руке маску, которая немного успела потемнеть от огня и трубу, из которой как раз таки был подан огонь. — Это неважно. Какого хрена ты здесь делаешь? — Я ходил за запасами. Ты то каким боком тут оказался? Кажется, что парни уклоняются от точных ответов, глядя друг на друга. Они пытаются как можно больше прочитать о каждом самостоятельно. — Я услышал шуршание на территории супермаркета, а потом стук и рёв, который направлялся сюда. Не думал, что эта тварь сегодня решила отведать тобой. — Заткнись. Минги поворачивает голову. На земле, где только что была живая тварь, лежит чёрное обуглившееся тело, которое не подаёт признаки жизни. Вокруг неё чернота, которая только сливается с телом сгоревшего существа. — Какие мы разговорчивые, а на вид не более 27 лет. Кто такому говору научил? — Никто. — отрезает Минги, морщась. — Я здесь один. — Даже так? Минги не отвечает. Просто смотрит на незнакомца, который также смотрит на него, но только с нотками сарказма, сопровождающаяся улыбкой на его лице. — Даже не хочешь узнать моего имени? — смотрит на Минги незнакомец, закрепляя трубу на своей спине. — Мне не до этого. — ещё сильнее хмурится парень. — Если хочешь подохнуть, оставайся здесь, а я к себе. — У тебя есть дом? — почти что в крик заходится незнакомец. — Где? — А тебя это ебать не должно. — огрызается Минги, глядя на мужчину. Тот не отстаёт. — Ц, так разговаривать со старшим... Кто тебя жизни учил, что, братьев не было? Минги не замечает, как срывается. Он приходит в себя, когда заведённый вдаль кулак находит свою цель в виде челюсти незнакомца. Мужчина стонет от резкой боли, хватаясь за лицо. — Какой ты нежный... Нельзя что ли нормально поговорить? — Если будешь продолжать молотить чепуху, я оставлю тебя здесь. Мне не нужен дополнительный груз. — Так я ещё и дополнительный груз! — Ой заткнись, а! Оба совсем скоро разбираются со словесно перепалкой и мирятся, называя свои имена. — Минги. — нехотя произносит парень, протягивая руку. Сейчас он неважно выглядит: весь в крови убитой твари и в пыли. Незнакомец несмотря на это охотно пожимает его руку. — Хонджун. — отзывается тот, одаривая Минги снова чеширской улыбкой. — Ты не пожалеешь, что со мной подружился.