Вопль в тиши

— Вот это квартирка. Все трое благополучно добираются до многоэтажки. Хонджун помогает Минги сесть на стул рядом со столом, а Ёсан оглядывает каждый уголок, как будто никогда до этого не видел квартир. Помещение не было настолько идеальным, но на сегодняшние дни хорошо сохранилось. — Так смотришь, будто в первый раз стоишь в такой. — пытается отшутится Минги, одновременно сражаясь с наступившей болью, Ёсан поворачивается к нему, морщится. — Да просто сравнивая квартиры на западе и в центре, я думал, что ни одна не уцелела, так как эта часть страны перенесла больше катаклизмов, чем остальные. — Но в итоге другие части почти поглощены туманом, а центр всё ещё жив, хоть и живых уголков становится всё меньше. Ёсан смотрит на парня. Минги продолжал защищать себя, показывая, что не хочет любезничать и общаться, прикрываясь под маской неприятного сарказма и шуток. Хонджун садится рядом с юношей на пол, задевая ногу Минги, он шипит от боли. — Ты специально! — Я случайно! — Горе ты горе... — закатывает глаза Ёсан, подходя к замученному Минги. — Что прости? — хмурится парень, в ответ глядя на Ёсана. — Давно жалуешься на боли в костях? — Ёсан умело переходит на другую тему, пытаясь уйти от ссор, Минги быстро охладевает, отвечая на вопрос. — С самого начала апокалипсиса. Пришлось здорово попотеть, чтобы дожить до этих дней. — Понимаю. Через секунду оба замечают, что у Ёсана с собой что-то есть. Он ставит перед собой какой-то чемоданчик, открывая. Внутри Минги замечает базовые инструменты для медиков и некие базовые препараты для первой помощи, Ёсан копается в чемоданчике, достаёт шприц и какую-то ампулу с жидкостью. — Я сейчас тебе вколю этот препарат, ты должен посидеть полчаса, чтобы лекарство полностью разлилось по твоему организму. Боюсь, что у тебя начальная стадия рахита. — Чего?.. — Рахит у тебя, вот что. Тебе не хватает витаминов, вот поэтому и болят кости. — А где я тебе тут найду витамины, если еду приходится добывать, как сумасшедшему? Любая порция на счету, если её не успели забрать другие выжившие. — Я понимаю, но если ты говоришь, что кости болят у тебя с самого начала апокалипсиса, значит с самого начала ты от чего-то отказался. — Много от чего пришлось отказаться... — дуется Минги, пытаясь скрыть злость. — Этот апокалипсис отобрал у меня всё, что у меня было и пришлось есть только то, на что хватало. Хлеб настолько стал резиновым, что я надолго не захочу его видеть... — Ты все 5 лет ел хлеб? — Хонджун округляет глаза, глядя на младшего, его кудри слегка взлетает от движений. — А что ещё я мог найти?.. После сильных обвалов и землетрясений из разумного остался хлеб и вода. Здесь же было множество заводов с кисло-молочной продукцией, всё натуральное, что мы собирали и выращивали с того дня стало отравленным, так как земля пропиталась отравленным воздухом. В любой момент можно было заразиться и обратиться в невообразимое чудовище, которое только и жаждет отобрать плоть по вкуснее и по жирнее. Мне пришлось выживать на хлебе и воде. — Вот поэтому у тебя и болят кости. — заключает Ёсан, строго осматривая Минги. — Хорошо, что у тебя кости не начали ломаться и крошиться внутри, ты бы умер от кровотечения или сломанной кости. — Из-за сломанной кости? Что за бред? — Вовсе не бред. Апокалипсис изменил всё досконально, что мне пришлось по новому изучать человеческий организм. Любая царапина, любой скол или боль приводит к ужасным последствиям и люди с лёгкостью могут умереть и в своём человеческом обличии из-за неаккуратности и глупости, как ты только что доказал на своём примере. — Ты сейчас назвал меня тупым? — Минги! — Хонджун встревает в диалог мужчин и оба глядят на него. — Не заводись, ты же знаешь, к чему приводят твои выплески. — Да знаю, но куда мне это всё девать? В себе накапливать? — Накапливать в себе не нужно. — спокойно отвечает Ёсан, не отрывая зрительный контакт от Минги. — Если ты чувствуешь, что тебе ужасно плохо и ты взорвёшься, можно найти то, что можно побить или выплеснуть свои мысли на бумаге. Это не нанесёт огромного ущерба и ты сможешь очистить свой разум от негативных эмоций. — Ты у нас оказывает психолог? — с нотками сарказма выпаливает Минги, Ёсан игнорирует его нападки. — Можно и так сказать, но я самоучка и просто учусь. Рассказываю то, что знаю. — Ясно. — сухо отвечает Минги. Ёсан замолкает, поднимаясь с места, где он только что сидел. Мужчина оглядывает квартиру и смотрит на зияющую дыру в стене, глядя на обоих мужчин. — Это окно. — отвечает Хонджун, указывая головой на импровизированное окно. — Чтобы темно не было, апокалипсис заставил изворачиваться как угодно. Ёсан кивает в знак понимания и уходит в комнату Хонджуна, которая была для него временной уже 5 месяцев подряд. За время диалога с недо-врачом, Минги зацепил цвет волос мужчины — тот либо любил экстремальные окрашивания, либо хотел выделиться среди толпы. Ёсан был блондином, как лучик солнца среди тёмных больших туч, которые уже пятый год заполняли всё небо. Мужчина был ниже Минги, как и Хонджун, но его духовная, эмоциональная стойкость поражала — он не был плаксой, не был хулиганом, мудрость и умение находить общий язык с человеком была его визитной карточкой Ёсана, который находился с мужчинами в квартире Минги. Выделяясь среди всей троицы, Ёсан был не только блондином, его уши были проколоты и он носил незаметные серьги-точки, похожие на капы невидимки. Он был одет в лёгкую, хотя на улице стояла осень и летом уже вообще не пахло, белую футболку, которая расстёгивалась сверху и чёрные брюки в обтяжку, которые дополнялись кожаным ремнём. Откуда у парня были деньги на шмотки и почему он не был одет в тёмное, чтобы маскироваться и не быть замеченным, Минги не знал, он мог только предполагать, что к ним спустился с небес богач, маменькин сыночек, которому надоело жить с семьёй и он просто сбежал, чтобы начать свою богатую взрослую жизнь. Но Ёсан не был похож на богатого избалованного мальчишку, наоборот — Ёсан был сдержанным и рассудительным мужчиной, который на рожон не лез, в отличие от Минги, которого всегда останавливал Хонджун. Мужчина мог спокойно поговорить, дать совет на какой-то случай, чтобы не совершать ошибок, научить базовой медицине, о которой знал и он развивался в этой сфере. Возможно, хотел помогать людям и выжившим, которым пригодится его неотъемлемая помощь или просто поклялся себе связать свою жизнь с медициной, но о никакой клятве ни Минги, ни Хонджун не знали и парню приходилось только предполагать. — Двушка? — единственный вопрос Ёсана, который выглядывает из комнаты Хонджуна, выводя Минги из его размышлений. — Двушка. — отвечает Минги. — Она была единственным оптимальным местом для живого меня. Да и этаж хороший — ни одна тварь не добралась. Ползать же по стенам они не умеют. — И слава богу. — отзывается Ёсан, снова исчезая в комнате. — Эй, ты там чего? Это моя комната. — подскакивает с пола Хонджун, быстрым шагом направляясь в другое помещение. Минги представляет картину, как Хонджун эмоционально разбирается с Ёсаном, показывая, кто тут хозяин, а блондин выходит из комнаты с опущенной головой. Минги лишь бы посмотреть на драки и ссоры — единственное, что могло удовлетворить эго парня. Но никаких криков, ссор или драк не происходит. Хонджун выходит из комнаты, направляясь к сидящему Минги, присаживаясь снова на пол. — Где Ёсан? — Он думает, как ему улечься, чтобы ни тебе ни мне не мешать. — отзывается мужчина, потягиваясь. — Разрешил ему спать со мной в одной комнате, так как знаю, что ты не позволил бы ему спать с тобой. — Правильно помнишь. — кивает Минги, прикусывая язык, чтобы не язвить. Он не хочет новых ссор или словесных баталий, сегодня хватило одного эмоционального всплеска. Внутри разгорается огонь любопытства. Минги оглядывает Хонджуна с ног до головы. Чего-то явно не хватало... — А где твой огнемёт?.. Хонджун поднимает голову в сторону Минги и улыбается. — Взорвался вместе с торговым центром. — спокойно отвечает мужчина, Минги взрывается. — Как взорвался! А как мы теперь будем истреблять этих тварей! — Огнемёт хоть и дельная штука, но он был слишком тяжёлым, чтобы с ним таскаться вечно. Так сказать нравственный выбор, в котором я решил спасти тебя, а не этот сбор металлолома и горелок для розжига. — Меня?.. Внутри всё ухает, сердце замедляется от шока, а Минги опускает взгляд. Хонджун сделал выбор в сторону Минги, парня, который только несколько часов назад наговорил столько ужасных слов в сторону мужчины, что тот чуть не бросил парня и не ушёл, а он выбрал Минги. Руки трясутся, Хонджун замечает пустоту парня и машет руками. — Я не мог тебя бросить! Ты живой человек и преследуешь главную цель — найти и спасти старшего брата. Я так вдохновился этой целью, что понял — нельзя сдаваться, даже если мир полностью от тебя отвернулся, нужно двигаться вперёд, если придётся жертвовать чем-то очень дорогим. — Лучше бы ты дал мне сдохнуть. Хонджун хмурится. Он складывает руки на груди, приподнимая левую бровь. — Дал бы сдохнуть и ты бы умер, так и не отыскав своего старшего брата? Не такого Минги я встретил, когда спас его от человекоподобной лошади, не такого парня и встретил, который сражался за свою жизнь, даже тогда, когда у него закончились пули в пистолете. — Хонджун замолкает, о чём-то размышляет. Минги хмуреет, пытаясь спрятаться. — Минги, понимаю, что тебе сейчас тяжело. Я заметил, как ты с недоверием в сердце впустил к себе в логово ещё одного человека, хотя в тот день нашего знакомства ты впустил меня переночевать только с 8 раза моего упрашивания. — Ты ещё и считал... — Ну а что ещё делать пришлось! Я вижу, как ты закрываешься и пытаешься отгородить себя от людей, потому что думаешь, что так легче, но это не так. Минги, все переживания и обиды люди переживают вместе, чтобы стать сильнее и крепче, так и появляются лучшие друзья и друзья навеки. Знаю, что за эти 5 лет ты страдал в одиночестве, борясь с кошмарами и чувствами, но сейчас я здесь, я готов тебя утешить и дать совет. Ты же смог побороть себя и впустить к себе, так попробуй сделать это для Ёсана и довериться ему. — Для тебя это слишком просто... Я так не могу, я всё это время жил один, обвиняя себя в самом страшном преступлении. Я несу это бремя, которое продолжает меня мучить, хоть даже прошло 5 лет. Я просто не могу... — Но ты можешь разделить это бремя со мной, я рядом, я могу помочь тебе. Ты же не можешь всю жизнь мучить себя, тебе нужно освободить это, дать себе вдохнуть полной грудью, доверься мне, пожалуйста, попробуй довериться. Минги смотрит на Хонджуна. Боль, как болезненный наркотик начинает проникать по всему телу, заставляя чувствовать себя отвратительно. Минги дышит с дрожью в теле — ему страшно, страшно быть преданным и отвергнутым из-за его скверного и такого невыносимого характера. Сейчас Хонджун говорит, что будет его другом вовеки веков, а завтра предаст, сбежав, и на прощание крикнет, что всё это было сказкой, милым обманом, чтобы добить парня окончательно. Хонджун продолжает смотреть на Минги, который смотрел то на руку мужчины, то на пустоту за ним — страх не давал сделать шаг на встречу. Сковал парня в свои цепи, крича ему: "Это ложь! Не доверяй, люди жестоки, они всё ещё не перестали мучить и питаться страданиями других людей! Он предаст!". — Хонджун... Прости меня, я не могу... Боль ударяет в голову, когда слова слетают с языка. Хонджун не меняется в лице, он продолжает также спокойно, с улыбкой смотреть на сидящего Минги, который умирал в чувстве вины и неопределённости — всё-таки страх за себя всегда сильнее и именно он пытается защитить ту самую скрытую ото всех слабую личность, которую каждый человек запер в себе, чтобы не разрушаться, а верить в хорошее, трезво рассматривая ситуации. — Я понимаю. — кивает Хонджун. — Я понимаю, как тебе тяжело. Для доверия нужно время и я буду ждать, когда мы сможем доверять друг другу и стать друзьями, но я всё равно тебя не брошу, я буду рядом даже когда ты попытаешься меня оттолкнуть ради моей же безопасности. Боль нельзя проживать одному, её нужно проживать вместе. — Спасибо... — единственное, что может выдавить из себя подавленный Минги, прежде чем заставить себя собраться — слишком уж он расчувствовался и поддался эмоциям, ни время, ни время. — Ну что вы тут? Ёсан появляется из неоткуда, как раз вовремя, когда мужчины всё обговаривают — сейчас Хонджун хоть и мог претендовать на доверие, но Минги не был готов впускать в своё сердце ещё одного человека — Ёсана тем более. — Да ничего. Следил, чтобы Минги не вставал со стула и лекарство равномерно распределилось по его телу. — Прекрасно. — чеканит блондин, подходя к стулу. Он щупает Минги, парню это явно не нравится. — Ты можешь встать, полчаса прошло и тебе должно хоть немного стать легче. Доверие всё ещё самое последнее, над чем работает Минги, но ради своего здоровья, поднимается со стула, осматривая свои руки и ноги. Юноша не дрожит, ровно стоит на земле и не чувствует боли. Минги хочется смеяться от счастья. — Как это?.. — Кажется, что магия, но это всего лишь прекрасный витамин D, который у тебя в критически малых количествах. Ты слишком часто выполняешь силовые нагрузки: стреляешь, убегаешь, убиваешь всякую нечисть, не даёшь продых себе и не качественно питаешься. — Как тут качественно питаться, если еды очень мало и не факт, что ты её найдёшь? — Да, вопрос хороший, но всё же есть заменители — продукты, которые заменяют другие и они прекрасно справляются со своей работой. Я так понимаю, мясо ты не ешь. — Нет. Где бы я его нашёл в таком то времени? Всё отправлено, найти хорошую не отравленную еду слишком сложно. — Понимаю, но надо же искать другие выходы. — Какие? — Исследовать больше местностей, уходить в длительные вылазки, чтобы найти качественную и хорошую еду, как ты говоришь, а главное — её будет много и она из других мест. Минги цокает. — Если бы это было возможно... Ёсан приподнимает левую бровь, оглядывая парня рядом, он смотрит на Хонджуна, а потом продолжает говорить. — Был бы здесь Чонхо, он бы не позволил нам сидеть на месте. — Чонхо? — Хонджун, как любопытный ребёнок, подползает ближе. — Кто это? — Мой близкий знакомый. До апокалипсиса мы были друзьями и часто виделись, так как жили почти в одних домах. Он работал в полиции, поэтому встречи происходили только по ночам или же когда он был в отпуске, но как мы знаем... — Полицейские никогда не отдыхают. — на одном дыхании произносит Минги с Хонджуном. Ёсан кивает. — Именно. За всё время нашего общения, мы редко виделись, но списывались, узнавая, как у кого дела, чтобы поддерживать связь. Мне кажется, мы были настоящими друзьями, готовые пойти на всё, чтобы не потерять друг друга. — Ты так и скажи, что влюбился в него и не можешь забыть, к чему формальности... — Минги! — Тихо Хонджун, Минги прав — любовь это или симпатия, но в то время он мне очень сильно понравился и я ему даже намекал об этом, но он как каменная стена — ничего не понимал. — А где он сейчас?.. — Хонджун наклоняет голову в бок. — Если бы я знал... Во время первой волны и начала землетрясений, нас эвакуировали из дома и района, где я жил. Чонхо наверное забрали на вызов... С того дня, когда всё началось, я больше его не видел... Внутри ёкнуло, как будто сердце поразило тысяча осколков. Знакомая картина: любовь, вера, поддержка, а затем страдания, потеря и мучительные поиски, которые ни к чему не привели по сей день. Минги очень знакома эта картина и кажется, что его тронула история мужчины, который продолжал стоять чуть-чуть поодаль от Хонджуна и Минги. Ёсан остаётся невозмутимым, продолжая быть спокойным. Хонджун обрывает тишину первый. — И он больше не вышел на связь?.. — Нет, так и не вышел, хотя кажется, что это произошло только вчера, но прошло 5 лет, как я не знаю где он и как он... Но надеюсь, он выжил и ждёт меня. — Ждёт. — отрывает от себя Минги, глядя на блондина. — Неважно, что сейчас происходит и насколько всё плохо, но Чонхо жив и он ждёт. — Я тоже на это надеюсь. — Не надейся, а знай, что это правда. — продолжает настаивать юноша. — Да, можешь считать меня психом, который помешался, но мне знакома данная ситуация и я такой же потерянный человек, как и ты — ищу своего старшего брата вот уже на протяжении 5 лет, не теряя чёртову надежду, что он жив, хотя выжить в объятьях тумана абсолютно невозможно. — Погоди. — перебивает Ёсана Минги, он собирается с мыслями и переваривает информацию, полученную только что. — Твой брат, он пропал в тумане?.. — Да. 5 лет прошло, как он отправился в третий округ, чтобы спасти тех выживших, кого не успели эвакуировать, но его рация оборвалась и мы больше не могли выйти с ним на связь — он словно испарился, исчез в том злополучном тумане, который продолжает скрывать самые ужасные исходы событий, но я верю что мой старший брат, мой единственный брат жив и я не теряю надежды найти его, так и ты не теряй надежды отыскать Чонхо. Если любишь — действуй, не заставляй умирать своё сердце и того кого любишь. Это может плохо обернуться. — Минги дело говорит, хотя с незнакомцами не раскидывается словами. — Ой Хонджун, заткнись. — Да что! Я дело говорю, это чистая правда! Минги лишь закатывает на это глаза и смотрит на Ёсана. — Надо действовать, а не стоять. Если любишь — действуй. Ёсан кивает, а потом смотрит на Хонджуна позади Минги, тот тоже разделяет огонь юноши. — Ну раз вы согласны, нам нужно найти Чонхо. Если вы верите что он жив, тогда и я поверю, так как и вправду люблю его и хочу знать что это так. — Тогда начнём его поиски завтра! — восклицает Хонджун, ожидая реакцию остальных. Ёсан перенимает настроение мужчины, но вот Минги... Блондин замечает негодование со стороны юноши. — Проблемы с доверием? Минги поворачивает голову в сторону Ёсана, он прикусывает щеку изнутри. — Возможно, но тебя это ебать не должно. — Воу, как мы заговорили... — Минги... — Хонджун кладёт руки на плечи юноши, чтобы немного погасить его не здоровую агрессию. — Для него эта тяжёлая тема, лучше не затрагивать. — Понял. — кратко кивает мужчина, глядя на более менее успокоившегося Минги. Проблем с агрессией ещё не хватало, ещё лучше. — Минги, совет для тебя. — Ёсан подходит к парню опасно близко что тот отодвигается со своего места. Блондин понимающе кивает, переваривая информацию. — Проблемы с доверием тяжёлая вещь, когда в прошлом что-то тебя заставило усомниться в таком качестве, но мы живём настоящим и нужно работать над доверием и пытаться открыться для новых людей. Понимаю, что для тебя это сейчас тяжело, но ты же не хочешь остаться в одиночестве и гнить один? — Я не один, у меня есть старший брат. — Но где он сейчас? Здесь? В одной комнате с тобой? Нет, он где-то там в тумане пытается найти выход, а ты здесь, даже не зная, где он. Чтобы найти брата, найти его следы, тебе нужно выстраивать отношения, мост доверия с людьми, которых встречаешь. Одному тебе будет тяжело — это как пирамида, которую вогрузили на плечи одному человеку и она вот-вот его раздавит. Так не дай себя раздавить, начни доверять людям. — Я сам разберусь, кому доверять, а кому нет. Если тебя это не касается, то ты не лезешь в мою историю. Мы идём искать Чонхо, тема закрыта. Минги набирает побольше воздуха, нервно выдыхая — злость снова сковала его тело, заставляя делать неправильные шаги, но он старается, чтобы не разрушить тот маленький мост, который смог выстроить к Ёсану. Хоть он и не крепкий и очень хлипкий, но он старается, старается изо всех сил. — Тогда выдвигаемся завтра? — оглядывает Хонджун обоих, заглядывая в глаза Минги, юноша кивает. — Выдвигаемся завтра. Чем раньше найдём, тем лучше. *** Дни не отличаются от прошедших, а грозные хмурые тучи продолжают плыть по небу. Сегодня было слишком холодно, по сравнению с теми днями, которые прошли. Оно и очевидно — зима ступила во владения и управляла всей планетой до наступления весны. Если же зима так рано пришла, то и весну придётся ждать заранее? Минги просыпается раньше всех, или просто поднимается с пола, так как он не понимает: спит ли он вообще или уже тело на автопилоте отключается на ночь и включается в определённые утренние часы? Это не самое главное и парень отмахивается от раздумий — смотрит как остальные его соседи по квартире спят, укрывшись толстым и большим одеялом. С появлением Ёсана, Хонджун решил спать в комнате Минги, куда парень и поселил блондина, так как он всё ещё не внушал доверия. Минги считал, что пока они ночью отдыхают, ничего не подозревая, Ёсан мог что-то вынести, забрать с собой, а утром оба бы хватились мужчины и пропавших вещей. Но блондин не представлял опасности — втроём они продолжали жить в полуразрушенном здании и делиться запасами — у Ёсана оказалась с собой сумка, где он смог сохранить некоторые запасы еды, удача улыбнулась во все 32 зуба, когда Минги увидел еду и заветную воду, так как её становилось всё меньше и меньше, а трубы под землёй и канализация загрязнялись всё быстрее и быстрее — не по дням, а по секундам, если так можно было сказать. С голодными животами никто в эту ночь не лёг спать — блондин щедро накормил двоих мужчин и смог сохранить чуть-чуть запасов для себя, чтобы тоже лечь с не пустым желудком. Двое ещё спали, так как на них действовала функция переваривания еды и они чувствовали себя хорошо, но еда должна была давным-давно перевариться, а Ёсан с Хонджуном всё ещё спали. Минги развёл тучи глупых мыслей, что еда внутри каждого из них даёт им поспать подольше и оглядывает комнату — сделать запись, как он делал это каждое утро после пробуждения, не получится, остальные спали так, как будто сам Морфей их водил по своим сонным владениям. Минги не понимал, как можно так долго спать и не просыпаться от чувства того, что ты всё проспал? Ему не суждено было этого понять, так как сам он с начала апокалипсиса стал жаворонком, утеряв все свои качества и умения спать как сова. Кошмары продолжали преследовать юношу, жадно вцепившись за голову одной рукой, но какая рука это была — точно чёрная, с длинными, как у обращённых, когтями и эти когти были такой длинны, что даже своими собственными глазами можно было увидеть, какие они. Может из-за кошмаров и ночей без хороших сновидений сыграли плохую шутку, заставив Минги просыпаться слишком рано или вообще долго не задерживаться в сонном царстве — страх уснуть и не проснуться от реальности снов, которые ему снились, нагнетал и убивал одновременно — синяки под глазами этому свидетельствовали и всё это можно было зафиксировать на оборванную бумажку, что сон для Минги — бред и самый худший враг, который даже с закрытыми глазами настигнет его и убьёт. Нигде нельзя было спокойно выдохнуть — Минги стал жутким параноиком. Какое унижение... Минги открывает импровизированное окно, которое закрыто плотной тканью, оглядывает местность, что могло измениться за ночь. Туман теперь было хорошо видно и он продолжал подходить к центру, овладевая всё большими территориями, наплевав на жизни людей. Что с ними? Успели ли люди спастись или эвакуироваться? Всё бесполезно? Вопросы, на которых не было ответов, терзали Минги и оставляли впадать в ещё большее горе, так как никто не мог знать, что ожидало людей дальше и что могло произойти на следующий день. А вдруг уже завтра никого не останется? А вдруг уже завтра туман полностью охватит всю страну и никого больше не останется в живых? А вдруг завтра не наступит?.. — Доброе утро... Сонный низкий голос выводит Минги из мучительных размышлений — юноша уже с самого утра заставляет себя мучиться, спасибо, что успели вытянуть из кольца ужасных вопросов. Хонджун подходит к Минги, выглядывая из дыры. — Ничего нового? — только сейчас парень замечает, что Хонджун говорит шёпотом — Ёсан всё ещё спал. Теперь понятно, кто у нас был засоней. Минги отрицательно мотает головой. — Ужас. — выдавливает из себя Хонджун, слегка потягиваясь. Он смотрит на блондина, который укутался в толстое одеяло, а потом возвращает взор на Минги. — Давно не спишь? — Возможно больше часа назад встал. — Ого... Что ж тебе в 6 утра то не спалось?.. — Ты же знаешь — у меня проблемы со сном. Хонджун закатывает сонные глаза, а потом кивает. Он знал и помнил, что Минги приходилось бороться с ночными кошмарами — он видел и слышал, как парень ночью катался по полу и как мычал, пытаясь проснуться. Синие круги под глазами Минги пугали мужчину, но он не мог ничем помочь и только морально каждую ночь умирал вместе с ним. — Во сколько сегодня выдвигаемся? — ловко переходит на другую тему Хонджун, глядя на Минги. — Как только Ёсан проснётся, сразу соберёмся и пойдём. По пути найдём, что съесть, а иначе я не удержу свою винтовку, и пойдём, куда скажет Ёсан. Хонджун кивает и смотрит на мужчину — тот продолжал мирно спать, только спокойно вздымающаяся грудь давала знать, что блондин всё ещё жив. Белая футболка, в которой он уснул, возможно стала уже чёрной, так как все трое спали на полу, прикрываясь одеялами, простынь или ещё чего-то не было. Минги хотелось посмотреть на реакцию, как блондин завопит, когда увидит, что его одежда вся испачкана в пыли и земле. Хотелось посмотреть, как Хонджун будет успокаивать мужчину, так как кудрявый был через чур сентиментален и чувствителен к чужому горю. Ещё больше парня удивляло, что Ёсан не жаловался на холод, так как была середина Января и продрогнуть в одной футболке Ёсан мог бессчётное количество раз. Но Минги ничего не чувствовал — ему даже было иногда стыдно, что он просто смотрел, как люди рядом горевали из-за каких-то проколов или неудач, а он просто смотрел и потом бросал дела, которые у него не получались — он прятал эмоции, выставляя безразличие и остывание, которое быстро накрывало его с головой. Минги было страшно, что через несколько месяцев он совсем потеряет эмоции, чувства или ещё хуже — сострадание к людям и станет безэмоциональной мразью, которой стать обращённым самое то. Да, парень был аккуратен, какие эмоции выставлять, но большинство своих любимых чувств он просто запирал на ключ глубоко в себе, давая вырваться на свободу только злости и простому сарказму, которые ни в каких ситуациях не помогали. Он боялся казаться бесчувственной тварью. И сейчас кажется ещё чуть-чуть и он добьётся этого. — О, кажется наша Белоснежка проснулась. Минги охлаждает голову, глядя сначала на Хонджуна, а потом на Ёсана, который постепенно поднимается сначала на локти, а потом на колени — как и говорил Минги, футболка блондина была теперь коричневой, как любая лужа после дождя, но мужчина даже не пискнул, не завопил насчёт одежды, а просто улыбнулся и встал. — Доброе утро. Я теперь значит Белоснежка? — Ко мне какие претензии? Ты спал дольше нас и ты блондин — вылетая Белоснежка. — Хонджун, если ты не читал эту сказку, так и скажи. Белоснежка спит только от отравленного яблока и то её потом будит принц, а принца, как мы видим, здесь нет и я проснулся сам. — Любишь раздувать из мухи слона? — Минги складывает руки на груди, поглядывая на блондина. Успел же вставить свои пять копеек. — И тебе доброе утро Минги. Как спалось? — Даже не спрашивай и не заводи со мной диалог на эту тему. — парень хмурится, отворачиваясь к дыре. — Соберём одеяла в один угол и выдвигаемся на поиски Чонхо. Не будем тратить время. — Уже? — Ёсан теряется. Юноша снова поворачивает голову к блондину и приподнимает одну бровь с вопросом. — А что, хочешь потянуть время? Нет, я, конечно, не против, чтобы мы пошли и нашли твоего дружка мёртвым, но я не уверен, что ты этого хочешь. — Минги! Не нагнетай. Ёсан только проснулся, а ты на него нападаешь. — Да всё хорошо Хонджун. Сейчас всё соберём и выдвигаемся. — То-то же. Втроём мужчины справляются гораздо быстрее, чем это делал один Минги — одеяла убраны, всё на месте и комната Хонджуна не тронута. Какая красота. — Погодите, мне нужно кое-что сделать. — Минги подходит к своему столу, садится за стул. Хонджун подходит к Ёсану. — Подождём немного, ему нужно сделать запись. — Запись? У него есть машинка для записи голоса? — Ага, он мне толком не рассказал, где он её нашёл, но он каждый день записывает — так дни отсчитывает. — А по другому нельзя было считать дни? Делать пометки на стенах или на бумаге. — Ему легче голосом, чем на бумаге или где-то ещё. Минги не только рассказывает о том, что проснулся, он также рассказывает, что происходит с обращёнными, каких мутаций они подверглись и нашёл ли он брата. — А его брат... — Сонхва. — Да, точно. Когда он пропал? — Почти в самый первый день. Он подробно мне не рассказывал, как и при каких обстоятельствах и с кем он был после пропажи Сонхва, но я знаю только то, что его брат пропал почти в самом начале апокалипсиса. — Это получается... Прошло... — Прошло 2018 дней. — подхватывает Хонджун слова Ёсана, услышав число, которое Минги проговаривает в машинку. — Ровно 2018 дней назад пропал его брат. — А... — Ёсан молчит несколько секунд, а потом смотрит на мужчину рядом. — А ты? У тебя кто-нибудь остался в живых? — Нет. — отрезает Хонджун. — Когда туман нагрянул к нам, мне сказали бежать, бежать и не оглядываться, даже если за эти слова пришлось поплатиться своей тогда живой семьёй, но у меня была младшая сестра, которую я тоже спас, так как мама не хотела бы, чтобы она умерла. — А где она? — Она?.. — ком встаёт поперёк горла, Хонджун теряет все слова и возможность говорить. Это было не то время и не тот час, чтобы делиться сокровенным, он не был ещё готов к этому диалогу. — Она... — Отправляемся! — кричит Минги, проходя мимо двух мужчин, закидывая на плечо сумку — теперь у троих была только одна сумка и маленький чёрный чемоданчик Ёсана, который мог вместить немного фруктов и бутылок воды по 0,3. Хонджун выдыхает с благодарностью, что именно сейчас парень прекратил записывать свой голос и вовремя оборвал диалог с блондином. Мужчина подскакивает с места и следует за Минги, подзывая Ёсана за собой. Хонджун надеется, что по пути блондин не станет его допрашивать о его сестре и не вернётся к этому диалогу. Но, оказавшись на улице, троим не до разговоров и выяснений прошлого каждого. Минги двигается быстро, как будто хочет поскорее выполнить поставленную задачу, чтобы не высовываться. Его можно понять — он не хотел столкнуться с обращёнными, которые теперь в редких случаях охотились в одиночку. В дневное время все трое видели существ либо в ордах, либо в группах. Хонджун пытался угнаться за юношей, не отставая, а если это происходило, Ёсан подталкивал его, помогая. За это мужчина был благодарен, что блондин шёл самым последним. Выйдя уже на другую улицу и пройдя все переулки, которые вели к многоэтажке Минги, трио вышло на базарную площадь, оглядывая пустые прилавки и раздавленные фрукты и овощи на земле. — Смотрите, не навернитесь. — шёпотом говорит Минги, навострив уши и глядя в оба. Сейчас они были на обширной территории, где в любой момент к ним мог выскочить один, а затем несколько обращённых, устроив засаду. Твари хоть и были ума лишённые, но способность создавать ловушки и засады у них осталась. Минги это очень сильно раздражало и злило, так как любой неверный шаг или скрип и он, а затем остальные могли провалиться под землю в ловушку, которую соорудили существа, поэтому приходилось осматривать всё — даже землю перед собой. Пройдя хорошее расстояние и уже спокойно обойдя все прилавки, Минги выдохнул с облегчением. Возможно, обращённые ещё не успели добраться до этой базарной площади, поэтому всё было чисто и тихо. — Набирайте еду и смотрите аккуратно — не соберите отравленную. Ёсан с Хонджуном кивают на указание парня, а Минги тем временем продолжает осматривать местность — хоть и было абсолютно тихо, но эта тишина могла быть не такой уж и хорошей. Пройдя ещё несколько раз вокруг площади, Минги убеждается, что следов или каких-нибудь подарков существа не оставляли — их ещё здесь и не было, поэтому внезапная тревога была учебной. Минги смотрит на Ёсана с Хонджуном — те быстро разбираются со своей работой и уже совсем скоро подходят к юноше с полными сумками. — Взяли всего понемногу, чтобы потом не жалеть, если придётся снова бежать. — Хонджун сходу показывает запасы еды и именно в тот день он научил парня, что лучше взять поменьше, чем набирать полную сумку. Судьба непредсказуема, что она может преподнести? Только если озверевшую орду голодных тварей, которые нацелены снести всё на своём пути, но таких существ на горизонте не было видно. — Тогда выдвигаемся. Ёсан, будешь показывать дорогу, только ты знаешь, где может быть твой друг. — Конечно. Ёсан с Минги меняются местами — блондин встаёт вперёд, как главный в этой вылазке, а парень назад, чтобы поддерживать шаг Хонджуна — как-никак кудрявый был намного ниже Минги и ниже Ёсана, помощь ему точно нужна, когда он идёт с двумя махинами. — А как ты выжил? — Хонджун, который никогда не затыкается, снова обрывает тишину и гнетущую атмосферу. Ёсан слышно хмыкает, поправляя куртку. Когда все трое выходили из здания, Минги дал ему тёплую куртку, так как на улице не лето, а зима и можно было спокойно простыть и что ещё хуже — умереть в таких условиях. Любая лёгкая болезнь или болячка могла убить даже самый крепкий организм. — Ну, по-видимому, как и вы с Минги. Я перебивался тем, что находил и пытался очищать территории от обращённых, но, как мы знаем эти существа ещё те инкубаторы — плодятся каждую минуту, а то и секунду. — Они не плодятся, а выходят из тумана. — хмуро отзывается Минги, Хонджун тыкает его в бок. — Ну, туман, как их мать, которая любит и защищает своих детей. Поэтому они плодятся, хоть и не сами, но плодятся. — Ты отошёл от темы. — Ах да. — Ёсан о чём-то размышляет, не сразу продолжает говорить, но потом всё-таки начинает. — Я был таким же человеком, который потерял свою семью. После эвакуации нас распределили по лагерям, где от 0-15 дети, 16-24 подростки и взрослые люди, 25-40 взрослые люди и люди, переходящий в преклонный возраст. Мне было 23 и меня распределили во вторую группу. По началу было тяжело, так как приходилось уживаться с некоторыми подростками, людьми, которые не видели выхода и надежду на светлое будущее — мы почти каждое утро находили повешенных, которые не могли смириться с тем, что мир рушится перед нашими глазами, а когда происходит паника, люди не дают отчёт, что делают — особенно если наступает приступ аффекта и все действия идут по наитию. Почему же я здесь с вами, а не в том самом лагере? После трёх хороших волн, все подумали, что самое страшное и опасное мы пережили, но мы не ожидали, что после этих самых волн появятся первые обращённые, которых было ни 1-2 человека, а были уже целые группы из 10-15 человек. Да, у тех, кто нас охранял, были оружия, но рано или поздно запасы пуль и патронов заканчивается и всему приходит конец. Может, мне тоже нужно было повеситься в тот день, когда меня осенила эта идея — я бы не был одним из тех выживших, кто смог пережить смертельную атаку обращённых, но стойкость и мысли о том, что Чонхо не было рядом и я безоружен, не давала покоя и заставляла держаться на этой мёртвой, прожжённой огнём земле. После разрушений и прекращения атак, я сбежал. Сбежал ради себя и своей жизни, чтобы не поплатиться своим выживанием головой. Убегая, я видел, как обращённые продолжали наступать, но мне было глубоко плевать, что будет. Если я жив, то это главное, а на остальное... — Ёсан отмахивается, не смеет больше повторять одно и то же слово. — Когда я добрался до центра, он стал глотком мне свежего воздуха. Здесь было спокойно, иногда опасно, но спокойно! Я мог ходить по улицам, иногда притаившись, чтобы существа меня не заметили, но я жил. Я ходил, я добывал еду и всё то, что мне было нужно. Я нашёл медикаменты в брошенной аптеке, которые можно было использовать и постепенно начал вспоминать медицину и её базовые навыки, чтобы в случае чего помочь себе и тем, кого встречу. — Мне помог как раз. — отзывается Минги, кивая. — Да. Кстати, как твои кости? — Не ноют, спасибо. Ёсан кивает. — После всего того, что я сделал для себя: выжил, научился делать первую неотложную помощь, я решил начать поиски Чонхо. Выживал я слабенько, так как запасов не хватало иногда, приходилось голодать, чтобы потом поесть, а обращённых становилось всё больше и больше. Когда я решил, что нужно найти моего друга, я также для себя решил, что если у меня и будут заканчиваться запасы, я найду их, в любом случае найду, чтобы выжить и найти Чонхо. Приходилось есть каждый день, чтобы в пути не свалиться от голодного обморока. Приходилось искать больше нужного, так как поиски были слишком тяжёлые и долгие — за всё время и время, что я с вами... Как вы видите, Чонхо с нами нет — я не нашёл его. Но когда я увидел, а потом услышал, как в торговом центре происходит какое-то движение, а был сто процентов уверен, что это мой друг, мой Чонхо, который смог выжить и прятался. Я надеялся, что он прятался в том торговом центре, чтобы дождаться моего прихода, но когда я увидел Хонджуна, который копошился в отделе с одеждой, а потом тебя, который сидел за прилавком, мои надежды рухнул, как песчаный замок, который смыло водой. Тогда я снова потерял надежду, что найду живого Чонхо, но когда я увидел Минги, который набирал еду и одновременно следил за обстановкой... Ты дал мне надежду. Ты внушил мне храбрость, которая светилась в тебе. В тот день я увидел тот свет храбрости, который до этого никогда не видел. Минги, хоть ты продолжаешь мне не доверять, ты внушаешь мне ту храбрость, которую я потерял в самом начале. Ты скрытный, злобный на мир человек, но я вижу, что в тебе есть тот свет, который ты пытаешься пронести через эти тёмные дни, чтобы потом вдохнуть и улыбнуться новому светлому миру. Я понимаю. — Возможно понимаешь. Мы не похожи, у нас абсолютно разные проблемы и мучительные мысли, которые разрушают нас. Возможно, ты понимаешь меня, но с другой стороны не понимаешь — у тебя была другая судьба и другой исход событий, чем у меня. Блондин замолкает. Он продолжает двигаться по пустым улицам, осматриваясь, а Хонджун крутит головой то на Ёсана, то на Минги. — Минги, — блондин выходит из молчаливой пелены. — с начала апокалипсиса ты стал очень закрытым и нервным человеком. Знаю, что любой шорох, любое чужое движение сводит тебя с ума, но люди, которые рядом с тобой — они же не просто так посланы тебе Богом, они рядом с тобой для того, чтобы пройти испытание, которое в конце покажет — справился ты или нет. — Если это испытание на доверие, то я не собираюсь его выполнять — доверие для меня враг и я не могу заставить себя подружиться с ним. — Но доверие нужно всегда. Благодаря ему мы находим друзей, делимся своей жизнью и так выстраиваем доверие, так как понимаем, что человек, которому ты постепенно доверяешь свою жизнь, будет самым близким и родным. Тем, кого бы ты хотел видеть рядом. — Но то доверие, о котором ты говоришь, никогда мне не улыбалось. Я был предан, много раз предан и брошен. Одиночество, конечно, поедало меня, заставляло задуматься, кто мне друг, а кто враг, а потом я понял что лучше одному, чем с кем-либо ещё. Подпустить чужого человек к себе — приговор на убийство, которое я подписывать не собираюсь. — Но сейчас ты говоришь с нами. Ты идёшь, живёшь, общаешься с нами — это и есть начало доверия. — Если я это всё делаю, это не значит, что я не хочу вас вышвырнуть из своего дома или перестать с вами разговаривать. Я в любой момент могу, в любой, если вы мне начнёте надоедать. — Минги... — голос подаёт Хонджун, который оглядывается на парня. — Что ты такое говоришь?.. 6 месяцев мы живём вместе и ты вот так собираешься прогнать меня?.. — Ну ты же помнишь, как я не хотел, чтобы ты остался. Но ты уговорил и вот, мы тут вместе! — Минги, ты закапываешь себя в очень глубокую яму, подумай сам — если ты продолжишь это делать, то рано или поздно сойдёшь с ума, двинешься умом и тебе с этим никто не поможет. Люди рядом — это те, кто смогут тебя спасти и принять, даже если у тебя ужасный характер. Минги, — блондин останавливается и подходит к юноше, тот отводит от Ёсана взгляд, нахмурившись. — начни доверять людям. Хонджун и ты — это тот самый дуэт, который не разлучить. Мужчина спас тебя из ямы одиночества, а ты так ему отплачиваешь? Будь проще, впусти к себе Хонджуна, не будь таким, как я — дай ему стать для тебя путеводной звездой, которая никогда тебя не бросит. Дай ему шанс. Минги смотрит то на Ёсана, то на Хонджуна, голова взрывается от эмоций и гудящих, ужасно давящих мыслей. — Я сам решу, кому доверять, а кому нет. Это моя жизнь и я сам могу сделать выбор, не лезь туда, куда тебя не просят. — глаза Минги напитываются ядовитой злостью, он некоторое время смотрит на Ёсана, а потом отходит от него, кивая вперёд. — Идём, не трать время на такую суку, как я. Я сам разберусь со своими тараканами в голове. Ёсан смотрит на парня в последний раз, перед продолжением пути, а потом шумно выдыхает, снова возглавляя группу из трёх человек. Это будет очень тяжёлый путь. Путь из огня и стали. Из тьмы и пепла, чтобы показать Минги, что доверие — та потерянная деталь, которую он отказался искать 2018 дней назад.