Вопль в тиши

Большую часть пути никто больше не разговаривает. Недавний диалог оставляет неприятный гнетущий осадок для каждого участника конфликта и даже Минги, который идёт последний, пытается не искать общения с Хонджуном. Ёсан осматривает территорию, прежде чем пройти дальше, а Минги так и рвётся идти без осмотра местности. У парня всю жизнь лучшим другом была любопытность, которая никогда к хорошему не приводила. То залезет на чужую территорию через забор, чтобы насобирать ягод, то с мальчишками заберётся в заброшенное здание, чтобы найти хоть что-то интересное, но и в словесных перепалках или просто в общении с другими людьми Минги пытался вклиниться в диалог, чтобы вычленить для себя важное. Хоть и такое качество было очень пагубным не только для него, но и для каждого человека, любопытство нужно было уметь развивать, чтобы не попасть в просак. Когда ты можешь из всей груды информации выделить самое важное и нужное (информация, которую можно будет провернуть против людей и сделать пользу себе), то ты мгновенно становишься эмоциональной ищейкой, которую будут брать на любое задание, если ты умеешь правильно разговаривать и держать язык за зубами, когда это нужно. Апокалипсис на то и апокалипсис — жестокая вещь, но любопытство, которое развивал парень на протяжении мирных дней, стало его оружием, которое могло не только поставить под угрозу самых опасных преступников, но и напугать обычного человека, если связаться с тем, кто умеет красиво плести. Минги до этого никогда не использовал своё опасное качество в плохих и хитрых делах — помогал людям получить информацию, которая ходила под их носом, но они не были способны её увидеть, а потом возвращался в свою обычную повседневную жизнь, где он с Сонхва учился играть в бадминтон. Но сейчас время совсем другое — абсолютно жестокое и несправедливое — удача была на стороне обращённых, наплевав на то, что люди умирают. Пока юноша жил один и на горизонте не было ни Хонджуна, ни Ёсана, Минги помогал себе, выискивая информацию, которую он мог бы выставить против людей и выйти сухим из воды. Иногда планы срывались, когда выжившие понимали, что юноша водит их за нос — приходилось исчезать, буквально испарятся, как воздух, который всегда опасно напрягался, когда что-то шло не так. Когда любопытство было развито по максимуму и выкручено на все сто, Минги начал применять своё умение против людей. Может поэтому он стал меньше доверять выжившим и надеется только на себя, но теперь в реалиях апокалипсиса парень мог полагаться только на свои силы, так как неожиданный удар в спину никто никогда не отменял — покажешь слабину, этот нож ещё провернут в тебе, чтобы сделать ещё больнее. Люди — враги, доверие — верная смерть, тут совсем скоро и вправду головой можно двинуться. Минги продолжает молчать, глядя впереди себя, засматриваясь на светлую голову Ёсана. Пусть мужчина пытается расположить юношу к себе, но этого у него не получится — закон того, что доверие это верная смерть, давно закрепился на подкорке сознания и в любой момент мог нажать внутри парня рычаг до упора, закрыв Минги ото всех ещё сильнее. Как бы он не хотел доверять, как бы он не хотел раскрыть свою душу для новых людей и знакомств, Минги не верил в искреннюю возможность сотрудничества и дальнейшей дружбы. Хонджун, может и добился того, что смог узнать Минги чуть-чуть больше, но парень осознавал, что только мужчина и только он теперь будет знать Минги и юноша больше не посмеет довериться кому-либо ещё — ради себя и выживания, а иначе либо жизнь тебя задавит, либо ты сможешь схватить её в свои крепкие руки и начать управлять ей, как тебе заблагорассудится. — Сколько нам ещё идти?.. — Хонджун, единственный, кто не терял надежду и не жил в негативных размышлениях, стонет от негодования. Мужчина болтает руками назад и вперёд, пытаясь не отставать (даже Минги ему помогает в ходьбе), но эта бесконечная дорога и похожие друг на друга улицы уже надоедали. — Осталось совсем немного. — спокойно отвечает Ёсан, параллельно оглядываясь по сторонам. — Здесь будьте предельно осторожны — мы входим в зону, где обращённых гораздо больше, чем вы думаете. — Так сказать место обитания всех этих чертей? — Если ты так хочешь называть эту зону, то да. Это место кишит обращёнными, будто это единственная зона, где они могут обитать. — А они могут неожиданно выскочить на нас? — В любой момент. — Мда... Очень обнадёживает, спасибо Ёсан... — Хонджун заметно вздрагивает от табуна мурашек. Они неожиданно пробегают по телу, толком не дав понять, что они были. Минги продолжает молчать, оглядывая ландшафт. Серая, разбитая, местами заброшенная территория не радует — здесь давно никто не жил и все магазины или же дома выглядели в буквальном смысле побитыми и разрушенными. Все трое проходят цветочный, а у Минги внутри что-то колет — когда-то это был красивый и красочный магазин цветов, в котором были флористы, готовые провести тебя в мир цветов и растений. А сейчас вместо красоты и счастья, парень видел тьму и серость: разбитые окна, где раньше стояли цветы и холодильники с ними, внутри возможно всё перевёрнуто — тварям плевать на эстетику зданий, им главное найти ту самую вкусную заветную человеческую плоть, не более. Кажется трое немного разминулись, Ёсан жестом показывает идти за ним, Хонджун снова подаёт голос. — А откуда ты вообще знаешь, где находится Чонхо? Кстати да. Минги осеняет — глаза блестят от осознания, что даже пасмурная погода может показать этот блеск в глазах, а рядом с этим осенением играет нездоровый огонёк, парень суживает глаза. — Кстати да. Откуда тебе знать, что Чонхо именно здесь и он находится тут? Как ты и сам сказал, ты его 5 лет не видел. Откуда такая уверенность, что мы ищем в нужно месте? — Минги делает рассуждающее лицо, пытаясь притвориться профессиональным учёным, который почти дошёл до всемирного открытия. — Если только это не ловушка и ты не человек, который вместо того, чтобы выживать, съешь нас или скормишь гуляющим тут тварям. Ты сам сказал — их тут огромное количество. Хонджун мгновенно меняется в лице. Сначала он смотрит на блондина перед собой, а потом на Минги с перепуганными глазами — не скажешь, что мужчина старше Минги, если такой чувствительный. Ёсан шумно выдыхает, пытаясь оставаться на стороне спокойствия. — Если ты хочешь знать, то я скажу — все эти 5 лет, пока выживал ты и искал лучшее место для того, чтобы скрываться от обращённых, я ходил, исследовал и проводил эксперименты. Многого вы ещё обо мне не знаете, но добавлю — по профессии я инженер и любые сложные конструкции или макеты мне по зубам. Почему же я знаю так хорошо местность, если тут почти не бывал? — Ёсан перепрыгивает огромную поваленную балку, предупреждая остальных. — У меня была карта, на которой я отмечал все возможные опасные движения существ. Выйти с голыми руками в атаку на них — дело рискованное и не факт, что действенное — в любом случае в таких вылазках я бы умер, так бы и не дойдя до того, к чему я стремлюсь, а тут на горизонте появились вы, когда бежали от обращённых в торговом центре. Поверь, если бы не я — вас бы тут не было, я спас ваши задницы и Минги, не думай отпираться и говорить, что вы бы справились и твоё чутьё смогло бы вас спасти. Нет. Оно бы вас не спасло. Вы бы погибли, так как именно в тот день вы вдвоём должны были умереть. — Предсказываешь будущее и пытаешься быть вторым божеством? — с претензией выплёскивает Минги, блондин не меняет позиции, продолжает изъясняться в медленном спокойном тоне. — Можно и так сказать, но ты видел, сколько было обращённых там? Смог бы ты сбежать оттуда, если там было не 50-60 существ, а сотни? Они же быстро распространяются по округам и стране, быстро заполняют нашу полуразрушенную и убитую планету, они всё не наедятся. Они голодны, а вы, как потенциальные жертвы с хорошим телосложением и с большим количеством мяса, были бы хорошим обедом для всех тех, кто там был. — Ёсан, меня сейчас стошнит... — Хонджун держится за живот, глядя со стеклянными глазами на блондина. Ёсан секундно оборачивает голову на мужчину позади, а потом продолжает. — Не волнуйся, описаний больше подобных не будет. К чему это мы? Ушли немного от темы. Я проводил эксперименты: создавал бомбы, благодаря которым, я вас спас, делал ловушки, как и обращённые и пытался слиться с ними, чтобы у них не было подозрений, что среди них есть человек. Существа глупые — даже на то, чтобы посмотреть, что перед ними, ума не хватает. Когда множество опытов и действий было произведено и я перепробовал всё, тогда-то я и наступил на давно исчезнувший след Чонхо. Множество отпечатков полицейской обуви вели сначала в парк, где я нашёл несколько раций, которые, к сожалению, не были больше рабочими и не поддавались починке, а потом нашёл полицейский медальон Чонхо, с которым не прощается ни один сотрудник полиции. Тогда-то я и понял, что это знак, что Чонхо где-то здесь, но сейчас он просто слился с сыростью и грязью заброшенных зданий и улиц, чтобы не привлекать внимание — обращённые не такие чувствительные, как мы, а потом, сделав некоторые наброски на картах, всё привело меня сюда — здесь было последнее движение выживших сотрудников полиции, а дальше пустота, тишина. — И ты так уверен, что он где-то здесь? — Минги продолжает не верить наплетённым сказкам. — Сто процентная вероятность, а я никогда не ошибаюсь — это моё личное наблюдение во время моей работы. Ёсан останавливается, давая время не отдых, Хонджун опускает руки на колени, пытаясь набрать побольше холодного воздуха, чтобы избавиться от приступа неожиданной тошноты. Минги опирается правым боком на здание рядом, глядя на блондина. — Складно говоришь. Если это правда и твой Чонхо где-то здесь, я сделаю всё возможное, чтобы ему помочь и как можно скорее поднять его на ноги, если он ранен, а если нет... — юноше хватает секунды, чтобы сократить расстояние между Ёсаном, Хонджун подскакивает от охлаждающей его рядом волны. — Я лично прострелю тебе башку, чтобы посмотреть, как твои мозги разлетятся по периметру и как они будут сползать по стенкам этих зданий. Я не шучу. Обман и ты труп. — Помни Минги — доверие и только доверие. Ёсан как специально игнорирует угрозу, немного потягиваясь. Он подаёт сигнал, что нужно идти и Хонджун, немного придя в себя, старается нагнать уже идущего блондина — Минги ему помогает, подталкивая его сзади. Проходит возможно несколько часов — 8-9 точно, но для Минги это кажется вечностью. Они уже вдоль и поперёк обошли всю эту улицу и парню начало казаться, что всё, что они услышали о Ёсане — грубая и ужасная ложь, которую мужчина успел придумать пока они молчали и шли сюда. Пистолет в кобуре пел о том, что пора бы выполнить то, что загадал Минги, но что-то его останавливало — то ли надежда, что всё-таки Ёсан не врёт, то ли слишком чувствительная натура Хонджуна. Когда они 188 дней назад познакомились, мужчина не был таким через чур сентиментальным — наоборот, он также язвил и отшивал все возможные оскорбления в свою сторону, когда он спас Минги. Кстати, интересная картина вырисовывается — прошло 5 лет, а за эти 5 лет юношу спасли 2 раза и почему-то именно он всё время попадал в непредвиденные и опасные для жизни ситуации. 188 дней назад Минги спас Хонджун. 18 дней назад Минги и Хонджуна спас Ёсан. Что дальше? Чем дальше движемся, тем неизвестнее дорога? К чему она приведёт? К той самой цели и к смерти, которую так сильно пытается обойти Минги и все, кто рядом с ним? Умрут ли все те, кто с ним рядом, снова? Как в тот роковой день... Минги напрягает кулаки. Воспоминания о том дне продолжают преследовать его, заставляя Минги мучиться и тратить силы на ненужные мысли. Фуражка продолжала пылиться на одной из полок квартиры, но парень просто не мог смириться с тем, что потерял в тот день сразу всех, с кем общался. Абсолютно все исчезли под грудами камней и только та самая рука майора, которая постепенно начала вздуваться от давления и синеть, маячила перед лицом юноши, как напоминание — ты убийца, из-за тебя погибли люди. — Минги? Парень приходит в себя, растерянно рассматривая место, где он стоит. Хонджун с нотками волнения смотрит на него, взяв его за правый локоть. — До тебя получилось достучаться только с шестого раза. — голос блондина врезается в голову Минги, заставляя снова раздражаться. Парень поднимает на него взгляд. — Извините, задумался. — пытаясь скрыть мгновенную злость, говорит парень сквозь зубы. Ёсан лишь отмахивается, он подаёт голос о том, что снова надо идти — они слишком долго здесь простояли. Проходят мучительные полчаса ходьбы, Хонджун выглядит, как живой мертвец, восставший из мёртвых, Минги почти несёт его на руках. — Может остановимся на перерыв? — Минги подрывает тишину, обращаясь к Ёсану. Блондин отвечает не оборачивая головы. — Ты же сам говорил — тем раньше найдём, тем лучше. Минги останавливается. Нет уж. Его слова и оборачивать их в его же сторону... Последнее дело выжившего, Ёсану не жить. — Ты угробить нас решил, я так понимаю? — Минги... — Хонджун пытается остановить словесную перепалку, которая сейчас вот-вот начнётся, даже если у него на это нет сил. Минги неумолим. — Хочешь, чтобы мы, спустя 9 часов ходьбы, продолжали идти и не жаловаться? Мы ни крошки в рот за это время не положили, у нас не было даже нормальной остановки, чтобы передохнуть! Да, может ты и выносливее нас и знаешь многое, но ты здесь не один и ты ведёшь ещё двух человек как минимум, поимей совесть! — Ну если ты настолько слабак, то я не могу с этим ничего поделать. Надо было закалять силу и дух, чтобы ходить на такие дистанции. Злость взрывается, как самый огромный в мире вулкан. Кровь приливает к лицу, разливаясь, как жидкая раскалённая лава. Ещё немного и Минги полезет в драку, его останавливает только то, что Ёсан ещё полностью не разозлил его. — Во-первых, у нас разные образы жизни и никто не обязан подстраиваться под тебя, во-вторых, мы люди, а не роботы, мы не способны 9 часов подряд держаться на ногах в условиях, которые поставила жизнь сейчас. Если ты такой гений силы духа, то, пожалуйста, поделись опытом, а то скоро ты потеряешь двоих напарником и никакого искусственного дыхания рот в рот нас не спасёт. Ёсан молчит. Он просто подходит к Минги на опасно близкое расстояние, грубо хватая его за куртку, Хонджун подхватывается с места. — Ребята! — Хонджун, подожди. — шепчет блондин. — Тут один индивид очень хочет, чтобы я ему набил ебало. Слишком уж он говорливый, отрезать бы тебе язык. — Мы не во дворце, в котором можно тайно задушить, отрезать язык или казнить. — Минги злобно глядит на Ёсана. — Что, тоже язык развязался? Матом крыть меня начал и даже физическую силу применил, но знай — я ребёнок улицы и то, что ты выше меня по профессии и по возрасту, ещё не значит, что я не смогу тебя ударить и выбить тебе все зубы. Если надо будет, я задушу тебя и мне будет абсолютно похуй — жил ли ты со мной, общались ли мы с тобой — это капля в море, о которой я забуду. — Ты невыносим. — единственное, что слышит Минги в свой адрес после того, как Ёсан отпускает его. Паника Хонджуна испаряется в напряжённом воздухе, а агрессию Минги, как рукой снимает. Несколько минут все трое стоят неподвижно, молча, никто не хочет начинать диалог, но его приходиться начать, когда Хонджун срывается с места. — Чонхо! Оставшиеся двое смотрят друг на друга словно в рефлексии и бегут за мужчиной, который уже собирается скрыться за углом. Ёсан пытается нагнать Хонджуна впереди — неужели это не сон и тот вправду увидел Чонхо? Все слова мгновенно теряются на фоне адреналина, который приводит в действие, а Минги пытается догнать блондина, который ускоряется. 6 минут и все трое добираются до места. В завалах, в пыли и поставленных друг на друга стенах, лежит неподвижно Чонхо, который дышит, покрываясь каждый раз дрожь. Его губа разбита, левая рука лежит на животе, другая рядом, голова облокотилась на другую стену здания. Хонджун подлетает к мужчине, прокатываясь на коленях, собирая снег рядом, а потом двумя пальцами прикасается к шее названого Чонхо, проверить пульс. Ёсан тяжело дышит, пытаясь выровнять дыхание, Минги падает на колени. — Жив?.. — видная дрожь в голосе заставляет грозную личность блондина удариться о стену, которую он показывал несколько минут назад, сейчас перед двумя парнями стоял испуганный маленький мальчик, который сцепил руки за спиной. Хонджун тяжело дышит, замечая пар, исходящий из него. Холодает. — Да. — краткий ответ заставляет почти упасть в обморок, но Минги подоспевает вовремя, хоть даже у обоих сейчас остался неприятный осадок друг от друга. Ёсан держится за парня и благодарит, что тот не бросил в беде. — Нам нужно его перенести к нам. — теперь и Хонджун меняет личность — несколько часов назад Ёсан с Минги назвали бы мужчину слабым и чувствительным мальчиком, но сейчас перед ними сидел серьёзный и хмурый мужчина, который крутил свои мысленные гайки в голове. — Снова 9 часов в пути?.. — уставши смотрит Минги на Хонджуна, но делать нечего, мужчина рядом с Чонхо хмурится. — Не важно, что нам придётся потратить очень много времени на путь, он ранен и сейчас время идёт на секунды — он теряет кровь! — У него открытая рана! — Да и лучше поторопиться! Ёсан ты у нас знаешь медицину, сделай что-нибудь! Уговаривать долго не приходится, блондин мгновенно оказывается рядом с раненым, отталкивая Хонджуна. Мужчина рядом не жалуется на резкий толчок, он встаёт с земли, отряхиваясь от снега. Ёсан достаёт из своей сумки бинт и дезинфицирующее средство, Минги замечает, что блондин начинает морщиться. — Рана серьёзная, ему нужны швы, но у меня нет необходимых для этого средств. — Нет?! — восклицает Хонджун, его глаза быстро разбегаются. — А что делать! — Я затяну ему бинты покрепче, чтобы хоть как-то замедлить кровотечение. Слава богу, что он остался жив, Чонхо потерял слишком много крови. Проходит ещё секунда и уши складываются в трубочку. Ёсан обрабатывает открытую рану, чтобы обмотать её бинтом, а Чонхо подаёт болезненный стон, заставляя представить, через что он проходит. Ёсан быстро разбирается с раной, туго обматывая её, а Чонхо лишь продолжает мычать от любых действий в его сторону. Блондин берёт мужчину на руки, глядя на Минги, парень удивлённо смотрит на того в ответ. После ссоры, которую они устроили, Ёсан смотрел на парня, как на друга, который не оставит его в беде. Минги видел, как мужчина, несмотря на его скверный характер, пытался верить, что юноша сможет довериться ему и сможет впустить в свою душу, но Минги в это не верил, его окутывал страх, когда дело касалось доверия. — Веди нас домой. — отчеканивает Ёсан, глядя на Минги. Парню не нужно никаких секунд, чтобы кивнуть и начать движение. Все трое отправляются за ним, осматривая местность на существ поблизости. Начало быстро темнеть, а значит скоро обращённые начнут ходить по пустынным и убийственно тихим улицам, в поисках новой жертвы. Холодный метал неприятно, лёг на кожу — он щипал от реакции с холодом и руки, в которой Минги держал пистолет. Вечер — время опасное, нужно было быть осторожнее и Минги хотел гарантировать стопроцентную безопасность своих товарищей, чтобы все дошли в целости и сохранности. Повстречать тварей пришлось — произвелось 3 чётких выстрела, прежде чем трио смогло двигаться дальше из этого района. Размер шага увеличивался с неописуемой скоростью. Жить хотелось, мало кто сейчас хотел умирать, а прямо сейчас на руках Ёсана умирал Чонхо, которого они теряли каждую секунду, даже если мужчина перевязал его открытую рану. Может это и оттянет время его смерти, они смогут добраться до квартиры Минги с живым Чонхо и спасти его, поэтому чем быстрее, тем лучше. Хонджун тоже осматривает территорию на наличие существ — недавно он тоже нашёл пистолет и тоже мог стрелять, поражая обращённых. Было теперь гораздо эффективнее, так как ни один Минги мог теперь стрелять. Огнемёт хоть и был их самой ужасной потерей, но то, что мужчина теперь мог использовать найденный пистолет, радовало. — У кого-нибудь есть фонарик? — раздаётся голос Хонджуна в тишине, Ёсан указывает на свою сумку и мужчина рядом роется в ней, находя нужный предмет. Солнце быстро ускользало, обрекая людей на смерть и опасную ночь, в которой было много неизвестного и опасного — то, что могло утащить за собой в эту манящую и одновременно окружающую тьму. Особенно сейчас, когда солнце не было видно, оставаться на улице становилось в разы опаснее. В это раз все трое выстраиваются по другому — Минги ведёт, Ёсан посередине с Чонхо на руках, а Хонджун замыкает колонну, разбираясь с фонарём. Светящееся устройство быстро поддаётся и мужчина передаёт его Минги — он сможет заранее предотвратить нападение, а Хонджун просто попытается навострить посильнее уши — за спиной тоже существуют скрытые опасности, лучше не рисковать. — Здесь поблизости есть один переулок, он сможет нас вывести на нужную улицу к моему дому — мы потратим на всё 5 часов. Ёсан в темноте кивает и Минги продолжает идти, не замечая кивок, что блондин согласился — главное дойти живыми. Сзади раздаётся выстрел — острый слух Хонджуна не подводит — он убивает обращённого, который пытался к ним подобраться. Под ногами хрустит недавно опустившийся на землю снег. Проходит 5 часов — на улице совсем темно, Минги идёт уже по наитию, не обращая внимание на фонарь, который как будто стал одним целым с левой рукой. На улице подозрительно тихо и темнота ещё сильнее давит на головы, Чонхо продолжает храпеть от боли, пытаясь сделать вдох, Ёсан, держа его, пытается успокоить — Минги возможно бы увидел сейчас на лице блондина волнение, которое он скрывал на протяжении их всего путешествия, так как пытался казаться сильным и выносливым человеком, но у всех есть своя точка кипения, где мозг уже не выдерживает, а моральное состояние падает к значению ноль. По своим ощущениям, Минги чувствует, как все трое подходят к многоэтажке и парень толкает вскоре тяжёлую дверь входа, запуская сначала Ёсана с Чонхо, а потом Хонджуна, с которым он обменивается быстрым кивком. — Я сейчас поднимусь. — коротко отвечает парень, глядя на кудрявого мужчину. — Минги, — в его голосе чувствуется тревога и юноша берёт Хонджуна за руку, чтобы чуть-чуть успокоить. — тебе опасно куда-то направляться по темноте, мы, итак, с горем пополам добрались до дома, а ты хочешь куда-то идти? — Мне нужно пострелять в них. — отвечает Минги, заглядывая в тёмные карие глаза мужчины рядом. — Я хочу успокоиться, во мне клокочет злость, а ты знаешь — мне нельзя волноваться или злиться, я могу потом слишком расчувствоваться. Хонджун не может остановить Минги — в глазах юноши он видит тот самый не затухший огонёк, который так и норовил вырваться наружу, но для этого не было никакого спускового крючка. — Я не могу заставить тебя остаться и пойти наверх, но и тебя отпускать я не хочу — ты идёшь на верную смерть. — Если бы я давно хотел умереть, я бы так агрессивно не сражался за свою жизнь. Я бы не сражался ради Сонхва, который возможно сейчас тоже где-то бродит, ищет живых людей, которые помогут ему, но я чувствую, что сейчас он один — никого нет рядом и только глубокая ночь сейчас для него спутница. Я хочу уложить все свои мысли в голове — я хочу выпустить пар. Я вернусь, я не иду на верную смерть, не волнуйся. Внутри всё ужасно заболело. Хонджун, стоящий перед Минги крепко держал юношу за правую руку, где был пистолет. За такой маленький промежуток времени мужчина стал для Минги настоящим другом, которого он никогда не загадывал, не думал найти. 6 месяцев пролетели незаметно — февраль продолжал издеваться над людьми, нагоняя тучи и отправляя людям снег — так хотелось тепла. Но сейчас перед ним стоял Хонджун — мужчина, который вырвал из мёртвых грязных лап Минги, когда тот должен был попрощаться со смертью, мужчина, который всё это время пытался прорваться через линии обороны юноши, чтобы стать чуть ближе к нему. Хонджун пытался быть рядом в силу своих возможностей, а Минги пытался его оттолкнуть, как и Ёсана, который только начал подступать к его дверям, за которыми пряталось то самое убитое и слабое доверие. Да, за всё время одиночества Минги боялся доверять людям — он боялся, что его используют, заберут всё, что он делал долгие годы, просто забудут про него, как про опыт, который нужно было пройти. Минги был чувствительным человеком, незрелым — верил и любил людей, когда всё было хорошо, но после наступившего апокалипсиса и после нескольких лет погони от себя и смерти, которая продолжала преследовать парня попятам, Минги как подменили. Он стал очень жестоким, агрессивным, когда дело касалось его жизни и покушении на неё. Вырывал себя с корнями, чтобы продержаться ещё несколько чёртовых дней и дожить до следующего рассвета. Люди стали врагами — как Минги стал врагом для себя и для того самого мальчика, которого он запер. Он боялся показать внутреннему "я" тот мир, который маленький мальчик внутри него никогда не видел — сердце может не выдержать. Но когда Минги встретил Хонджуна и тот вскоре прорвался к нему, он понял — не все люди жестоки, не все хотят выгоды — у всех просто свои цели, которые люди добиваются разными, порой окольными путями. Перед юношей сейчас стоял Хонджун — резвый, местами вспыльчивый мужчина, готовый пойти с Минги в огонь и воду, лишь бы не бросать парня в беде. Хонджун несколько раз доказывал свою верность и даже тот случай, когда они поругались в торговом центре не сломил Минги довериться мужчине снова — он снова и снова приходил домой с Хонджуном, он снова и снова слушал истории мужчины, когда оба ложились спать и порой его странные замечания, которые ни к чему не приводили. Хонджун стал для Минги домом. Вторым домом, который он так долго искал. Правильно Ёсан говорил: нельзя бросать тех, кто с тобой с самого начала, они готовы пройти с тобой даже самый ужасный на свете путь, пусть даже он будет тернист и опасен, но тебя никогда не бросят, так как ты очень важен, как и он тебе. — Будь осторожен. — неловкая тишина исчезает, когда Хонджун проговаривает такие простые, но очень важные слова. Минги не сдерживается — бросается в объятья. — Эй, эй, ты чего? — глаза расширены, руки стали, как льдины, а Хонджун ничего не понимает. — Прости меня за всё. — единственное, что может проговорить Минги, прежде чем отпустить мужчину и проверить фонарь перед уходом. Хонджун стоит некоторое время в ступоре, а затем в ответ кричит, понимая, что может привлечь к себе опасность, но безопасность Минги важнее. — Возвращайся скорее! *** Ночь не собирается любезничать. Темнота стала настолько густой, что ничего не видно даже на 2 сантиметра. Фонарь в руке указывает дорогу, а холодный пистолет в другой руке ищет цель, которая может выскочить из темноты. На удивление сегодня ужасно тихо — даже шипение или стон Проклятых не слышно, как это происходило каждую ночь. Юноше даже кажется, что ему это снится и он на самом деле уже дома, просто спит и сон кажется реальным — хрустящий снег под ногами и холодный ветер, который бьёт по лицу, возвращает в реальность. Нет, Минги так и не смог пострелять — обращённые словно все под землю провалились в эту ночь — было странно тихо и спокойно, не похожая ночь с теми, которые были наполнены бродящими по улицам тварями и завываниями во тьме — то ли вопль существ, то ли крик, переростающий в агонию смерти. Вернуться пришлось через несколько часов, когда Хонджун дремал, завернувшись клубочком под одеялом, слегка подрагивая, а Ёсан сидел рядом с лежащим на диване Чонхо, словно статуя, которая замерла. Минги сразу вспоминает про пружины. — Ёсан... — Пружины я починил. Ты всё это время спал на полу из-за того, что не мог вставить пружины обратно в мебель? — Ц, тоже мне гений нашёлся. Я многое перепробовал, чтобы их обратно засунуть, они как назло снова выпрыгивали, пришлось спать на полу. — Минги смотрит на смирно лежачего Чонхо, обёрнутые вокруг него бинты уже напитались кровью. — У меня нет сил с тобой спорить, как и у тебя наверно тоже, но я вижу, что всё совсем плохо... — Да. — на выдохе произносит Ёсан, кладя свою холодную руку на щёку Чонхо. — Кровь не останавливается, чтобы я не делал, а Чонхо мучится от боли при каждом движении. — в горле встаёт до боли большой ком. — Если ничего не сделать, он может умереть через день или два дня. — Но... — тревога прокатывается по парализованному телу Минги, он лихорадочно смотрит то на не двигающегося Чонхо, то на Ёсана, который уже мысленно опускает руки. — Ёсан, мы же так долго и усиленно искали его! Как ты можешь такое говорить! Есть же выход! — Да, но какой! — шёпот с нотками раздражения и жалобы врезается в тело юноши рядом, блондин смотри на Минги с уставшим глазами. — У нас нет ни ниток, ни иголок, чтобы зашить его рану, у меня ничего нет, чтобы спасти его. Я могу только смотреть, как он умирает, уходит на моих глазах... — Нет, он не умрёт. — Минги серьёзно смотрит на Ёсана, схватив его за плечи. — Ёсан, смотри на меня. Я пойду за нужными медикаментами и мы спасём Чонхо. Сейчас не время опускать руки и паниковать, мы не можем потерять его, мы не можем потерять Чонхо. Я лично отправлюсь за всем необходимым, чтобы тебе стало легче. Да, мы с тобой в немой и незаконченной войне, но я готов её закончить, готов пойти к тебе навстречу, лишь бы Чонхо выжил. Я вижу, как ты горишь, сгораешь вместе с ним, как ты трепетно любишь его и я не позволю, чтобы смерть разлучила вас. Завтра утром на рассвете я отправлюсь в центр за лекарствами. — Минги... — голос Ёсана ужасно дрожит, губы ходят ходуном, а от рук отливает кровь, заставляя их превратится в настоящие ледышки. Минги берёт блондина за руки, больно их сжимая, в его глазах читается уверенность. — Не смей сдаваться. Ты прошёл очень многое, чтобы найти Чонхо, мы прошли многое, чтобы встретиться и общими силами найти твоего друга. Не смей сейчас опускать и руки и сдаваться, ты не такой. — Я... Я... — Ёсан делает судорожный выдох. — Я верю тебе. Верю, хоть даже тебе сложно сейчас это говорить. Я не сдамся на полпути и не опущу руки, которыми сделал многое, чтобы прикоснуться, почувствовать Чонхо рядом. Я доверяю тебе. Минги кивает, отпуская Ёсана. Он смотрит на лежащее, ослабшее тело мужчины на диване — счёт идёт на секунды, каждая частичка Чонхо ускользает, словно песок сквозь пальцы. Если Минги решился приютить блондина, а вместе с ним и Чонхо, он должен их защитить, должен дать то, что не смог дать и сделать ради тех, кого потерял — он будет вырывать эту жизнь из липких и грязных рук ради всех тех, кто живёт с ним в его квартире. Теперь он понял — они его опора и верность, которую он не понимал по сей день — пора начать доверять и доверять верным людям. Оба засыпают только через, час — Ёсан отказывается отходить от Чонхо и говорит Минги, ложится с Хонджуном. — Он всё это время дрожал, пока тебя не было и когда ты пришёл. Плохо будет, если он заболеет — теперь даже любая болезнь — это смерть, которая подаётся на блюдце с голубой каёмочкой, но только теперь вместо яблока заражения и смерть. Минги смотрит на мужчину, который завернулся под одеяло. Он продолжал дрожать — его быстрое и короткое дыхание следовало и превращалось в воздух. Парень пожелал Ёсану добрых снов и подошёл к Хонджуну. До этого он никогда ни с кем не спал -—только с Сонхва, когда ему от силы было 10-11 лет и только из-за того что парня начали преследовать кошмары, а старший брат не мог бросить младшего. Сейчас была абсолютно иная картина — Хонджун лежал под толстым тёплым одеялом, продолжая дрожать от холода, а Минги смотрел на него. Поверну голову, парень замечает, что блондин облокотился головой к дивану, оставшееся тело лежит на холодном полу, без одеяла, рядом на диване лежит Чонхо, пытаясь уснуть — Минги выдыхает, когда слышит дыхание мужчины, хоть оно и не ровное, дрожит. Парень не замечает, как подходит к Ёсану с одеялом и укрывает его — он не хотел потерять такого важного человека, который хоть и бесил его, но мог многое рассказать и многим поделиться. Блондин как будто расслабляется — его тело становится обмякшим и он рефлекторно берёт одеяло, укрываясь им почти по голову. Юноша протягивает одеяло до Чонхо, чтобы тот не замёрз и выжил до утра. "Спите, ни о чём не волнуйтесь." Вскоре Минги ложится рядом с Хонджуном. Мужчина не родной по крови парню, но он обхватывает его тело под одеялом и прижимается к его спине, чтобы поделится своим теплом и чтобы Хонджун перестал дрожать. Дрожь и вправду прекращается — вместо неё Минги слышит размеренно спокойное дыхание и под этим тихим и спокойным сопением проваливается в царство Морфея, надеясь, что он сегодня поспит без сновидений и кошмаров. Утро наступает слишком быстро. Из приятной темноты вытягивают и Минги нехотя хмурится и потягивается, отодвигаясь от мужчины рядом. Хонджун продолжал дремать, укрывшийся по лицо в одеяло, перед парнем стоял Ёсан. — Доброе утро. — шёпотом произносит Минги, глядя на блондина, мимолётом он успевает взглянуть на Чонхо, тот всё ещё дышал. — Доброе. — Ёсан помогает Минги встать с пола и оба отходят в другую комнату. — Скоро восход, ты готов? Юноша смотрит то на Ёсан, то на постепенно отступающую тьму на улице, скоро солнце взойдёт, но никто этого, к сожалению, не увидит — для всех солнечное светило умерло, так как небо на протяжении 5 лет было затянуто чёрными и грозными тучами. Минги наконец подаёт голос. — Готов. Нужно только взять воды в дорогу, если меня накинет жажда, скажи только, какие препараты нужны. Ёсан производит краткий инструктаж местности и тех вещей, которые нужно взять из ближайшей аптеки — неподалёку оказалось нетронутое здание которое пряталось между двумя разрушенными покосившимися многоэтажками. Когда все трое возвращались по темноте сюда, блондин чётко почувствовал запах спирта. — Не знаю, у медиков свои причуды, но возможно там и вправду пахло спиртом. Я схожу, проверю, а ты попытайся протянуть жизнь Чонхо на несколько часов. Ему сколько осталось? Самые болезненные слова для каждого человека. Ёсан борется с чувством опустошения и отвечает: — Всего один день. Если за сегодня мы не успеем ему помочь... — Не говори так! Я наберу все необходимые лекарства и быстро вернусь. Одна нога здесь другая там, ты не успеешь оглянуться, как я вернусь. — Я очень на это надеюсь... Минги одаривает Ёсана кивком и оба подходят к выходу из квартиры. — Будь осторожен. — Всегда. Минги скрывается за лестничным пролётом, а блондин смотрит на тело, лежащее на диване — хоть бы успеть. Спустившись вниз, Минги, словно на каком-то соревновании, срывается в бег, наплевав на лёд, который может попасться ему на пути. Сейчас у него миссия — успеть, пока не стало слишком поздно, у них день, а дальше всё будет кончено. Холодный ветер неприятно бьёт по лицу. Начало февраля не очень благоприятное. Месяц оказывается холоднее прошедших двух и Минги это даже удивляет — декабрь, январь, по сравнению с начавшимся февралём были лишь просто разминкой перед тем, как началась настоящая игра. Только выжившие люди могли погибнуть от леденящего душу холода, а вот обращённые... Продолжали болтаться по стране, не поддаваясь экстремально низким температурам. Те существа, которые давно были, давно существовали, были гораздо выносливее тех, кто только обратился. У них не было привычной человеческой кожи — только мышцы и кровь, которая бегала по сосудам, если она вообще была. Поговаривали, что если человек был давно обращён и уже полностью потерял свою кожу, кровь останавливалась, высыхала, а вместо неё появлялась чёрная жидкость, которая бегала по телу обращённого. Так это или нет, но Минги не знал. Прошло много лет и каждый год приносил всё больше и больше новых новостей про обращённых людей. Когда парень в первый год выживания понял, что его семья ушла в туман, а брат исчез, он не надеялся, что найдёт Сонхва. Родителей Минги с того момента больше не видел и не хотел их видеть — вместо них к нему могли выползти обращённые его родные люди, которых придётся убить, но у него рука бы не поднялась, даже если он увидел в бедных избитых тварях своего отца и мать. Его родной округ был давно окутан туманом — информации оттуда давно не поступало, люди, которые могли там жить, давно были либо убиты, либо съедены заживо. Минги думал, что возможно Сонхва пойдёт домой, так как именно дом — это место, куда можно вернуться и набраться сил, но в понятиях нового мира и апокалипсиса любое место и дом теперь был опасен и считался ловушкой. Найдя многоэтажку, которая подверглась первому землетрясению, выдержала и могла спокойно считаться пристанищем и родным местом, пусть там было пусто и ужасно одиноко. Мысли заполонили голову Минги — он снова разминулся, потеряв цель, к которой стремился. Слегка побив себя по лицу и придя в себя, юноша оглянулся вокруг — пустынная тишина, только снег сопровождал Минги. Льда, о который боялся поскользнуться юноша, не было. Только снег, который хрустел под ногами с каждым шагом, преследовал Минги повсюду, превращаюсь в бесшумную и спокойную симфонию, под которую хотелось заснуть. Поднимался ветер — признак наступления утра и скорого дня. Минги подсобрался и ускорился — всё-таки надо бежать, чтобы не тратит лишние минуты, а то и секунды. Пробегая мимо каждого переулка и улицы, парень пытался высмотреть то самое заветное белоснежное здание между двумя обрушенными зданиями. Те многоэтажки, которые склонились между аптекой, скрывали её от чужих и нужных глаз, поэтому приходилось смотреть в оба, чтобы не пропустить такое незаметно здание. Галлюцинации, а возможно утренний голод, рисовал шум поблизости — Минги показалось, что рядом ходили обращённые, а именно Проклятые, которые тоже проснулись и были ужасно голодны. С той секунды парень поругал самого себя — обращённые и вправду оказались на одну улицу дальше Минги и направлялись в его сторону. Сейчас они не видели его, только возможно блёклый силуэт перед глазами, но существа продолжали наступление, за ними Минги увидел Безликих, которые следовали за первой волной обращённых. Туман лишил этот вид тварей зрения, поэтому существа ориентировалась по запаху, по звуку или другим внешним факторам, которые их окружали. Своих сородичей и других обращённых они не ели — они чувствовали их и следовали за ними, так как куда одни твари, туда и другие. Минги вытащил пистолет из кобуры — 8 пуль, немного и одновременно очень мало для такой группы обращённых. Холодное оружие заставило вздрогнуть от неожиданного табуна мурашек, но Минги быстро взял себя в руки. Оглянувшись, он увидел переулок поблизости, который мог ему помочь сократить местоположение и приблизиться к заветной аптеке — он так и сделал. Сиганув в переулок, быстро преодолевая ступеньки, Минги шёл ближе к правой стене, на готове держа пистолет — мало ли что могло скрываться за поворотами, твари не только ходили по огромным улицам, они могли скрываться и в узких переулках. Выскочил уже на другой стороне и на другой улице, Минги заметил то, что искал. Либо это мираж, который голод рисовал ему, либо это и вправду была та аптека, которую он ищет уже на протяжении двух часов. Минги пребирает оружие в кобуру, а затем срывается на бег, молниеносно сокращая дистанцию между зданием и собой. Неужели оказалось всё так просто? Проснувшийся азарт подталкивает Минги к заветному зданию — он не верит своим глазам, бежит сломя голову, но секунда, всё в голове мешается, что и перед глазами и яркая белоснежная аптека исчезает, сменяясь на тёмную землю. Боль пронзает спину, а затем всё тело, кажется, что Минги сломал позвоночник, но это лишь мысли, которые затуманивают голову. Когда юноша полностью приходит в сознание и осматривается вокруг — всё тело покрывает колючим страхом и сердце начинает биться с огромной скоростью. Минги сидел на куче засохшей листвы, а вокруг была выкопана яма, в которую парень и провалился. Он попал в ловушку. В такую простую детскую ловушку. На сердце становится абсолютно не спокойно, когда наверху слух улавливает шипение, а потом вопль — сюда начали сползаться обращённые. Ну пиздец, просто восхитительно. Подняв голову, Минги замечает, как тени закрывают ту крупицу света, которая освещала его яму, а потом, когда зрение привыкает к слабой темноте, зрачки расширяются, а рука рефлекторно вытаскивает из кобуры пистолет. Сверху на него смотрели голодные и страшные глаза обращённых — те самые глаза, которые он встретил на прошлой улице, прежде чем скрыться в переулке. Это была ловушка, продуманная обращёнными. Они специально создали отвлекающий манёвр, чтобы Минги вышел на другую улицу и провалился в их скрытую ловушку. Руку холодит оружие, Минги поднимает пистолет перед собой, целясь на тварей, те в свою очередь продолжают на него смотреть, бездействуя. Минги расслабляется, когда замечает, что никто к нему не ползёт и не лезет — существа просто на него смотрят, не отводя взгляд от своей только что пойманной добычи. Какое унижение... Минги морщится, наблюдая за каждой тварью и их движениями — сейчас чуткость и внимательность терять было опасно, парень начал терять драгоценное время — его ждёт Ёсан и умирающий Чонхо и если он что-то сейчас не придумает, что Хонджуну и блондину придётся хоронить сразу двоих в один день. Пока в голове вырисовываются ужасные картины, сердце Минги мгновенно падает. Твари начали действия и один из группы пытается спуститься к парню в яму, пробираясь через тела остальных. Минги уже в рефлексе хватается за ружьё и нажимает на курок — тело обращённого падает к нему в яму с простреленной головой. Остальных это не останавливает — это был как сигнал устранить жертву. Юноша перезаряжает пистолет и стреляет в тех существ, которые собираются спуститься к нему, а если он не успевает, то стреляет уже в яме в обращённого, который приближается опасно близко. Когда пули заканчиваются (Минги нажимает на крючок, но в ответ получает только звук пустого оружия), парень подскакивает с земли, получая мгновенную боль в спине, всё-таки он упал на спину и точно останется ушиб. Твари продолжают спускаться к Минги, а у него остаётся только нож, который он вытаскивает из кармана брюк. Маленькое, но незаметно оружие блестит в пасмурную погоду — неизвестная кровь мгновенно впитывается в одежду и стекает с лица, парень вонзает нож в голову, находя череп и тянет вниз на себя, разрезая голову твари пополам, лужа крови касается чёрных ботинок. Обращённые так просто не сдаются, продолжают наступление, а у Минги постепенно заканчиваются силы — голод, который быстро распространяется по каждой клеточке тела, знаменует, что юноша скоро упадёт в обморок — в уголках глазах начало темнеть. Но существа не думают отступать, а продолжают движение. Секунда и тварь, которая, собиралась наброситься на Минги валиться к нему вперёд со стрелой на голове. Глаза быстро пытаются найти того кто обезвредил врага, а потом наверху слышит пронзительные стоны обращённых — они валятся к нему мёртвые на землю с неприятным треском. Когда стрельба заканчивается, а наверху больше нет никакой опасности, вниз спускает верёвка, которая мгновенно прописывается чёрной кровью. — Забирайся! Минги не нужно никакой команды, чтобы сделать то, что он собирается — хватается за канат мёртвой хваткой и забирается по нему наверх. Иногда канат неприятно скользит в руках — кровь даёт о себе знать и приходится приложить все оставшиеся силы, чтобы не свалиться снова в яму к уже мёртвым телам обращённых. Проходят мучительные 15 минут и Минги с тяжестью на душе вылезает из ямы, падая на землю, тяжело дыша. Горло ужасно пересыхает, что парень задевается в кашле. — Жив? — низкий голос, с нотками претензии обращается к Минги. На секунду парень перестаёт дышать, переваривая то, что услышал — не мираж ли? Когда Минги поднимает голову, он видит человека, который стоит перед ним и держит в руках неизвестное оружие — почти лук, стрела лежит на деревянном каркасе, незнакомцу не нужно держать стреляющий снаряд. — Жив. — на выдохе отвечает Минги, садясь на колени, незнакомец садится на корточки, закрепляя оружие на спине. — Подумал, что мне показалось, что тут кто-то шипел, но когда услышал выстрелы, то все размышления были отброшены, я сорвался сюда. Ещё один человек, попавшийся в ловушку этих тварей. — Они уже были? — Да... — протягивает незнакомец, осматривая параллельно Минги на какие-нибудь повреждения. — Они это начали несколько дней назад, когда один из обращённых просто провалился под землю из-за слабости почвы. Спросишь, как они откапывают эти ямы, если даже лопату в руках не удерживают? Их длинные опасные когти им, как лопаты — вскоре приловчились откапывать такие ямы. Слава богу я был поблизости. — Спасибо... — отходя от шока, быстро моргает Минги. Он приходит в себя, когда вспоминает о Чонхо, парень лихорадочно смотрит на незнакомца, притягивая его за куртку. — Эй, полегче! — Сколько времени! Мужчина рядом приподнимает бровь с сомнением, а потом проговаривает почти на выдохе. — Почти семь вечера. — Семь?! Нет... — Что такое? — У меня очень мало времени, мой друг умирает! Он теряет кровь, ему нужны швы. — Погоди, погоди, он стал жертвой обращённых? — Я не знаю! Мы нашли его вчера между развалин зданий, он терял кровь, поэтому Ёсан перевязал ему рану, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Я отправился за лекарствами, так как хорошо знаю здешнюю местность. — Ты местный? — Не. 5 лет живу здесь из-за начала апокалипсиса. А ты? — Тоже. Этот ебучий туман закрыл все мои шансы! Приходится расслабляться, убивая этих тварей. Люблю, когда получается выбить их тупые не работающие мозги. — Ты любишь на обращённых пострелять? — Когда злость окатывает, словно ледяной водой, я выхожу на охоту пострелять, чтобы выпустить пар, помогает и я уменьшаю количество этих тварей. — А... — Минги указывает на оружие, которое незнакомец надел на спину. — Это арбалет. Нашёл его, когда ходил по заброшенному музею. Не думал, что он будет работать, но стрелы находят свои цели. Набор стрел я нахожу, но пока их у меня бесконечное множество за пять то лет. — мужчина вспоминает, что говорил Минги несколько минут назад и кладёт руку на плечо. — Ты говорил что тебе нужны какие-то медикаменты? Давай я тебе помогу. — Давай... — Минги удивляется своему лёгкому согласию и поднимается на ноги, в спину неприятно отдаёт, парень шипит от боли. — Всё-таки есть повреждения... — недовольно бубнит незнакомец, пытаясь помочь Минги, тот отшатывается. — Не, всё хорошо. Я упал на спину, поэтому болит. — Надо ещё обезбол взять тебе, кроме нужных лекарств, тебе будет тяжело с такой спиной, надо её лечить. — Хорошо. Как раз нужно обезболивающее не только мне, но и Чонхо... — Минги мычит от боли, но потом смотрит на мужчину рядом. — Как тебя хоть зовут? Не могу же я не узнать твоё имя. Незнакомец довольно хмыкает, перекидывая руку через плечи Минги, помогая передвигаться. Парень не сопротивляется. — Ты скоро об этом сам узнаешь.