Тишина между нами

С Любой Боков встретился около «Огней», девушка с некоторой обидой заметила, что он слишком долго ехал. Тот только пожал плечами и прикурил около входа, засовывая мысли о Райкиной куда подальше. – Пойдем внутрь? – Женя кивает в сторону дверей, видя, что Люба уже замерла. Но девушка мотает головой. – А я не хочу в «Огни». – Вдруг заявила она, Женя поднял брови в немом вопросе. – Мне было интересно, сможешь ли ты позвать меня в достойное место. Боков усмехнулся. Женская логика. Жене похуй пойдут про него слухи или нет. Через какое-то время все равно они поймают маньяка, и он уедет, а главное – не вспомнит ничего. Может пару дней подумает обо всем, что произошло, в баре посидит, а потом забудет. Все забудет, кроме черных глаз. Боков аж поморщился. – Достойное место, ничего не скажешь. – Женя бросил в сторону. – Готов исполнить любое твое желание. Что тебя там веселит? – Да, у нас в городе развлечений особо нет, – Люба пожала плечами. Курортный с началом осени тоже каждый год увядал. Море становилось холодным, туристов меньше. А сейчас, когда появился маньяк, то даже некоторые местные жители, которые могли, уехали, оставив город пустым. – А по морю не погуляешь с такой погодой. – А хочешь в Москву сорвемся на день? – Женя долго не думает. Хочет убедиться, что ничего не держит. Как он объяснять Райкиной будет, не заботит. В конце концов, она ему не начальник – что хочет, то и делает. Боков смотрит прямо на Любу в ожидании ответа, когда на пейджер приходит сообщение. Как всегда – не вовремя. Рукой тянется в карман за маленьким устройством. – Хочу, – Люба будто оценивала шутит он или нет. А сейчас на него смотрит и думает: кого он выберет – ее или свою работу? Боков кивает ей. – Сейчас, только позвонить надо. В «Огни» они все-таки заходят, и Боков просит телефон, чтобы позвонить. На другом конце провода что-то мямлит Ваня Злобин. Что отпечатки пропали, что с кольцом что-то. Женя молчит, только с каждой новой фразой Злобина челюсть сжимает и брови хмурит. Чуть даже не спросил в курсе ли Райкина, после сегодняшнего наверняка превратиться в фурию, как узнает. Боков усмехнулся, представляя, как Надя будет рвать и метать. Потом со злостью положил телефон. – Прости, надо ехать, – говорит Женя Любе. – Ничего, я привыкла. – Люба привыкла, что ее всегда меняют на что-то. Если с другими девушками, она могла конкурировать, то не с работой, особенно если речь шла про Бокова. Повышенное чувство справедливости заставляло его каждый раз уходить, когда все только начиналось. А Люба не могла его удержать, не хотела даже. Хотела, чтобы он остался с ней по своему желанию, но Боков каждый раз ехал в отдел.

***

Боков врывается в кабинет, где с неприятной новостью его ждет Злобин. – Что значит, блять, пропали отпечатки? – он сходу наезжает на Ваню, как будто тот виноват в пропаже главной улики по делу. – А то и значит, – Злобин тоже злится. – Были в лаборатории отпечатки с кольца, а теперь пропали. – А Живой где? – Черт его знает, – у Злобин все складно звучит. Ощущение, что в отделе милиции Курортного каждый день пропадает эксперт с главными уликами по делу. – Как свозь землю провалился. Руки Бокова сами сжимаются в кулаки. Уехал, блять, на день в Москву. Держит его здесь не И.О., а эти ебланы, которые со своей работой не в состоянии справиться. Понятное дело, почему Райкина им не доверяет. Если кто-то из них окажется подельником маньяка, Боков даже не удивиться. Он со злости разбивает какую-то вазу. – Поскользнулись на говне, – с досады рукой зарывается в волосы, пытается осмыслить, понять, что дальше делать. В кабинете звучит звонок телефона, Боков быстрыми шагами подходит и срывает трубку: – Боков. Что ж сегодня за день? Каждый звонок пизже другого. Еще одного такого ему не нужно. И каждый раз не вовремя, что Люба тогда, что Злобин со своими опечатками, что сейчас вызов на очередную жертву. Боков чертыхается, бросает трубку: – Поехали. Новую жертву нашли, – Боков такими же стремительными шагами, как он пришел сюда, выходит из кабинета. Злобин выбегает за ним. Парни садятся в машину и едут на место. По пути Ваня что-то еще говорит про Живого, думает, что он маньяк, которого они ищут, только он знал про Балку, кроме, конечно, Бокова и самого Злобина. Женя слушает его в пол-уха, занятый своими мыслями. Так глупо проебаться, оставалось только сравнить отпечатки, которые теперь пропали. Но на Живого он не думал. Нелепо как-то получалось тогда. Если задуматься, с какой изящностью все проворачивал маньяк с жертвами, погореть на отпечатках, которые он же и забрал, прям тупо. Вова, по мнению Бокова, бы придумал что-то поинтереснее.

***

– А вы знали, что в городе орудует маньяк? – Райкина уже была на месте и отчитывала девушек, которые и нашли тело. Те, наверное, кивнули, в темноте Боков не видел. – Тогда за каким хером вы поперлись в такое дикое место, да еще и посреди ночи?! Мозг-то должен быть хоть какой-то?! С одной стороны – тело нашли, молодцы, а с другой стороны… Райкиной не хотелось бы завтра утром найти еще два трупа рядом с рыжей жертвой. Еще парочка смертей была бы на ее совести. Опять не успела, не уберегла, сделала недостаточно. Голос в подсознании пытался возражать, что она не виновата во всех бедах человечества, но Надя была иного мнения. – Воспитываете, Надежда Семеновна? – сразу с подъебов начал Боков, натягивая перчатки, чтобы пойти осмотреть тело. – Боков, че тебе надо? – Райкиной даже не хватило сил закатить глаза. Все-таки вторые сутки на ногах сказывались. – Иди работай. Боков посмеялся и пошел «работать». Девушку насадили на бамбук. Горло было перевязано опять той же похоронной лентой. На левой руке была татуировка с символом инь и ян. Как обычно – зверское убийство, а после смерти целое представление для милиции. Женя тяжело вздохнул и встал, последний раз осмотрев место. – Надь, – Боков подошел к Райкиной, которая все еще была с напуганными девушками, спрашивая видели ли они кого-нибудь или хоть что-то слышали. – На пару слов, можно? Надя оставляет бедных фотографа и модель. Они отходят с Боковым подальше от других, тот достает пачку сигарет. Закуривает. – Будешь? – Боков протягивает пачку сигарет Райкиной. Она удивляется куда–то в сторону и не смотрит на него. Женя, что, головой тронулся, пока труп осматривал? Благородство в нем заиграло? Сволочь, знает же, что Надя без сигарет не может, как и он. Но гордость не позволяет. Наверное… – Буду, – она быстрым движением вытаскивает одну. «Сигарета за сигарету» – думает она, вспоминая выкуренную на двоих, когда они нашли Машу Ершову. Боков делает пару затяжек и говорит наконец-то: – Надо, пока оцепление стоит, не допустить утечки, – на Надю он не смотрит. Знает две вещи: она ненавидит его за его приказы и за эту сигарету тоже, хоть и взяла. – Представить, как тело могло здесь оказаться, должна же остаться тропа или какие-то следы. Райкина все это знает. Знает, что, если про еще одну жертву узнают, Валентина Ивановна ей просто голову открутит вместе и в могилу с Морозовым рядом положит. Знает, что нужно в лесу искать. Только ночь, как они собрались что–то искать. – Я предлагаю сначала местность прочесать, – говорит из ниоткуда появившийся Злобин. Еще один гений. Они такие все умные. Хули тогда они не работают нихуя? Пиздеть Надя тоже умеет, а в милиции этого мало. – Нет, Ванечка, пока здесь светло не станет, ничего мы не найдем, – Райкина качает головой и медленно поворачивает голову на Злобина, когда видит опять вспышку фотоаппарата, уж точно не их эксперта. – Блять! – Она подрывается с места к горе фотографу, которому, видимо, мало острых ощущений было за сегодня. – Прекратили фотографировать! Быстро отдавай фотоаппарат. Давай-давай. У Бокова вырвался смешок, как только у Райкиной получалось до этого все в своих руках держать. Он в последний раз затягивается, бросает сигарету на землю и тушит ботинком. – Жень, я поговорить хотел, – Злобин подходит в Бокову. – Ну говори, хули. – Я до последнего не верил, что это Живой. – Ваня поднимает на него глаза, слишком ясные для того, что он произносит. Боков задумывается, а тот ли это Ваня-следователь, который его встретил в Курортном первый раз и который с катушек слетел, когда малышка погибла. – Он же мне друг. – А сейчас сложил два плюс два? – Ну да, но не только. – Ваня облизывает губы в нервном жесте. – Мне кажется, я знаю, где он может быть. Ваня каждый раз поражает Бокова, то мямлит непонятно что, а потом выдает так много, что невольно задумываешься, что работает только Злобин здесь. – Это же в чистом виде пособничество? – Ваня только на это кивает. – Поехали. – Боков устало трет переносицу и пару секунд стоит, глядя в новую даль. Послал Бог напарничка, ничего не скажешь. – Надь! Надо хотя бы предупредить Райкину, что они отъедут. Потом же живьем обоих сожрет. Но никто не откликается. Боков на секунду напрягается, а потом хер забивает. Сожрет и сожрет, зато они Живого найдут и привезут ей, дальше пусть сама разбирается. Они опять идут к машине, когда их нагоняет Варя: – Евгений Афанасиевич, – Боков оборачивается. – Шо такое? – Райкиной нигде нет, – девушка быстро проговаривает слова, будто боясь, что Боков сейчас ее на месте разорвет от этой новости. – Что значит нигде нет? – Не город, а черная дыра. Вначале отпечатки пропадают, а потом и начальник милиции. – Как вы меня заебали. Может отошла куда-то? – Женя делает абсурдное предположение, хоть сам понимает, что Надя не стала бы отходить никуда, да и зачем, с места преступления она бы вообще последняя уехала. – Да, не похоже… – Варя мнется как-то, не решается что-то сказать и протягивает белую ткань Жене. – Шарф… Ее. – Сука.