Подарки

Для Яна Птачека, пана из Пиркштейна, подарки всегда оставались делом сугубо политическим и практичным. Подарок — это простой способ обязать человека перед собой. Заставить его уделить тебе внимание. Или даже привязать к себе. И чем ценнее дар, тем сильнее влияние, которое ты оказал на человека, тем больше он тебе обязан. Именно таким подарком для него являются золотые шпоры, которые он торжественно вручает Индржиху после победы на ратайском турнире. — Что вы… пан… — лопочет слуга, ошарашенно рассматривая блестящий металл в своих руках. — Я ж… куда мне… — Держи-держи, — по-хозяйски хлопает Ян по широкому, твердому плечу. — Не забывай носить! Да, на грязных, растоптанных ботинках золотые шпоры будут смотреться как кольчуга на псе, зато его никто не тронет. Не посмеют разбойники на дорогах ограбить человека, которого одарили такой вещью, или же у которого есть гроши на такую покупку. Увидят, какая сила за ним надзирает, отступятся. А сам Индржих отныне должен будет в ноги ему кланяться. Хотя бы из чувства долга не посмеет его оставить, когда Гануш скажет, что наказание себя избыло и наигрались они в господина с оруженосцем. Останется рядом, потому что никогда не сможет вернуть оплату за такой дар сторицей. Отчего-то слуга не выглядит счастливым. *** — Вот, полюбуйся, — небрежным жестом Ян вручает оруженосцу любовное письмо, которое глупышка вернула ему после жаркой ночи. — Как я умею! Индржих принимает его на удивление бережно. Разворачивает и всматривается в строки. Читает, едва заметно шевеля губами. — Видишь, — фыркает Ян, — ты, в отличие от нее, хоть читать умеешь. Я лучше со слугой покои до конца жизни делить буду, чем стану постель греть такой клуше. Краска смущения трогает лицо оруженосца. Он бережно сворачивает письмо обратно. — Клянусь беречь ваш подарок, — торжественно обещает Индржих, прикладывая свиток к груди. — У сердца хранить буду! — Подарок? — вытаращивается Ян. Он отдал эту бумажонку, просто потому что она ему не нужна была. С тем же успехом мог бы подтереться. Какой из этих писулек подарок? Но Индржих смотрит на него в ответ невозможно синими глазами, и в них горит щенячья преданность. А письмо крепко прижато к груди. Ян совершенно не понимает, в чем же его ценность. Но чувствует, как тонкая нить, протянутая между ними, только стала крепче. *** И эта нить продолжает виться, сплетаться в крепкую веревку, что держит их воедино. И пусть они ругаются, расходятся, сходятся вновь, но Ян не перестает надеяться, что удержит оруженосца при себе. Слишком уж тот хорош. — Поскачем до креста на повороте? — предлагает он, дыша полной грудью после заточения в Тросках. Ветер несет сладкий запах цветущих лугов. — Поставим пару грошей, чтоб азартней было? — Давай, Ян, — улыбается оруженосец. — Вот только у меня ветер в карманах свищет. Давай уж как-нибудь без ставки. Птачек закатывает глаза и развязывает кошель. — На, — отсыпает несколько монет в протянутую руку, — вот тебе ставка, босота. И попробуй только сказать, что пан тебя обделяет. Конечно же, Индржих проигрывает. Куда ему состязаться с шляхтичем, который на коне гарцевал все детство. Сивка догоняет, недовольно фыркая и тяжело дыша. — Ты выиграл, Ян, — слуга протягивает обратно гроши. Но улыбкой сияет так ярко, будто выиграл. Его волосы взлохмачены, словно шерсть у кудлатого пса. — Оставь себе, — царственно взмахивает рукой Ян. — Выпьешь за мое здоровье. Индржих сует деньги в свой кошель. Но видно, что они ему безразличны — один грош выпадает из руки и укатывается прочь, в дорожную пыль, а слуга того и не замечает. Он смотрит на пана с восхищением и теплом. Ян так соскучился по этому взгляду, что решает для себя — в следующий раз извинится сразу. Отчего-то куда большей ценностью, чем деньги, для оруженосца стали его слова — что никого другого подле себя он видеть и не хочет. Будто две маленькие звездочки зажглись в глазах Индржиха после них, словно после бесценного подарка. До сих пор сияют. *** Ян меряет шагами дорогу у «Чертового места». Ждет. И когда Индржих наконец возвращается из Кутна-Горы, то видеть его — слаще самой спелой ягоды. Не помня себя от радости, Птачек бросается навстречу и утягивает к себе, сбивчиво делится, как молился за своего слугу и заклинал небо, чтоб тот невредимым вернулся. Ему без разницы, как это выглядит со стороны, ничьих взглядов не побоится. Куда важнее то, как смотрит на него Индро. Хочется больше никогда не отпускать его от себя. Держать рядом. Что бы ни произошло, Индржих должен находиться близ своего господина. Как это сделать, как поступить? У Яна только один известный способ — непрестанно одаривать знаками внимания. — Смотри, какой я тебе лук нашел, — протягивает он тонкое, изящное оружие. — Надеюсь, защитит он тебя, в бою и в миру. — Красивый, — бормочет Индржих, принимая лук и оглядывая. — Погоди… каким-то он знакомым кажется… Ян, уж не йостова ли эта вещь?! — Какой догадливый, — вздыхает Птачек. — Будет тебе, Индро, у него этих луков — как зайцев в лесу… — Не делай так, — резко перебивает оруженосец. — Милостивый Иисусе… Я лук возьму, и если что — скажу, сам нашел. А ты чтоб даже пикнуть не смел о том, как им обзавелся, понял? Ян закатывает глаза, но все же кивает. С каких-то пор ему нравится, что Индржих обращается с ним так по-панибратски. Хоть его и печалит, что подарок лишь огорчил. Опять он прогадал. *** Индржих собирается уйти. Навстречу почти верной гибели, чтобы спасти всех, кто осажден в Сухдоле. Нечем удержать. Нечем поделиться. Мог бы: дал бы вина, накрыл пиршественный стол, одарил лучшими доспехами и оружием от искуснейших кузнецов. Но прямо здесь и сейчас — он один, и все, что при нем есть — это его отчаяние и любовь. Бесполезнейший дар, такой не тронуть рукой, не положить в основу клятвы. Но единственный, какой есть. И Ян отдает его. Все слова высказаны, все сердце нараспашку. Что угодно, лишь бы удержать рядом так долго, как получится, насладиться последними минутами вместе. Первый раз в жизни Ян едва не теряет того, кого одарил. И первый раз в жизни получает в ответ бесконечно больше. Чем больше он отдает той ночью, тем сильнее нуждается сам, тем крепче связь меж ними. Превращается из тонкой нити в веревку, из веревки — в цепь из безмолвного обещания. Обещания вернуться и никогда не расставаться.