Заточённые

      Кризалис молчала, глядя на огонь, и вдруг негромко рассмеялась — сухим, но незлым смехом.       − Был у меня один чейнджлинг... молодой, рьяный, вечно горевший желанием отличиться. Решил как-то сделать мне «королевский подарок» — собрал самый чистый, самый сильный восторг, какой только смог найти. И где же он его нашёл? На свадьбе двух пони. Не аристократов, нет. Простых фермеров. И собрал он этот восторг... в обычную деревянную бочку из-под сидра. Потому что «ёмкая».       Она покачала головой, но в глазах играли огоньки.       − Бежит значит по коридору ко мне в тронный зал, сияет от счастья, а там у меня как раз совет валом шёл…И на самом пороге поскальзывается на собственном рвении!       Тирек фыркнул. Коузи подавила смешок.       − Бочка вылетает из копыт, падает на пол... − Кризалис сделала паузу, наслаждаясь вниманием. − И лопается с таким звуком, будто тысяча пони одновременно вздохнула от восторга. А потом... волна.       Она описала в воздухе широкий жест.       − Концентрированная радость, как воздух из лопнувшего шарика, разлетелась по всему залу. Мой главный воин вдруг начал рассказывать придворному летописцу, как он рад слушать его стихи. Стражники обнимались и плакали от умиления. А мой личный помощник... − она фыркнула. − пытался поцеловать свой же собственный отчёт о налогах, бормоча что-то о «прекрасных цифрах».       Тирек издал хриплый звук, похожий на смех. Коузи хихикнула.       − Весь дворец на полдня превратился в один большой восторг — к кому угодно и чему угодно. А тот несчастный чейнджлинг стоит на коленях в луже деревянных обломков и плачет: «Ваше величество, как вы прекрасны, просто восторг вас видеть!», ну вы поняли.       Кризалис вздохнула, но уголки её губ дрожали.       − Пришлось проветривать зал три дня. А тот восторг потом ещё неделю вылизывали с пола — липкий, как мёд, и дурацки счастливый.       Она замолчала, глядя в огонь.       − А знаете, что самое странное? − тихо сказала она. − Это был один из самых... светлых дней в том году. Даже если пришлось отмывать трон от сладких следов.       Она ностальгирует о дне, когда её дворец утопал в липкой радости. Мир определённо сошёл с ума.