Заточённые

      Где-то в неизвестной части Эквестрии раскинулась бескрайняя равнина, утопающая в зелени и цветах. Летний денек был по-настоящему прекрасным: ласковое солнце грело землю, а по бескрайнему голубому небу неспешно плыли пушистые облака, словно стада воздушных барашков. Они лишь изредка и ненадолго закрывали солнце, отбрасывая на землю бегущие тени, отчего пейзаж казался живым и дышащим.       Внизу простирался настоящий ковёр из изумрудных трав, усыпанный россыпями полевых цветов – синих васильков, белых ромашек, алых маков. Воздух был напоён их сладким ароматом, смешанным с запахом нагретой земли и свежести. Это место казалось идиллическим, нетронутым, словно сошедшим со страниц доброй сказки. Тишину нарушали лишь жужжание пчёл, далёкие переливы жаворонка в небе и ленивый шелест травы под лёгким ветерком.       Но вот в этой идеальной картине появилась точка. Высоко в небе, не спеша, почти паря, летела розовато-бежевая пегаска. Она не торопилась, наслаждаясь свободой полёта, ласковым ветром, овевавшим перья, и захватывающей дух панорамой. Время от времени она делала плавный вираж, чтобы лучше рассмотреть то цветущее поле внизу, то извилистую ленту ручья, блестящую на солнце. И всё же, в её движениях чувствовалась лёгкая нетерпеливость, желание поскорее достичь цели.       Вот она начала плавно снижаться, направляясь к опушке негустого леса, что обрамлял равнину тёмно-зелёной рамкой. Её взгляд выхватил среди моря зелени то, что она искала.       На самом краю равнины, у самой кромки леса, стояло небольшое строение. Это был уютный двухэтажный каменный дом. Его стены из тёплого, серовато-жёлтого камня выглядели прочно и надёжно, а высокая крыша из золотистой соломы придавала ему сказочный, почти игрушечный вид. Дом был окружён невысоким каменистым забором, сложенным из такого же камня, и казался неотъемлемой частью пейзажа, словно выросшим здесь. Он стоял одиноко посреди бескрайней идиллии, как тихий страж этого спокойствия.       Из кирпичной трубы поднимался в небо тонкий, почти прозрачный столбик сероватого дыма. Он вился ленивой лентой, растворяясь в чистом воздухе, и говорил о том, что в доме есть жизнь, что там топится печь и, возможно, кого-то ждут.       Пегаска сделала последний красивый круг над домом, замедляя полёт, и начала готовиться к посадке, её сердце билось чуть чаще в предвкушении встречи.       И вот её копыта мягко коснулись вытоптанной тропинки, ведущей к дому. Она не спеша прошла по ней, толкнула массивную, но отлично смазанную деревянную дверь и вошла внутрь, словно возвращалась в свой собственный дом.       − Мама, я вернулась! − звонко крикнула Коузи, и её голос наполнил уютное пространство прихожей.       Женский голос отозвался из кухни практически в ту же секунду, тёплый и полный заботы:       − Солнышко, ты как раз вовремя! Обед скоро будет готов.       Его тут же поддержал спокойный, низкий мужской баритон, тоже доносящийся с кухни:       − Да, сегодня будет отличный овощной суп. Свежие овощи с нашего огорода.       Коузи, скинув с плеча небольшую сумочку и бросив её прямо у входа на деревянный сундук, уже порхнула в сторону ароматов, ведя себя не как взрослая, состоявшаяся пони, а как резвый жеребёнок.       − А к чаю? Что-нибудь сладенькое есть? − прокричала она, подпрыгивая на месте у входа на кухню.       − Детка, сначала обед, а сладкое — на потом. − послышалось в ответ добродушное, но твёрдое напоминание.       На кухне, заставленной глиняными горшками и плетёными корзинами, царило уютное столпотворение. Возле печи, откуда и исходил божественный аромат, хлопотала нежно-бирюзовая чейнджлинг с аккуратной гривой, убранной под цветастый платок. Рядом, с удивительной ловкостью управляясь с огромной деревянной ложкой и кастрюлей, которая в его руках казалась обычной кружкой, стоял большой красный кентавр в простом холщовом фартуке.       − Раз уж пришла, то изволь помочь нам со столом. − без предисловий, но без упрёка произнёс Тирек, кивнув в сторону уже накрытой скатерти.       − Конечно! − легко согласилась пегаска и с готовностью принялась раскладывать вокруг большого дубового стола столовые приборы, в то время как остальные расставляли миски с дымящимся супом, тарелки с тёплым хлебом и блюдо со свежими овощами.       И вот всё было готово. Миски наполнены ароматным супом, хлеб разложен, кувшин с водой занял своё почётное место в центре стола. Они уселись вокруг — бирюзовая чейнджлинг, огромный минотавр и розовато-бежевая пегаска, — устроившись так, чтобы каждый мог видеть лица остальных. Стол, некогда бывший символом раздора и непонимания, теперь объединял их в тихом, мирном семейном кругу. Идиллия снаружи плавно перетекла в уют и покой внутри.       Кризалис с лёгкой, почти незаметной улыбкой кивнула в ответ на благодарность и первой нарушила короткое застольное молчание, подняв свою ложку:       − Всем приятного аппетита.       − Приятного. − в унисон ответили Тирек и Коузи, и над столом воцарился приятный звон столовых приборов.       Все принялись за еду. Коузи с искренним, детским восторгом уплетала суп, смакуя каждую ложку.       − М-м-м, это просто объедение! − выдохнула она, облизывая ложку.       Тирек ел с размеренным аппетитом могущественного существа, которому нужно много энергии. Он мастерски орудовал ложкой, зачерпывая вместе с ароматным бульоном и овощами кусочки рыбы, которую сам же и поймал на рассвете в ближайшей речке.       Кризалис же, прежде чем начать есть, достала небольшой пузырёк с солнечно-жёлтым желеобразным раствором и аккуратно размешала его в своей миске. Почти сразу же от супа, помимо запаха свежих трав и овощей, стало исходить едва уловимое, но очень приятное ощущение — лёгкое, тёплое, словно от него веяло беззаботным счастьем и умиротворением.       − Ну что, как у вас прошел год? − спросила пегаска, переходя к светской беседе.       Кризалис отложила ложку, её бирюзовые глаза задумчиво блеснули.       − Всё отлично. Заниматься малышами мне все еще не надоело и на том спасибо. И да, дети в это время становятся довольно смышлёными. Мне даже есть, чему у них поучиться. − Она сделала небольшую паузу. − Также я наконец согласилась обучать нянь своими... секретами взаимодействия с детьми.       − Правда? − удивилась Коузи, представляя себе стройки серьёзных пони, внимающих советам бывшей Королевы Кризалис.       − Конечно. − кивнула та. − Но единственное, чего им порой не хватает, так это небольшого, глубинного понимания того, о чём на самом деле думают эти маленькие чада. Они видят симптомы — капризы, смех, слёзы ― но не всегда могут разглядеть причину.       Тирек, до этого молча поглощавший суп, поднял взгляд и с лёгкой усмешкой спросил:       − А ты-то сама разве понимаешь?       Кризалис посмотрела на него с тем самым выражением превосходства, которое когда-то наводило ужас на целые города, но сейчас в нём читалась лишь ирония.       − Спрашиваешь? На посту королевы я могла одновременно слышать тысячи голосов в своём разуме и отдавать каждой из своих подданных индивидуальные команды. А понять небольшую группу чейнджлингов, у которых на уме одни игры да, возможно, ещё что-то столь же простое... − она сделала изящный взмах ложкой. − не самая сложная задача. Это как... прочитать очень короткую, но удивительно искреннюю книжку-раскладушку.       Тирек, доев свою порцию, отложил ложку и повернулся к Коузи, его красные глаза выражали искренний интерес.       − Ну, хорошо. А что насчёт этой юной маленькой леди? Как дела в твоём театре? Всё ещё радуешь зрителей?       Коузи вздохнула, и её весёлое выражение лица сменилось лёгкой грустью.       − Живём и не жалуемся. Правда... пару недель назад от нас ушёл Мистер Флэчер — наш капельдинер. − она потупила взгляд, вороша ложкой в почти пустой тарелке. − Он работал почти с самого открытия семь лет назад... Нашей команде его будет очень не хватать. Он всегда знал, как поднять настроение перед выходом на сцену.       Кризалис мягко положила свое копыто на копыто Коузи.       − Оу, милая, мне так жаль... Это большая потеря.       − Да что уж... − Коузи грустно улыбнулась. − Ему уже по возрасту было пора на покой. Я должна быть ему благодарна, что он смог всё это время побыть с нами и дарить всем своё тепло и улыбки... − Она замолчала на секунду, а затем её глаза внезапно широко распахнулись от внезапной мысли. − Точно! Я же вам об этом ещё не рассказывала! В общем, смотрите не упадите со стульев! Итак... я нашла свою настоящую маму!       Тирек и Кризалис синхронно ахнули. Кентавр так и замер с поднятой бровью, а чейнджлинг чуть не выронила ложку, левитируя ее магией.       − Что, правда?       − Но разве... разве она не умерла, по твоим словам? − осторожно спросила Кризалис.       Коузи энергично закивала, её грива затрепетала.       − Я тоже так думала! Но десять лет назад... кстати, я узнала об этом ровно десять лет назад, но не суть... так вот, ею оказалась, барабанная дробь... Хлоя Стенфорд!              На кухне повисла еще более ошеломлённая тишина.       − Та самая? − прошептала Кризалис, представляя себе образ той самой няни из приюта.       − Вот это сюрприз.       − И не говори! − воскликнула Коузи. − Она мне такую историю выдала... просто ужас, что с ней случилась череда бед и все такое. Но! − она подняла копыто. − Это не было причиной нашего нового расставания десять лет назад. Она... сама так захотела... считала, что так будет лучше. Но в конце мая мы случайно встретились после моего спектакля и... помирились. По-настоящему.       Кризалис снова коснулась её копыта, и на этот раз в её глазах светилась чистая, неподдельная радость.       − Я... я очень рада за тебя, милая. Невероятно рада, что всё так... хорошо закончилось.       − Спасибо. − тепло улыбнулась она в ответ на поддержку Кризалис пегаска.       Тирек, тем временем, откашлялся, привлекая внимание.       − Хм, между прочим, у меня тоже есть подобные новости. Не столь громкие, но... − он сделал паузу для драматического эффекта.       Коузи тут же насторожилась, её уши навострились.       − Правда? Ты встретил своего умершего брата? − выпалила она с присущей ей прямотой.       Тирек фыркнул.       − Ну... нет, конечно. Но история не менее интересна, чем твоя. Сидел я, значит, медитировал у водопада, и слышу, как ко мне приближается юный единорог. Я сразу заметил, что у него что-то не так — шёл, палки ногами ломал, бубнил что-то себе под нос. Ну, я и начал его расспрашивать. И оказалось, что его история... сродни моей. Только в куда более... бытовом, что ли, масштабе. Вечно недовольный отец, вечный «идеальный» брат... − Тирек развёл руками. − И вот я надавал ему советов. Не тех, что дали бы мне в своё время, а других. И знаешь, в ту же секунду, словно по волшебству, прибегает его отец... и я думаю, у них там всё стало получше. По крайней мере, обнялись они крепко.       Кризалис слушала, её выражение лица смягчилось.       − Это... это очень хорошо. Хоть... хоть это и не случилось вовремя с тобой.       − Это правда. − тихо согласился Тирек, и в его голосе на мгновение прозвучала старая, знакомая горечь. − Был бы у меня тогда кто-то, кто сказал бы мне такие же слова... многое могло бы сложиться иначе.       Коузи, подперев щёку копытом, с лукавым блеском в глазах тут же вставила свои пять битсов:       − Но послушал бы ли ты их тогда? В свои-то «горячие» годы? С твоим-то характером?       Тирек фальшиво возмущённо хмыкнул и ткнул в её сторону пальцем.       − Да ну тебя, маленькая зануда!       − Кто бы говорил, «рогатик»!       За столом раздался лёгкий, приятный смех, который подхватили все трое. Этот смех смыл последние следы грусти и недосказанности, и обед продолжился уже бесконечными разговорами обо всём на свете — о театре, о путешествиях, о глупостях, о серьёзном — обо всём, что накопилось за долгий год разлуки. Идиллия за окном плавно перетекла в тёплую, семейную идиллию внутри, за большим деревянным столом.       Да... словно настоящая семья...       О чём это я? И да, доброго вечера вам... или дня... или утра... ну, вы поняли.       Для них этот обед — словно ритуал. Ритуал, который они начали, ещё когда были заточены в одном камне, который проводят каждый год, даже находясь на свободе, притворяясь семьёй и рассказывая о своих достижениях и неудачах в жизни. Очень уж это всё чудесно выходит. Если конечно…они действительно притворяются…хи-хи.       Я даже и помыслить не мог, что дойдёт до такого... Хотя, мне ли говорить? Я ведь и сам когда-то...       Ну что ж. На этом маленькая история заканчивается. Успели сделать выводы? Не поняли? Не сумели? Ну, это уже ваша вина.       Ладно. Я... ну ладно, очень надеюсь в то, что вы поняли. (И не смейте кому-либо об этом сказать, иначе пожалеете. Шучу. Или нет).       Что же бы на посошок сказать... Понимайте пап. Берегите мам. Заботьтесь о младших... Ох, как же это коряво звучит из уст бога хаоса. Позор мне... А ведь раньше я переворачивал дома с ног на голову, устраивал дожди из шоколада и считал, что счастливые крики — это скучно...       

***

На этом действительно надо прощаться.

До новых встреч. Возможно, в другой истории. Возможно, в другой жизни.

      

Конец.