Ты дышишь, значит ещё можно жить

Утро в штабе разведкорпуса началось с крика. Не боевого. Душевного. Крика Леви Аккермана, обращённого внутрь себя, потому что вслух материться на этих идиотов он уже устал. Тренировка. Очередная тренировка с олухами. И чему их только учили в кадетском корпусе? И с чего Леви вообще решил влезть в роль няньки? Ладно Эрен, но вся шайка? Капитан прислонился к дереву и устало закрыл глаза, день только начался, а он уже был раздражен до предела. Во дворе, под щербатым небом, натянутом между тучами и сном, семь человек в униформе пытались сделать вид, что отрабатывают ближний бой. Кто-то спотыкался, кто-то переговаривался. Один идиот даже ухитрился наступить себе на плащ. —Пять кругов, —процедил Леви, голосом, которым обычно выносили приговор. –Потом завтрак. Если останется чем есть. —Но, капитан, мы ж только что... —Шесть, —сказал Леви, даже не посмотрев в сторону осмелившегося. —Кто ещё хочет поговорить? Шевелитесь, улитки сранные, тут вам не детский сад. Тишина. Благословенная, хрустящая, как хребет неповиновения. Леви оттолкнулся от дерева и пошёл к зданию, прекрасно зная, что его приказ не осмелятся нарушить. С каждым шагом возникало всё больше желания высказать Эрвину, что он не нанимался в учителя вообще-то, и соглашался только на Эрена. Он выдохнул, поборов желания, зная насколько Эрвину сейчас тяжело и без его недовольства, учитываю его одержимость историей сотворения стен и всплывшей правдой об короле и законной наследнице Хистории. Леви прям физически ощущал в воздухе повисшие проблемы и грядущие перемены. К добру ли? Кто же мог знать это наперед. Холодное утро щекотало шею. Он чувствовал, как напряжение отступает с каждым шагом прочь от этой некомпетентной толпы. Штаб встречал его запахом дерева, пыли, и... Тишина. Его тишина. На кухне он сноровисто заварил чай. Одним движением ложка листьев в сито. Кипяток. Залить. Выдержать. Подождать. Идеальная температура. Он взял кружку, вдохнул пар в предвкушении отдыха наедине со своими мыслями. Но видимо у судьбы и командующего Смита были свои планы. –Эрвииииииин! –внезапный крик прорезал тишину коридора, Леви нахмурился, –Командир, ты где?! Эй! Незнакомый голос. Женский. Звонкий, как разбившееся стекло. И такой же неуместный в его утре. Он замер. Прислушался. —Эрвииин! –снова. Раздались шаги по коридору и в следующую секунду дверь в столовую распахнулась. Девушка споткнулась о порог и едва удержалась на ногах, её лицо закрыл хаос из кучерявых волос. –Да блять... –выругалась та и резко подняла лицо, оглядываясь по сторонам и останавливаясь на Леви. –О, здравствуйте, не подскажите, где я могу найти командующего? На пороге, слегка пошатываясь стояла девушка, худощавая, русые волосы вьются, как будто за них дрался ветер, зелёные глаза, пухлые губы, и при этом выражение лица, будто она пришла в бар, а не в военный штаб. Леви скептически поднял бровь. На девушке была форма городской полиции. –... –Ммм? —Кто ты такая? —Его голос был ледяным, а взгляд недоверчивым. —МакКинон. Марлин. Капрал городской полиции. —Она сунула руку в карман куртки, словно доставая удостоверение, но вытащила сладкий батончик. Взглянула. Сунула обратно. —Эм. Без формальностей, да? Я по делу. Мне нужен командующий Смит. Срочно. Леви моргнул. Раз. Два. Недоверие медленно, как яд, разливалось по воздуху. Леви почти мог его понюхать. Воняло некомпетентностью и неожиданностями. Он ненавидел оба запаха. —Никто не говорил, что к нам сунется коп, —прошипел он. Она фыркнула, но промолчала. И тут из-за её спины раздался знакомый, слишком спокойный голос: —Я тут, Марлин. —ЭРВИН! —визгнула она и рванулась назад. И рванула — буквально. В его сторону. Прямо в объятия. –Тише, тише, ты переполошишь весь штаб. –Эрвин крепко обнял девушку в ответ, очень тепло улыбаясь. –Как добралась? Леви непонимающе стоял с чашкой в руках, наблюдая за открывшейся картиной. Он не видел, чтобы хоть кто-то бросался Эрвину на шею со времён того, как тот спас деревню от голодных титанов. –В целом неплохо, но я взяла лошадь в аренду и эта скотина временами не желал меня слушать от слова совсем. И у вас тут есть кофе? Я нашла в городе совсем отвратительный. Похоже его разбавляют мочей. И я не шучу. –Девушка оглядела столовую, полностью игнорируя Леви. Тот с громким стуком поставил чашку на стол и сложил руки на груди. –Так что не откажусь –Тебе повезло, что у нас не принято справлять нужду в чайник. –Эрвин похлопал девушку по спине. –Позволь сначала представить тебе капитана. –Эрвин указал рукой в сторону мужчины. –Леви, это Марлин МакКинон, капрал специальной военной полиции, моя давняя знакомая. Марлин, это капитан разведкорпуса Леви. –Очень приятно. –девушка направила свой любопытный взгляд на мужчину. –Даже в полиции ходят о вас легенды, капитан! –Безумно рад. –с сарказмом буркннул Леви, беря чашку и уходя в дальний угол столовой, раздражение росло с новой силой. –Так что насчёт поговорить, что случилось, Эрвин? У меня ограничено время. –Тогда не будем терять его попусту, пойдем ко мне в кабинет. Леви провел пару хмурым взглядом. Что за мутки у Эрвина с полицией? На вид девушке лет 20, что за давние знакомства такие? Леви сильнее сжал челюсть, услышав топот сапог в коридоре. –Капитан! –раздадся громкий голос Саши –Мы закончили пробежку, разрешите нам поесть. –Приступайте к завтраку. –Леви сделал глоток, чай показался отвратительным. Он посмотрел в чашку с выражением, которое обычно дарили смертникам перед последним словом.Что ж, день окончательно испорчен.

***

Дверь кабинета закрылась, и шум коридора остался снаружи. Внутри было почти темно, плотные шторы закрывали половину окна, впуская лишь узкий луч солнца, который упирался в ковер. Пыль в этом луче казалась золотой, такой же, как пепел, который оседает после пожара. Марлин шагнула внутрь и остановилась. Вдохнула. Запах спелой груши, так всегда пах Эрвин. Он ударил в грудь воспоминаниями, без предупреждения. Лёгкий, сладковатый, еле уловимый аромат, он был тут в каждой щели дерева, в книге, что лежала на подоконнике, в шторах, в теплой кофте, аккуратно висящей на спинке кресла. Дом. Её дом. Тот, что был когда-то, словно в прошлой жизни, где пахло грушами и старой бумагой, где вечерами было безопасно, а по утрам тихо. Она на секунду закрыла глаза. Мелькнули образы: длинный деревянный стол, плед, небрежно свисающий с дивана, Эрвин с чашкой, она в пижаме, смеющаяся над его попытками сварить кашу, их книги, их несчастный кактус, цепляющиеся за жизнь из последних сил, их тишина, их спасённая жизнь. —Господи… как же я скучала, —выдохнула она. Эрвин подошёл, не торопясь, и положил руку ей на спину. —Я тоже, Марлин, —сказал он тихо, слегка сжимая её плечо. —Но ты точно знала, что так и будет. Она кивнула, не открывая глаз. Потом сделала короткий вдох, выпрямила спину и открыла глаза. Кабинет Эрвина был просторный, но не вычурный. Стены отделаны тёмным деревом. Слева и справа от двери вдоль стен стояли стеллажи, на них книги, карты, папки. Слевой стороны был камин, напротив которого стоял диван и несколько кресел, между ними расположился небольшой столик. Справа стоял массивный стол, на нём бумажная заваленность, песочные часы, чернильница. На стене за столом висела картина, гора. Марлин улыбнулась, она когда-то увидела эту гору в одной из книг и решила попробовать повторить, получилось простенько и наивно. Два кресла по разные стороны стола, как будто здесь судят, а не беседуют. Он указал на одно. Она села. Он занял противоположное. —Прежде чем мы начнём… —начал Эрвин, слегка склонив голову. —Я должен сказать тебе одну вещь. Ты когда-то дала мне обещание помощи, которое я носил в сердце все эти годы с решением никогда ним не воспользоваться... –Он горько усмехнулся, глядя на поверхность стола. –Но теперь ты нужна мне. —Я здесь, —просто сказала она. –Но это не означает, что ты обязана помогать мне. –Эрвин посмотрел девушке в глаза. Не после того, что я собираюсь тебе рассказать. Я прошу только одного — выслушай. И если решишь уйти, забудь. Но… оставь этот разговор навсегда тут. Марлин медленно кивнула. —Ты же знаешь меня. Я могила, когда нужно. —Да. Поэтому я и вызвал тебя. —Он чуть улыбнулся с усталостью. —Скажи, что ты знаешь о мире… до стен? Она нахмурилась. —До… стен? В смысле, мифы? Легенды? Школьные сказки? Ничего. Никто ничего не знает. —А если бы тебе сказали, что кто-то знает правду? Она наклонилась вперёд, опершись локтями на стол. —Я бы спросила, кто этот кто-то. И как он ещё жив. —Я расскажу. Слушай внимательно. –Он откинулся в кресле, глубоко вдохнул, как будто сам не верил, что будет говорить это вслух. —Мой отец преподавал историю в школе и когда я был ребёнком, я задал ему один простой вопрос Посередине занятий: «А что было до стен?» Марлин замерла. —Он ответил, как и все: «Ничего». Но уже дома, закрыв дверь, он сел рядом и сказал: «На самом деле, я думаю, что люди жили и до стен. И я думаю, что король… стёр память. Всем. Чтобы защитить власть.» —Чёрт… — прошептала она. —Я был глуп. Горд. Я рассказал это своему другу в школе. Один разговор и всё. Это услышал полицейский, тот самый, что всегда стоял у ворот. На следующий день мой отец… не вернулся домой. Я был ребёнком. Но уже тогда понял, что знание — это приговор. Марлин молчала. Он поднял на неё глаза, впервые за весь разговор по-настоящему тяжёлые. —Потом… появился Эрен. Титан, но человек. Он открыл ворота. И открыл — ответы. После боя с Энни Леонхарт, у нас появилась информация. Два других курсанта тоже были титанами. Нам не удалось их задержать — они сбежали, похитив Эрена и Кристу Ленц. –Марлин непонимающе сдвинула брови. –Тихую, простую девчонку, которая хотела служить в разведке. Но она не просто девочка. По рассказам Имир, которая была с ней, Криста — это Хистория Райс. Единственная законная наследница престола. Тишина. Пауза. Потом: —Пиздец, — сказала Марлин. —То есть… кто сейчас правит? —Марионетка, формальный монарх. Реально — всё под контролем высшего совета и командующего центра. Они используют титанов, они знают правду, они держат всех под куполом. –Насколько ты уверен, что вся эта информация правдива? Разве не звучит, как бред? –У меня есть доказательства и если ты поможешь нам, я расскажу тебе всё подробности. Марлин встала. Прошлась по комнате. Стук её берцев бился эхом об пол, как молотки по крышке гроба. —Зачем ты мне всё это говоришь? —Потому что я собираюсь всё изменить. Совершить переворот. Сместить ложную власть. Сделать Хисторию королевой. Дать людям возможность узнать правду. Она остановилась у окна. Раздвинула шторы. Свет хлестнул в комнату. —Ты... думаешь, это получится? —Не знаю. Но если мы не попробуем, мы останемся в клетке навсегда. Память — это оружие. Правда — это гильотина. Я выбрал сторону. Марлин развернулась. —А если я выберу другую? Эрвин смотрел спокойно. —Тогда уйдёшь. И мы больше не встретимся. Но я всё равно рад, что ты пришла. Она смотрела на него долго. Веки чуть опущены. Плечи напряжены. —Ты знал, что если скажешь мне это, я не смогу уйти. —Я надеялся. —Сука. Она уселась обратно. Уперлась взглядом в стол. Молчание затянулось. —Мне нужно время. Это слишком… много. Даже для меня. Она не выглядела растерянной. Нет, на её лице не было паники. Только сдержанная решимость, сплавленная с раздражением. Её пальцы машинально приглаживали манжеты куртки, она встала с кресла. –Сколько времени? —мягко спросил Эрвин, поднимаясь ей навстречу. –Не знаю. Два дня. Я вернусь, если… —она хмыкнула. —Ну, если решу, что хочу связаться с этим вашим цирком. —Если решишь, что не хочешь, просто не возвращайся, —кивнул он. —Никаких обязательств, только твой выбор. Марлин подошла к нему, задержалась, взгляд цеплялся за черты лица. Такой знакомый, такой другой. Больше морщин, чем в её памяти и больше тяжести в глазах. —А ты красивее, чем я помнила. Скучала по тебе, —выдохнула она. —Ты звала меня "ботаном с каменным лицом", если я не ошибаюсь. —Тогда мне было тринадцать. Сейчас двадцать шесть. Я взрослая и теперь у тебя чертовски сексуальные морщины. Он рассмеялся, по-настоящему. Эхо смеха врезалось в стены, заставляя пыль танцевать. —Пошли. Я провожу. Эрвин приобнял Марлин выходя из кабинета. Они шли по коридору медленно, не торопясь. Эрвин шагал рядом, высокий, молчаливый. Его пальцы слегка касались её плеча, будто проверяя, всё ли с ней в порядке. Марлин ни разу не обернулась назад, не посмотрела ни влево, ни вправо. Только прямо в сторону выхода. Верный знак того, что она уже во всю обдумывает возможные варианты развития событий в дальнейшем, если согласится. Он так и приобнимал ее, когда они вышли со штаба и направились в сторону коня Марлин. Но со столовой кто-то смотрел на них. —Кто это? —Ханджи ткнула вилкой в окно, прищурилась. —Эрвин таки завел себе подружку? Или это та сумасшедшая, что ему письма писала? —Это, —буркнул Леви, сидящий рядом, —коп. И кажется совсем не к добру она тут. Они оба наблюдали, как Эрвин держит поводья, пока она поправляет сиденье. Как она внезапно притягивает его за ворот куртки и целует в щёку, а он со всей нежностью обвивает её руками и прижимается лицом к её макушке. —Видел?! —прошептала Ханджи. —О господи, да она точно его девушка! Может однажды спасённая ним? Тогда не понятно, почему на ней форма СВП... А может Эрвин соблазнил её, чтоб достать информацию? –Лицо Зоэ начинало светиться всё сильнее с каждой новой теорией. —Тебе лишь бы драму, —бросил Леви, но сам не отрывал глаз от сцены. Марлин уже в седле. Смотрит вниз, на Эрвина, улыбается широко, вызывающе, почти с вызовом: —Через два дня, командующий. Или никогда. —Буду ждать, —сказал он. —И... береги себя. Эрвин проследил, пока она совсем не растворилась в лесных тропах и лишь устало усмехнулся, пока весь план строился вокруг того, что она будет с ним.

***

—Ты ей доверяешь? —спросила Ханджи, поджав ноги в кресле. Они сидели вчетвером у камина в кабинете Эрвина. —Да, —ответил Эрвин. —У неё связи. Она знает город, дышит им. Она видит в темноте улиц то, чего не видим мы. Она была одна из первых, кто узнал, как подонки проникают в власть. –Капрал Марлин Эстер МакКинон. –Промолвил Ло Кроу, казначей и снабженец штаба. Умный мужчина 30 лет, высокий и болезненно худощавый, с вечными темными кругами под карими глазами и волосами, длинной до подбородка. –Я слышал о ней, она нарушала приказы, когда работала в городском корпусе. Говорят, дважды подставила командующих ради своих решений. Если второму повезло, то первому отрубили голову. —Зато эти решения спасли людей, —сказал Эрвин. —И ты это знаешь. Ханджи покосилась на Леви, на лице которого ходили желваки. —Ты в бешенстве, да? —Я не люблю сюрпризы, —буркнул он. —Особенно такие от полиции, которая подчиняется королю напрямую. С чего, Эрвин, ты решил, что этой можно доверять? Эрвин потер виски: —Я не буду объяснять всего, тут вам придётся доверится мне. И я уверен в том, что она скорее умрет, чем сдаст меня. Вы оба нужны мне, Леви... И если она вернётся, её нужно будет встроить в команду, без этого ничего не получится. Леви не ответил, только сжал зубы ещё сильнее. Кроу сложил тонкие губы в усмешки, как же он обожал смотреть на чужие драммы и не участвовать в них.

***

Закат был алый, словно капля крови на снегу. Леви стоял у окна, руки за спиной. Красный свет ложился на его лицо полосами, как шрамы Он не двигался. Не моргал. Смотрел в пустоту.Что он здесь делает? Он — воин. Его предназначение убивать титанов, не валяться в интригах и переворотах. Это всё театральная чушь. Ему плевать, кто на троне. Лишь бы стены стояли. Лишь бы не приходилось хоронить снова. Он не политик, он — меч. И всё же... он стоит здесь.Потому что Эрвин сказал: «Вы нужны мне.... вдвоём». Ещё эта Марлин, как снег в августе, странная, шумная, неудобная Он морщится. —Чёрт. Медленно отходит от окна. Руки тянутся к вискам. Он устаёт. От всех. От всего. —Как будто мне не хватает титанов и этого всратого отряда малолеток. За что ещё и политические игры? Мир не отвечает. Лишь рассвет отступает за холмы, оставляя после себя только ночь.