Ты дышишь, значит ещё можно жить

Столовая штаба разведкорпуса с утра была похожа на улей, если бы пчёлы в нём были слегка невыспавшиеся, вооружённые до зубов и крайне голодные. Помещение было просторное, с высоким потолком и длинными деревянными столами, ободранными по краям и отполированными до блеска нервными пальцами. Из окон пробивался бледный утренний свет, расплываясь на тёплом камне пола. Где-то гремела кастрюля. Кто-то зевал. Запахи смешались в нечто уютное: каша, хлеб, булочки, чёрный чай. Весь штаб был на месте — даже Леви, сидящий у самого окна, лицом к стене, словно осуждал не только утро, но и архитектуру здания. Конни и Жан обсуждали какой-то дурацкий сон. Микаса, как всегда, молчала, сидя рядом с Эреном, который злобно смотрел на кашу, будто она могла превратиться в титана. Армин что-то читал, пока жевал с задумчивым видом. Всё было по-утреннему... до момента, когда дверь с грохотом открылась. Марлин МакКинон вошла в зал, будто ей это здание принадлежит. Берцы грязные, чёрные штаны с небольшими пятнами засохшей глины, изумрудная толстовка, простая, потёртая, с длинными рукавами, закатанными до локтя. Волосы собраны в торопливый, небрежный пучок. За спиной огромный рюкзак. Жевание прекратилось. Разговоры оборвались. Зал замер. Леви поднял глаза. Моргнул. Один раз. Этого хватило, чтобы воздух стал плотным, как бетон. Эрвин поднялся, подойдя к ней. Она не сдержала гримасу облегчения, когда он снял с неё рюкзак. Она закатила глаза: —Я почти поверила, что мои плечи отвалятся где-то в районе лестницы. Эрвин улыбнулся тепло и обнял её. Она вдохнула аромат спелой груши, утонула в этом запахе, в этом моменте. И сказала, едва отстранившись: —Я с вами. У меня неделя больничного. Меня не хватятся, я оформила всё как надо. У нас есть пока только это время, чтоб придумать план. Потом будет только хуже. Так что… действуем? —Действуем, —подтвердил он. —Но сначала завтрак. Он повернулся к залу: —Всем внимание. Это капрал полиции Марлин МакКинон. На время она переведена к нам, привыкайте. –Круто, —сказал светловолосый парень, подвинув стул. —Садись, у нас как раз осталось место. —Да, садись! —поддержал другой парень, сидящий напротив. —Только быстро, пока Саша не съела всё. Она… –медленно оборачивается к Саше… –уже всё съела. Марлин улыбнулась и села за длинный стол, аккуратно поставив руки перед собой, и чувствовала, как взгляды вонзаются в спину, шею, лицо. Не открыто, не враждебно, осторожно. Как будто она мина, которую только принесли в комнату, но уже слышен тикающий звук. —Я Конни...Так значит, ты правда из городской полиции? —голос Конни звучал с нервной любопытностью. Он сидел напротив, с усмешкой и глазами, как у собаки, которая знает, что ты спрятал еду в рукаве. —Ага, — коротко ответила Марлин. —И тебе реально дали перевод в штаб? Прямо к нам? —Видимо, да, раз я тут сижу. Парень справа от Марлин хихикнул. Светлый, с взъерошенными волосами и удивлённым лицом: —Я Жан, приятно познакомиться. А как ты вообще... Ну, как сказать... —он почесал затылок. —У нас тут редко бывают “чужие”. Обычно те, кто в отряде, идут через поле. Через кровь. Через титанов. –Я тоже через это прошла. – к ней подошёл Эрвин, протягивая ей чашку и тарелку с булкой. –Спасибо. —Серьёзно? — переспросил Конни. —Прямо вот так? У нас думали, что в полиции только бумажки подписывают. —У нас думали, что у вас только смерть и истерика. Видимо, все ошибаются. Они переглянулись. Снова смешки. Но не злые. Скорее попытка нащупать, с кем они тут сидят. На фоне чужого недоверия они двое показались почти... нормальными. Почти. В стороне, ближе к окну ,сидели трое. Девушка, холодная, как зимний лес. Парень с напряжённой челюстью, словно он готов был броситься в бой даже за бутерброд. И блондин, с выражением лица человека, который оценивает не людей, а потенциал угрозы. —Это глупо, — шептал последний, но слышно было всем. —Обоснован ли риск? —Это подстава, — добавил парень с напряжённой челюстью. —Кто вообще она такая? Девушка не сказала ни слова, но её пальцы медленно, неосознанно, скользили по рукояти ножа, как будто просто хотела убедиться, что он рядом. “Чудненько,” — подумала Марлин. — “Меня любят. Я — центр вечеринки.” Саша , та самая, с вечно занятыми руками и голодными глазами сидела рядом с Конни, хрустя булочкой. Но теперь булочка зависла на полпути ко рту. Девушка уставилась на Марлин, словно не была уверена, человек ли она вообще. —Ты, эм... — тихо подала голос Саша. —Не ешь? Перед Марлин стояла аккуратная тарелка с булочкой, румяной, нежной и хрустящей. И залитую клубничным вареньем. Марлин смотрела на неё, как на грязную тряпку. —Не ем, — процедила она. —Клубника отвратительна. —Отвратительна? Ты… в своём уме? Это же клубника! —На вкус, как если бы сахар переспал с плесенью, уж простите. —Привередничать с едой в штабе? — раздался спокойный, но ледяной голос. И в комнате сразу наступила та самая тишина, которую можно было трогать. Леви. Он сидел в конце стола, чуть в тени, как будто сама комната избегала касаться его. Взгляд холодный, острый, с тем особым презрением, которое выдавалось не словами, а молчанием. —Интересно, капрал, — он сделал ударение на звании. —А в полиции тоже кормили по лично составленному для тебя меню? Марлин медленно повернулась. Выдержала взгляд. Тот самый взгляд, если он смотрит так, ты уже на мушке. —Я предпочитаю выбор, — спокойно сказала она. —Не потому что принцесса. А потому что отвращение к клубнике не делает меня привередливой. —Нет, — произнёс Леви. —Только менее благодарной. Еда это ресурс, а выбор это привилегия. А здесь привилегии никто не заслужил. Даже ты. Глаза Марлин блеснули. В груди — вспышка, горячая, резкая, как кинжал под рёбра. —Я не просила ни еды, ни ласки. Только не надо мне лекций, капитан. Я выросла там, где выбирали есть крыс или драться за помои. Я умею ценить еду, но это не значит, что мне должна нравиться вся. Вы же не едите дерьмо. Или тоже проповедуете “ценность”? За столом повисло оглушительное молчание. Леви слегка наклонил голову. Почти незаметно. —Ты только пришла, — сказал он тихо. —И уже слишком много говоришь. Надеюсь, кроме громких слов у тебя есть ещё таланты. —Убедитесь лично, — отрезала она. —С удовольствием. —Довольно, — раздался голос Эрвина. Не громко, но в нём была такая сталь, что даже Леви отвернулся. —Я закончил, — сказал капитан, встал и ушёл. Марлин сидела, чувствуя, как по шее медленно стекает злость. Эрвин слегка откашлялся. —Если ты закончила, я могу показать тебе комнату. —Отлично, — Марлин отодвинула тарелку и встала. —Только чур мой рюкзак несёшь ты! Эрвин поднял рюкзак, вышел в коридор и остался наедине с ней. —Я понимаю твою злость, — сказал он мягко. —Но здесь уважают не слова, только действия. —Я не пытаюсь понравиться, — ответила она устало. —Это видно. Просто… будь готова. Штаб — не семья, это фронт, только внутри стен. Марлин посмотрела на него. И, впервые за вечер, в глазах мелькнуло что-то кроме колючек и отвращения. —Я и не искала семью. Я пришла помочь изменить мир. Эрвин кивнул. —Тогда ты пришла по адресу.

***

День был жарким. Солнце било по стеклам штаба, как будто пыталось прожечь стены. Шторы в кабинете Эрвина спасали разве что от прямого ослепления, но не от духоты. Воздух стоял тяжёлый, спертый. Марлин сидела на диване, за низким кофейным столиком, рядом с Эрвином. Он держал карту, она блокнот. Лицо сосредоточено, локоны липли к шее. Напротив, в кресле с прямой спиной — Ханджи, с карандашом в зубах и зрачками, бегущими по строкам доклада. Леви с ней рядом, стальной взгляд, скрещённые руки, судорожное терпение. И, наконец Ло Кроу, казначей штаба, человек, чьё присутствие ломало атмосферу одним только видом. Он развалился в кресле, как будто собирался здесь умереть, руки закинул за голову, чёрный свитер облегал костлявую грудь, волосы, чуть влажные от жары, падали на лицо. —Это не обсуждение, — выдохнул он, глядя на карту. —Это дурдом. Может обсудим лучше где можно найти винный погребок? —Мы не обсуждаем алкоголь, Ло, — утомлённо сказал Эрвин. —Да мы даже не обсуждаем, как вытащить себя из жопы, в которую влезаем, — буркнул Ло. —Прекрасная работа, разведкорпус. Стратегия на уровне «а давайте как-нибудь». —Мы только начали, — хмуро ответила Ханджи. —А, ну тогда точно всё будет хорошо, — фыркнул он и подмигнул Марлин. —Новенькая, а ты за жопу или всё таки погребок? —Хмммм, — она усмехнулась. — За погребок после жопы? —Женщина, а может всё таки погребок до, чтоб не умирать на трезвую? —Хватит, — вмешался Эрвин, но в его голосе не было злости. Он разложил перед всеми список. —Нам нужно выяснить, кто де-факто управляет страной. Совет, элита, чиновники, старые дома, кто кукловод, а кто марионетка. —Нам нужны надзиратели, — сказала Марлин. —В городской полиции об этом шепчутся. Кто-то давно догадался, что за монархом тень и не одна. Словим надзирателя, узнаем всё. —Ты знаешь имена? — спросил Леви, впервые заговорив. —Некоторые и то намёками. Дворянство, связанное с поставками. Рынки, которые вдруг стали неприкасаемыми. Подпольные операторы, что исчезли из рапортов. Всё это следы. —Улики, —кивнула Ханджи. —Мы пойдём по ним. —Следующий шаг, — продолжил Эрвин, —Выяснить, кто защищает эту схему. Кто из чиновников, военных, офицеров покровительствует всей этой системе. У кого есть деньги, связи, амбиции Марлин нахмурилась, выпрямившись: —Мы не можем лезть вслепую. Если кто-то догадается про нас и хоть одно имя всплывёт раньше времени, они перебросят охрану, перекроют замок, и вуаля — мы все на виселице. —Что ты предлагаешь? — спросил Эрвин. —Я свяжусь со своими людьми, попрошу тихо вытащить грязь. —Это слишком рискованно, — резко отрезал Леви. –Мы не можем доверять всем. Марлин повернулась к нему: –Капитан Леви, я чувствую, вы и я начнем с конца. Но не волнуйтесь, у меня большой опыт работы с мужчинами, которые меня терпеть не могут. –А у меня большой опыт не терпеть. –Боже, да мы же созданы друг для друга –проборматала Марлин себе под нос – Не обманывайтесь, капитан, я не турист здесь. —Но ты для меня дыра в команде. Ты здесь пол дня, и уже лезешь в центр плана, предлагаешь передать информаци не проверенным людям, не предлагаешь пути отхода. И это не должно вызывать подозрение? —Я здесь, потому что меня позвали, — парировала она. —И если бы вы все так эффективно собирали информацию, как осуждаете, мы бы уже сидели на троне. Тишина. Тонкая. Резкая. Ханджи посмотрела на Эрвина. Он молчал. Ло крякнул. —Боже, я влюблён. Можно я буду свидетелем, когда вы решите убить друг друга... Или трахнуть? —Ло, иди к чёрту, — одновременно сказали Леви и Марлин. Эрвин провел рукой по лбу, пот стекал по виску. —Вы оба нужны мне, прекратите мериться зубами. Леви, ты сильнейший мой воин, а Марлин глаза и уши столицы, она ближе всех из нас к королю. Без неё мы слепы. Без тебя мы мертвы. Леви не ответил. Только смотрел на Эрвина, потом на Марлин. Словно взвешивал, стоит ли потратить на неё свои силы или лучше сразу придушить. Она выдержала взгляд. Жёстко. Без страха.Ханджи аккуратно перешла к картам: —Доступ в замок. Нам нужны схемы. Старые ходы, служебные маршруты. Всё, что могут использовать для атаки или побега. Нужно убедить людей, что Хистория законная, без этого всё рухнет. Город должен верить. —Тогда покажем им чудовище, — сказала Марлин. —Развернём правду, пусть видят, кто их держит в страхе. Ничто не рушит систему лучше, чем обнажённый король. —Поэтично, — сказал Ло. —Почти сексуально. —Надо будет подготовить девочку, — добавила Ханджи. Леви встал. —Я ухожу. Мне нужно проверить тренировку моего нового отряда. Ханджи, мне нужны твои отчеты по экспериментам с Йегером. — Он прошёл мимо Марлин, не глядя, но бросил через плечо: —Надеюсь, ты не подведёшь, капрал, хотя у меня мало надежд. —Надеюсь, ты не подавишься своим холодным взглядом, капитан, — буркнула она. Он не ответил. Просто исчез за дверью. Ло протянул руку к остатку печенья. Эрвин вздохнул, поднялся. —План строится. Начинаем действовать. Марлин — собери данные. Ханджи — займись архивами. Ло — нам нужны все ваши контакты. —Считай, они уже у тебя на столе — сказал казначей, поднимаясь. Марлин осталась на диване. Чувство тревоги медленно капало в живот, как вода с потолка. Они начинали и это было уже не игрой. Она встряла и назад уже никак. Переведя взгляд на Ханджи, которая что-то писала в свой блокнот и спросила: – А что за эксперименты над Йегером вы проводите? Эрвин застонал, Ханджи отложила блокнот и посмотрела взглядом одержимого маньяка, который нашел свою жертву. –О, это очень интересно, слушай...

***

Спустя час в кабинете стало тихо. Слишком тихо для штаба, где обычно кто-то кричит, кто-то падает, кто-то спорит. День угасал. Сквозь приоткрытое окно вваливался солнечный свет, окрашивая стены в блеклое золото. Воздух наконец-то становился прохладней. Эрвин сидел на диване, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, в руках пожелтевшие листы. Записи отца. Чернила уже выцвели, кое-где буквы расползлись от времени, но он всё ещё различал строки. Он перечитывал, будто искал не слова, а правду между ними. Марлин тем временем заняла Эрвинов стол и сидела с блокнотом. Писала списки, имена, связи, грязные истории, слухи. Кто где работает, кто кому платит, кого можно прижать. Иногда она покусывала ручку, царапала ногтем край стола, стучала носком берца об ножку. Мысли клубились и цеплялись одна за другую, как кошки в драке. — Если я ещё раз напишу "подозрительный мясник", мне придётся застрелиться, — пробормотала она. Эрвин не поднял головы: —Тогда напиши "весь рынок зоопарк, полный каннибалов". —Уже написала. Подчеркнула дважды. Он усмехнулся. Они засиделись до вечера. И когда солнце почти коснулось горизонта, Марлин распрямила плечи: —Я больше не чувствую ног. Даже если бы титан вбежал, я бы только укусила его за ахилл. —Пора пройтись, — кивнул Эрвин, отложив бумаги. —Иначе я перестану помнить, что у меня есть шея. Они вышли. Двор утопал в золотистом мареве, солнечные блики играли на камне. Воздух был прохладнее, свежий. Кожа наконец перестала прилипать к одежде. Они прошлись по тенистой стороне, в молчании, пока не услышали с дальнего конца знакомый звук хлопки, удары, выкрики. Тренировка. На площадке отряд отрабатывал рукопашный бой. Леви стоял в центре, лениво отбивая выпады. Против него Микаса. Сосредоточенная, чёткая, точная. Её удары были как ритм барабана. Леви же двигался, как вода, текуче, экономно, и всё равно она его не доставала. —Красиво, — признала Марлин. —Почти как балет, — согласился Эрвин. —Ты падала, как мешок картошки. Помнишь? —Мешок, но с характером, — хмыкнула она. —И поднималась, как ёжик с бронхитом. Со звуком "с-с-сцуко..." Они засмеялись. Тихо. Эти моменты были редкостью. Слишком редкостью, чтобы не беречь их как реликвии.

***

Марлин сидела рядом с Конни и Жаном. Штаб ужинал. Шум, смех, запах жареного картофеля, кто-то спорил про длину лезвия, кто-то ставил ставки, кто-то подсыпал соль в чай Ханджи на спор. Конни был в ударе. Он расспрашивал Марлин так, будто готовился написать её биографию. —А вы правда стреляли в людей? —А у вас были операции под прикрытием? —А правда, что полицейские лучшие в стрельбе? —На две из трёх могу ответить "да", — смеялась Марлин. –На какие? —Ну так… думайте сами, – Марлин забовлялась. —А титанов вы когда видели впервые? Марлин замолчала. Приложила вилку к губам, чуть прищурилась: —Никогда. Конни округлил глаза: —Вообще? —У полиции нет дел с титанами. Наши враги — люди. Мы чистим улицы, за стенами мы не бываем. У нас свои чудовища. Жан кивнул. Понимающе. И тут... —Ну, тогда тебе будет особенно интересно узнать, как их органы трансформируются при регенерации! — влетела Ханджи, плюхаясь рядом, сияя, будто сейчас подарит миру лекарство от всего. —Это не совсем по теме… — попыталась возразить Марлин, вспоминая часовую лекцию по опытам в кабинете Эрвина днём. —Я тут как раз принесла схемы расслоения кожного покрова после вскрытия образца номер три! Марлин вдохнула. Медленно. И, всё ещё вежливо, сказала: —Простите, майор, но мы вели личный разговор. Я с уважением выслушаю вас в другой раз. Ханджи остановилась. Брови взлетели. —Личный?.. Я вообще-то майор разведки. Это и мой отряд. —А я капрал городской полиции. И не подчиняюсь разведкорпусу. Воздух замер. —Раз уж ты здесь, —раздался голос Леви, –Ты подчиняешься. И правилам штаба тоже. Он стоял, облокотившись о стену, руки в карманах. Холодный. Внимательный. Марлин посмотрела на него. —Я уважаю структуру. Но никакое звание не даёт права влезать в чужие разговоры. Если я должна подчиняться штабу — покажите мне устав. Чётко и конкретно. Жан поднял бровь. —У нас есть устав? —У нас… э… — пробормотал Конни. —По сути… — начал Армин, но замолчал под взглядом Леви. Марлин скрестила руки. —У полиции есть устав. И кодекс офицера. Леви смотрел на неё. Долго. Взгляд был не столько враждебным, сколько… проверяющим. —Ты хочешь официальных правил? — сказал он. —Получишь. Он развернулся и ушёл. Марлин вздохнула. —Это было объявление войны, — прошептал Жан. Ханджи всё ещё смотрела на Марлин с подозрением. Она больше не спорила. Эрвин, всё время сидевший чуть в стороне, пил чай, с любопытной улыбкой, словно смотрел представление, где актёры не знали, что за ними наблюдают. Он наклонился ближе к Марлин, когда та наливала воду: —Ты как? —На пороге войны, но с приличной аудиторией.

***

В кабинете Эрвина всегда было особое ощущение будто в воздухе висел запах решений, тяжёлых и бесповоротных. Воздух плотный, как перед грозой, когда небо ещё голубое, но уже чувствуешь металлический привкус на языке. Пахло бумагой и старым деревом. Карта столицы растянулась на доске, приколотая кнопками и исписанная аккуратным, чётким почерком. Рядом несколько пометок углём: стрелки, крестики, круги. За столом сидел Эрвин, собранный, спина прямая, плечи напряжены. В руке папка с донесениями, а на лице та самая сосредоточенность. Леви сидел в кресле сбоку, вытянув ноги, руки сложены на груди, взгляд полуприкрыт. Складки на его мундире были идеальны, будто он даже здесь следил за дисциплиной ткани. Марлин сидела на краю стола, покачивая ногой, и смотрела на карту, разложенную на дубовой поверхности. Линии дорог, пометки красным и чёрным, маленькие значки, что-то вроде меток шахт и складов. —Есть новая информация, —начал Эрвин, слегка повернувшись к карте на стене. —Поток золота, драгоценных камней и наличности в столицу. Регулярный и неофициальный. Леви чуть дернул бровью, но не стал спрашивать. Марлин, наоборот, подалась вперед: —И откуда? —Из районов за стенами Мария, через несколько разрушенных городов. Сегодня источник сообщил, что следующая партия пройдет через Лаури, — Эрвин кивнул на красную отметку на карте. —Задача проверить, кто этим занимается. Если получится, то мы узнаем, кто из чиновников управляет страной. —Кто идет? —Леви говорил тихо, но с ноткой явного недовольства, как будто заранее знал ответ. —Вы вдвоем, —Эрвин спокойно встретил его взгляд. Пауза. Марлин повела бровями. —Вдвоем? —Да, — подтвердил командир. —Великолепно, — сухо отрезал Леви, явно не разделяя оптимизма. —Я тоже рада, — Марлин сделала вид, что улыбается, но тон был саркастическим. — Всегда мечтала. Леви бросил на нее взгляд, в котором было и предупреждение, и раздражение. —Надеюсь ты умеешь молчать, а не нести чушь перманентно. Эрвин оборвал их лёгким движением руки: —Вы выдвигаетесь через час.

***

Дорога тянулась тихо. Леви ехал впереди, седло его коня скрипело в такт ровным шагам. Марлин держалась чуть сзади, изредка бросая взгляды на его спину и думая, что он, похоже, всерьёз решил не произнести ни слова. —Капитан, а хотите расскажу шутку? — наконец не выдержала она. —Нет. — Леви даже не обернулся. —Вам настолько неприятна мой компания? —Уверен, что это не имеет значения, — сухо отрезал он. Она закатила глаза. Всё шло ровно так, как она и ожидала: ледяной, замкнутый и максимально отстранённый. Лаури показался уже к вечеру. Город встретил их мёртвой тишиной. Кривые стены, пробитые камнем, обугленные балки, мертвые деревья вдоль улицы. Марлин замедлила шаг коня. Лаури был мёртв. Ни детского смеха, ни стука кузнечного молота. Лишь скелеты зданий, почерневшие от огня, и тянущийся из развалин запах гнили. Марлин соскочила с лошади, шагнула на улицу, и сердце сжалось. Полуразвалившийся дом напротив имел чёткий отпечаток гигантской руки титана на стене. —Это… — её голос дрогнул. —Это всё они сделали? Леви глянул на неё, и в его взгляде мелькнула тень чего-то личного. —Да. Он не стал объяснять. Здесь объяснения были лишними. Она провела пальцами по треснувшей кладке, будто пытаясь почувствовать, сколько боли здесь осталось. Её глаза задержались на детской игрушке, валявшейся в грязи. Она резко отвела взгляд, но в горле стоял ком. Леви не сказал ничего, просто направил коня на право и она молча последовала за ним. Они обьехали город и остановились у относительного целого дома и совсем нетронутой конюшни, которая стояла впритык к дому. –Судя по следам повозок, лошадей и замку на воротах, то они останавливаются здесь, –Леви внимательно осматривался по сторонам. –Значит мы отведем коней подальше, вернёмся и займем позицию на крыши дома, там есть пролом, слышимость будет отличная. Надеюсь карабкаться по стенам без УПМ умеешь, полиция? Марлин лишь кивнула и повела коня в сторону леса. Они заняли позицию Солнце клонится к закату, длинные тени ложатся на улицы. Час ожидания, потом тихий шепот Марлин: –Капитан, я всё таки расскажу вам шутку! Значит идут внук с бабушкой и мальчик спрашивает у нее: -бабуль, а зачем мы идём к болоту? -Не скажу. -Ну бабуль бульбульбуль. –девушка тихо прыснула себе в кулак, Леви лишь одарил её презрительным взглядом. –Знаете, капитан Леви Аккерман, посреди ада есть ледяное озеро, вода там настолько холодная, что кусок раскаленного металла, брошенный в озеро, мгновенно превращается в ледяную глыбу. Увидеть это озеро невозможно, у всякого, кто подойдёт к этому озеру слишком близко, глаза замерзают ещё до того, как он сумеет его рассмотреть. Но даже это озеро не настолько холодное, как ваш взгляд, капитан. —Тссс, — шепнул Леви. –Идут. Марлин сжала губы, такой монолог остался без внимания. Повозка остановилась недалеко от старой конюшни. Но ничего не происходило. Никто не вставал, ничего не гово рил. Тишина. Мир замер.