Голос на другом конце

***

На следующий день Ки Хун клятвенно пообещал себе «ровно два раунда». Поставил таймер на телефоне — на всякий случай, чтобы не утонуть в вечере, — налил чай, плюхнул туда слишком много мёда («сладкое — это баф на удачу»), поправил гарнитуру и нажал «Играть». План был простой: не болтать, не врезаться, не позориться. Ну, по возможности. Первый матч проскочил, как короткое «ой»: команда рассыпалась, кто-то ушёл в афк, кто-то ругался про баланс. Ки Хун пару раз героически подбежал «поднять» тиммейта и выяснил, что с таким же успехом можно было положить на него тёплую грелку. Когда появилось табло поражения, он вздохнул, глянул на таймер (минус девять минут) и, не снимая наушников, сразу нажал «ещё раз». Загрузка, выбор класса, шуршание лобби — и взгляд цепляется за список ников. Front99. Без аватарки, без статуса, всё тот же серый индикатор микрофона. И всё равно — будто кто-то вернул любимую кружку на место: на кухне становится тише и теплее. — Э… привет, — сказал Ки Хун автоматически, но тише, чем обычно. — Сегодня… постараюсь быть полезным. Честно. Раунд стартовал. Ки Хун поймал себя на том, что говорит отмеренными порциями: вместо «ойойой, это граната?» — «граната, подкат», вместо «куда все побежали, погодите меня» — «двое слева, туман кидаю». Его короткие фразы одинаково легко клацали по кнопкам и по ритму боя. Он буквально чувствовал, как рядом — где-то на другой стороне провода — есть кто-то, кто слушает внимательно, даже если молчит. Первый горячий момент съехал на них на лестнице. Ки Хун забежал так бодро, будто торопился на последний вагон, — снизу вспыхнула дуга выстрела, экран начал сереть. Он уже успел мысленно извиниться перед всеми существующими стенами, как под ноги легла плотная дымовая завеса, а из неё — чёткая очередь. Полоска жизни на экране дрогнула, полезла вверх, и над головой загорелось: Front99 — рес. — Спасибо, — выдохнул он и, чтобы не расплескать благодарность, сухо добавил: — Перехожу на правый, прикрою. И правда прикрыл: не идеально, но старательно. За следующую минуту он умудрился не перепутать «щит» с «выпить банку», а «подкат» — с «лечь и сделать вид, что его нет». Front99 двигался рядом точными, экономными дугами — никаких резких углов, никаких паник, только чёткие метки и своевременные «опасно» перед носом. Иногда казалось, что он ставит маркер туда, куда Ки Хун ещё только собирался повернуть камеру. Потянулся среднячковый темп: схватки короткие, отходы чистые, никого не выносят надолго. Команда улавливала ритм, как поезд — привычный вираж. Ки Хун торопливо учился не мешать и иногда — ого — помогать. — Снизу один, с чемоданом, — сказал он, когда заметил соперника с объектом. — Заблочил проход, кидаю дым. Короткая реакция от Front99 — маркер «внимание» туда же, куда указывал Ки Хун. И это мельчайшее совпадение отчего-то сработало как похвала. Второй горячий момент случился на открытом мосту между зданиями. Ки Хун, окрылённый тем, что не падает каждую минуту, кинулся вперёд и тут же получил по каске от снайпера с крыши. Он рефлекторно присел за бортик, который защищал от всего, кроме ветра и дурных решений. Щёлк — сухой выстрел с дистанции. «Хедшот». Имя убийцы высветилось знакомо: Front99. Сразу следом вспух купол щита — прозрачный, как экран телефона, которым прикрываешься от дождя. — Жив, — буркнул Ки Хун, дыша ровнее, чем чувствовал. — Увожу лево, прикрываю вход. Они прошли мост синхронно — как если бы кто-то посадил двоих танцоров, никогда не репетировавших вместе, на внезапное па-де-де. В дверях их модели столкнулись плечами. Ки Хун отступил, пропуская. Front99 задержался на долю секунды — как будто кивает. Ничего не сказал. И это «ничего» было невероятно выразительным. Дальше была тонкая рутина: двоих «сняли» аккуратно, третьего добрали на развороте, забрали точку. Ки Хун поймал редкое, вкусное состояние — «вижу карту»: метки ставятся сами, ноги бегут туда, где они нужны, руки нажимают правильные кнопки. Он даже позволил себе крошечную наглость — флангануть. Обошёл, услышал шаги, не запаниковал, снял двоих вдвоём с каким-то рандомом, выдохнул в микрофон чистое, светлое: — Хорош. С той стороны тишина. Но на мини карте Front99 резко перевёл маркер вперёд: «давить». Ки Хун усмехнулся и послушался. Игра свелась к финальному штурму: на точке — дым, где-то сбоку — оглушалка, на лестнице — чужие голоса, а в ушах — пусто и спокойно. От этого почему-то ещё спокойнее. Когда экран сверкнул победной анимацией, кто-то из команды прислал в чат «EZ», кто-то — «wp». Ки Хун потянулся к клавиатуре. Пальцы почему-то стали очень вежливыми: KiHun: Спасибо за поддержку. Отправил и отвёл руку. Ожидание ответа — странно физическое: как будто в комнате открыто окно, и ты различаешь каждый звук улицы, потому что слушаешь не улицу. Чат полосатился то пустяковыми шутками, то спором о последнем патче. Ник Front99 не писал. А потом над его моделькой вспыхнул короткий жест — крошечная анимация «кивок». Не слишком выразительный, но абсолютно понятный. Как если бы тебе сказали «я здесь». Ки Хун улыбнулся — та самая улыбка, из-за которой чай кажется лишним. Хотелось набрать что-нибудь ещё: «Хочешь, покажу им новый уровень талисманства?», «У меня есть план, как не падать на лестницах», «Я вообще-то умею печь печенье». Но он остановился. Сегодня достаточно.

***

Таймер на телефоне пискнул — время вышло. Ки Хун машинально потянулся продлить, потом, хмыкнув, отложил. «Дисциплина — тоже баф». Тем не менее, рука сама повела курсор к списку игроков. Front99 ещё висел в матч-результатах — серый, немногословный. Рядом кнопка: «Добавить в друзья». — Рано, — сказал Ки Хун себе во второй раз за два дня. — Если судьба решила играть — пусть сама кидает в одну команду. Я подыграю. Он закрыл матч, но не вышел из игры. Просто остался в лобби, как остаются в пустой кухне с одной включённой лампочкой, — тихо, с чуть сбившимся дыханием. Проглядел вкладку «обучение» — из интереса, нажав «потренироваться», прогнал пару движений в тире: подкат — прицел — короткая очередь. В голове крутилась картинка: как Front99 ставил метку на мосту — доля секунды раньше его собственного движения. «Наверное, это просто опыт», — рассудил он. И от этого почему-то полегчало: опыт — штука обучаемая. Чат лобби ожил новым приглашением от случайной команды. Ки Хун уже потянулся согласиться, но в списке игроков вдруг вспыхнул знакомый ник — Front99 — и тут же погас. Как свет, проверенный на выключатель. — Окей, — тихо сказал Ки Хун. — Играем в прятки? Ладно. Я тоже умею. Он закрыл клиент, скинул наушники на шею, прошёлся по комнате, разминая плечи. Пальцы ещё помнили неоновые качели боя, но в голове — пусто и спокойно. Не было привычного послевкусия «что я делал полтора часа в интернете». Было другое: как будто у вечера появился маленький смысл — тонкий, как нитка, на которую нанизывают бусины дней. Телефон подсветился уведомлением: «Пора спать». — Да знаю, — усмехнулся он, щёлкнул светом и вдруг понял, что очень хочет, чтобы завтра наступило быстрее. Не из-за рейда, не из-за достижений. Из-за того самого серого индикатора, который в какой-то момент — пик — становится зелёным. Перед тем как лечь, он по инерции достал блокнот, куда иногда записывал смешные фразы или идеи для рисунков, и написал: «Кажется, некоторые люди говорят только метками. И это удивительно ясно». Поставил точку. Подумал и добавил ещё одну. И ещё. Три точки — как в чате, когда кто-то печатает ответ.