Поймать сердце

-Феля, Феля!       Т/И с радостным воплем неслась на второй этаж, где маячила жёлтая макушка валета. Заслышав её, блондин радостно, с придыханием спросил: -Ты нашла его?       Девушка подбежала, отдышалась и закивала головой. Между ладонями она что-то держала... -Он едва не убежал в сад. Мы могли потерять его навеки! -Да уж, Олежа не такой послушный, как Виталик... - вспомнив старого друга, Феликс прослезился. Потом, опомнившись, он снова посмотрел на Т/И уже серьёзным взглядом и сказал: - Давай. -Угу.       Т/И присела на корточки, разжала пальцы и... И маленький (хотя нет, он был довольно большим) блестящий таракан понёсся по дорожке из конструктора, которую Т/И с Феликсом собирали битый час. -Давай, Олежа, ты сможешь! -Олег, ты побьёшь свой рекорд!! - Феликс от волнения сжал в руке таймер, отсчитывающий стремительно летящие секунды. Такие же стремительно летящие, как и таракан Олежа...       Глаза обоих горели огнём. Т/И, видя, что таракан приближается к концу дорожки, подбежала к нему, чтобы вовремя успеть схватить, но не успела – таракан не добежал до её рук, ведь в коридор зашёл Вару и наступил прямо на блестящую спинку Олега. -Нет... Оле-е-ег!! - Т/И рухнула на колени и закрыла лицо руками. Феликс подбежал к ней и накинулся на Вару: -Тебя не учили смотреть, куда идёшь?! -Чег.. а вас не учили, что все вот эти марафоны надо устраивать где-нибудь в менее людных местах? Я уже заколебался этих тараканов давить. На ошибках не учитесь, так перестаньте вообще этим заниматься!       Феликс его не слушал. Он загибал пальцы, вслух перечисляя всех тех, кого они с Т/И потеряли из-за таких игр: -Дима, Шурик, Пауло, Трофим, Эдуард Быстромелкогибколапкин... А теперь ещё и Олежа!!       Т/И бережно взяла Олежу (а вернее, то, что от него осталось) и встала. -Надо похоронить его... -Больные... - Пробормотал Вару и скрылся в своей комнате. Феликс показал язык закрытой двери со спиралевидной цифрой «пять» из зелёного дерева и пошёл за Т/И на кладбище тараканов-марафонистов.       Изначально это кладбище должно было находиться у прудика в саду, но все клоны убедительно попросили двух любителей насекомых не создавать его в самом атмосферном и эстетичном месте замка. Пришлось Т/И и Феликсу выделить на кладбище территорию за за́мком, на заднем дворе. Кладбище представляло собой небольшой участок голой земли с крошечными могильными камнями, на которых были выцарапаны имена и даты смерти. Там лежали, бережно закутанные в марлю, и Дима, и Шурик, и Пауло, и Трофим, и даже Эдуард Быстромелкогибколапкин. Раскопав могилку и для новой жертвы человеческих ног, Т/И позволила Феликсу бережно уложить останки Олега в землю. Каждый из них бросил по горстке земли на ямку с трупиком. А потом Феликс по традиции сорвал веточку тысячелистника, который рос неподалёку, и положил цветок на горку земли. -Наверное, Вару прав... Не стоит нам больше устраивать такое. Не надо мучать бедных Олегов, Виталиков, Трофимов... - Произнесла Т/И. -Думаешь? - Спросил Феликс. -Угу... - кивнула Т/И. Блондин вздохнул. Девушка понимала, что это значит. Он соглашается с ней, и больше никаких марафонов не будет...       Устраивать такие мероприятия Феликс и Т/И начали, ещё когда жили в доме у Фёдора. Вернее, когда Феликс жил там, а Т/И приходила к ним на встречи в гости. Они оба быстро сдружились, так как увлекались изучением насекомых, любили брать на руки тараканов, паучков или жучков. Т/И как-то раз привела Феликса к себе на квартиру и показала коллекцию засушенных жуков, а ещё скетчбук с зарисовками насекомых. Валет был в полном восторге, особенно от рисунков. -Вау! Ты приклеиваешь в блокнот фотографии насекомых? - восхищённо произнёс блондин, беря скетчбук в руки. - Ты мастер приклеивать! Ощущение, будто ты скорее напечатала фотографии прямо на листах, чем приклеила... -Но там нет никаких фотографий, - удивилась Т/И. Феликс непонимающе на неё посмотрел. - Это мои рисунки. Я люблю зарисовывать насекомых.       Услышав, что эти «фотографии», оказывается, совсем не фотографии, и нарисованы они рукой его лучшей подруги, Феликс застыл в шоке. -Ты... Ты серьёзно? Чёрт, извини... Это слишком реалистично нарисовано, и я подумал, что это фотографии... Т/И, да у тебя золотые руки! Научи меня так же!       Феликс в порыве восхищения схватил Т/И за руки и с молящими глазами смотрел на неё. Засыпанная комплиментами и смущённая от прикосновения рук, девушка рассмеялась, а потом пообещала попробовать научить его делать что-то подобное. «Пары уроков, пусть даже данных от какого-нибудь великого художника, будет недостаточно. Красивые рисунки – это результат многолетнего опыта, сотен кривых зарисовок, пройденных артблоков, сломанных карандашей. К тому же насекомые – не самое простое, что можно нарисовать. Каждый вид отличается от другого своим строением, и надо очень постараться, чтобы запомнить хотя бы одно». Но Феликса это не останавливало и ничуть не расстраивало. Наоборот, он с превеликим удовольствием проводил время за блокнотами, следил за плавно выводящей линии рукой «учителя», пытался нарисовать хотя бы что-то. Т/И казалось, ему приносят удовольствие даже неудачи в рисовании. Хотя в душе она догадывалась, что рядом с ней ему и ножевое ранение всё равно что благодать. Девушку это не смущало, напротив, ей самой очень нравилось проводить с ним время. Они часто гуляли с клонами, но так же старались проводить много времени вдвоём. На встречах они могли рисовать, возиться с жуками, читать справочники и энциклопедии про насекомых в каких-нибудь библиотеках, обсуждать что-нибудь и просто гулять. Их крепкая дружба росла с каждым днём, и они оба чувствовали, что она перерастает в нечто более близкое. Но им не хотелось рушить эту идиллию. Возможно, им мешал страх, что дружба разрушится из-за любви. Что поцелуи заменят им тёплые и крепкие объятия, что комплименты затмят собой всех насекомых, что прогулки за руку уберут из их жизни рисование. Вот они и продолжали делать вид, будто никаких чувств между ними нет, лишь море общих интересов и схожие характеры.       Клоны замечали, как эти двое близки, но ревность к подруге быстро заменялась на равнодушие. Любовь к жукам пугала клонов, а осознание того, что ей очень интересно проводить время с Феликсом, тушила их свечи влюблённости. Конечно, Т/И проводила время и с клонами тоже. Она рисовала с Зонтиком всякие милые штуки, шутила с Пиком или с Вару, пересекалась с Куромаку в библиотеке и вела долгие философские разговоры с Данте. Но всё-таки это было совсем другое. С Феликсом было иначе. Многие клоны думали, что они встречаются, хотя и Т/И, и валет утверждали обратное. Им нужен был лёгкий толчок в развитии отношений, небольшой знак, указание. Но пока что ничего такого не было, и они просто продолжали дружить. Пока в один прекрасный день...

***

      Солнечный свет разбудил Феликса. Его и без того светлая комната теперь буквально светилась. Яркая полоса света скользнула по окну и застыла на сочно-жёлтой стене. Потянувшись, Феликс обнаружил, что заснул, даже не укрывшись одеялом. Рядом с ним на подушке лежал незакрытый скетчбук и оставивший на простыне пару легко стираемых штришков карандаш. -Гм-м... - сонно протянул блондин, пытаясь вспомнить, откуда они тут взялись.       Прокручивая в голове события вчерашнего вечера, он вспомнил, что они с Т/И рисовали насекомых, а потом девушка пошла спать. Феликс планировал ещё потренироваться, поэтому попросил у Т/И её скетчбук, чтобы посрисовывать оттуда насекомых. Она без колебаний согласилась, потому что знала – её рисунки зачастую более понятные и чёткие, чем фотографии в энциклопедиях. И валет в итоге допоздна рисовал, а потом уснул, даже не заметив.       Умиротворённо зевнув, Феликс осмотрел свои принадлежности: карандаш, скетчбук с зарисовками. Стоп... А где скетчбук Т/И? Встрепенувшись, блондин вскочил с кровати, тщательно осматривая простыню. Он боялся, что во сне мог смять блокнот девушки. Но нет, скетчбук лежал на кровати целым и невредимым. Облегчённо выдохнув, Феликс положил его на стол и пошёл умываться. Время было девять утра, так что была вероятность, что Т/И уже проснулась, и можно отнести ей блокнот. Приведя себя в порядок, Феликс сменил жёлтый свитер, в котором заснул, на белую футболку с улыбающимся смайлом и на брюки цвета охры. Надо отнести Т/И скетчбук и пойти позавтракать.       Феликс вышел из комнаты, аккуратно держа скетчбук подруги в руке. Дойдя до её комнаты, он постучался в дверь: -Т/И, я принёс тебе твой скетчбук... Можно войти?       Из-за двери послышался какой-то шорох. Через несколько секунд девушка открыла дверь, зевая и потирая глаза: -О, Феликс.. Да, конечно, давай, - Он кивнул и вручил ей скетчбук, - Допоздна опять рисовал? -Да какое-то творческое вдохновение нашло, захотелось набить руку как можно лучше. -Хах, как же я понимаю. Покажи хоть, что нарисовал. И проходи, не стой в коридоре.       Комната Т/И тоже была залита солнечным светом. От этой детали всё вокруг становилось таким атмосферным, таким прекрасным, что хотелось говорить шёпотом, дабы не спугнуть солнце. Т/И положила скетчбук на стол, и, опираясь на него, повернулась к Феликсу. Тот встал напротив, показывая ей свои зарисовки. -Тут всё, конечно, очень кривое, до твоего уровня мне как до Луны. -Да нет, полгода назад ты рисовал в разы хуже, - Т/И достала из какой-то стопки бумаг слегка помятый листок, и Феликс узнал один из своих самых первых рисунков. Жук на этой зарисовке был словно намалёван детской рукой, и блондин рассмеялся: -Хапхавх, поверить не могу, что это я нарисовал! -Вот видишь! Прогресс есть! - Улыбнулась девушка, - Ты прекрасно рисуешь. А ещё ты постоянно стремишься развиваться в рисовании. Это самое ценное.       Они ещё поболтали, а потом, вместе рассмеявшись, вдруг подняли друг на друга глаза и обнаружили, что стоят очень близко друг к другу. В обычной ситуации они бы так и продолжили стоять, не обращая на это никакого внимания. Но тут... Она опиралась на стол, стоявший сзади, и держала в руках скетчбук Феликса. Он же стоял совсем близко к ней, рассматривая свой старый рисунок. Солнечный свет лился в щель между ними, добавляя ощущения чего-то сверхъестественного, чего-то необычного. В её глазах отражалось всё – солнечный свет, плывущие по атомно-молекулярному воздушному морю пылинки, лицо Феликса. «Быть может, поэтому она так хорошо рисует? Из-за своих прекрасных всевидящих глаз?» - подумал блондин, наклоняясь к ней. У Т/И в животе всё приятно сжалось, руки словно сковало невидимыми цепями. Она могла бы убежать, но не хотела, да и было некуда. Она не тянулась к его лицу, но и не отдалялась. В груди разливалось по жилочкам чувство влюблённости, чувство любви. Его дыхание обдало её лицо, обожгло горячим паром щеку и нос. Они закрыли глаза. Быть может, прямо сейчас они поймут, что больше не друзья...       Стук в дверь и крик Вару: «Т/И! Твой таракан опять выбежал в коридор!» разрушил всю атмосферу. Пылинки в страхе разлетелись по углам, солнце спряталось за дерево, дыхание перестало быть тёплым. Они, словно очнувшись, отдёрнулись друг от друга. Феликс положил рисунок на стол и поспешно зашагал к двери, многократно извиняясь и говоря, что ему пора. Попутно он чувствовал, как ощущение манящей близости угасает, уступая место разливающейся по телу ярости. Ему хотелось выйти и врезать Вару, но пятый, судя по всему, не стал задерживаться и ушёл сразу же, как только сообщил о таракане. За дверью было пусто. Феликс ушёл к себе, чтобы успокоиться и отправиться на завтрак, хотя есть в окружении клонов теперь хотелось меньше всего на свете.       Т/И заперла за Феликсом дверь в свою комнату и буквально сползла вниз, закрыв лицо ладонями. Под пальцами она чувствовала горячую кожу. Посмотрев в зеркало, она увидела, что вся красная. Нет, нет... Умывшись холодной водой, она постепенно успокоилась. Это было так близко... Его губы были у её губ, они почти соприкоснулись. Как они теперь будут смотреть друг другу в глаза?       Приведя себя в порядок и одевшись, Т/И вышла из комнаты и направилась на поиски сбежавшего таракана. Она не чувствовала злости на Вару или ощущения несправедливости. Ей было вполне достаточно того, что уже произошло, и она без конца прокручивала в голове этот момент, стараясь не покрыться смущённым румянцем и не улыбнуться своим ощущениям. Как так получилось вообще? Почему они не испугались, не убежали от этого? Может, пришло время и они готовы сменить дружбу на что-то иное?

***

      Весь день Феликс боялся пересекаться взглядами с Т/И. Всё время до обеда он посвятил государственным делам, молча рассуждая о надобности проведения реформ и улучшении работы государства, запершись в своей комнате. Ну, то есть пытался. Его мысли начинались с реформ и заканчивались Т/И, начинались с налогов и заканчивались её дыханием, начинались с территории и заканчивались её глазами. Поцелуй, поцелуй, поцелуй... Они должны были поцеловаться, их губы должны были соприкоснуться! А Вару... Ненависть к нему возрастала в Феликсе с каждой минутой.       Стук в дверь не отвлёк блондина от гневных мыслей, а лишь усилил раздражение и злость. Взяв себя в руки, Феликс открыл и обнаружил весьма нечастого гостя – за дверью стоял Джокер. От удивления валет мгновенно остыл. -Джокер? Что-то случилось? -Нн-да. -Что-то срочное? -Нн-да. -Понял... - Выйдя в коридор, Феликс запер дверь и пошёл за Джокером, - А что случилось? -Нн-да. -Не скажешь? -Нн-нет. Вернее, скажу, но только когда ты войдёшь в эту комнату и присядешь, - в этот момент они дошли до гостиной, в которой обычно собирались для обсуждения государственных дел. Напротив двери был камин, который в летнее время никто не разжигал. Большая и изящная люстра не горела, клонам было достаточно голубо-белого света из трёх высоких окон.       Зайдя в гостиную, Феликс обнаружил, что все клоны уже сидели здесь и дожидались начала диалога. На диване в центре комнаты сидели Вару, Габриэль, Куромаку и Зонтик. На полу у дивана сидел с беспечным видом Данте, на стульях рядом сидели Ромео и Пик, которым, видимо, не досталось места на диване (или они не захотели делить своё место с другими, предпочитая обществу гордое одиночество). На подоконнике у окошка с задумчивым видом сидел Фёдор.       Джокер с учтивым видом указал Феликсу на свободное кресло. Валет уселся, Красный проверил, заперты ли двери, и повернулся к клонам с предвкушающе-нетерпеливым видом. -Ну что ж, дорогие мои... Раз вы все уже здесь, предлагаю начать наше собрание, если его можно таковым назвать.       Джокер прошёл к камину, и все повернули головы на него. -Господа, как вам известно, в нашем чудесном замке наряду со всеми нами проживает так же прекрасная юная особа. Именно она и наши с ней взаимоотношения – главная причина, по которой мы все здесь собрались.       На этом моменте клоны напряглись. Если до этого они слушали внимательно, то теперь они превратились в слух, стараясь по максимуму уловить каждое слово, каждый звук. Феликс напрягся мгновенно, как только заслышал фразу «особа». Неужели... Речь пойдёт о Т/И? -Т/И с самого первого дня знакомства была каждому из нас верным другом, остроумным собеседником и просто хорошей личностью, - продолжал Джокер, - но многие из нас, (вернее сказать, все) испытывают к ней нечто бо́льшее, чем просто... дружбу. И Т/И, в свою очередь, так же испытывает эти чувства к кому-либо из нас.       Джокер на секунду пронзил Феликса глубоким взглядом. Через его глаза нельзя было догадаться, что этот взгляд в себе содержит, но явно ничего хорошего в нём не было. Феликс хотел поёжиться, но сдержался. Он чувствовал, как каждый клон исподтишка поглядывает на него. Мысли о Т/И опять вернулись, но теперь уже в другом формате – валету было тревожно за неё. Джокер явно что-то затеял, просто так он бы их здесь не собрал. И это связано с ней. С Т/И. -Так вот... У нас с Фёдором, - джокеры переглянулись, - появился довольно интересный и почти нерискованный план.       Пауза. Полсекунды, одна, две. Джокер мнётся. Клоны наклонились, кто-то привстал, Данте вытянул шею. Часы на стене тикают, резко и чётко отстригая ножницами стрелок секунды. Две, три, четыре. Джокер выдохнул и скороговоркой выговорил: -Мы хотим узнать, кого из нас любит Т/И, но для этого она прыгнет с Башни Переговоров, и благодаря магии её избранник поймает её.       Информация эта дошла до клонов не сразу. Но, как только дошла, они повскакивали со своих мест, наперебой крича, что это безумие. Пик собрался уходить, Вару тщетно пытался схватить Джокера за воротник, Зонтик охал, Куромаку отчитывал Фёдора и Джокера за столь несуразную идею. -Тихо, тихо! Я ещё не договорил! Я создам защитный слой, который не позволит Т/И разбиться! Она не получит никаких травм, даже самых малейших ушибов! -А от психической травмы ты её тоже защитишь?! - Гневно зарычал Пик. Вару язвительно вторил фиолетоволосому: -Она с тараканами и с биполярным маньяком возится, её психике уже ничто не угрожает...       Феликс дёрнулся от этих едва слышных слов, как от удара током. Вару понял, что сказал лишнее, но, похоже, и не жалел об этом. Подняв голову, блондин посмотрел ему в очки. Туда, где прятались ехидные и самовлюблённые глаза. -Что ты сказал?       На удивление, голос Феликса был спокойным и слегка более высоким, чем обычно. Это был плохой знак. -Что слышал. -Нет-нет, повтори пожалуйста, что ты только что сказал? -Что? Обиделся на «тараканов» и на «маньяка»? На правду не обижаются, знаешь ли. Неудивительно, что с тобой Т/И стала такой же ненор...       Удар в нос заставил Вару замолкнуть и отпрянуть. Наклонившись и заслонив ладонью нос, пиковый валет ещё даже не понял, что произошло. А потом через его пальцы вязкими густыми струйками потекла кровь. Феликс тряхнул рукой, словно бы смахивая с себя грязь. Как странно. Ему было совсем не больно. Вару наконец осознал, что только что случилось. Боль в носу дошла до шокированного мозга, и пиковый скорчился, а затем ухмыльнулся: -Пхах, урод. Я же говорил, маньяк... -Можешь поливать меня грязью, сколько душе угодно. В тебе ведь кроме неё ничего нет. Но каждое слово о Т/И будет стоить тебе разбитого носа.       Феликс повернулся к Джокеру. Тот стоял в ступоре. -Я против этой вашей с Фёдором затеи. Если так охота узнать, любит ли вас та, чьи интересы вы считаете ненормальными, идите и сами бросьтесь с башни. Авось пробежит к вам и зальёт слезами ваши тела, если её сердце того пожелает. Моего согласия вы не получите никогда.       На этих словах Феликс отвернулся, прокрутил ключ в замочной скважине и вышел, хлопнув дверью так, что она, казалось, вот-вот слетит с петель. Клоны остались в гостиной. Лечили ли они Вару нос магией, обсуждали ли они поступок блондина, осуждали ли... Этого Феликс не знал и знать не хотел. Ему было до тошноты противно их общество теперь. Так оскорбить Т/И и ещё надеяться на её любовь... Феликс поймал себя на том, что не чувствует ревности. Совсем. Тут не к чему было ревновать. Не было кого-то среди клонов, кто мог бы стать претендентом на отношения с Т/И. Нет, ревности не было. Была только жгучая ярость, желание защитить честное имя Т/И. Защитить от пустых, но гнусных слов. Прикрыть собой её личность и не дать ведру грязи опрокинуться на неё. Пускай они злословят в его сторону. Да хоть засыпьте его с ног до головы проклятиями! Он всё переживёт. Но если хоть капля их моральной низости упадёт на неё, он перво-наперво спросит, как она, а потом уже разнесёт всех её обидчиков. Кем бы они не были.       Проживать эти чувства в одиночестве, душить свою ярость тягостными мыслями, терзаться сомнениями было бы Феликсу не под силу. Он знал, где она. Нутром чуял. Он должен быть с ней. Должен быть рядом.

***

      Т/И сидела неподалёку от тараканьего кладбища. На коленках она держала скетчбук, в руке её ловко намечал линии карандаш. Она рисовала цветы и жуков, ползающих по ярким лепесткам. Феликс шёл быстрым шагом, почти неслышным сквозь шелест листвы, но она всё равно услышала его и повернулась. Увидев, что это он, она вскочила и убрала скетчбук в лежащую рядом сумку. -Феликс? Привет, эм...       Феликс подошёл к ней вплотную и крепко обнял. Девушка от удивления замолкла, а затем тоже обняла его. -Прости... -О чём ты? За что? -За всё прости. Может быть, они все правы. Может, тебе действительно неприятно быть рядом с таким сумасшедшим идиотом, как я. Прости, Т/И... -Фель, я не понимаю. Это ты из-за Вару так? Он же обзывает всех и вся, неужели его слова так сильно тебя ранят?       Феликс молчал. Т/И положила ладони ему на щёки и подняла его голову так, чтобы их взгляды встретились. -Эй, - прошептала она, - всё хорошо. Ты не сумасшедший. А если и так, то тогда я сумасшедшая тоже. И тараканы наши сумасшедшие. Если это действительно важно, пусть будет так. Но это ведь не мешает нам быть счастливыми?       Феликс замер. Действительно... Почему он вообще думает о том, что думают и говорят другие? Почему он готов поверить тем, кто отвергает чужие особенности и интересы? Главное – Т/И такая же, как он. И им хорошо вместе. -Т/И, я... Слушай, я хотел тебе кое-что сказать. -Я слушаю, - она мягко улыбнулась. Вот опять. В её глазах шелестит мыльнянка, голубеют цветы цикория, искрятся звёзды полевых фиалок. В её глазах этот мир состоит из насекомых, из рисунков и из него. Из Феликса.       Он наклонил голову, как утром. Точь-в-точь повторил движения. Она замерла. На этот раз он не стал дожидаться, пока придёт кто-нибудь другой и разрушит эту чудесную минуту. Поборов минутный страх, Феликс примкнул губами к её губам. Т/И мысленно визжала от радости и восторга. Полевые цветы шелестели под ногами. Солнце садилось. Розовый закат освещал их малиновым светом. Долгий поцелуй. Они оба ждали этого так давно, что не сосчитать дней. Как часто Феликс сидел рядом с ней и хотел слиться с ней в поцелуе. Как часто Т/И шла рядом с ним и хотела быстро чмокнуть. Они представляли себе, как это будет, что они будут испытывать. И вот наконец они здесь и сейчас, под малиновым солнцем, над могилами тараканов. Целуются и сами знают, что вместе навеки, что никто не затмит эту любовь.       Наконец они оторвались друг от друга. Феликс вдохнул прохладный воздух, который, казалось бы, тоже был пропитан малиновым светом. Т/И не могла больше терпеть, её внутренний визг вырвался наружу и она запрыгала на месте, закружилась, затанцевала: -Ие-е-е-е!! Мы сделали это! Мы сделали это!!       Она обо что-то споткнулась (кажется, о свою сумку) и упала Феликсу на руки. Тот рассмеялся, видя её чистую и детскую реакцию. -Т/И, я люблю тебя.       Она прижалась губами к его губам, уже никого и ничего не стесняясь: -Я тебя люблю, Феликс.