Аккорды, которые помнят нас

Сидя за столом, Мия ловила себя на том, что едва ли может сосредоточиться. Но привычка к работе фотографа была сильнее, и руки сами двигались по клавиатуре: она редактировала снимки, которые сделала за кулисами и прямо со сцены. Яркие прожекторы, лица музыкантов в момент концентрации, толпа, поднявшая тысячи рук вверх. На каждом кадре чувствовалась энергия вечера. Но больше всего её внимание задержалось на одном фото: Лукас с гитарой, а рядом она сама, с улыбкой, будто свободная от всех своих страхов. Телефон, положенный рядом на стол, вибрировал без конца. Сначала это раздражало, но вскоре Мия не выдержала и взяла его в руки. На экране бесконечные уведомления — отметки, комментарии, сообщения. “Боже, эта девушка шикарно поёт!” “Хотим больше песен в дуэте!” “А кто она вообще? Где её слушать?” “Лукас и Мия — лучшая коллаборация года!” Конечно, были и другие: холодные, язвительные, даже злые. “Она ему не подходит.” “Опять какая-то случайная девица лезет в его жизнь.” “Фанаты Катарсиса не примут её.” Мия скользнула взглядом по этим фразам, но почему-то в груди не защемило так, как раньше. Возможно, дело было в том, что хорошие комментарии теперь перевешивали плохие. Возможно, в том, что она всё ещё чувствовала тепло от того объятия с Лукасом за кулисами. Или в том, что толпа на концерте встретила её не ненавистью, как она ожидала, а восторженным криком. Она отложила телефон, сосредоточившись на фотографиях. Чёткая коррекция цвета, настройка света, резкости — всё это отвлекало, успокаивало. Но внутри всё равно горело. “Они ждут меня…” — мелькнула мысль. Она никогда не думала, что толпа людей, тысячи незнакомцев, могут ждать её песни. Ещё месяц назад она выступала в клубах, где половина посетителей даже не смотрела на сцену. А теперь — её голос знали, обсуждали, любили. Поймав себя на улыбке, Мия аккуратно экспортировала фотографии и отправила их Доминике в чат. Они заранее обговорили, какие снимки нужны: парные кадры участников, общий план сцены, фото с публикой. Прошло всего несколько минут, и в инстаграме Катарсиса появились новые посты. Лента группы ожила, и лайки посыпались сотнями, тысячами. Телефон снова задрожал. “Фотографии невероятные!” “Эта девушка не только поёт, но ещё и снимает? Талант!” “Катарсис выглядит счастливее, чем когда-либо.” Мия прижала ладонь к губам, сдерживая внезапный смех. Это было странное ощущение: видеть, как люди, которые ещё недавно готовы были её растерзать в комментариях, теперь восхищаются. Внутри зародилось что-то новое — не просто надежда, а уверенность. Она вспомнила те вечера в своей комнате, когда писала тексты, играла на старой гитаре и мечтала, что когда-нибудь её услышат. Мечта казалась такой далёкой, почти недосягаемой. А теперь она понимала: мечта ждала её всё это время. Мия сделала глоток остывшего кофе, чувствуя, как улыбка не сходит с её лица. “Надо идти к своей мечте. Потому что… меня там уже ждут.” Эти слова прозвучали внутри неё настолько отчётливо, что она даже вслух повторила их шёпотом. — Меня уже ждут… И впервые за долгое время она не сомневалась. Телефон снова завибрировал. Новое сообщение. Она мельком взглянула — Лукас. “Видела пост? Крутые фото. Спасибо тебе.” Мия замерла, в груди что-то приятно кольнуло. Она быстро набрала ответ: “Рада, что понравилось. У вас всё получилось идеально.” Через несколько секунд пришёл ещё один: “Не у нас. У нас с тобой.” Она не могла сдержать смеха и улыбки. Кажется, впервые за много лет слова не ранили, а лечили. Ночь выдалась длинной. После публикации постов Мия всё же позволила себе полистать комментарии. И каждый раз, натыкаясь на негатив, она ловила себя на мысли: “Это не важно”. Потому что лайков было больше. Потому что добра было больше. Потому что рядом был Лукас, который, как никто другой, знал, что значит идти к мечте сквозь критику и сомнения. В какой-то момент она закрыла ноутбук, выключила телефон и просто легла на кровать. Потолок её комнаты выглядел всё тем же — белым, с маленькой трещинкой у окна. Но ощущение было иным. Её жизнь изменилась. Не потому что она записала одну песню. А потому что она решилась. И теперь пути назад уже не было.