Beyond the Stroke of Midnight

Дверь их общих покоев в деревенской гостинице захлопнулась с глухим стуком. Кларк стянул парик и бросил его на стол, проводя рукой по взмокшим волосам. — Достаточно на сегодня, — устало проговорил он. Уоррен молча наблюдал за ним, не торопясь раздеваться. Между ними висело то особое напряжение, которое накапливалось весь день — во время допросов, когда их взгляды встречались через головы перепуганных жителей, когда Кларк почти незаметно качал головой на слишком жесткие вопросы Уоррена. — Ты не одобряешь мои методы, — наконец выдохнул Уоррен. Это не был вопрос. Кларк медленно повернулся к нему, расстегивая камзол. — Я не одобряю многое из того, что ты делаешь, — ответил он спокойно. — Но это никогда нас не останавливало. — Нет, — Уоррен подошел ближе, — не останавливало. Их отношения были сложными — профессиональные разногласия переплетались с чем-то гораздо более личным и опасным. Они работали вместе уже два года, путешествуя от деревни к деревне, и давно научились читать друг друга без слов. Кларк коснулся щеки Уоррена, проводя большим пальцем по скуле. — Иногда мне кажется, что ты получаешь удовольствие от их страха. — А иногда мне кажется, что ты получаешь удовольствие от того, что судишь меня за это. — Уоррен накрыл его ладонь своей. — Возможно. — Кларк усмехнулся. — Мы оба грешники, не так ли? Они целовались медленно, с той интимностью, которая приходит только после долгого времени вместе. Руки Уоррена скользили по знакомому телу, находя каждую чувствительную точку, каждый шрам от их опасной работы. — Снимай это, — прошептал Кларк, дергая за тяжелый камзол. — Все снимай. Они раздевались не торопясь, наслаждаясь процессом, изучая друг друга взглядами, как будто впервые, хотя каждая родинка, каждый изгиб были давно знакомы. Кларк толкнул Уоррена на кровать, нависая над ним. — Что бы ни случилось завтра, — сказал он, целуя его грудь, — сегодня ты мой. — Я всегда твой, — ответил Уоррен, запуская пальцы в его волосы. — Даже когда мы спорим. Особенно когда спорим. Их движения были синхронными, отточенными привычкой и глубоким знанием друг друга. Кларк знал, как заставить Уоррена потерять контроль, а Уоррен помнил каждое место, прикосновение к которому заставляло Кларка забыть о своих принципах. Их тела двигались в знакомом ритме, каждое прикосновение отточено месяцами тайных ночей. Кларк провел языком по шее Уоррена, чувствуя, как тот напрягается под ним, как учащается его дыхание. Он знал, что нужно делать, как укусить именно в том месте, где пульс бился особенно сильно, как провести рукой по внутренней стороне бедра, заставляя Уоррена выгнуться навстречу. Уоррен отвечал не менее умело, его пальцы находили те точки на теле Кларка, прикосновение к которым заставляло того забыть обо всем — о морали, о правилах, о том, что завтра снова придется надеть маску непреклонного судьи. Сейчас существовали только горячая кожа, тяжелое дыхание и руки, которые помнили каждый изгиб, каждую чувствительную точку. — Скажи это, — выдохнул Уоррен, когда напряжение стало почти невыносимым. — Что? — Кларк замер, глядя ему в глаза. — Что ты мой. Несмотря ни на что. — Я твой, — прошептал Кларк, и эти слова прозвучали как клятва. — Несмотря ни на что. Когда Кларк обхватил его губами, Уоррен застонал, запрокидывая голову. Его руки вцепились в простыни, костяшки пальцев побелели от напряжения. Кларк работал языком медленно, почти лениво, наслаждаясь каждой дрожью, каждым прерывистым вдохом своего партнера. — Кларк, — выдохнул Уоррен, его голос сорвался на хрип, — пожалуйста… Но Кларк не торопился. Он поднял голову, встречаясь взглядом с потемневшими от желания глазами Уоррена, прежде чем снова склониться к его телу. Его язык находил каждую чувствительную точку, заставляя Уоррена извиваться под ним. Когда напряжение стало невыносимым, Кларк поднялся, целуя путь вверх по телу Уоррена. Их губы встретились в жадном поцелуе, пока Кларк медленно входил в него. Уоррен обхватил его ногами, притягивая ближе, глубже. Они двигались вместе, находя тот ритм, который знали наизусть. Кларк целовал его шею, кусал мочку уха, шептал что-то неразборчивое, пока Уоррен царапал его спину, оставляя красные полосы на загорелой коже. Когда кульминация накрыла их, они слились в одном долгом стоне, тела напряглись и задрожали в унисон. Сейчас существовали только горячая кожа, тяжелое дыхание и полное, абсолютное единение. Позже они лежали в объятиях друг друга, слушая ночные звуки деревни. Завтра снова будет суд, снова будут обвинения и приговоры. Но здесь, в темноте их общей комнаты, существовали только они двое. — Кларк, — позвал Уоррен тихо. — М-м? — Что бы ни решил завтра суд… мы вместе покинем эту деревню. — Конечно. — Кларк крепче прижался к нему. — Мы всегда вместе. И это была правда. Какими бы разными ни были их методы, какими бы острыми ни становились разногласия, в конце концов они всегда оставались вместе. Два охотника за ведьмами, связанные чем-то более сильным, чем профессиональный долг или простое удобство. В их ремесле не было места сентиментальности. Но между ними существовало нечто, чего они не называли вслух — связь, выкованная кровью, огнем и общими грехами.