Наследники империй: Кровь на ладонях

      Воздух в «The Campbell Apartment» был густым и неподвижным, как в гробу. Он пах старой кожей, коньяком двадцатилетней выдержки и дорогими сигарами — аромат денег и власти, который не выветривался годами.       Здесь окна едва ли могли пропускать солнечный свет, только приглушённый бронзовый свет от ламп, отбрасывающий скользящие тени на стены освещал помещение, обитое тёмным дубом. Это было логово. Наше.       Я откинулся на спинку кожаного дивана, пальцы автоматически нащупали в кармане холодный металл карманных часов. Семейная реликвия, что передавалась по мужской линии. Patek Philippe 1919 года. Я провёл большим пальцем по гладкой крышке, чувствуя подушечкой едва заметные царапины — шрамы столетней истории. Немые свидетели паники, бегства и благодарности. Мои прапрадеды, юристы из развалившейся Германии, помогли таким же, как они, бежать от последствий проигранной Торойственным союзом Антанте войны. Не из благородства, конечно. Из расчёта. И эти часы — плата за услугу, первый кирпичик в фундаменте нашего влияния. Теперь мы — семья Арлерт. Не те, кто стреляет первым, а те, кто заставляет пули исчезать из протоколов, а тела — из повестки дня. Отец — адвокат, который «чистит» грехи таких же ублюдков, как мы сами. Мать — белое лицо нашего капитала, отмывающая его через благотворительные гала-ужины и выставки современного искусства.       Наша сила не в стволах, а в параграфах, связях и компромате. Иногда это казалось более грязным, чем просто разбить кому-то лицо.       — Ну и? — Эрен швырнул на полированный столик свою зажигалку, громко развалившись в кресле. Его глаза всё ещё горели азартом после налета и трассы. — Этот «Белый»… искать его как будем? Или Жан опять своим умным видом всех запугает и он сам решит быть хорошим мальчиком, и придет с повинной?       «Хорошо, что мы перешли на русский», — подумал я, с наслаждением делая глоток виски пока наблюдал за этой сценой. В таком месте, где каждый второй ухо держит востро, наши милые «семейные» разборки звучали бы как готовый компромат.       Жан, не торопясь, помешивал лёд в бокале с виски. Он сидел с краю, в тени, как и полагалось отпрыску Кирштейнов — чистокровному немцу, чьи предки успели сбежать из Европы ещё до того, как Вторая мировая перемолола в мясорубке полконтинента. Его семья держала порт. А кто держит порт, тот держит всё, что в него ввозится и вывозится. Его отец мог парализовать полгорода одним телефонным звонком о «забастовке» докеров.       — Мне не нужно никого пугать, Эрен, — произнёс Жан, не глядя на него. Его голос был ровным, почти скучающим. — Люди пугаются сами, когда понимают, что проблемы дышат им в затылок. Мои ребята уже копают.       — О, великий Жан Кирштейн — повелитель стволов и головорезов! — пропел Конни, раскинув руки на спинке дивана. Его семья, Спрингеры, контролировали весь нелицеприятный «сервис» в городе. Бордели, девочки-эскортницы, интимные тайны сильных мира сего, а также торговля людьми. Отец Конни, выходец из бандитского Петербурга 90-х. Когда он перебрался в Штаты, то быстро понял, что старые методы требуют новых подходов. Взяв фамилию жены-американки, он начал легализацию своего бизнеса через сеть эскорт-агентств, массажных салонов и модельных агенств, которые прикрывали торговлю людьми и проституцию. Сам Конни был солнечным ядром нашей компании, слишком добр для этой грязи — вечный двигатель из шуток и любитель ощущать мир тактильно, — Расскажи нам ещё про годовые проценты, а то я от возбуждения сейчас кончу.       — Конни, твои познания в процентах ограничиваются долей с уличных девочек, — парировал Жан, наконец подняв на него холодный взгляд. — Не мешай взрослым говорить.       — А тебе не кажется, — встрял Эрен, поворачиваясь к Жану с волчьей ухмылкой, — что твой прадед, который гонял контрабанду ромом с Кубы, на том свете плачет, глядя, как ты ебешься с мелкими торгашами химки? Старик Кирштейн решал вопросы топором, а его правнук…?       Я видел, как напряглась челюсть у Жана. Удар ниже пояса, но точный. Эрен Йегер, сын главы семьи, контролирующей подпольный игорный бизнес: бары, казино и ставки на спорт. Он мастерски бил по больным местам. Его отец привык решать всё силой и деньгами, а Эрен с рождения впитывал, как страх и уважение творят настоящую власть.       — Мой прадед, — произнёс Жан ледяным тоном, в котором вдруг послышалась сталь, — гонял ром, чтобы купить себе место под солнцем в миграции. А твой, Эрен, если я не ошибаюсь, вкалывал на стройке за копейки, пока не начал сносить колени тем, кто платил ему слишком мало. Разница в поколениях, ничего личного.       Эрен только рассмеялся, и в его смехе слышалось неподдельное наслаждение. Он обожал раскачивать лодку.       — Mamma mia! Какая трогательная история успеха! Прямо как в американской мечте.       Жан, уже вовлекшись в перепалку, с таким же наслаждением и долей агрессивного безумия улыбаясь, ответил:       —Ага, зато у нас тут есть один ебливый итальянец, который любит жить как в «Американском психопате».       — Итальянец, говоришь? — Эрен резко повернулся к Жану, и его улыбка стала опасной. — Мой прапрадед по отцу был достаточно умен, чтобы свалить из Германии до того, как Тройственный союз разъехался по швам. Осел на Сицилии, женился на дочери местного судовладельца, а после мигрировал с ней в Штаты. — Он отхлебнул виски, не сводя с Жана насмешливого взгляда. — Так что да, технически я итальянец. Но немецкая кровь никуда не делась.       Он откинулся на спинку кресла, намеренно медленно проводя пальцем по краю бокала.       — А мать… — его голос стал тише, но не менее опасным, — её семья приехала из Киева в 80-х. Не от беды — за возможностями. Дед видел дальше других. Свалил от той самой «дружбы народов», пока могли.       Эрен замолчал на секунду, давая словам повиснуть в воздухе.       — Так что не упрощай, Жан. Я не просто «итальянец». Во мне достаточно намешано. И это делает меня тем, кто выжимает из людей все соки.       — Ребята, ребята, — вмешался Конни, поднимая руки в притворном ужасе. — Хватит меряться предками, а то я сейчас заплачу. Давайте лучше про ту кошечку, которую мы сегодня спасли. Армин, я видел, как ты на неё смотрел. У тебя аж слюнки по подбородку потекли. Ты уже придумал, как выцепить ее? Номерок то ты так и не взял. Или просто найдешь красотку через папины связи и пригласишь на свидание под предлогом «проверить подвеску»?       Все взгляды обратились ко мне. Я медленно отпил виски, давая ему обжечь горло. Эрен смотрел на меня с весёлым ожиданием, Жан — с холодным любопытством, Конни — с лукавым неподдельным интересом.       — Зачем усложнять, Конни? — я поставил бокал. — Я просто предложу её отцу выгодные условия по юридическому сопровождению его бизнеса. Если, конечно, у него он есть. А если нет… — я пожал плечами, — значит, у неё «неожиданно» появятся очень серьёзные проблемы с законом. И тут уже появлюсь я.       В баре на секунду повисла тишина, а потом Эрен разразился громким, искренним хохотом.       — Cazzo! Вот почему я тебя люблю, Арлерт! Пока все думают как засадить в дырку, ты — стратегии строишь!       Жан едва заметно усмехнулся, и в его глазах мелькнуло уважение. Он понимал язык возможностей и рычагов давления лучше других.       — Рационально. Хотя и чертовски скучно.       — Скучно? — я поднял бровь. — Жан, твоя семья продаёт стволы революционерам и диктаторам. Вы превратили войну в бизнес-план. Не мне рассказывать о скуке рациональности.       Я поймал его взгляд и увидел лёгкую улыбку. Он понял намёк. Его семья, Кирштейны, действительно торговала оружием по всему миру под прикрытием сети элитных ресторанов, которые были франшизой по всей Европе.       Конни вздохнул с преувеличенной обидой. — Ну вот, опять всё к деньгам и схемам свели. Где романтика? Где страсть? Я вот думаю, она могла бы нам всем… Создать уют.       Эрен фыркнул:       — Конни, твоя семья создаёт «уют» в борделях на отшибе. Не надо нам тут.       — А что? — Конни парировал без тени обиды. — Атмосфера тоже важна! И потом, мои девочки лучшие в городе. Это доказано.       В кармане мягко завибрировал телефон, отвлекая от мыслей и диалога. Я достал его. На экране — уведомление из Discord.       Kurva_Bober06: «Завтра в 22:00 по Вашингтону. Буду. Готовьтесь тащить».       Я едва заметно улыбнулся. Единственный человек, с кем я мог быть на равных, не зная даже его настоящего имени. Наш пятый. Моя тайная отдушина.       — Ну что, стратег? — Эрен лениво потянулся в кресле, выпуская густой дым сигары — Твой интернет-бойфренд подтвердил, что готов к свиданию?       — Завтра в десять. Говорит, готовить члены. Будем пихать их за щеки вражеской тиме — отрезал я, убирая телефон.       — Охо-хо, значит, будет чем заняться после работы, — Жан выпил остатки виски. — Если, конечно, к тому времени мы разберёмся с нашим «Белым».       — А что с ним? — Конни оживился. — Придумали, как будем ломать? Я за творческий подход. Можно его в одном из наших новых заведений «трудоустроить». Пусть отрабатывает долг перед обществом. В прямом смысле.       Эрен засмеялся, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который я знал с детства.       — Слишком мягко, Конни. Слишком мягко. Я считаю, что надо всё сделать показательно: найти его точку, устроить там небольшой пожар… чтобы другие, мелкие падальщики видели. Пусть знают, чей это город.       — Пожар привлекает копов, — парировал Жан, с оттенком скуки в голосе. — Глупо и по-детски. Гораздо эффективнее заблокировать все его счета, надавить на родню… если она есть. Сделать его банкротом и изгоем. Голодный и затравленный человек сдаст своего поставщика гораздо быстрее, чем тот, кому просто переломали конечности. Хотя… я и не против перебить кому-то ноги.       Взгляды ребят снова уставились на меня. Ждали вердикта. Окончательного решения.       Я медленно провёл рукой по крышке часов, чувствуя их холодную, неумолимую тяжесть.       — Сначала — метод Жана. Давим на финансы, изолируем, пусть побегает по знакомым и поймёт, что он один. Потом, — я посмотрел на Эрена, — когда он будет на дне и готов сдать всё… вот тогда будет ваш с Конни выход. И сделаете это… творчески. Чтобы он запомнил не только боль, но и унижение. Чтобы другим неповадно было.       Эрен широко улыбнулся, будто получил подарок о котором давно мечтал.       — Ma che figata! Сначала надежда, потом… полное и абсолютное дерьмо. Люблю твой извращённый ум, Арлерт.       Я ничего не ответил, лишь снова посмотрел на сообщение Kurva_Bober06. Завтра в десять. Мир виртуальных битв и чётких правил. Простая, понятная реальность. Прямо сейчас она казалась куда привлекательнее, чем та, что ждала за стенами этого бара.       Мы замолчали. Тишину нарушал только треск поленьев в камине и приглушенный, бархатный вокал Скай Эдвардс из динамиков. Otherwise — «Morcheeba» лилась томно и неспешно, обволакивая разговоры джазовыми басами и ленивым битом. Четыре наследника. Четыре империи. Юристы, игровые клубы, порт с торговлей оружием и бордели с торговлей людьми. Мы сидели в самом сердце Нью-Йорка, в баре, который был памятником той самой власти, которую мы унаследовали. Мы спорили, подкалывали друг друга, но это был танец акул в аквариуме. Мы знали друг о друге всё с самого детства. И это знание было надёжнее любой клятвы.       Я снова потрогал часы в кармане. Холодный металл, столетняя история. Мы просто писали её новую главу.