Наследники империй: Кровь на ладонях

      Дверь «Audi» закрылась за мной с тихим щелчком, отсекая шум города. Я бросил свой портфель с документами на пассажирское сидение и завёл двигатель, в салоне воцарилась привычная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. В кармане мягко завибрировал телефон. Смс от Конни. Никаких лишних слов, только адрес. Геометка вела в какой-то район, где обычно шляются студенты или мамаши с детьми. Я нахмурился, но крутанул руль. Не обсуждается.       Навигатор проложил маршрут. Я ехал, не особо вдумываясь в название точки, пока не упёрся взглядом в это и просто охуел. Передо мной стояло розовое здание с неоновой вывеской и мультяшным зайцем, обнимающим гигантский коктейль «Sweet Berry Milk & Shake».       Я притормозил, откровенно не понимая, не ошибся ли навигатор. Проверил смс. Нет, всё верно. Это было именно то место. Я припарковался прямо напротив этого храма сахарного безумия и несколько секунд просто сидел, вглядываясь в витрину, за которой копошились подростки и мамы с колясками. Моя «Audi» выглядела здесь абсолютно инородным телом.       Рёв мощного двигателя вывел меня из ступора. К тротуару с шиком причалила тёмно-синяя «Maserati Levante S GranLusso» Жана. Окно со стороны водителя опустилось, и я увидел его лицо — на нём читалось точно такое же недоумение, какое, должно быть, было и на моём.       — Ты серьёзно? — спросил Жан, беззвучным жестом указав на кафе. — Это что, новый вид конспирации? Маскировка под...?       Я лишь развёл руками. Нашу немую сцену прервал звук мотора «Mercedes-Benz G-Class» Эрена. Словно бронированный куб он втиснулся на свободное место, не особо церемонясь с правилами парковки. Эрен выпрыгнул из салона, скинув солнцезащитные очки. Его взгляд перебегал с моей машины на Жанову, а потом на неоновую вывеску.       — Sul serio? Где этот долбоёб? — это было его приветствие. — Я ему сейчас...       Он не договорил, его взгляд упал на уже припаркованный чуть поодаль «Range Rover» Конни. Картина сложилась окончательно и бесповоротно. Четыре люксовых автомобиля, чья общая стоимость была сравнима со стоимостью неплохого дома в Калифорнии, выстроились в ряд у заведения, где главным блюдом был сахарный сироп со взбитыми сливками.       Выйдя из машин все трое стояли, и тупо пялились на эту ебаную вывеску. В воздухе висело единственное молчаливое «Что за хуйня?».       Мы вошли в эту мечту диабетика, дверь позвякивала каким-то блядским колокольчиком. Внутри пахло ванилью, искусственной клубникой и детской невинностью. Воздух был сладким и удушающим. В самом центре этого безумия, за столиком из светлого дерева, сидел Конни. На нём был розовый фартук с надписью «Сьюзи». С довольным видом он потягивал через толстую соломинку розово-фиолетовую субстанцию, увенчанную горкой взбитых сливок и посыпанную крошкой печенья. У него было это ебаное счастливое лицо, будто мы пришли на его день рождения. Увидев нас, он широко улыбнулся и помахал рукой.       — Ну как, а? Уютненько! — он на радостях хлопнул ладонью по столешнице. — Я тут подумал, что мы всё в каких-то подвалах да в клубах. Надо же и о душе подумать. Берите меню, тут есть клубничный пирог, просто огонь!       Мы втроем молча застыли у входа, образуя неподвижную чёрную точку в этом ярком, сахарном аду. Даже Эрен, обычно не знающий слова «ступор», молчал.       Эрен сжал кулаки. Жан закрыл лицо ладонью. Я почувствовал, как у меня дёргается глаз. Это был худший вариант развития событий из всех возможных.       — Конни, — я поднял голос, но не слишком, чтобы сразу не развалиться на этой жести. — Объясни мне. Сейчас. Или этот милкшейк станет твоим последним приёмом пищи.       Конни глотнул, как будто ничего не происходило.       — Расслабься, Арми! — Он уставился на меня с счастливой улыбкой которая была один в один как у детей, что бегали по залу и создавали омерзительный шум.       — Я купил это место. Налоговые схемы, отмыв бабла, плюс — мы тут как неформальные бизнесмены. Кто, блядь, нас заподозрит? Мы тут как бы работаем с детьми. Этого никто не поднимет даже на проверку.       Он обвёл нас взглядом и прыснул от смеха, когда заметил, как мы зависли в фрустрации.       — Вот это ебальники! — Он засмеялся громче. — Да что с вами? Просто расслабьтесь, садитесь. Пробовать надо, пока не растаяло.       Эрен первым сдался. Его лицо медленно расплылось в широкую, безумную ухмылку. Он плюхнулся на стул рядом с Конни и потянулся к его стакану.       — Да дай мне это, чёрт возьми, — он сказал, как будто сам не мог поверить, что это вообще происходит. — Выглядит дико ядовито. Mi piace.       Жан смерил Конни взглядом, полным ледяного презрения, но молча занял место за соседним столиком. Отодвинул меню с единорогом, положил на розовую скатерть свой планшет и включил его.       Я медленно провёл рукой по лицу, чувствуя, как реальность даёт трещину. Сделав глубокий вдох, пахнущий сиропом, безумием и пиздецом, я опустился на стул.       — Ладно, Конни, — сказал я с тихим, угрожающим спокойствием. — Ты купил кафе. Ты заставил нас приехать сюда. У тебя есть три минуты, чтобы объяснить, что за срочное дело нельзя было обсудить в нормальном месте.       Конни счастливой улыбкой облизнул ложку со взбитыми сливками и ткнул ею в сторону меня.       — А какое место, по-твоему, нормальное? Твой скучный офис? Дымный бар? Здесь, брат, — он обвёл рукой зал, — здесь будущее. И кстати, у них картофель фри — отвал всего. Заказывай, не пожалеешь.       Он сделал глоток своего напитка, смакуя, и только потом, с наигранной небрежностью, продолжил:       — Кстати, о срочных делах. По тем самым... поставкам. Из Восточной Европы. Отец говорит, каналы готовы. Груз — первоклассный, отборный. Нужно только твоё одобрение на порт. — Он посмотрел на Жана, и в его взгляде появилась деловая хватка, что странно контрастировала с розовым фартуком.       Жан, оторвавшись от планшета, испепеляющим взглядом посмотрел на Конни.       — Я уже говорил. Риски зашкаливают. Береговая охрана и таможня усилили досмотр после того провала с итальянцами в Ньюарк. Твои «отборные» грузы любят громко плакать и кричать о помощи в контейнерах. Нет.       — Эй, эй, погоди! — Конни поднял руки, словно сдаваясь, но на лице играла уверенная ухмылка. — Всё учтено. Новые документы, новый маршрут. Не через основные терминалы порт Ньюарк. Через старый терминал «Maher» в Байонне. Тот, что якобы на реконструкции. Охрана там наша, все свои. Пару часов — и груз уже в фурах и на пути к складам. Никто и не узнает. Отец лично всё проработал.       Жан замер. Его пальцы перестали барабанить по столу. Он отложил планшет и уставился на Конни, оценивая. В воздухе повисла тишина, которую резал лишь визг детей из другого конца зала.       — Терминал «Maher» в Байонне? — наконец произнёс Жан, и в его голосе появилась тень интереса, сменившая холодное отрицание. — Там же...       — ...заброшенные доки и только один рабочий кран, да, — тут же подхватил Конни. — Именно поэтому его патрулируют раз в три часа. Идеальная дыра. Груз придёт под видом запчастей для погрузчиков из Польши.       Жан медленно кивнул, его мозг уже просчитывал варианты, риски, прибыль.       — Пятьдесят на пятьдесят? — спросил он. — Нет, условия меняются. Моя доля — шестьдесят. Не обсуждается. И за малейший косяк — вся ответственность на твоём отце. Я в стороне. Чист.       Конни улыбнулся довольный сделке.       — Договорились! Я же говорил, всё будет огонь! — Он отпил свой милкшейк будто секунду назад не он обсуждал продажу людей. — Папе будет приятно слышать о сотрудничестве.       Жан лишь хмыкнул, снова взяв в руки планшет, но было ясно — дело решено. Иерархия была соблюдена: последнее слово и условия диктовал он.       Я молча наблюдал за этим маскарадом, чувствуя, как головная боль нарастает с каждой секундой, проведённой в этом месте. Дело было не в сделке — они были привычным фоном. Дело было в том, где всё это происходило.       Эрен, наблюдавший за этой сценой подытожил:       — Va bene, раз уж с личными делами закончили, у меня есть новости повеселее.       Он с размаху опустил локти на розовый столик, заставив его звеняще качнуться. Его глаза горели знакомым мне опасным блеском, тем самым, что предвещал либо гениальную авантюру, либо абсолютный пиздец. Чаще — и то, и другое одновременно.       — Знаете, чем я сегодня занимался, пока вы тут счетоводы свои схемы чертили? Изучал списки первокурсников нашего драгоценного колледжа. Наше будущее, блядь.       Он ухмыльнулся, и в этой усмешке было что-то хищное.       — Два типа людей там. Первые — мажоры. Детки судей, прокуроров, сенаторов. Ходячие компроматы и возможности. Скучные, предсказуемые папочкины сынки и дочки. Их можно приручать, взращивать лояльность. Но это как дрессировать французского бульдога. Скучно.       Он сделал паузу.       — А вот вторые... «Грантники». — Он выдохнул слово с почти что сладострастием. — Вот где настоящие дикие зверьки. Голодные, злые, идейные. С голодухи готовые на всё. Опасные. С ними весело. Интересно, на что они способны, чтобы выцепить свой кусок в этом мире.       Он посмотрел прямо на меня, и на его лице расплылся торжествующий оскал.       — И знаете, кого я там нашёл? Нашу с вами ночную жертву аварии. Ту самую мышку с дороги, что смотрела на нас так испуганно, но будто готовая к схватке. Энни. Грантница. Политология... — он на секунду задумался, расплывшись в довольно-ехидной улыбке, прикрыв глаза от наслаждения собственного умозаключения, — чует моё нутро, что малыха метит на юрфак по окончанию колледжа.       Все взгляды, включая наконец-то оторвавшегося от планшета Жана, обратились ко мне. Я сохранял маску безразличия, медленно потягивая свою воду с лимоном.       — Видел её сегодня, — произнёс я, голос намеренно расслабленный, но я чувствовал, как Жан и Конни тут же насторожились. — У выхода из главного кампуса. Она меня узнала — видно было, как дыхание перехватило. Глаза, как у оленя перед фарами. Последний раз такой ужас я видел на лице у чувака, которому Эрен рубанул пальцы за испорченный товар.       Я ухмыльнулся       — Сдаётся мне, она уже догадывается. Какая проницательная девочка, — в моём голосе ощущалась нотка удовлетворения.       Я повертел стакан в руке.       — А я... Я сделал вид, что не заметил её. Прошёл мимо, будто она для меня — просто очередная студентка. Пусть пока думает, что пронесло. Не буду спугивать раньше времени. Интересно посмотреть, что будет делать, когда решит, что ее забыли.       Эрен тут же прыснул со смеху:       — Блядь, Арлерт! «Забыли»? Ты как тот кот, который прикидывается спящим, пока мышь не вылезет из норы! Надо же, наш стратег заинтересовался грантницей!       Жан хмыкнул, не отрываясь от планшета, но уголок его рта дёрнулся:       — Только не устраивай тут романтику в стиле «увидел — завоевал». Если начнётся свистопляска в кампусе из-за твоего ухаживания, разбираться придётся мне. А я не люблю отвлекаться на ерунду.       Конни, с набитым ртом картошки фри, оживился:       — А она симпатичная? В смысле, при нормальных погодных условиях и вблизи-то?       Я холодно посмотрел на него, и он сразу поник.       — Не в этом дело, — отрезал я, но все уже поняли, что дело именно в этом. Игра началась. И все теперь знали — трогать её нельзя. Это моя дичь.       Эрен ещё какое-то время ржал над моим «романтическим интересом», но вскоре переключился на доедание картошки фри Конни. В баре стало чуть тише, детский праздник позади, и пиздюки с мамашами наконец оставили нас в покое.       Именно в этой неестественной для этого места тишине Жан, не отрываясь от планшета, произнёс следующее. Его голос был ровным, деловым, словно мы сидели не среди розовых стен, а в его кабинете.       — Кстати, по поводу «Белого». Вышли на одного человека. Мелкий сошка, торгует у ворот завода в Бруклине. Но связь с тем грузом прослеживается. Нужно проверять.       Он поднял на меня взгляд, отложив планшет. Все шутки моментально испарились. Эрен перестал жевать сдвинув брови к переносице. Воздух снова стал нашим — густым, тяжелым, пахнущим не сахаром, а решением кому жить, а кому — сдохнуть.       Я встретился со взглядом Жана. Никаких лишних эмоций. Только дело.       — Проверяй. Тихо, — отдал я короткое распоряжение, держа стакан с водой. — Если связь подтвердится — выходи на поставщика. Но не раньше.       Он кивнул — всё было понятно без лишних слов. Один кивок. Одно слово «тихо». Это значило: никакого шума, никаких лишних глаз. Никаких следов. Его люди сделают всё чисто.       Эрен фыркнул, ломая напряженную паузу:       — Нашли козла отпущения? Давайте я с ним поговорю, когда вы всё подтвердите? Люблю я эти... душевные разговоры.       — Сначала проверка, — жёстко парировал Жан, снова утыкаясь в экран. — Твои «разговоры» всегда заканчиваются размазанными по стене мозгами.       Я ничего не добавил. Дело было решено. Мы могли сидеть в милкшейк-баре, носить розовые фартуки, как четыре долбоёба, и говорить о девчонках, но работа никогда не останавливалась. Иерархия соблюдалась: Жан докладывал, я принимал решение, остальные — ждали указаний.       Конни, почуяв, что атмосфера снова стала серьёзной, решил вернуть всё в лёгкое русло.       — Ну, ладно, ладно, про дела потом! — он сладко потянулся, смахнув крошки с розового фартука. — Давайте о чём-нибудь высоком! Армин, вот скажи, если бы Фридрих Ницше слушал трэп, какой бы у него был плейлист?       Эрен фыркнул, откинувшись на спинку стула:       — «Так говорил Заратустра», но в бит-ремиксе от какого-нибудь диджея из Атланты. С эдаким упадническим угаром. «Бог умер — включай басс!» — он отбил ритм по столу костяшками пальцев.       — Бред, — парировал Жан, не отрываясь от графиков в планшете, но я видел, что он включился в игру. — Он бы залипал на минимал-техно. Монотонное, гипнотизирующее повторение — это же и есть его вечное возвращение к одному и тому же. Идеально. Никакого лишнего пафоса.       — Слишком скучно для сверхчеловека! — возразил Конни, тыча ложкой в сторону Жана.       — Ему бы что-то с надрывом! Типа старого доброго рок-н-ролла! Чтобы зажигать толпу!       Ребята повернулись ко мне ожидая моего мнения. Я медленно вытер пальцы салфеткой, собирая мысли.       — Ницше, — начал я ровным, лекторским тоном, — презирал бы толпу и её вкусы. Он слушал бы только то, что рождается в одиночестве и требует абсолютного самоопределения. Не трэп, не техно. Скорее... авангардный нойз. Что-то резкое, диссонирующее, лишённое мелодии, что заставляет не танцевать, а ломать себя, чтобы выдержать звук. Музыку не для удовольствия, а для воли к власти. Чтобы слышать, как рушатся идолы в собственной голове.       На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением кофемашины за стойкой.       — Блядь, — с почти что уважением выдохнул Эрен. — Это даже для тебя мрачно, чувак.       — Зато честно, — парировал я с лёгкой улыбкой.       Жан наконец оторвался от планшета и кивнул мне, в его взгляде мелькнуло редкое одобрение. Это была наша игра. Наш способ оставаться людьми — образованными, начитанными, хоть и с извращённым чувством юмора. Это расслабляло. Мы могли на секунду забыть, кто мы есть.       Но долго предаваться иллюзиям было не в наших правилах. Я посмотрел на часы.       — Ладно, детский утренник закончился. У меня дела.       Компания стала расходиться. Мы вышли на залитый вечерним солнцем асфальт. Наши машины стояли всё так же нелепо — чёрные, брутальные, в опавших листьях от стоящих рядом деревьев. Казалось, даже «Audi» смотрела на меня с немым укором за эту унизительную стоянку.        В голове пронеслось: «В двадцать два по вашингтонскому времени”.       Эрен, уже за рулём своего «Гелендвагена», высунулся из окна:       — Ну что, стратег, готов на миде тащить? Сегодня мы их нахуй сносим, как в прошлый раз на двадцатой минуте!       Жан, поправляя воротник пальто около своей «Maserati», хмыкнул:       — Главное, чтобы ты, итальянский крикун, не начал фидить раньше пятой минуты. Я буду на боте. Так что не подведи, саппорт.       Конни, наконец-то сняв розовый фартук и запихнув его в бардачок «Range Rover», радостно поддержал:       — Я уже купил новый скин на Галио! Буду танковать. Пентакилл обеспечен!       Я сел в «Ауди», захлопнул дверь. Приглушённый рокот мотора и запах кожи салона наконец-то вытеснил из головы приторный аромат химической клубники. Открыв окно бросил:       — 22:00. Без опозданий. Конни, если возьмёшь хуйню не под командный пик— бан на неделю.       В ответ раздался хор смеха и возмущённый вопль Конни. Я тронулся с места, глядя в зеркало заднего вида на убывающее розовое пятно.       Мы разъезжались. Но ненадолго. Всего на пару часов. Чтобы снова собраться — уже в виртуальном пространстве, где мы были не наследниками преступных империй, а просто командой. Где можно было орать друг на друга из-за проёбанного дракона и смеяться над ультом Конни, летящим в противоположную от боя сторону.       Сегодня будет хорошая игра.       В 22:00 моя комната погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь холодным свечением монитора. За окном давно стемнело.       В наушниках царил хаос.       — Ну, ты где?! Они все тут! — орал Эрен, его голос сипел от напряжения.       — Молчи, я уже бегу, — спокойно, сквозь скрежет клавиш, парировал Жан.       — Я спасаю! Я лечу! — вопил Конни, и по тому, как его персонаж беспомощно на карте метнулся не в ту сторону, было ясно, что помощь не придёт.       Я молча наблюдал за экраном, просчитывая действия противников. Мои движения были точными и выверенными. Но сегодня что-то было не так. Мысль возвращалась к ней. К тому, как она побледнела. К тому, как я сделал вид, что не заметил.       — Я их всех убил! Vaffanculo! — внезапно взревел Эрен.       — Заткнись, это я их добил, — сухо констатировал Жан.       — Чувак, ты сегодня какой-то не в себе, — вдруг заметил Конни. — Пропустил пару ударов.       Я не ответил, просто начал играть агрессивнее. Постепенно азарт стал угасать. Противники сдались. Один за другим ребята стали выходить из голосового чата, ссылаясь на усталость и дела.       Вскоре в канале остались только я и наш пятый. Тишина повисла тяжёлым грузом.       Kurva_Bober06 (текстовый чат): Сегодня ты ведёшь себя странно. На несколько секунд медленнее реагируешь. Мысли где-то далеко.       Я замолчал на секунду, пальцы застыли над клавиатурой.       Сolossal: Женщина.       Kurva_Bober06: Чувак, серьезно? Вот от тебя и твоего отношения к девушкам я такого вообще не ожидал. И что в ней такого, что ты не берешь ее в постель на неделю, а прям думаешь о ней?       Как описать это? Как описать чувство, когда видишь того, кто должен бояться, но в чьих глазах читаешь не просто страх, а вызов?       Сolossal: Она... зацепила. У неё глаза. В них... В них... сила. Смесь того, что мне нравится видеть в людях. Интересно.       Kurva_Bober06: Звучит серьёзно. Забирай её. Не помню ещё случая, чтобы хоть одна тебе отказывала. Может, она твоя вторая половинка? — последовала шутливая подначка.       Я не ответил. Просто откинулся в кресле. Она? Он не знал, что я уже собираюсь найти на неё все, что есть. И что вся эта ситуация гораздо сложнее, чем кажется.       Разговор скоро закончился. Я выключил компьютер, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только гулом города за окном и моими громкими мыслями.