Наследники империй: Кровь на ладонях

      С глотки вырвался тихий свист, нарушающий повисшее секундное молчание. Это мгновение дало мне шанс на перезапуск, и мысли начали работать в другом, абсолютно новом русле. Кровь стремительно заливала трахею, донося до моих ушей рваные, кряхтящие звуки. Я слегка поморщился от этого жалкого зрелища, наблюдая за тем, как он судорожно пытался вдохнуть воздух. Но его изуродованная и вспоротая умелой рукой гортань больше никогда не позволит ему подобных капризов.       До его смерти оставалось буквально пара десятков секунд — максимум две минуты.       Обезображенное, истерзанное часовыми пытками тело на полу меня не интересовало более. Информация была получена, и я перевёл взгляд на Эрена.       Он сидел на корточках и с упоением вытирал свой обвалочный нож об умирающего.       Тонкая полоска густой крови с клинка оставляла на грязной, пыльной одежде измученного бедолаги тёмный след, быстро впитывающийся в ткань.       Он поднял глаза, и его взгляд встретился с моим. Эрен расплылся в широкой, самодовольной улыбке; в ней не было и намёка на тепло. Чудовище внутри него ликовало, ловило нездоровый — больной кайф, а я всё больше переживал о том, что ему мало-помалу срывает крышу. Ведь если он окончательно сорвётся, то полетят головы у всех.       Сдерживайся, — мысленно молил его, следя за тем, как его пальцы сжимают рукоять. Сдерживайся еще немного, Эрен. Семья важнее твоих игр.       Но мысли так и не были озвучены, не достигли адресата, застряв тяжёлым, давящим чувством в районе солнечного сплетения. Я физически ощущал, как тревога за него змеёй обвивает меня вокруг шеи. Её слизкое, мясистое тело омерзительно липкими объятиями оставляло жгучий след на коже. Медленно сжимаясь всё сильнее, и сильнее — я чувствовал, как застревает воздух, не в состоянии попасть в лёгкие. Удушье.       — Ты закончил? — мой собственный голос прозвучал сипло, надрывисто с неестественной, сорванной ноткой беспокойства, что мне не была присуща в таких ситуациях. И от осознания этого становилось хуже.       Эрен заметил. О да, сукин сын это заметил. Он замер на мгновение — и его оскал стал лишь шире, безумнее, но взгляд, только что затуманенный от извращенного экстаза, внезапно прояснился и за секунду стал чище. Он трезвел. Контроль над эмоциями постепенно возвращался к нему. А змея на моем теле слегка сползла вниз, но затаённо выискивала новую точку для укуса.       Резкий, узнаваемый запах табака «Moods», который так любил курить Конни, резко вдарил в нос, на мгновение перебивая мерзкий коктейль вони из сырости подвала, крови и испражнений покойника.       Я повернул голову в его сторону. Он сидел на каком-то складском ящике поодаль, глубоко затягиваясь, выполняя свою медитативную, успокоительную практику. На лице его застыла немая гримаса лёгкого шока; он смотрел на Эрена так, будто видел его впервые. Казалось, он всем существом стремился отстраниться от происходящего в этом маленьком, удушающем помещении.       — Эрен... ты... — начал было Конни.       — Думаю, на сегодня всё, — я перебил его, не отводя взгляда от сидящей фигуры. — Уже утро. Я устал.       За моей спиной раздалось сухое, короткое шуршание — Жан убрал пистолет. Этот тихий, успокаивающий звук прозвучал облегчающе, и я почувствовал, как из-под меня вылетела последняя опора. Тело налилось свинцовой усталостью.       Он обошёл меня и направился к Конни, безразлично переступая труп.       — Конни, дай затянуться. — Жан протянул руку, забирая у Конни сигариллу и делая пару глубоких затяжек.       Движение, что я заметил краем глаза, резко привлекло мой фокус внимания, прежде чем мозг осознал — это Эрен. Он уже поднимался с корточек; едва слышный шорох его шагов по пыльному полу, что приближали его ко мне, казался особенно громким в этой давящей атмосфере.       Эрен стал рядом. Его дыхание было ровным, уже спокойным.        Я аккуратно, дабы не взбесить только-только успокоившегося зверя, забрал из его рук нож. Остывшая, до блевоты липкая, кровь, что покрывала рукоять ножа — запачкала мою ладонь.       — Ты желаешь поговорить об этом? — мой голос был тихим, почти интимным; вопрос предназначался только ему, Жан и Конни не должны были это слышать.       — Да, — так же тихо прошептал он, и в его голосе я слышал неподдельную усталость; эмоциональный поток, который он не мог остановить так долго, его истощил. — Только... позже. Я не готов. Голова болит.       Я пару секунд ещё всматривался в его глаза. Зрачки Эрена были расширены, как у кошки, которая готовится к нападению, но я это списал на тусклое освещение подвальной лампы.       — Ладно. Хватит тут возиться. — Я оставил его на время в покое и подошёл к остывающему телу. Крепче сжав рукоять, я замахнул руку с ножом, со свистом рассекая воздух, и резко вонзил его в труп. Раздался тугой, влажный звук; лезвие разорвало мокрую ткань и вошло глубоко в плоть.       Жан двинулся к выходу первым, отряхивая пыль с безупречно сидящего на нём бадлона.       Конни с преувеличенным шумом спрыгнул с ящика, привлекая своим грохотом внимание. Шуршание его подошв о холодный грязный бетон резануло мне по слуху словно лезвие — которым Эрен пару минут назад кромсал Фаеза. Нервная система была на пределе — любой раздражитель ощущался гиперболизированно, пуская мелкую, неприятную дрожь в конечности.       Конни прошёл мимо меня без лишних слов или внимания. Он сделал последнюю глубокую затяжку и выбросил окурок. Маленький, оранжево-красный уголёк описал дугу в воздухе и утонул в растёкшейся по полу луже крови. Его силуэт скрылся за металлическими, покрытыми от сырости и времени ржавчиной дверями.       Мы с Эреном остались одни. Он неотрывно смотрел на меня, будто чего-то выжидая. Я выпрямился — и в тот самый момент этот клоун, с театральным артистизмом, поклонился. Его руки, в плавном, изящном жесте указали на выход, приглашая пройти вперёд.       — Prego, Armin.       Настолько быстрая смена в его поведении — и нынешняя отстранённость, будто ничего и не произошло, — поражала до безумия. Что с ним, чёрт подери, творится? Впервые я видел в нём настолько резкий перепад.       Я пошёл на выход, затылком ощущая его тяжёлый, полный внутреннего хаоса и борьбы с ним взгляд. По телу разошлась гадкая волна мурашек — я ощущал потерю контроля. Над ним, над ситуацией, над тем, что в последнее время, блять, происходит, и... над самим собой.       Пройдя мимо двух охранников, что стояли за дверями словно надрессированные ручные церберы семьи Йегер, я оглянулся, дабы удостовериться, что Эрен не решил напоследок выкинуть ещё какой хуйни.       Он стоял в упор к одному из парней с лёгкой, пренебрежительной ухмылкой что растянулась на его запачканном тёмной кровью лице. Эрен крепко схватил охранника за плечи и, медленно, не отрывая зрительного контакта, повёл руками вниз, вытирая ладони о чужой пиджак.       — Эрен. — Я окликнул его, привлекая внимание и возвращая в «здесь и сейчас».       Он мгновенно повернул голову в мою сторону и отпустил охранника, отмахивая ему рукой в сторону дверей подвала. Они уберут всю грязь за своим хозяином. Так было всегда.       Мы поднялись по плохо освещённым ступенькам; моё усталое, невыносимо тяжёлое, тело так и норовило зацепиться ногой об одну из неровностей и обессиленно рухнуть.       Шум становился ближе. Последняя ступень, и я рефлекторно прикрыл глаза рукой. Яркий свет софитов, что обрушился на нас в мгновение, отозвался противной, колющей болью в глазах; мигающие огни игровых автоматов и людской гам заставили стиснуть челюсть до скрежета.       Психика — оголённый провод. Её громкая истерика отдавалась визгом в висках, заглушая всё на свете и требуя лишь одного — убраться отсюда к чёртовой матери.       Пробираясь сквозь одурманенных азартом и алкоголем посетителей казино, я отмечал, как их взгляды, затуманенные такой обманчивой и подлой эйфорией, скользили по залу и застревали на Эрене, с головы до ног измазанном в засохшей крови. Но их глаза были пустые, ничего не понимающие. Плевать. К утру они забудут.       Я с силой толкнул дверь, и мы вышли на улицу. Прохладный ветер сильным, неумолимым порывом растрепал волосы, и я вздрогнул, сразу, почти не думая, натянул на голову капюшон толстовки. За ночь температура заметно понизилась, и от вчерашнего потепления не осталось и заметного следа. Свежий воздух медленно, глубоко проникал в лёгкие, наполняя их кислородом и расслабляя тело — мысли собирались в кучу.       Жан и Конни уже стояли рядом с «Range Rover» что-то негромко обсуждая между собой. Мы с Эреном подошли к ним, и тут я услышал его тихий, едва уловимый смех.       Мы втроём уставились на него, во взгляде каждого можно было заметить немой вопрос, который Эрен сразу же считал.       — Просто смешной момент вспомнил, — без доли веселья ответил он и полез шариться по карманам в поисках сигарет. Конни нервно сглотнул, его взгляд метнулся от Эрена ко мне и обратно.       — Какой ещё, блять, смешной момент? — выдохнул он, поднося зажжённую зажигалку к сигарете, что уже торчала у Эрена между зубов.       Жан, не меняясь в лице, забрал у Конни ключи от машины. Щелчок замков заставил мышцы секундно, по неволе, сжаться.       —  Конни, поехали, — бросил он, обрывая несостоявшийся разговор.       —  Да. Пора. — Тихо, но чётко сказал я, перехватывая инициативу. Мой взгляд встретился с взглядом Жана, и он почти незаметно кивнул.       Они запрыгнули внутрь и, кратко попрощавшись — уехали. А мы остались, молча наблюдая за тем, как они скрылись за поворотом на перекрёстке. Шум города, что только начинал просыпаться, разносился приглушенно где-то вдали. Серое небо становилось светлее с каждой минутой, а моё внутреннее состояние лишь темнело, словно меня затягивало в беспросветную, зыбкую трясину.       Я достал сигарету и закурил за компанию с Эреном. Едкий, полный смола, дым вскружил голову, а на губах остался химозно-сладкий вкус вишнёвого фильтра, от которого меня начало поташнивать из-за пустого желудка.              Я повернул голову к Эрену, но как только было открыл рот, чтобы заговорить с ним, заметил его стеклянный взгляд. Он был полностью погружён в себя. Его губы сжались в тонкую нить, а брови свелись к переносице. Саморефлексия поглотила его целиком и полностью, а я стоял и не знал стоит ли нарушать этот хрупкий момент.       Слизкая тварь резко сжала меня, выбивая с лёгких воздух. Она на физическом уровне напоминала одно единственное, неизменное правило, что я для себя усвоил ещё с детства; оставлять Эрена наедине с его демонами — опаснее чем быть запертым с голодным тигром в одной клетке.       — Эрен, — тихо, но настойчиво произнёс его имя. — Садись в машину. Немедленно.       Он, всё ещё глядя в одну точку, моргнул, а после резким, нервным движением откинул недокуренную сигарету и двинулся к своему «Mercedes».       Я засмотрелся, как на влажном асфальте медленно тлела его сигарета, от которой в воздух поднимались тонкие, вьющийся струйки дыма. Глухой звук замка одёрнул меня, и я, словно по прописанному сценарию, пошёл к пассажирскому сидению.       Две последние, наспех сделанные затяжки, и моя сигарета летит также, как и его, пока я с силой захлопываю за собой дверь. Она была тяжёлой и поддавалась хуже, чем в моём авто. Эрен, среди нас четверых, был единственным с таким зашкаливающим уровнем тревожности, что приобрёл себе бронированный ящик вместо обычного транспортного средства.       Он завёл мотор, но трогаться с места не торопился. Мы оба сидели в подавляющей, гнетущей тишине, нарушаемой лишь тихим урчанием двигателя. Он дёрнул головой, словно отгоняя какие-то назойливые образы, и пристегнул ремень. Я машинально повторил это движение и откинулся на спинку кресла.       Он резко, с долей нервозности, сорвался с места и поехал в сторону моего дома. За окном быстро проносились до боли знакомые улицы, заставляя в сознании всплывать образы из разных временных периодов нашей жизни. Они были неуместны сейчас, и вызывали щемящее чувство тоски где-то в районе грудной клетки.       — Я не планировал его убивать. В крайнем случае — не сегодня.       Мой голос прозвучал немного подавленно, но Эрен знал: дело было не в жалости к мёртвому Фаезу.       — Я тоже не планировал, — его шёпот прозвучал измученно. Пришлось напрячься, чтобы разобрать слова. — Просто... Меня занесло. Окей?       Я глубоко вдохнул, перебирая в голове варианты как бы мягче ответить. Но понял, что это не нужно.       — Эрен, твоя фляга свистит громче обычного...       — Йобана лярво! Я, курво, знаю! — его голос сорвался на крик, а речь перешла на украинский — язык его матери, язык, который автоматически слетал с его уст, когда он не мог сдерживать злость. Пальцы впились в руль до побеления костяшек на них. Он медленно вдыхал и выдыхал воздух по методичкам от своего психотерапевта, концентрируясь на дороге.       — Ты принимаешь таблетки?       — Забросил. Где-то год назад. Заебало.       Я устало прикрыл глаза и крепко зажмурился. Мне безумно хотелось въебать ему в этот момент. Моя голова ударилась о подголовник. Один раз. Второй. Третий. Цикличные нервные движения, попытка выбить из себя нарастающее внутри раздражение. Эрен. Безответственный ублюдок.       — Я так понимаю, и доктора Карен ты видел давно?       — Верно понимаешь. — Он кратко кивнул головой в подтверждение своим словам.       — Эрен... Пора...       — Пора. Согласен.       Он перебил меня обрывая на полуслове, но это было неважно. Важно было его признание, что ему нужна помощь. Согласие на неё — единственное, что меня волновало.       Взгляд упал на руки. Коричневые, засохшие пятна стягивали кожу, и внутри шевельнулась знакомая брезгливость.       — У тебя есть влажные салфетки? — в голосе прозвучала лёгкая нота отвращения.       — Зачем?       Эрен в действительности не понимал. Чужая кровь его не заботила, как, впрочем, и многое другое в этой жизни.       — Кровь на ладонях... Хочу смыть.       — В бардачке, — его ответ прозвучал безразлично, и по интонации я почувствовал, как он снова отъезжает в свои мысли.       Я открыл бардачок — и на меня обрушилась лавина мусора. Полный пиздец на грани тотального хаоса происходил у Эрена не только в голове, но и в его личном пространстве.       Я начал перебирать содержимое: запечатанный блок жвачек; фантики от конфет; пачка презервативов — видимо, куплена наспех, ибо качество этого производителя оставляло желать лучшего; смятая жестяная банка из-под содовой; страховка — спасибо, что она таки есть.       И вот наконец — заветная пачка влажных салфеток. Но моя рука так и не достигла её, зависнув на полпути над фотографиями, что вывалились из папки со страховкой.       Внезапный укус — острых, ядовитых клыков. Рука дрогнула в коротком спазме.       Я медленно, с нежной аккуратностью поднял фотографии. Это были не просто снимки — призраки прошлого, от которых к горлу подкатил предательский ком.       — Ты таскаешь их с собой? — вопрос вырвался на выдохе, непроизвольно.       — Таскаю, — в его голосе проскользнула едва уловимая нота насмешки. — Но ведь не я один, не так ли?       Он знает.       Я рассматривал их, вспоминая былое.       На первом снимке Жан и Конни до слёз смеялись над чем-то, чего я уже не помнил. Но фотография была живой, она дышала, возвращая меня в тот самый момент. Эхо их звонкого смеха громко отозвалось в голове и кольнуло где-то в сердце.       Аккуратно отложив её в папку, я всмотрелся во второе фото. На нём Флок, в свадебном смокинге своего отца, держал на руках Эрена — тот умудрился тогда влезть в свадебное платье его матери, даже не порвав его. Мы в тот день таких пиздюлей от родителей Флока отгребли; его отец был вне себя от ярости.       Улыбка расползлась по моему лицу чуть шире. А фото отправилось к первому.       И третье фото из коллекции Эрена, на котором моё внимание задержалось на пару секунд дольше. Мы все сидим вокруг костра. Это был какой-то музыкальный фестиваль, куда мы рванули с палатками. Снимок запечатлел Эрена и Конни, которые строили идиотские гримасы в объектив. Жан сидел на корточках и раздувал огонь картонкой. Флок на заднем плане позировал с бутылкой элитного скотча, «одолженной» у отца. А мы... а мы с ней сидели с краю, не замечая никого вокруг, и смотрели друг на друга.       — На кой чёрт они тебе тут?       Я откинул фото назад в папку, как ошпаренный, и наконец взял то, зачем вообще полез в этот ларчик Пандоры — влажные салфетки.       — Время было хорошее... Иногда вспоминаю.       Я увидел в глазах Эрена едва заметную тень печали.       Да. Тогда нам было по 17. Тогда мы ещё не думали, что совсем скоро мы не просто по горло будем в грязи, не просто будем ею захлёбываться — мы вступим с ней в чёртов, извращённый симбиоз. И пути назад больше не будет.       «G-wagen» плавно затормозил у моего дома, и я непроизвольно поднял голову вверх, скользя взглядом по окнам своего пентхауса.       — Скажи мне, что ты сейчас поедешь отдыхать.       Я повернулся к нему корпусом и отстегнул ремень. Звук отлетающей заглушки был подобен выстрелу — нарушая минутную тишину в салоне.       Эрен расслабленно откинулся на спинку своего сиденья. Весь измученный, измазанный в крови, пропитанный запахом дыма от горящего лабиринта, он всматривался в то, как светает.       — Поеду. Но к Жану. Он в лабиринте спас одну горячую цыпочку, вполне в нашем с ним вкусе. Она нас всю ночь ждала у него дома. Какой же я джентльмен, если брошу леди наедине с Кирштейном? — уголок его губ приподнялся в ехидной улыбке.       Я тихо засмеялся. Ему нужно было скинуть пар, а женщина для этих целей всегда была рабочим вариантом. В крайнем случае, с ним это всегда безотказно работало.       Крепко пожав руки — мы разошлись. Эрен поехал к Жану, ловить своё мимолётное, разгружающее удовольствие. А я стоял в лифте и смотрел как на панели меняются цифры, и с каждой последующей я становился всё ближе к дому. Хотелось скинуть с себя всё и залезть под кипяток, содрать кожу, да что, блять, угодно, лишь бы избавиться от её слизкого чувства на мне.       Пара минут — как в тумане, и вот я осознаю, что уже закрыл за собой дверь, а предо мной, довольно помахивая хвостом, стоит Церберус. Его аквамариновые глаза преданно смотрят на меня, будто вопрошая: «Ты где был всю ночь?». Я сел на корточки и обнял его, морально ища успокоение в тепле его крепко сложенного тела. Взгляд пробежался по квартире, и я заметил, что его поводок лежит немного иначе, нежели я его вчера оставил. Домой заходил догситтер.       — Пойдём на кухню, малыш.       Я направился к ящику с его лакомствами, по пути отмечая, что его тарелка слегка запачкана. Он сыт.       Звук цокота его когтей о пол успокаивал хаос в голове, возвращая меня к чему-то нормальному, к чему-то родному.       Я достал угощение для него и подкинул в воздух. Церберус сделал мощный, точный толчок от мраморного покрытия и поймал своё печенье, громко клацнув пастью.       Я, с улыбкой на лице, потрепал его по голове, ощущая под ладонью его гладкую, короткую шерсть, и пошёл в ванную.       Вещи были наспех сняты и разбросаны по полу, создавая мерзкий визуальный шум, который я так ненавидел. Пар от горячей воды наполнял замкнутое пространство ванной комнаты, клубами поднимаясь к потолку.       Я шагнул под обжигающие струи. Вода, раскалёнными нитями, оставляла следы на теле. Но этого было недостаточно. Схватив мочалку, я начал натирать кожу до покраснения, до царапин, повреждая нежный покров.       Грязь.       Чёртова грязь была повсюду.       На мне.       В душе́.       В жизни.       Рваные движения становились быстрее, сильнее; ещё немного — и проступят первые мелкие следы моей собственной крови.       Резко, с психу, откинув мочалку куда-то в угол, я оперся руками о стену. Вода лупила по спине, а я пытался успокоить сбившееся дыхание.       — Да нахуй это всё!       Эхо крика ударилось о стены, о немых наблюдателей моей сорванной истерики и вернулось ко мне.       Я выключил воду — всё равно она не помогала — вышел за бортик душевой. Капли медленно стекали с волос вниз по телу, вызывая волну мурашек. Схватил полотенце и обернул его вокруг бёдер, ощущая прикосновение мягкой махровой ткани. Облокотившись на умывальник, крепко вцепился руками в его края и наклонился вперёд, чтобы взглянуть на отражение.       Одно движение ладони по покрытому испариной стеклу, и я встречаюсь взглядом с истощённым, полным идеально скрываемых страхов человеком. Вглядываюсь в начинающие проявляться, в столь молодом возрасте, морщины. Постоянный стресс даёт о себе знать нанося удар не только по психике, но и по внешности. Извечно напряжённые мышцы лица заставляют хмурить брови, и я вижу столь нежелательные последствия, что выдают мои внутреннее переживания с потрохами. Устало зависнув на собственном взгляде, в голове вновь всплыл образ Эрена, его глаза, что были полны неконтролируемого хаоса. Хаоса, что мне был неподвластен.       Зрение помутнело, а меня начало уносить обратно к началу этого безумства.       Едкий запах дыма, что разносился из горящего лабиринта, бьет в ноздри, и мне хочется натянуть на лицо респиратор. Отдалённые звуки сигналов спешащих пожарных машин доносились словно через плотный слой воды. И она. Только её я видел в тот момент, ощущая необъяснимое тепло в груди, будто в кромешной темноте моего сердца внезапно, не спрашивая моего позволения, загорелась маленькая искра. И я знал, чьих это рук дело.       Энни.       Она вошла в мою жизнь нежданно — и словно выбила почву из-под ног, нарушив устоявшийся порядок. Она делала меня мягче. Сентиментальнее. Живее.              Щека горела от вполне заслуженной пощёчины от Хитч, и в этот момент я ощутил вибрацию мобильного в кармане. Задача, ради которой мы явились на вечеринку, была выполнена, и Жан давал сигнал, что пора убираться прочь.       — Я должен ехать, — мой голос, к моему же удивлению, был пропитан холодом, от чего самому стало некомфортно.       Не размышляя ни секунды, я взял лицо Энни в ладони и нежно, будто извиняясь за сорванную интонацию, поцеловал на прощание. Взгляд покосился на Хитч. Она злилась. Проигнорировав это, я потрепал её по волосам, задевая забавные ушки белого кролика.       — Вы тоже. Поезжайте домой. Сейчас же.       Я развернулся и пошёл к месту, где Эрен припарковал свою машину.       Помимо пожарных прибыли ещё скорая и полиция.       Пора валить.        Натянув капюшон сильнее, не желая светить лишний раз лицом, я ускорил шаг, уже видя вдали как Конни активно размахивает руками. Эта его чрезмерная жестикуляция всегда проявлялась только в одном случае — он налажал и теперь оправдывается.       — Конни, блять... Чувак, ну как можно быть таким неуклюжим? — Эрен сидел на капоте, поджав под себя одну ногу, и смеялся, видимо, с самого Конни.       — Я не специально! — на лице Конни читалось искреннее раскаяние. — Просто нашел там петарды, ну и не подумал, что вокруг-то сплошная солома.       Сложив всё происходящее в один пазл, я понял, что виновником пожара является никто иной как Спрингер.       — Общайтесь тише, вас издалека слышно, — я быстро пробежался взглядом по Конни и, убедившись, что он цел, перевёл взгляд на Эрена. — Где Жан и Порко?       — Поехали уже на точку, прихватив Фаеза. Эта крыса дёру дала, как только поняла, что под масками — мы. Я заебался бегать за ним по этому лабиринту. Сука, знает же, что лезет в дерьмо, что это небезопасно, но блять продолжает. Сколько мы этому ублюдку «вторых» шансов давали?       Я даже призадумался от этого вопроса. Мы и впрямь многое Фаезу спускали на тормозах. Он не единожды пытался нас кинуть на деньги, мешая наш товар с мукой и разницу с продажи забирая себе. Эрен после такого на нём живого места не оставлял, но бедного мигранта с Пакистана это не останавливало, и он продолжал делать жалкие попытки ухватить Бога за бороду.       Сейчас же всё усугубилось. Прямо в нашем городе нас водили за нос, пытались вытеснить, торговать без нашего «благословения». Провокация в порту на Сицилии с триадой — всё это было делом рук одного человека, который методично, выбивая одну опору за другой, крошил устоявшуюся систему изнутри.       Фаез явно влип. Все нити вели к нему, а это значило только одно — он начал работать на ту сторону.       — Не сосчитать, Эрен. Но сегодня я не буду тебя останавливать. Работай так, как умеешь.       Я дал ему разрешение проявить его «таланты», но, встретившись с его взглядом, ощутил, как в душе зародилась доля сомнения. Стоило ли это делать?       Он спрыгнул с капота и направился к водительскому сидению. Конни, довольно покручивая в руках последнюю целую петарду, залез на заднее.       Я оглянулся и в толпе увидел её. Она вместе с Хитч тащила прочь от наполненного дымом и шумом хаоса пьяного в стельку Флока, с которого наполовину спала простыня. Факт того, что они близко общались, мне не нравился, но сейчас не было времени об этом думать. Я обошел машину и, сев на пассажирское сиденье, громко хлопнул дверью.       — Поехали. Хочу поскорее с этим разобраться.       Эрен мгновенно завел мотор и, словно его сдерживали все это время, рванул с места.       Звуки сирен отдалялись, и я только сейчас заметил, как голова раскалывается от боли — словно металлический обруч стягивал виски с каждой минутой всё сильнее, испытывая моё терпение на прочность.       Рука сама потянулась к телефону в кармане. Мне отчаянно нужен был мой маленький, пусть и цифровой, островок нормальности. Kurva_Bober06. Я открыл нашу переписку и увидел непрочитанное сообщение.       Kurva_Bober06: Дружище, как ты там? Я же просил не пропадать.       Я не сдержал улыбки, и пальцы на автомате заскользили по экрану, набирая ответ.       Colossal: Прости, просто я сейчас зашиваюсь по всем фронтам... Но знаешь, ты тогда спрашивал, как у меня дела с той девушкой. В общем, кажется, я влюбляюсь. Такое чувство... страх и надежда одновременно. Она для меня — словно якорь в сумбуре моей жизни. Рядом с ней спокойно... но я до смерти боюсь её разрушить.       Он был не в сети, и когда он прочтёт — я не знал. Поток мыслей уносил меня от реальности всё дальше. Эрен, Жан, Конни — они мне были скорее братья, нежели друзья. Семья. Мы все росли в одной больной, авторитарной атмосфере, что заставляла бороться, ломаться, выть; и каждый из нас выстрадал свою нынешнюю силу по-своему. Он же, Kurva_Bober06, был мне действительно другом. Не сосчитать, сколько раз я хотел пробить по связям его личность, узнать больше, а порой... порой и рассказать больше, чем ему можно было знать. Но ради его же безопасности я не мог сблизиться с ним так, как того хотел.       Я провёл подушечкой пальца по заблокированному экрану, в нечётком отражении которого проступали черты моего уставшего лица.       А она... Безопасно ли ей со мной? Я знал ответ, но не хотел в этом сознаваться даже самому себе. Второй человек в моей жизни, что не принадлежал к нашим кровавым империям, но стал для меня таким важным. Я хотел защитить её, но по иронии, самой большой опасностью являлся я сам.       Ремень безопасности внезапно впился мне в плечо, прижав к креслу от резкого торможения. Вырванный из потока мыслей, я посмотрел на Эрена с немым вопросом, на что он лишь пожал плечами и распахнул дверь.       — Тебя научить, как тачку водить? — с раздражением крикнул я ему вдогонку, отстёгиваясь и открывая свою дверь. — Конни, вылазь.       — Не ной, господин педантичность, — с явной язвительностью донёсся его голос уже откуда-то со стороны багажника.       Конни выпрыгнул следом и, достав зажигалку, решил подорвать последнюю петарду.       — Спрингер, нет! — мой глаз начинал дёргаться от этого дуэта. — Нам не нужно лишнего внимания.       Оглушительный хлопок багажника заставил меня обернуться. Мимо, обходя машину, прошёл Эрен, неся в руке свой чёрный кейс. Изнутри доносился сухой, металлический лязг — сталь билась о сталь, безошибочно узнаваемая симфония, от которой сводило желудок. Это был не просто звук. Это был голос его орудий, скучавших по своей работе.       Он направился в казино, и два охранника у входа тут же ринулись за ним, словно тени. Я кивнул Конни в сторону двери, и мы последовали внутрь. Помещение, ещё пустое и закрытое для посетителей, встретило нас настороженной тишиной. Лишь сотрудники бросали украдкой взгляды, прекрасно понимая, зачем мы здесь. Их молчание было куплено ещё отцом Эрена — раз и навсегда.       В подвале нас уже ждал Жан. Фаез был привязан к стулу, и с завязанным ртом — нытьё, видимо, достало даже нашего прагматика. Пока мы спускались, Жан с почти бережной аккуратностью чистил свой пистолет.       Эрен с тяжёлым стуком швырнул свой кейс на стол, рядом с разобранным оружием. И в ту же секунду их взгляды скрестились. В глазах Жана метались молнии немого раздражения, но он сжал губы. Он понимал. В этот миг власть безраздельно переходила к Эрену. Допросы, пытки, принуждение — это была его территория. И мы на ней не мешались.       — А где Порко? — спросил я, наконец осознав, что пятого члена нашей сегодняшней компании нет на месте.       Жан коротко вздохнул, не отрываясь от чистки ствола.       — Сорвался на встречу. Звонил Зик.       Он на мгновение замолчал, давая нам оценить вес этого имени, а потом повернулся к Эрену.       — Как я понял, твой братец уже здесь. Прилетел с Сицилии, прихватив парочку своих головорезов. Так что Порко поехал к своим.       Удивление на лице Эрена сменилось холодной маской. Он явно не знал о прилёте брата. В голове щёлкнуло лишь два варианта: либо визит Зика держали в тайне намеренно, либо отец с братом попросту не всё доверяли ему. Последняя мысль была той самой спичкой, что готова была поджечь порох. Судя по резко сжавшейся челюсти и взгляду, в котором вспыхнула тихая ярость, для себя он уже всё решил.       Эрен медленно подошёл к Фаезу и без разгона, с ноги, ударил его по голове. Стул с привязанным парнем тяжело грохнулся на бетон. Из-под тряпки вырвалось приглушённое, ноющее мычание.       — Эрен, нам нужна информация, — я прервал его в тот миг, когда его кулак, уже занесённый для удара, замер в воздухе.       Он молча поднял стул и грубо дёрнул тряпку с лица Фаеза. Тот, не переводя дух, затараторил, захлёбываясь оправданиями. Эрен, не дав договорить и слова, снова врезал ему с кулака. Раздался короткий, глухой хруст.       — Не скули, блядь. Я и так не в настроении.       В его голосе я услышал то самое знакомое мне с детства напряжение — низкий, звериный гул за секунду до взрыва. Он на грани.       — Говори, кто стоит за этим. Кто пытается нас подвинуть? Кто толкает товар мимо нас?       Фаез пытался что-то выговорить, но из его разбитого рта вытекала лишь кровавая слюна и бессвязные звуки.       — Помнишь наше с тобой последнее «свидание», а? Долго потом зубы собирал? Отвечай, сука! — он вновь врезал ему, и Фаез забился в истерике.       — Я не знаю! Я ничего не знаю! — его голос сорвался на визгливый, животный фальцет.       Эрен наклонился к самому его уху, и его голос прозвучал почти интимно-ласково, обжигая ледяным ядом:       — Ты меня за идиота держишь, друг? Разве я похож на него? — его рука резко схватила волосы Фаеза и отдернула его голову назад , — в глаза, блядь, смотри, когда с тобой разговаривают!       Я перевёл взгляд на Конни. Тот наблюдал за происходящим с видом откровенно скучающим. Поймав мой взгляд, он вопросительно приподнял бровь. Я коротким движением большого пальца махнул в сторону двери. Кивнув в ответ, он одёрнул за рукав Жана.       — Эрен, мы оставим вас на минут десять. Перекур. — Я похлопал его по плечу. — Не отвлекайся.       — Как скажешь, — он даже не обернулся, его внимание было приковано уже к кейсу. — А мне тут вполне... интересно.       Мы втроём вышли из подвала, и я направился прямиком к бару.       — Три эспрессо, — бросил я девушке за стойкой. Это прозвучало как приказ, а не просьба.       Пока она впопыхах хваталась за чашки, внутри меня нарастала тревога — глухая, необъяснимая, чью природу я не мог уловить.       — Армин, скажи, что это не только мне показалось? — голос Жана, прозвучавший за спиной, на секунду вогнал меня в ступор.       Осознание окатило ледяной водой. Показалось? Нет. Ему не показалось. Мы все это видели, и именно от этого внутри нарастала паника что разгоралась внутри подобно лесному пожару.       — Имеешь в виду его реакцию на весть о Зике? — я взял свою чашку и двинулся к чёрному выходу, ведущему во внутренний двор. Парни без слов последовали за мной.       — Армин, да он же на взводе! — Конни, уже с сигариллой в зубах, чиркнул зажигалкой. — Там уже обратный отсчёт пошёл! Слышишь, как тикает? Тик-так, тик-так...       Я откинулся спиной на шершавую кирпичную стену, взгляд уставив в пустоту тёмного неба. В голове — ни единой мысли. Ни одной зацепки, как остановить это цунами.       — Армин, нужно что-то делать. Ему же потом самому будет хуже всех, — в голосе Жана прозвучала редкая, несвойственная ему нота обеспокоенности.       — Знаю, Жан. Я переживаю не меньше вашего, но...       — Какое ещё, блять, «но»? — Конни резко выдохнул дым, с возмущением перебивая меня. — В этом ёбнутом мире есть только два человека, способных остановить его в таком состоянии. Ты и Микаса! И, гори оно всё синим пламенем, ебись конём, Микасы-то здесь сейчас нет!       Я сжал губы, не находя ни ответа, ни решения. Всё тело сковало невидимыми тисками. Контроль. Главное — контроль.       — Прости, Конни. Остаётся надеяться, что импульс погаснет сам, пока он будет вызверяться на Фаезе.       — Ты уверен? — тихо, но с проблеском надежды, уточнил Жан.       — Нет, — я прямо посмотрел ему в глаза, не скрывая правды.       Жан с неприкрытой усталостью провёл ладонью по лицу. В этом жесте читалось и отчаяние, и горькое принятие положения дел.       — А если он дойдёт до полной потери контроля? Если...       — Значит, так тому и быть, — я держал его взгляд, не оставляя иллюзий. Мы оба были в одинаковом тупике. — Микасу я тревожить не стану. И никто из нас не станет. Это окончательно. Всё поняли?       Жан и Конни скрипя сердцем приняли неизбежное. Мы молча поплелись обратно в подвал, неся в себе тяжёлое дурное предчувствие, будто шагали навстречу буре. Приглушенные визги Фаеза из-за двери были тому живым подтверждением.       Я открыл дверь и замер. Нас не было от силы минут пятнадцать — но за это время Эрен умудрился устроить приемное отделение в Ад. На сером бетонном полу валялось два вырванных ногтя, лицо парня было избито в мясо, Эрен явно не поленился отыскать кастет, колено допрашиваемого было прострелено, а в затхлом воздухе подвала ярко ощущался металлический запах крови.       — Эрен? — я окликнул его, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как успехи?       Он медленно обернулся. В его руке зажаты щипцы, а в их стальных губках — свежевырванный зуб. Эрен отшвырнул его в угол, а инструмент с лязгом отлетел на стол.       — Дерьмо, Армин! Сплошное дерьмо! Он молчит. Понимаешь, блять, молчит?! — в его голосе плескалась ярость. Насилие должно было стать громоотводом, но стало детонатором. Эта тварь упорствовала, а Эрен сходил с ума, когда его воля натыкалась на глухую стену.       Я медленно подошёл к Фаезу, вопросительно взглянув на Эрена. Тот с раздражением махнул рукой — делай что хочешь. Склонившись над пленником, я опустил голос до шёпота.       — Зачем ты молчишь? Он ведь не станет убивать тебя сразу. Будет играть, как кот с мышью, — просто забавы ради, понимаешь? Дай мне имя. Скажи, на кого ещё теперь работаешь, и мы отпустим тебя.       Я ждал. Секунды растягивались в минуты, но в ответ — лишь хриплое дыхание. И тут до меня дошло. Против нас играют не дилетанты. По ту сторону баррикад, томясь жаждой наших голов, расположился куда более крупный хищник. И даже животный ужас перед Эреном не мог пересилить в Фаезе леденящий страх перед тем, кто вышел с нами на одну арену.       — Ты чего, сука, боишься кого-то больше, чем меня?!       В голосе Эрена прорвалась истеричная, едва уловимая нота. Это был апогей. Он сорвался. Он больше не слышит нас. Он не слышит себя.       И в тот же миг я ощутил, как она шевельнулась. Глубоко внутри, под рёбрами, холодная тяжесть пришла в движение. Она подняла голову, учуяв его срыв, и тихое шипение заполнило собой всё моё существо.       Время превратилось в тягучую, липкую массу. Мы втроём — я, Конни и Жан — молча наблюдали, не смея вмешаться, как Эрен часами измывался над своей жертвой. Он изматывал его психологически, в деталях описывая, как доберётся до жены и детей. Его слова леденили душу даже нам, повидавшим всякое. А потом он принялся резать. Просто взял и раскромсал его на куски. Прямо у моих ног лежало отрезанное ухо, а я не смел сдвинуться с места, парализованный паникой.       Я моргнул. Один раз, другой. Передо мной проступило отражение в зеркале, ванная комната. Но воспоминания об этой зверской ночи не отпускали, а её прикосновение всё ещё ощущалось на коже, извиваясь и перетекая с одного участка тела на другой. Её тихое шипение у самого уха твердило лишь одно: моя власть ускользает, утекает сквозь пальцы, подобно воде.       Ком в горле подкатил внезапно, вызывая спазм тошноты. Я резко оттолкнулся от раковины и почти побежал. Телефон. Мне нужен был телефон. Нужно было вернуть контроль, я не мог больше пускать всё под откос.       Схватив мобильный с тумбочки, я рухнул на кровать и судорожно начал листать контакты. Доктор Карен. Пальцы затряслись, выводя сообщение: «Миссис Карен, здравствуйте. Эрену срочно нужна помощь. Запишите его на ближайшее время, подвиньте любые другие записи. Я покрою все расходы».       Отшвырнув телефон, я уставился в потолок. Я сделал всё, что мог, — но тревога не отступила. Не стала меньше. Желанного облегчения не наступило. Сон не шёл, а тело ныло от усталости.       Прошёл час — может, больше. Я ворочался, впивался лицом в подушку, но бесполезно. Нервы были мучительно стерты в порошок, и я с силой подскочил с кровати. Наспех одевшись, я рванул из квартиры. Дойдя до лифта, я чуть не взорвался от ожидания — время текло мучительно медленно, будто насмехаясь надо мной. Наконец двери распахнулись, и я вошёл внутрь, несколько раз ткнул в кнопку паркинга, хотя она загорелась с первого раза. В лифте ждать пришлось недолго, но каждая секунда отдавалась в висках назойливой пульсацией.       Голова гудела. Картинки сменяли одна другую: Эрен, Фаез, кровь. Я сжал виски пальцами, пытаясь выдавить это. Лифт давно остановился, а я всё стоял, пока запах сырости и бетонной пыли не вернул меня в реальность. Я вышел и побежал к своей «Audi», на автопилоте запрыгнув внутрь. Мотор взвыл, и я тронулся с места, машинально выбрав до дыр выученный маршрут.       Мысли не давали покоя, и я, чтобы заглушить их, выкрутил музыку погромче. «Stain Void – Path to the Rising Dawn» на мгновение окутал меня своим мягким битом, заглушая внутреннюю истерику.       Остановившись на светофоре, я оглянулся и наконец увидел жизнь, протекающую мимо. Хозяева, выгуливающие собак, мирно беседовали друг с другом, пока их любимцы резвились рядом; открывающиеся кафе с запахом свежей выпечки радушно принимали каждого гостя; люди, торопящиеся даже в выходной, беспокоились явно по мелочам, гиперболизируя их. И на секунду я почувствовал себя чужим — инородным телом в этой чужой системе нормальности.       Зелёный свет — и я моментально срываюсь с места. На горизонте уже виднелись дома, граничащие с Гарлемом. 123-я улица. Я ускорился, отчётливо чувствуя, как меня вдавливает в кресло. Ещё немного. Резкий поворот к парадной, я глушу мотор и быстрым шагом двигаюсь к двери. Третий этаж. Я не помню, как взбежал по ступенькам, но вот уже замер перед её дверью, не в силах пошевелиться.       Я поднял кулак, чтобы постучать, но рука застыла в воздухе — ровно в тот миг, когда дверь неожиданно открылась изнутри. На пороге стояла она. Сонная, как всегда очаровательна, и уже собранная, снова в моей куртке. Господи, куплю ей новую. Сделаю для неё всё, что угодно.       Она уставилась на меня в изумлении, словно увидела приведение. Её губы раскрылись, явно собираясь что-то спросить, но я опередил её. Шагнул через порог и заключил в объятия. Я глубоко вдохнул её запах — зеленый чай и что-то, едва уловимо цветочное. Он сводил меня с ума. Моя голова устало опустилась ей на плечо, а руки крепко сжали талию.       — Я не могу уснуть, — мой голос прозвучал тихо, почти моляще.       Она не произнесла ни слова. Её нежные руки медленно обвили меня, принимая всё как есть. И в тот же миг я почувствовал, как её объятия обожгли тварь на мне — та взвилась, зашипела от боли и осыпалась вниз, не выдержав её живого тепла. ________________________________ Песню можно найти только на Spotify, Apple Music и в нашем тг канале.