Пули и головоломки

Сырой ночной воздух Готэма пах горьким дымом, бензином и мокрым асфальтом. Фонари размыто отсвечивали на лужах, и казалось, что город, как всегда, затаил дыхание перед новой вспышкой насилия. В этой тьме теперь появилась новая фигура — Ливия Гордон. Сестра Джеймса, младшая и, по словам самого Джима, «слишком упрямая для этого города». Она перевелась в Готэм не по прихоти — а по убеждению. Слишком долго девушка смотрела на то, как брат несёт этот крест один, и слишком часто ощущала, что его жизнь рушится под тяжестью работы. Она хотела помочь. Хотела быть рядом. И, может быть, доказать и ему, и себе, что фамилия «Гордон» — это не только о тяжести, но и о силе. — Ливия? — мужчина застыл в дверях, когда увидел сестру с папкой под мышкой и уверенным видом. — Скажи, что это шутка. Брюнетка, как всегда, улыбнулась с оттенком вызова. — Не шутка. Я перевелась. Теперь мы работаем вместе. Джим шумно выдохнул и провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть этот сон. — Ты понимаешь, куда ты влезла? Это не твой родной город, Лив. Это Готэм. Он сожрёт тебя. — Или я его, — спокойно ответила она, щёлкнув замком папки. — Ты ведь сам говорил не опускать руки. Я твоя сестра. Что, не рад напарнице из семьи? — Напарнице? — раздался знакомый голос Харви Буллока, который, как всегда, ввалился в кабинет с кофе в руках. — О, Господи милосердный… Ещё одна Гордон. Я что, в кошмаре? Меня теперь будут окружать два одинаковых упёртых взгляда? — Привыкай, Харви, — Лона усмехнулась, глядя на него. — Теперь у тебя будет в два раза больше морали и сарказма. — Отлично, — протянул тот, качая головой. — Мне всегда не хватало головной боли. Сразу же в первый же вечер на новое подразделение свалилось дело — убийство на промзоне. Вместе с ними поехали два полицейских — старший патрульный Рик Картер, молчаливый и сосредоточенный, и молодой патрульный Дэнни Марлоу, ещё слишком наивный для этих улиц. Девушка, впервые выезжая по вызову в Готэме, сидела в машине рядом с братом и молча смотрела на огни ночного города. Она знала: скоро придётся пройти испытание. Тело, фонари, жёлтая лента. И рядом — фигура, которая как будто слишком наслаждалась чужой смертью. Эдвард Нигма. Он сразу выделялся: костюм сидел безукоризненно, глаза горели странным блеском — смесь расчёта и чего-то болезненно восторженного. — Джеймс, — протянул он, улыбаясь. — О, а это кто у нас? Какая прелесть. Гордон в миниатюре? Брюнетка нахмурилась, шагнув вперёд. — Ливия Гордон. Детектив. — Девушка нарочито отчеканила каждое слово. — И вам лучше не путать меня с «миниатюрой». Эд наклонил голову, прищурившись. — Ах, сестра нашего доблестного Джима… Какая трагикомедия. Одного мне было мало, теперь два. — Думаю, вам и одного слишком много, — резко ответила та, взглядом пробивая его насквозь. Брат дернул её за локоть, но Нигма уже ухмыльнулся, почти зашипев: — Какая упрямая. Интересно, сколько ты продержишься до того, как город тебя переломает? — Мужчина слегка склонился к ней. — Я дам месяц. — А я даю вам пять секунд, чтобы перестать дышать и смотреть в мою сторону, — холодно парировала младшая Гордон. Буллок откашлялся. — О-о-о, начинается. Из темноты донёсся стук трости. Освальд Кобблпот, в своей неизменной манере — ухмылка, лёгкая вежливость, за которой таилась угроза. — Джеймс, — приветливо протянул тот, а затем его взгляд упал на девушку. И изменился. — А вот это уже сюрприз. Какая леди среди всей этой серой мишуры. Он чуть склонился, почти как джентльмен. — Освальд Кобблпот. Для друзей — Пингвин. Позвольте выразить уважение, приятно познакомится с Вами. Младшая моргнула, удивлённо, но сдержанно кивнула. — Ливия Гордон. Рада знакомству. — Гордон? — в голосе Пингвина зазвенело веселье. — Ах, так Вы сестра? Неудивительно, что красота и острый язык передались по наследству. Старший Гордон сжал зубы. — Освальд, хватит этого цирка. — Ох, Джимми, — улыбнулся тот, — Ты всегда был таким грубым . — Убирайся прочь, — жёстко бросил тот. — О, — Кобблпот вскинул брови, — ревнуешь? Боишься, что твоя сестра предпочтет более… изысканное общество? Ливия резко повернулась к нему. — Достаточно. — Она подняла руку, словно отсекала спор. — Я могу сама решать, с кем общаться. Эта фраза добила её брата окончательно. Его кулак сжал воздух. — Послушай, ты, ублюдок… — начал Гордон, но Пингвин неожиданно выхватил пистолет и выстрелил вниз, в асфальт — пуля чиркнула у самых ног её брата. Все замерли. Пахнуло порохом. — Следующее попадание — не в землю, — спокойно сказал Кобблпот, переводя ствол на девушку. Джим резко шагнул вперёд. — Тронешь её — и тебе конец. Освальд улыбнулся, холодно и жестоко. — Я знаю, Джимми. Вот почему дыра в сердце твоей сестры будет для тебя больнее, чем пуля в твоей груди. Палец напрягся на курке. И тут — резкий удар. Пистолет выбило из руки Пингвина. Нигма отшвырнул оружие в сторону и встал между Ливией и Кобблпотом, закрывая её своей спиной. — Довольно, Ос. — Его голос дрогнул, но был твёрдым. — Она Гордон. Если ты сейчас убьёшь её — никто из нас не выйдет живым. Тот замер, шокированный. Он не ожидал такого поступка от друга. А Джим, Ливия и Харви — ещё больше не понимали, что происходит сейчас. Эдвард резко обернулся к брюнетке. Его глаза, обычно холодные, на миг вспыхнули. — Не смей думать, что я сделал это ради тебя, — процедил тот. — Я сделал это ради логики. Гордон приподняла подбородок. — Логика? А по-моему, ты просто не смог позволить себе смотреть, как стреляют в женщину. Брюнет чуть прикусил губу, сдерживая ответ, и наклонился ближе. — Ты бы не справилась сама. — Я бы справилась, — твёрдо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я не из слабых. — Это-то и проблема, — тихо бросил он. Освальд стоял, всё ещё тяжело дыша после всплеска ярости. Его пальцы сжимали трость так сильно, что костяшки побелели. Он не мог поверить, что только что произошло: Эд, его Эд, единственный друг, осмелился закрыть младшую сестру Джима Гордона, встав между ним и его целью. — Ты, — голос Пингвина был низким и срывался на хрип, — единственный человек, кого я когда-либо называл другом. — Мужчина резко ткнул тростью в сторону Эдварда. — И вот теперь ты стоишь, преграждаешь мне путь, чтобы защитить… — он скривился, словно произнесение слов вызывало у него тошноту, — эту ничтожную девчонку из семейки Гордонов? Нигма молчал. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах плескался холодный расчет. Брюнет шагнул чуть вперед, его фигура заслонила Ливию, которая сжала губы, не в силах поверить, что Кобблпот так отзывался о ней и ее семье. — Девчонку? — младшая не выдержала и резко ответила. — Лучше быть «девчонкой из семейки Гордонов», чем… — она смерила его взглядом с ног до головы, — самовлюблённым тираном, который прячется за костюмами и тростью. Освальд захохотал. Его смех был резким, ломким, как стекло. — Ах, как мило. Маленькая Гордон решила заговорить. — Его глаза блеснули злобой. — Позволь дать тебе совет, милая: закрой свой рот, пока кто-то не заткнул его навсегда. Он шагнул ближе, глядя прямо на неё. — Ты думаешь, что защищена братцем и его жалкой формой? Здесь, в Готэме, твоя фамилия — это не щит, а мишень. И однажды… — он сделал паузу, приподняв брови, — однажды ты заплатишь за дерзость. — Довольно, — резко произнёс Эд, его голос прозвучал твёрже, чем обычно. Он сделал шаг вперёд, нависая над Освальдом. — Если ты не отступишь сейчас, я буду защищать её. Даже от тебя. Эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Кобблпот моргнул, словно не веря, что услышал их именно от него. — Ты… — он задохнулся от гнева. — Ты посмеешь угрожать мне? Ты?! Нигма повернулся вполоборота к Джиму, его лицо оставалось непроницаемым, но глаза полыхали. — Уводи её отсюда, — сказал тот сухо. — Немедленно. Чем дольше она здесь, тем больше риск. Для неё. И для тебя. Буллок попытался влезть, подняв руки: — Парни, парни, давайте остынем, а? Освальд, Эдвард, вы оба ведёте себя как идиоты. Не будем же мы при даме ссориться. Но Пингвин только зло усмехнулся. — Запомни, Джимми, — его голос был холоден, почти шепот, но слова резали, как нож. — Один твой неверный шаг, и драгоценная сестричка окажется под прицелом. Помни об этом, один неверный шаг и твоей семьи не станет. — Он ударил тростью о землю и резко развернулся, уходя, оставляя за собой шлейф угроз. Харви, качая головой, повёл за собой полицейских в другую сторону. Гордон тут же повернулся к сестре: — Ливия, пойдём. К машине. Сейчас же. — Брат уже тянул её за руку. Но брюнетка мягко вырвалась: — Джим, подожди. Мне нужно… одну минуту. Он нахмурился, хотел возразить, но заметил взгляд Нигмы. Эд стоял чуть поодаль, и его глаза неотрывно следили за девушкой. Взгляд был пристальным, почти хищным, но в нём сквозило что-то ещё — странная защита. Джеймс сжал губы и нехотя кивнул, отступая. Ливия подошла ближе. Некоторое время они просто стояли молча, но она решила нарушить эту тишину первой. — Зачем ты это сделал? — её голос дрогнул. — Зачем пошёл против Освальда… из-за меня? Нигма посмотрел прямо на неё. Его очки чуть сползли, и мужчина поправил их медленным жестом. — Иногда, — произнёс он с горькой усмешкой, — друг хуже врага. Брюнетка моргнула, ошеломлённая этим признанием. Она уже собиралась отвернуться и пойти к Джиму, но его голос снова её остановил. — Здесь небезопасно, — сказал тот мягче. — Для тебя. И уж тем более — для девушки в форме. Твой брат был прав: Готэм уничтожит тебя. Девушка подняла подбородок, её взгляд вспыхнул упрямством. — Это моя работа. И я не оставлю брата одного, чтобы он нёс всё это дерьмо сам. — Она чуть смягчила тон. — Но всё равно… спасибо. За то, что встал между нами и пытался помочь. — Ты упряма. И, пожалуй... именно это спасло тебя сегодня. Гордон развернулась и пошла к своей семье, чувствуя на себе пристальный, обжигающий взгляд Эдварда. Джеймс тут же заключил её в объятия, крепко прижав к себе, словно боялся, что потеряет. А позади, в тени, Нигма всё ещё стоял неподвижно, глядя на неё так, будто в его голове зародился план, способный всё изменить. Иногда друг хуже врага. Но иногда враг становится тем, кто готов встать рядом, когда весь мир против тебя.