Я буду спать, когда умру...

— Твою мать, что тебе опять нужно? — я отступился назад и вскрикнул от удивления. Мои глаза были похожи на два знака вопроса. — Мне не хватило. — Не хватило чего? — мой правый глаз начал дёргаться от раздражения. — Твоих стонов. — Ты, блять, совсем ебанутый? — на лице появилась кривая дикая ухмылка. — Как и ты же. — Хах, смешно, — но из моего рта не вылетал смех, а уголки рта, наоборот, опустились вниз. Я взглянул на него с презрением, будто только что в мою глотку попало прокисшее молоко. Я явно не был рад этой "шутке". — Хёнджин, мне сполна хватило того, что ты оставил меня в туалете клуба с голой задницей. — Обижен? — промямлил тот с такой же кривой ухмылкой на губах. — Обиженка какая... Прям вся такая "правильная"... — последнее слово он по-особому выделил, выдавив из себя. — Да ты можешь заткнуться? Просто помолчать? Или вообще, по-хорошему, уйти? — моя голова и так кипела из-за того "сна"; мне было всё ещё трудно дышать в полную грудь, а в носовой полости казался запах хлорки. А он тут ещё стоит и выпендривается. — Пошли в отель. Я дам тебе такое удовольствие, что ты будешь спать до обеда, может, даже до вечера, — Хван грубо схватил меня за руку и повёл в сторону ближайшего отеля, даже не дожидаясь моего окончательного ответа. — Хах, слишком громкие слова, — закатил глаза я, но всё же последовал за ним, ведь другого выбора у меня особо-то и не было. Искушение уже слишком засело у меня внутри, в груди, что я, как чёрт, как Дьявол, буду питаться им, пока не наемся сполна. Блядь, кто бы мог подумать, что я буду использовать этого "бедного" – на самом деле я его не жалею – паренька, словно он? Он управляет мной, но я этого не осознаю? Бред! Сплошной бред сумасшедшего человека! Иронично. Тогда... Это то, чего именно я хочу? Какой же я эгоист... Ну да наплевать! Какая уже к черту разница: кто я, а кто не я? Я буду спать с Хёнджином, вместо работы в борделе, как делал это он. Я просто им попользуюсь и выброшу, как ни в чём не бывало, если зайдёт уж слишком далеко. Мне не нужен повтор тех событий...       Пока я вёл внутренний диалог сам с собою, Хван меня уже довёл до отеля с кратким названием «Magic Hotel», сука, какой еблан его придумал? Звучит слишком по-детски для отеля, предназначенного для секса! Но... на вид он был довольно дорогим как снаружи, так и внутри. Когда мы зашли, то под нашими ногами расстилался красный ковёр, хотя сам пол был отделан белоснежной керамической плиткой. Да мне больше и нечего сказать... Единственное, что возле ресепшена стояли два горшка с огромными цветами, название которых я не знал, но они были похожи на пионы, может, это и есть они; за спиной администратора висели огромные часы. Мы, точнее, Хван забронировал нам комнату на последнем этаже. Зачем? Да мне почём знать. Да и для чего мне эта информация? Меньше знаешь – крепче спишь, ведь так?       Всю дорогу до нужного нам номера мы молчали. Даже когда ехали в лифте под тупую классическую музыку, мы просто стояли рядом и сверлили до дыр взглядом двери лифта.       Дотащил он меня до комнаты, где на двери висел значок с номерным знаком "911". Сука, как иронично. Я про себя ухмыльнулся с этого, но в реальности держал кислую мину. Карточка активировалась, и послышался щелчок: ручка отворилась, и перед нами предстал люксовый номер с огромной, аккуратно заправленной спальней, приставленной к стенке. Хван рукой дотянулся до переключателя: люминесцентные лампы загорелись нейтральным светом. Возле кровати располагались прикроватные деревянные тумбы со светильниками и книжкой для ознакомления с правилами сие заведения, точнее, этого отеля. Перед самой кроватью висел огромный плазменный телевизор, пульт от которого лежал на другой прикроватной тумбе. Было отдельное помещение-гардероб, а также отдельный туалет с ванной. Даже стояла маленькая барная стойка с таким же маленьким холодильником на ней и с выпивкой внутри, за которую, конечно же, надо платить. Если посмотреть вперёд, то сразу можно увидеть панорамное окно с видом на ночной город: яркие неоновые огни с высоток были повсюду. Я, конечно, видел и не такое, но это было по-своему красиво.       Пока я разглядывал номер, Хёнджин порылся в своих карманах и вытряхнул оттуда пачку презервативов со смазкой. Я сильно удивился этому, ведь перед этим мы трахались без защиты, словно неуловимые дикие животные. Мой рот был открыт от шока, а глаза выпучились на эти вещи. Хван заметил мою реакцию и ухмыльнулся, будто ждал этого всю жизнь. — Что?! Всё это время это было у тебя с собой?! — прокричал жалобно я, разведя руками. — Да мне лень было доставать их тогда, в туалете, — протянул Хёнджин, скинув их на прикроватную тумбу: те с грохотом упали и чуть прокатились по поверхности. А после он подошёл к переключателю света: комната погрузилась в тьму. — Хах, блять, лень ему было... Зато вставлять свой хуй в меня – было не лень, — буркнул я себе под нос, отведя взгляд от небольшой обиды. — Что? Я не расслышал! — после этих слов Хван грубо взял меня за плечи, прижал к стенке и поцеловал, хотя, это даже поцелуем-то назвать нельзя, он просто ворвался в мой рот, будто это его дом. — Аргх, почему ты такой настойчивый? Боишься, что я не дам тебе свою задницу? — зашипел я, ведь Хван оставил на моей нижней губе царапину от укуса. Было больно: эта маленькая ранка пульсировала. — Хм? Может быть. Сейчас не время для разговоров, — мы заткнулись оба еще одним поцелуем, во время процесса которого он уже снял и свои брюки, и мои джинсы.       Он кинул меня на кровать. Пока я лежал и приходил в себя, он уже снял с себя верх и полностью оголил своё тело. Только сейчас я полностью взглянул на его человеческую "натуру". Чуть накаченные руки и рельефный пресс, который не так выделялся на фоне остального. Подтянутый – вот его описание. Но он и вправду был красив по-особому. Как же хорошо ему: досталось ведь красивое личико. Видно, за ним и, наверняка, девчонки толпами бегают, дабы потрахаться с таким красавчиком и вкусить его член, хах, но вот незадача, да он-то оказывается трахает парней, трахает задницу, а не вагину, хах, вот это, блять, каминг-аут, хотя нет, больше похоже на огромный сюр. И именно этот красавчик прямо сейчас раздевает меня, швыряя мои вещи в стороны, словно они – какой-то мусор из мусорки. Блядь! Видите ли, ему не хватило в туалете!       Я смотрел на него исподлобья выпученными задумчивыми глазами. Перед ним я оказался абсолютно голым, собака, даже ведь трусы стянул с меня, теперь даже они пропали из моего поля зрения, упав куда-то в угол номера. Он посмотрел на меня непонятным мне взглядом: то ли он наслаждался видом, то ли испытывал отвращение. Блять, почему я не понимаю, как он на меня смотрит? Почему я не хочу, чтобы он так смотрел на меня? Я не понимаю! Кто-нибудь объяснит мне? Ах, да блять! Перед ним предстало моё худое тело, что даже рёбра виднелись на этом лунном свету, кой отражался на постели, на моём теле. Моя абсолютно бледная кожа почти сливалась с постельным бельём, но также и виднелись румяна в областях костей. Мои алые от крови, и не только, губы контрастировали со "снегом" на моём теле. У меня не было ни пресса, ни накаченных рук – ничего, кроме кожи да костей. Я не питался нормально, точнее, стоп, э-э-э, я вообще ел сегодня? Я даже и позабыл, когда нормально поел! Сегодня мой желудок переварил только таблетки и алкоголь...       Мои брови нахмурились, мой взгляд стал вопросительным. Чего же он ждёт? Почему он остановился? Я щёлкнул пальцами перед его лицом, на что тот резко перевёл взгляд с моего торса на мои выпученные глаза. Он помотал головой из стороны в сторону, буркнул что-то по типу "забей" и принялся снова меня целовать, только уже не в губы. Хван покрывал бордовыми засосами мою шею и ключицы, ах, как я не любил это, ведь после этого ты должен носить закрытую одежду, дабы скрыть перед людьми то, что недавно ты очень бурно трахался. Мы же цивилизованные, верно? Хах, блять, и это говорю я про себя. Я что, совсем придурок? Видимо, да. Впрочем, сейчас надо думать о хорошем сексе и его члене, а не о том, что подумают люди, если я выйду на свет не в водолазке. Его лицо с нахмуренными бровями опустилось к моей груди. Раз. Я почувствовал резкую боль в области сосков. Два. И эта боль теперь была не только в области сосков, но и ключиц, плеч и шеи. Хёнджин кусал меня, словно дикий зверь, поедающий свою добычу. Монстр. — Мне, блять, больно! Какого чёрта ты делаешь? — вскрикнул я со злостью, ударив того кулаком по плечу. — Больно? Тогда какого чёрта твой член встал? — он взглянул на меня исподлобья хитрым взглядом. Я сглотнул слюну, мои глазницы заполнились слезами страха.       Он резко изменился в лице. Прежни хитрый взгляд просто исчез, а на его месте всего лишь на миг появились страх и волнение. Но после на лице Хвана появилась и кривая безумная ухмылка, и он стал на секунду нежнее. Его язык начал зализывать укусы, а после причмокивать, тем самым возбуждая меня ещё сильнее. На моих щеках появился багряный румянец, кой я прикрыл тыльной стороной ладони. Было до жути жарко, прямо сейчас я был готов окунуться в ледяной прорубь, лишь бы снизить температуру тела. Возбуждение между нами всё росло. Я только привык к его ласкам, как он снова, как животное в лесу, вцепился в меня, начал быть грубым. Хах, я что, поверил в то, что он может быть нежным в сексе после того, что он со мной сделал в туалете?! Вот я наивный придурок – это уж точно... Я про себя ухмыльнулся от этой мысли, но в реальности я сжимал челюсть, пытаясь заглушить крики то ли от боли, то ли от возбуждения. Хван достал презерватив, натянул его, взял смазку и просто вымазал ею весь свой член и мой задний проход, а после без всяких предупреждений вошёл в меня. Я вскрикнул, мои руки зацепились за белоснежное одеяло. Он закинул мои ноги к себе на плечи. Боже. Мне же тяжело... Я взглянул на него уставшим прищуренным взглядом. Я прикусил нижнюю губу до крови. Он двигался во мне. Мы снова занимались сексом. Снова. Блять. Что я делаю?       «Да ладно, это же весело! Ты трахаешься с незнакомцем, прям как я! Я горжусь тобой! Моя школа!»       Неожиданно голос в моей голове отдался эхом. Нет-нет, только не ты, блядина, съеби к чёртовой матери!       «Не хочу...»       В смысле "не хочу"? Я это делаю для того, чтобы наконец выспаться, потому что кое-кто не даёт мне этого и кидает меня во всякие странные бесконечные сны, где мне надо утопиться, чтобы оттуда выбраться! Ты вообще здесь? Ты ебанат или да?       «Ну, да. Я думал, что ты уже давным-давно это понял.»       Да, я давным-давно уже понял, что ты чёртов псих. Не еби мозг, дай насладиться сексом.       «Насладиться? Он тебя трахает грубо, а ты наслаждаешься? Ну, ты и мазохист... Прямо как я!»       Я не выдержал и схватил лицо Хёнджина обеими руками, притянулся и поцеловал его в губы. Голос сразу утих. Хван ухмыльнулся и углубил его. И через несколько мгновений мы кончили одновременно. Моя сперма попала на его торс, только с этого он лишь победно ухмыльнулся. Он перевернул меня на спину и тут же был удивлен. Его глаза вылупились, а брови нахмурились от шока. Блять! Я не хотел, чтобы он увидел мою спину! Хёнджин аккуратно дотронулся до полос, брезно высеченных на месте моего позвоночника. — Что это? Иероглифы? «Л И Ф Е Л И К С»? Серьёзно? Как у тебя так получился шрам, на котором ясно по-белому написано твоё имя? — заинтересовался Хван, изучая мою спину. От этих то лёгких, то давящих прикосновений на моей спине пробегал табун мурашек. Чёрт. — Тебе зачем знать? — холодно ответил я вопросом на вопрос, отведя взгляд. — Впрочем, это выглядит одновременно и ужасно, и возбуждающе. Тебе идёт, мой дорогой Ли... — прошептал он мне в ухо, от чего мурашки уже пробежались не только по спине, но и по всему телу. Я спрятал красное лицо в одеяле. Не хочу, чтобы меня кто-то видел сейчас...       Потом мы ещё раз занялись сексом...       И ещё...       И ещё...       Пока я не вырубился в край.       Я даже не знаю, сколько у нас по итогу было "кругов" секса, но одно я сказать могу точно: мне было хорошо, я наконец смог заснуть нормальным сном.       Перед собой я видел не черноту, нет-нет, не кошмары, ах, слава Богу, а, барабанная дробь, обычные сны! О да! Обычные сны, которые снятся обычным людям! Бессонница покинула меня на этот промежуток времени, дав насладиться рутиной для здорового человека! Ах, как же я рад! Перед моими глазами пролетали радужные пони, я сам был супергероем и рассекал над городом, но самое главное... Мне приснилось далёкое счастливое прошлое... Моё далёкое детство... Когда мама, папа и я сидели за столом и обедали. — Мама! Мама! А папа тебя любит? — спрашивал я детским писклявым голосом, прыгая подле её ног и руками хватаясь за ткань простого платья в цветочек. Она с тёплой улыбкой подняла меня на руки, к небу, и произнесла ласковым голосом: — Конечно, мой Ёнбок, папа меня любит... — на секунду в её тоне прозвучала тоска, но будучи ребёнком я на это не обратил внимание. — А меня папа любит? — любопытно спросил я, указав на себя пальцем. Мама поставила меня обратно на пол, потрепала мои волосы и также со слабой улыбкой промолвила: — Конечно... Тебя папа больше всех любит... — Правда-правда? Я тоже его люблю! — я попрыгал на месте и взглянул на маму.       На ней не было лица, точнее, оно было размытым: я не мог разглядеть его. Я забыл, как выглядит моя мать? Да нет же... Я отчетливо помню, что у неё светлые волосы, веснушки, тёплая улыбка, которая всегда играла на её лице и... всё? Нет-нет-нет... Да не может быть! Какого цвета её глаза? Как она смотрела на меня? Ах, чёрт! Я не помню! Почему я этого не помню? Почему?       Я испугался, резко вдохнул и распахнул глаза.       Где я?       Я в отеле.       Ха-ха, блять, точно, мы же с Хёнджином трахались здесь прошлой ночью...       Я оглянулся по сторонам, но никого не было, кроме меня самого. В постели я лежал один. Я с болью в заднице повернулся к тумбочке и увидел пачку купюр, небрежно лежащих на поверхности. В тот момент я просто выпал из реальности. Мои глаза и рот распахнулись от удивления, я даже не дышал. Я просто пристально пялился на эти чёртовы деньги, не двигаясь. Эмоции бушевали во мне, словно каша в котелке на костре. Серьёзно, нахуй? Я что, шлюха? Он, блять, реально серьёзно? Я начал кричать, я сжал кулаки, моё дыхание было прерывистым. Я пополз по постели к этой самой тумбе, взял эти чёртовы деньги и просто разорвал их в клочья. Сука! Я не шлюха! Он таковым меня считает? Что я лишь игрушка, с которой он поигрался одну ночь? Нормально? Нет! Я не хочу быть таким, как он... Настоящий я не проститут вовсе... Верно? Ах, блять! Я матерился направо и налево, ругался и ругался то на него, то на себя, то на Хвана, который просто бросил меня. Хах, блять, я опять понадеялся? Я опять надеялся? Я опять стал невинным мальчиком при нём? Серьёзно? Ли, ты что, ублюдок третей степени? Видимо, да, раз я думал, что он со мной будет спать до утра... Хах... Он воспользовался мной, как и я им... Зато... Есть и плюсы, верно? Впервые за несколько месяцев я выспался. Да, блять, я поспал целых... Сколько? Я взглянул на часы, которые одиноко висели на стене, обклеенной белоснежными обоями: стрелка переметнулась на семнадцать часов двадцать пять минут. Ну нихуя себе я поспал, учитывая то, что мы с ним трахались до пяти утра. Я чувствовал себя легко, будто я побывал на самих облаках и полежал там, в тишине... Я наконец отдохнул... Это одновременно и радует, и печалит... Да... Даже наконец-то он отстал... Я – это всё ещё я, так ведь?..       Я тяжело вздохнул, мельком снова взглянув на уже разорванные на мелкие кусочки деньги. На каких-то я увидел чернила, видимо, перед тем, как уйти, он что-то написал. Но меня это не особо волновало. Я нахмурил брови и пошёл в ванную комнату устранять последствия бурной ночи.       Я стоял в душевой кабине. Холодная вода текла по моей коже. Я смотрел в одну точку, не двигаясь, а мой лоб опирался о такую же холодную и мокрую плитку, покрашенную в цвет белого мрамора. Вода... Я сразу же вспоминал тот сон... Но мои мысли метались и к другому сну, тому, где были родители... Они умерли так давно, что я уже и не помнил их лиц, хах... Какая жалость, Ли, ты не помнишь даже собственных родителей? Ну, ты и придурок... Зато я помню отчётливо их похороны... В то время я стоял в помещении, а передо мной были их портреты и таблички с именами, а, ну, и ещё какие-то баночки... Тогда я совсем не знал, что в этих баночках хранился их прах. Да, что уж говорить... Я ничего не понимал. Люди проходили и глядели на меня с жалостью и тоской, я был ребёнком: даже эти эмоции не понимал... Но я плакал, потому что мне было грустно, что мама с папой не рядом. Я даже не знал, как мои родители погибли, пока мне родственники не сказали в подростковом возрасте – тогда, когда я хоть что-то мог в голове у себя переварить. Да... Во время ссоры они зарезали друг друга, хах... Я ведь тогда ночевал у бабушки в гостях и невинно смотрел в огороде, сидя на песочной тропинке, на красивые звёзды: она жила за городом, в глухой деревушке, где не было даже интернета – полностью оторванный от цивилизации мир... Ах, из-за чего ссора-то? Да так, обычная измена с обоих сторон, несмотря на то, что есть собственный ребёнок. Тогда я даже не знал, кем они работали и что делали, чем занимались в жизни и каково было их детство – у меня всего этого, ну, в голове просто не было. Рассказала об этом моя бабушка: оказывается, мама работала стюардессой в компании «Avia», а папа в офисе компании по производству телевизоров «PG». Бабуля тогда сказала, что познакомились мои родители в частном самолёте: мама как обычно работала, а папа летел в командировку в другую страну – вот и всё срослось, и появился я на этот свет: весь красивый, золотой мальчик с серебряной ложкой во рту, которую потом насильно отобрали. Ах, да! Бабушка тогда ещё прошептала мне "по секрету", что мама в детстве была очень спокойной девочкой, никого не обижала, и с ней все дружили, она помогала не только самой маме, но и другим людям; а папа, наоборот, был тем, кто постоянно дрался в пшеничном поле и всегда выходил победителем... Забавно то, что мне в итоге бабуля говорила, что я очень похож на матушку и не только из-за цвета волос... Правда... Жаль, что она тоже умерла, только уже от старости...       Я вышел из ванной комнаты... Всё также с недовольным лицом. Капли воды всё ещё стекали с моего тела на пол.       Я развернулся и начал собирать по полу разбросанные вещи. Да, на что я надеялся? Он даже вещи мои не сложил аккуратно. Вообще манер не знает... Хотя... Кто бы это говорил... Я в очередной раз вздохнул...       Сука...

***

      Прошло несколько дней. От Хёнджина ни слуху ни духу... Он исчез также быстро, как и появился... Мысли о нём у меня возникают только тогда, когда у меня снова начинают болеть задница и раны от укусов, которые он мне благополучно оставил, как свой "трофей". Эту напоминалку я себе не покупал. Хах... Я всё также маялся, плыл по течению, дни шли, а они сменялись ночами... Я жил в своей убогой квартире, точнее даже сказать, что выживал. Денег у меня не было, ведь то, что заработал он, я давным-давно всё истратил на коммуналку и прочую всякую херню. Ха-ха... Финансовой грамотности меня не обучали. Работу так быстро я себе не мог найти, так как там нужен был, так называемый, "опыт", которого, хах, не поверите, но у меня его попросту нет. Теперь я чуть жалел, что разорвал те деньги, данные Хваном... Сколько там было? Даже не помню, но точно достаточно для того, чтобы покрыть оплату коммуналки на следующий месяц...       Нужны были деньги... С Хёнджином я никак связаться не мог, потому что, опять же, ни номера телефона, ни визитку – ничего – он мне не оставил. Ладно. Я спросил у Джо насчёт подработки... Да, я, конечно, лично благодарен ему за то, что он дал мне её, но вот один нюанс: она будет со следующего месяца, а деньги мне нужны именно сейчас...       Опять браться за старое дело? Блять... Я всеми силами не хочу туда идти... Мне ради этого нарушить свои принципы, своё эго? Прогнуться? Блять... Я не хочу снова быть там...        «Если не хочешь видеть это, то отдай мне себя. Ты закроешься, уснёшь, а я сделаю все дела, и ты будешь жить в самых лучших условиях, о которых ты мечтал!» Опять он... Голос в моей голове, он снова появился...       Я стоял напротив зеркала в ванной комнате, опираясь обеими руками о раковину. Я глядел на своё отражение исподлобья, прожигая взглядом это чёртово стекло. Голая лампочка мигала: её давно уже пора заменить. Глюков нет, раздвоения перед глазами нет, значит, просто так он не выйдет на свободу. — Ну уж нет... Я не дам тебе это сделать... Ты таскал моё тело целыми днями и ночами по разным мужчинам! Ты заигрывал с каждым встречным, несмотря на мои претензии и личные предпочтения! Ты пытал моё тело, наслаждаясь этим! Да, из-за тебя некоторые богатые мужчины давали мне уйму денег, одаривали подарками, ухаживали и давали переночевать в самых лучших отелях. Да, я согласен, что я даже летал на Гавайи только из-за того, что ты переспал с председателем, хотя на тот момент у него были и жена, и ребёнок! Ты даже не разбирался в клиентах и просто трахался со всеми подряд! А ты не подумал о моём здоровье? О здоровье этого тела? После твоих "ночей" я, блять, попал в больницу из-за обморока, который случился как раз таки из-за изнеможения!       «Да, но даже тогда ты был не в обычной городской клинике, а в частной, потому что тебе её оплатил председатель Ян!» — Это не имеет значения...       «Почему ты такой упёртый баран, а?  Дай мне себя, и я тебя обеспечу. Да, с помощью секса, но это лучший быстрый заработок из всех доступных, особенно с нашим-то красивым лицом и идеальной бледной кожей, которую любят особенно старики!» — Потому что...       «Да ты даже ответить не можешь, слабак. Мы сами сказали. Ты сам сказал: "Никакого Ли Ёнбока!".» — Это говорил ты, а не я! Ты мне оставил его! Ты запятнал своё имя на моей спине!       «Ты уже сам запутался в себе.» — Да, признаю, ты мне был нужен тогда... Мне было плохо и... Аргх, неважно. Сейчас ты мне не нужен. Я уже изменил себя так, как я хотел.       «Врёшь.»       Я замолчал...       «Сам себе врёшь. Все уже знают именно меня, а не тебя. Все знают тебя, как Ли Феликс. То имя уже забыто всеми, кроме тебя самого. Ах, да... Был же один, Чанбин, да?» — Не упоминай его!       «Да-да, он тоже знал, но... Вот незадача... Он-то уже давным-давно ушёл от тебя... Какая жалость... Не находишь? Все тебя знают под моим именем, а настоящее – никто. Блять, как же это забавно! Так в чём же проблема, Ли?» — Тогда ты... и с ним тоже сделал...       «Ты был тряпкой, вот я и сделал это.» — Я тебя не просил! Я тебя вообще не просил появляться! Тогда если бы не ты, то, может быть, всё было бы по-другому!..       «Но я появился и спас тебя. Ты сам этого захотел. И нет никакого "по-другому"!» — Нет... — я помотал головой. — Не может быть... — жалобно простонал я.       «Может. Ты сам захотел этого. Тебе, в отличие от других людей, хватило смелости измениться, правда, к сожалению, не до конца. Тебе что, снова напомнить тот диалог?» — Блять! Нет! Уйди к чертям собачьим! Не хочу тебя видеть и слышать!       «У тебя только один выбор – пойти и начать зарабатывать своей чёртовой задницей. Ведь на большее ты и не способен.»       Он затих... А я стоял и прерывисто, громко дышал от злости, сжимая кулак перед зеркалом, где недавно появлялся его силуэт. Ещё бы одно его предложение – и этого зеркала бы не стало. Но тогда я был бы ещё больше близок к тому, что он "заберёт" моё место. Я набрал побольше воздуха в лёгкие и разом глубоко выдохнул, протирая ладонью свой лоб до покраснения. А после переметнул взгляд на своё отражение: мне сразу же стало мерзко. Какой же я, блять, жалкий...       Я пошёл в комнату и начал собирать вещи, хотя, какие это вещи? Вещи для секса? Смехуятина какая-то. Да, я взял с собой оставшиеся баночки смазок, пачки презервативов, ну, и сменные трусы, на пожарный случай. Положив их в сумку, я набрал известный мне номер... Пока я стоял и слушал гудки, моя нога чертовски начала плясать от нервов, мои зубы также рефлекторно начали кусать нижнюю губу. Когда человек по ту сторону взял трубку, я словно очнулся и начал бормотать: — Ах, привет... Ты наверняка уже знаешь, почему я тебе звоню... — я говорил неуверенно, ведь впервые делал это сам, а не с помощью его уверенности. — Ах, Феликс! Сколько лет, сколько зим! Давно не виделись! Ты наконец решил вернуться сюда? Я уже подумал, что ты нашёл другую компанию и "предал" нас! Как хорошо, что ты позвонил мне! Твои преданные клиенты уже заждались тебя. Каждый раз спрашивали: «Ой, а где же наш Феликс? Почему же его нет в списке для брони? Им было очень грустно и жаль слышать о том, что наш дорогой и всеми любимый Феликс ушёл в "отставку", оставив нас без удовольствия, половины клиентов и, конечно же, прибыли! Но! Ты снова вернулся! — мужчина лет 40 жалобно и наигранно лепетал в трубку, ухмыляясь. Я же после его слов почему-то начал чувствовать вину, меня будто совесть ударила по затылку. — Да-да, я понимаю, я... — я сглотнул твёрдый комок в моём горле. — я подвёл вас... Но мне снова нужны деньги, ты же понимаешь, да?.. — с толикой надежды в голосе спросил я, грустно склонив голову: было чувство, будто мужчина стоял прямо передо мной. — Конечно! Ты сегодня сможешь выйти? Нам как раз не хватает людей для этого... — с явно натянутой и наигранной улыбкой воскликнул он. — Д-да... Во сколько мне приходить?.. — неуверенность в моём голосе так и сочилась своим соком. Господи, Боже, я чувствовал себя так, будто прохожу собеседование на работу. — Прямо сейчас, — твёрдо и серьёзно прохрипел тот, сбросив трубку.       Я всё ещё несколько пребывал в шоке, пока над моим ухом вертелись гудки, обозначающие окончание разговора с собеседником. Блять-блять-блять. Зачем я это сделал? Я снова туда возвращаюсь... Блять... Блять... Блять! Я швырнул рукой от ярости то, что было рядом, а именно сумку со стола со всеми "вещами". Мои капризные, дёргающиеся зрачки упали на неё. Блять... Я снова завяз в проституции... И снова из-за нехватки денег... Сука! Кое-кто недавно кричал, что не шлюха! Я резко взял сумку, запихнул содержимое, которое валялось на полу, вглубь, перекинул через плечо и вышел из квартиры, перед этим заперев её на замок.       Я шёл по ночной улице. Запах свежести просто вбивал в нос, заставляя с каждым разом вдохнуть всё больше и больше кислорода. Было темно: я шёл через переулки, где не было уличных фонарей или даже светящихся окон с домов – лишь чёртовы кирпичные стены, снова эти квадраты... На мощёном асфальте остались небольшие лужицы после недавнего дождя, прошедший буквально несколько часов назад, но всё ещё в местах, где были глубокие ямы, скапливались целые "озёра", поэтому желательно на них не наступать. Холодный ветер обдувал лицо, на котором мелькала грусть и отчаяние, заставляя щёки и нос покрыться румянцем. Содержимое в сумке побрякивало, снова и снова напоминая, куда именно я иду. Я завернул за угол переулка и вышел на освещённую красными фонарями улицу. Они висели повсюду в публичных домах, словно гирлянды на рождественских ёлках. «Квартал Красных Фонарей» – вот как люди называют это место. Именно здесь процветает секс-индустрия, проституция, хост-клубы, стрип-клубы и прочая всякая дрянь для похотливых развлечений. Я, точнее, он работал когда-то в самом известном публичном доме с, казалось бы, простым названием «Softcore», но если ты упоминаешь это слово при представлении, то к тебе сразу же будут относится с уважением другие секс-работники и даже некоторые клиенты. Это было самое почётное место из почётных, куда было очень нелегко попасть, если ты не "выбивающийся" из толпы, – по-другому, очень привлекателен и необычен внешностью – идеальный кисэн, который может развлечь клиента любыми, повторюсь, любыми услугами. Именно здесь продавались самые высоко оценённые "ночные бабочки", за коих мужчины и женщины готовы были платить и по миллиарду вон за одну блаженную ночь. Я шёл по освещенной улочке, пробираясь сквозь толпу разных людей. Как только "бабочки" видели меня и узнавали, то сразу же кланялись и приветствовали, и неважно, с натянутой улыбкой или нет: они просто обязаны были это делать из уважения и статуса. — Вы вернулись? — какой-то женский голос пробормотал слева. — Ах, он правда вернулся?! Он же уходил... — теперь справа. — Да нет-нет, наверняка пришёл лишь бы поглядеть на нас высокомерными глазами! — теперь сзади. — Да ну! Не говори так! Мне он всегда нравился! — я перетянул взгляд на двух женщин в зрелом возрасте, что болтали, будто бабки на скамейке. — Я слышала, что он когда-то был под попечительством его и её... — Что? — другая женщина удивилась, прикрыв своей морщинистой влажной ладонью крашенные в яркий цвет сухие губы. — Да не уж-то? Самого Господина Пака? — Да и не только! А воспитывала мальчишку из наших-то... Не помнишь что ли? Вот, дура, забыла, а! Это наша Ён! — первая женщина помотала головой и цокнула. — Точно! Ён! А куда ж она пропала? Её в последнее время и не видать совсем... — вторая охнула, протерев ладонью такой же морщинистый, как и руки, лоб, покрытый белым тональным кремом. — Говорят, что она сбежала, а так её никто и не находил... Она ж простая давалка, проститутка, как и мы, дрянь ты старая! Её-то и подавно никто искать не будет!..       То, что они говорили – абсолютная правда. Госпожа Ён, работающая в самом дешёвом публичном доме, ушла, не предупредив никого, хотя, я лгу. Перед "побегом", она оставила мне записку с аккуратным почерком, где было записано следующее: «Дорогой Ли, если ты это читаешь, то это значит, что меня уже не будет рядом с тобой. Тебе теперь шестнадцать лет, ты стал более самостоятельным, чем раньше... Извини меня, такую дуру, что ушла и достойно не попрощалась с тобой... Я очень дорожу тобой, ты мне был, как родной сын... Ты же знаешь, да, что я не могу родить?.. Так был бы у тебя младший братик, но... Ах, что ж это я о своих фантазиях заговорила... Я надеюсь, что я тебе дала ту материнскую любовь, которую ты жаждал получить... Я очень старалась, и я снова надеюсь, что мои старания прошли не зря!.. Ли, я уехала очень-очень далеко... Так... Надо было... Просто... Ах, как же я не хочу обременять тебя своими проблемами... Так что, Ли, я желаю тебе всего самого наилучшего, я люблю тебя всем своим сердцем, я готова отдать тебе душу, но я вынуждена покинуть тебя навсегда... Не ищи меня – это опасно... Не забудь покушать: еда на столе... Прощай, Ли!.. Я очень люблю тебя... Твоя любимая матушка Ён...» Содержимое письма я знаю наизусть. Тогда я помню, что после прочтения я долго плакал. Сначала я даже не мог и двинуться с места, а после, когда уже сел за стол, то и не мог проглотить хоть горсть риса. Я тускло смотрел на эту еду, нежно сваренную "матушкой", и просто прокручивал в голове воспоминания, проведённые с ней... Она заменила мне мать, что столь рано ушла от меня, оставив одного... Я узнал, куда она ушла, только через Господина Пака, когда он взял меня на попечительство и стал моим "начальником". Он руководил мной, продвигая и делая из меня самого элитного проститута во всей Корее. Он находил мне клиентов, которые давали немало деньжат. Именно он послал матушку Ён подальше отсюда, так как заметил меня. Да... Она прятала меня от его глаз, но он всё равно увидел моё лицо и забрал меня.       Куда же мне было обратиться, кроме него? Никуда! Да, я, блять, тупой ублюдок, снова позвонил ему и попросился обратно, а он за считанные секунды нашёл уже мне клиента и направил. И вот. Я прохожу через «Квартал Красных Фонарей» к публичному дому «Softcore».        Я захожу в помещение, выполненное в стиле старых архитектурных зданий в прошлых эпохах Кореи. Я будто попал в далёкое прошлое, аж в эпоху Чосон, забавно. На самом деле так и есть. Этот публичный дом был построен аж в ту эпоху и сохранился до сих пор, конечно, не без ремонта. Тогда и все традиции сохранились и подавно, вон, ношение одежды тому пример. Традиции сохранились, а название – нет. Однажды Пак, завладев этим местом, хотел утроить "революцию", выставив новые ценности в секс-индустрии, но ему не дали: он смог лишь поменять название на более современное «Softcore». Вот так и получается такая антитеза.        Все те, кто работает здесь, имеют у себя в комплекте обязательные ханбоки, которые включали в себя, в независимости от пола: мужские чогори и панчжи, а также женскую чхиму в блеклых серых оттенках и из льна, дабы подчеркнуть простого, безродного, незнатного черня, кой пришёл ублажать, охомутать и развлечь клиента.       Я не был исключением. Как только я завернул за угол и прошёл в определённое помещение, которое казалось маленьким. Там моё лицо сразу же узнали, и слуга помчался и тот час выдал мне мой собственный ханбок, который Господин Пак лично приказал сшить лучшему портному в Квартале. Блять, злило то, что он включал в себя не только мужской комплект одежды, но и женский. Хах? Я взглянул ещё раз на комплект. Он мне мало того, что дал женскую одежду, так ещё и положил женские украшения и ухаживания? Я что, девочка по его мнению? Аргх, как же я его ненавижу... Я нахмурил брови и прикрыл ладонью глаза от испанского стыда. Ладно. Мне надо переодеться и начинать работать, как бы я этого не хотел...       Пока я стоял и переодевался прямо в этом маленьком помещении, ко мне вошли. Я уже было думал, что это мой сегодняшний клиент, но нет, он здесь нарисовался... — Ого, Феликс, давно я тебя в этом не видел, — он пропел сексуальным старческим голосом, словно перед собой увидел женщину, да помоложе в купальнике на горячем пляже. — Зачем явился, Пак? — грубо и холодно выразился я, даже не посмотрев в его сторону. — Что же ты так грубо и неуважительно общаешься со мной? Это же ты недавно мне звонил и нервным, неуверенным голоском просто умолял меня взять тебя обратно! — он стоял с ехидной ухмылкой. — Старик, спасибо тебе, но я не желал, чтобы ты бросался мне в глаза сегодня, — сказал я резко. — А что, не хочешь меня видеть? Это же именно я сделал тебя таким, каким ты сейчас есть: всеми уважаемым и почитаемым. Все кланяются тебе, не могут даже вякнуть или пискнуть в твою сторону, не говоря уже об оскорблениях, потому что знают твой статус здесь! Твоё место на вершине этого публичного дома, и именно я вырастил тебя! — Нет! — я отверг его слова, резко выкрикнув и повернувшись в его сторону. — Не ты меня воспитал, а матушка Ён! Я уже давным-давно знаю, что это именно ты отправил её в другое место, подальше от меня! — я махал руками во все стороны. — Ты сделал это лишь ради того, чтобы я попал в твои коварные руки! Ты выбрал самый лёгкий путь для того, чтобы достать меня – и это лишение моей воспитанницы! И после этого я буду к тебе относится, как к отцу? Не смеши. — Я сделал это лишь для того, чтобы вытащить тебя из "ямы" бедности, в которой ты жил, — он подошёл ко мне вплотную, грубо схватив меня за подбородок, повернув к себе лицом. Я от страха резко вдохнул, вздрогнул и замер. — Такое красивое лицо не должно тухнуть в канаве, ты это понимаешь? Такая благословлённая самим Богом внешность должна быть использована по максимуму! — Да ты просто помешанный! И не только на религии, видимо... — я убрал его руку, хмуро посмотрев вниз, на деревянный пол. — Одевайся в женское. — Что?! Но я уже... — Клиент желает именно так. Развлеки его и сруби побольше денег, как обычно ты это делаешь. Я тебя учил этому, ты мастер в этом деле, поэтому не подведи меня, — мужчина отошёл и повернулся ко мне спиной, и собирался уж уходить, но я его остановил своим криком: — Кто он? — Твой постоянный клиент, — он оглянулся и кинул взор на мои растерянные глаза через плечо. — Я думаю: ты уже знаешь, кто это, — после этих слов он ушёл, оставив меня наедине с собой и одеждой.       Я взглянул на неё. Правый глаз начал дёргаться от нервов. Моя рука, моя ладонь потянулась к этому комку из льна: она дрожала, как осиновый лист, дрожала, будто прямо сейчас передо мной лежит труп человека, которого я убил собственными когтями. В голове всё мутило, стуки сердца, казалось, были слышны по всему помещению. Дыхание участилось, а на глазах начали наворачиваться мелкие слезинки. Я схватил одежду и вроде как успокоился. Через силу воли я переоделся в женский ханбок, нацепил женские украшения на проколотые уши, припудрил нос и накрасил губы ярко-бордовым цветом. Ну, что за вид? Я парень или кто? Ради денег мне приходится ходить и трахаться, как женщина! Аргх... Я сжал кулаки до образования красных отметин от ногтей, резко выдохнул. Надо собраться. Я тряпка. Я знаю это. Но деньги нужнее, важнее, нежели какие-то там принципы, верно? Или я уже совсем ебанулся в край, что думаю совсем в противоположном от законов морали и этики направлении? Видимо, да. Ну, раз так. Самое время это подтвердить.       Я захватил с собой сумку с "вещами" и ушёл из, так называемой, личной дамской комнаты. Пол чуть поскрипывал под моими ногами, но яркий свет, то обычный желтый, то красный от знаменитых фонарей, повешенных абсолютно в каждом публичном доме, – но здесь их было больше всего, – давил на зрачки, заставляя время от времени зажмуриться и словить целый танец разноцветных мушек в темноте. Класс.       Через некоторое время я прошёл в нужный коридор, а после нашёл и нужную комнату. Я с силой открыл выдвижную дверь, оклеенной полупрозрачной бумагой. Помещение было тускло освещено некоторыми светильниками, встроенными в потолки и стены. На полу, на царском белом футоне, уже расстилал и выпячивал свой вид мой клиент на эту ночь. Как только он увидел меня, то сразу улыбнулся во всю ширь, распахнул руки, будто приглашая в объятия, и заговорил своим старческим голосом: — Феликс! Мой дорогой Феликс! Ах, как же я давно тебя не видел! Не видел твоего прекрасного миловидного лица, кой радовало меня каждую ночь, проведённой именно с тобой! Как же я скучал по тебе, ты ведь даже не представляешь! — вроде улыбка казалась доброй, но на самом деле глаза всё уже выдавали за себя: он лишь хотел вытрахать из меня все соки, а потом бросить, удовлетворившись, словно дикое животное. — Да... — буркнул я себе под нос. Он сразу же вскинул брови вверх, видимо, удивляясь моей реакции, ведь обычно проституцией занимался он, а не я. — Ну же... Ты сегодня такой прекрасный! Ах, иди сюда поскорее, дай тебя обнять! — лепетал он лапшу на уши, хитро разглядывая меня и вылизывая нижнюю губу от нарастающего у него в штанах возбуждения.       Деньги – вот, что у меня было на уме. Неважно как. Я должен их достать. Поэтому я покорно поклонился и молча последовал его указу, опустившись на колени: он своим уже старым, дряхлым телом взял меня в объятия, а после залез под юбку, ощупав там непристойное место, другой же он поглаживал меня по худым бёдрам, время от времени шлёпая их, оставляя красные следы. — Ах, Феликс! Ты такой изящный! Ты такой красивый! Какие у тебя великолепные ноги! Какие у тебя прелестные ручонки! Женщины-то стоят в сторонке и завидуют такому, грызя ногти! Ах, ты лучше женщины, ты такой хорошенький!..       На вид он не был особо и привлекателен. Обычный старикашка с недотрахом, которому не хватает острых ощущений, поэтому идёт и нанимает мальчиков-проститутов с миловидной мордочкой. Морщины на лице, сухая кожа, но влажные губы. Чуть седые волосы, которые он старательно закрашивает коричневым цветом в парикмахерской. Тело у него не толстое, но и не худое, что-то между средним. Он богатый, очень, если не ошибаюсь, то он председатель какой-то известной компании. Но меня это никогда не интересовало: мне, нет-нет, точнее даже сказать, ему главное было достать деньги, а кто и откуда человек перед ним – уже дело вовсе не его. Ах, и ещё забыл самое главное описание: его член дряхлый, как и его кожа на заднице. Но... В кромешной тьме и под покрывалом удовольствия все члены одинаковые, ведь так?..        Я же чувствовал себя немного подавленным, но играл в маминого "актёра", поэтому несмотря на боль в груди от противоречивого чувства, я всё равно продолжал радовать клиента передо мной. Я тонко стонал, – как мне велели, – как женщина. Я извивался под ним, будто змея под видом танцующей балерины. Я делал всё в точности, как в тех самых порно, до сих пор продающиеся в интернете и лежащие на старых DVD-дисках у отца или деда, кои они когда-то с друзьями вставляли в телевизор и познавали этот "мир". Тело, разум, мысли – я помнил и знал, как всё делать. Конечно же из-за него. Во время "процесса" он всплывал со своими комментариями у меня в голове, но тут же подавлялся под влиянием страсти и похоти, царившая в воздухе помещения. — Ах, как же жаль, мой любимый Феликс, что ты мальчик, ведь так я могу трахать лишь твою задницу! Но ничего... — бормотал мужчина под нос, раздвигая мои ноги.       Миг. И я почувствовал влажность возле моего прохода.       Всё.       Такими темпами и прошла ночь.       Наступил рассвет, судя по тому, как все начали суетиться и собираться обратно по "домам". Топот ног был слышен даже у нас в комнате. Я же настолько сильно устал, что ещё чуть-чуть, и я вырублюсь к чертям. Я лежал на полу в позе звёздочки и просто дышал, дышал тяжело. Мои веки тяжелели, а тело дрожало после удовлетворения. Я был в одной юбке, верх он заставил меня снять, впрочем, так может быть даже было лучше. Мужчина же встал, будто ничего и не было, потянулся, размялся и одел свой сраный офисный костюм, состоящий из классических брюк и пиджака серого цвета в клетку. Нацепил квадратные очки с чёрной оправой, взял сумку и вытащил оттуда кошелёк. — С возвращением, — коротко промямлил он и ушёл восвояси, оставив меня одного в комнате, умирающего от усталости и боли по всему телу.       Сотни купюр лежали стопкой на полу перед моими глазами. Приличная сумма наконец достигла и меня. Я приподнялся и начал пересчитывать. Потом снова пересчитывать... И снова... И каждый раз я не верил, что передо мной миллионы вон...       Вдруг кто-то подвинул дверь. Я даже не стал оборачиваться: просто тупо пялился на эти банкноты. — Ого, я смотрю – ты славно потрудился! Молодец, Феликс! — звук хлопков раздался из-за спины, а знакомый голос заставил из последних сил нахмурить брови. — Ого! Сколько-сколько? Да за одну ночь столько давалки из «Pleasure» не получают! Только вот... ты же знаешь, как работает принцип нашего публичного дома? 40% дохода от наших проституток капает в нашу копилку, а если говорить проще, то, к примеру, из твоих пяти миллионов вон «Softcore» забирает два миллиона... Ах, зачем я это повторяю, если ты и так у нас всё знаешь?       Я молча лежал. Сейчас я не мог ни о чем думать, кроме как о боли в заднице, нет, по всему телу. — Забирай и проваливай, — строго отрезал я. — Вот так бы и сразу. А, и ещё, на завтрашнюю ночь тебя тоже уже забронировали, так что не смей сваливать, как в прошлый раз, — на последних словах он сделал жуткий и строгий акцент, звучало, как угроза, но мне плевать.       Пак ушёл, оставив после себя лишь свой уродливый и противный запах дорогих духов. Я же, наконец, кое-как встал на свои ноги. Я чувствовал себя инвалидом, и, честно говоря, коляске я был бы очень рад, ведь мне бы не пришлось ходить и испытывать жгучую боль, словно из самого Ада. В комнату вошла молодая девушка, одетая в ханбок, тоже из льна. Он был почти таким же, как у меня, единственное отличие – цвет: он был у неё тусклого коричневого цвета. Она ужаснулась и на миг вздрогнула от моего вида, громко ахнув, но быстро прикрыла свой рот двумя ладонями, поклонилась и поприветствовала. — Здравствуйте, Господин Ли! Я пришла, чтобы убрать комнату... — тихо сказала она. В её голосе читался страх и волнение, будто если она скажет хоть одно неверное слово, то тут же окажется на обрыве подле моря с привязанным верёвкой камнем на ноге.       Я взглянул на неё уставшим взглядом, который ещё и к тому же плыл, словно реально море. Я прищурился, попытался разглядеть черты её лица, но безуспешно, ведь я даже еле как одежду-то заметил... — Ам... — девчонка задумалась, стоит ли ей говорить эти слова. Нога её начала трястись вместе с руками и голосом. Но всё же она решилась... — Вам помочь?.. — неуверенно промямлила она. — Если можешь... — прохрипел я, хватаясь одной рукой за голову, а второй за деревянную стену. Она подошла ко мне и перекинула мою руку на своё плечо. — Сколько тебе лет?.. — я наконец смог разглядеть её большие карие глаза и, самое главное, веснушки. — Выглядишь очень молодой... — Должна ли я отвечать на эти вопросы, Господин Ли? Меня же не уволят за это?.. Ах, простите, я просто недавно сюда устроилась... Вот и не знаю всех правил общения и приличия в этом доме... — грустно вздохнула она, опустив глаза. — Можешь говорить. За это не увольняют, по крайней мере, не в моём присутствии, — я слабо улыбнулся. — Ах... Вы же не будете меня осуждать, верно? Мне 16 лет... — перед тем, как сказать свой возраст, она боязливо вдохнула и выдохнула. — И ты уже... — я прошипел от боли. — Знаешь, что это такое? Но зачем?.. У тебя столько ещё впереди, а ты работаешь здесь... Это место не для тебя... — Но... Я не могу на другую работу пойти... Я ещё несовершеннолетняя, да и школу бросила, чтобы зарабатывать деньги, поэтому устроилась сюда: здесь меня приняли почти сразу и без лишних вопросов... — жаловалась она, хватаясь свободной рукой за сердце. — Как тебя зовут? Ты мне помогла, я тебе отплачу за твою доброту... — я уж было хотел потянуть руку до пачки денег, но девочка остановила меня, покачав головой. — Ах, нет! Я просто выполняю свою работу, Господин Ли!.. Разве я достойна этого? Разве я достойна, чтобы сам Господин Ли знал моего имени и давал мне деньги?.. — Достойна, — устало промямлил я, опуская голову. Она выразительно ахнула: — Ах! Меня зовут Чи А! — Славно, Чи А... Спасибо... — пробормотал я охрипшим низким голосом. Она завизжала то ли от радости, что сам "Господин Ли" перед ней, то ли от похвалы самого "Господина Ли". Я склоняюсь к обоим вариантам...       Она довела меня до комнаты отдыха, ту, где я впервые после стольких лет увидел Пака, пробормотала что-то вроде «Я скоро приду. Отдохните пока!» и ушла. Я сидел в одной юбке, весь исцарапанный, искусанный, с красными отметинами от шлепков, но зато с пачкой денег в руках. Я дотянулся до своей сумки и поспешно спрятал туда эти купюры, дабы никто не заметил. А после дополз до своей одежды и оделся в уже "приличный" прикид. Я взглянул на себя в зеркало.       «Какой же ты урод, какой же ты жалкий. Тебе помогает малолетка... Не стыдно?!» — он снова возник у меня в голове, словно шторм в штиле. — Заткнись!.. Ты-то вообще откуда взялся?! — я схватил себя за голову, сжав светлые волосы до боли.       «Ну, а как же? Она всего лишь работница, а ты к ней так благосклонен... Всё из-за того, что она маленькая? Хах, как же смешно!» — Блять... Да ты можешь просто уйти?!       В тот момент, когда я прокричал, Чи А зашла в комнату и просто ужаснулась. Прежняя улыбка исчезла, глаза опустели. Она с грустью положила все вещи, которые я оставил там, подле меня и развернулась спиной ко мне. Все её надежды были разбиты этим последним предложением, которое она приняла уж слишком близко к сердцу... — Чи А! Прости! О, Боже... Это было адресовано не тебе... — извинился я. — Спасибо тебе за всё... Я попрошу, чтобы Пак оставил тебе чаевые за твою проделанную работу...       Она по-детски, обиженно поджала губы в кривую линию и сжала кулаки до боли. Я наблюдал за ней со спины.       «Ути-пуси, ми-ми-ми, ох, точно ребёнок! Обижается ещё да как!»       Я проигнорировал его. — Вам спасибо, Господин Ли... — она развернулась ко мне лицом и снова поклонилась, почти до пола. — Вы здесь самый известный человек. Даже тогда, когда Вы отсутствуете – о вас все говорят. Для меня это очень большая честь, вот так помогать Вам и слышать похвалу... Уж простите меня, дуру, за мою детскую натуру... — Иди... Ты мне уже достаточно помогла... — я махнул рукой в сторону выхода, мягко улыбнувшись. — Ах!.. — она ахнула, вздрогнув от такой просьбы. А потом поджала губы, словно обдумывая, говорить или промолчать. Она выбрала первое. — Если что... То можете рассчитывать на мою помощь! — а после ушла, будто вовсе и не приходила.       Я вздохнул, потупив глаза в деревянный пол. Секс-индустрия никого не щадит... Она привлекает даже таких малолеток, как она... Хорошая девочка, жаль, что она тут... Ей место за партой в школе, сидеть, слушать учителя, а на переменах идти с подругами в столовую, а чуть позже и найти первую любовь, того самого задиру, который на деле милашка... Юность... Я поднял голову вверх и пусто взглянул на потолок. Завидую таким ребятишкам, у которых всё хорошо...       «Завидуешь? Оу... Не удручай себя. Забудь про детство, оно ни к чему здесь...» — Заткнись. Вспомни, как ты пришёл ко мне.       «Оу, это было восхитительно... Я помню нашу первую встречу, как фирму на бирке моих трусов! Ты тогда ещё совсем не понимал... Хах... Я твой единственный друг, ты не забыл это? Твоё же обещание, данное мне годами ранее...» — Никакого я обещания не давал! — разозлился я, выкрикнув и сжав челюсть до боли. Моё дыхание сбилось, а глаза выпучились. Я грубо и резко схватил сумку, вытащил оттуда банку таблеток и закинул штуку, а то и две.       «Снова убегаешь...»       После этих слов он исчез. Наконец-то. Блять. Я сжал волосы в кулак; струйка слюны вытекла с моего рта, но я вытер её. Я проехался руками и лбом по столу, прикрывая глаза.       Всё.       Меня рубило.       Надо срочно идти до дома и отоспаться, если, конечно, получится.       Блять...       Боже дай мне сил, хотя, кого я обманывая, в Бога-то я тоже не верю особо. Ведь за что я так страдаю? За какие грехи меня послали на чёрную дорожку и заставили по ней идти? Что же я такого сделал в детстве, что прямо сейчас зарабатываю задницей? М-да... Спасибо же, блять! Уж прям этого я хотел в жизни, да-да! Сука.       Я покинул «Softcore», пребывая в своих мыслях и раздумий. А после и перешёл порог Квартала, направляясь в сторону своего затхлого дома...