Украденный сон

      Если бы кто-то при Сяо сказал, что у того парня золотые волосы, он бы подумал: «какая пошлость». Лишь подумал, не сказал — мысли адептов не должны были касаться умов обычных смертных.       Но если бы его самого спросили, что он думает на этот счёт, Сяо бы ответил… Наверное, просто ничего бы не ответил. Волосы Альбедо напоминали причудливо струившийся шёлк, не сложенный, чтобы не испортить вид ткани, а лишь подобранный так, чтобы его складки напоминали причёску. И цвет был не золотом, а блестящими переливами застывшего во льду кор ляписа, размывавшими яркий оранжевый блеск.       Именно золотым, на морозном солнце, в свете отражения снега, Сяо видел его лишь единожды. В такой момент он бы согласился с неизвестным комментатором, молча выражая два желания: узнать, где он тоже это видел, и заставить его не увидеть этого больше никогда. Тогда он зашёл слишком далеко, оказавшись у подножия гор Драконьего Хребта, где редко появлялись живые — но мёртвых там было полным полно. Издалека можно было и Альбедо спутать с духом, если не приглядываться, но маленькая фигурка, одиноко стоящая посреди снега и камней, была слишком живой и вызывала неясные эмоции. Обычно Сяо не пользовался этим так. Да и вообще никак не пользовался, оставляя дела смертных для других адептов, если те выказывали желание заняться этим. Врагами для него были не люди, они были обычным скотом — молочные коровы, мясистые быки, лошади-тяжеловозы. С них можно было получить что-то, взамен дав им что-то, но не сводить близкие контакты, и уж тем более не делать ничего для них без цели. Только лишь для себя, для Моракса, и для общества в целом.       Покинутых домов в округе было много — можно было выбирать любой, в котором была кровать, не сильно побитая сыростью и плесенью. Но хотелось сделать это чем-то особенным, чтобы запомнилось, пусть снежный мальчик и никогда бы не узнал, чем на самом деле был приятный сон.       Поэтому пришлось принести курильницы прямо в свой номер, в котором он бывал не так часто, и как-то устроить их в маленьком помещении. Они занимали столь много места, что, казалось, от них комната уменьшилась вдвое, и проводить ритуал призыва было крайне некомфортно.       Альбедо стоял перед ним едва-едва осязаемым, казалось, что можно было провести рукой по его груди немного сильнее, и пальцы провалятся внутрь, за ткань одежды, за бледную кожу, за рёбра и сердце, навылет пройдя их. Разрывая рёбра сзади, проходя насквозь. Но он был таким настоящим наощупь, что хотелось проверить, и Сяо немного надавил, наблюдая лишь за тем, как сминается ткань. Так по-живому, как будто Альбедо стоял перед ним в реальности.       — Кто ты?       Он — ясная невозмутимость знания — стоял так спокойно, будто с ним это происходило не в первый раз, а по меньшей мере в десятый, пятнадцатый, тридцатый. Ровная поверхность моря его глаз не колебалась, ресницы не дрожали, и для Альбедо это действительно был лишь сон. Сяо постоянно это напоминал себе, когда вёл рукой выше, от груди, и на пуговицах рубашки на мгновение застревали пальцы, до выреза, не скрывающего золотую — цвет Моракса, цвет Гео — звезду на впадинке между ключиц. Только тут Альбедо дрогнул, и прикосновение, очень лёгкое, вызвало холодок мурашек, прошедший по всему телу.       — Назови имя.       Не смущение от ситуации, а нечто другое, более затаённое, даже в некоей степени просящее. Словно признание своей бесплотности, неразрывности своей бесплотной души в отрыве от тела, признающее чужую силу, но пытающееся быть твёрдым.       — Зови меня… — он споткнулся, едва не представившись как привык, замешкался, не зная, как скрыть имя или титул, оставшись при этом собой. — Лучше никак не зови.       — Я хочу знать имя человека, с которым проведу эту ночь. Или, — его пальцы, слишком тёплые для того, кто являлся лишь неясным обрывком сна, коснулись причудливого узора на руке Сяо, — не совсем человека.       Слишком лёгким для того, кто что-то понял, движением Альбедо пробежался кончиками пальцев по плечу, оторвавшись лишь для того, чтобы заправить выбившуюся прядку волос за ухо Сяо. Очень аккуратное движение, выверенное так, чтобы ни один волос не вернулся обратно, к лицу, будто парень делал это уже много раз. И вместе с этим очень лёгкое и привычное. Кажется, он собирался сразу же убрать руку. Собирался — Сяо не позволил, хватая его за запястье и оставляя её у лица.       — Это мой сон, верно? — продолжил Альбедо, не вырывая руку, оставляя её в близости от чужого лица. — Думаю, я могу в своём сне узнать, как зовут того, кто мне снится? Было в нём что-то твёрдое, несокрушимое — подобным образом мог требовать кто-то очень знакомый, чей смутный образ вертелся на окраинах мыслей. Он не имел никакого сходства с тем человеком, что стоял перед ним, но в жестах, в уверенности и точности сквозило нечто сходное, до зуда где-то глубоко внутри знакомое. То, перед чем хотелось если не склониться, то хотя бы опустить голову.       — Сяо, — намного менее решительно, очень тихо ответил он, руку, тем не менее, не отпуская. — Можно тебя поцеловать?       — О, так это вот такой сон, — Альбедо склонил голову к плечу в задумчивости, при этом не отводя взгляд от лица Сяо. — Выглядит немного эгоистично, ты так не думаешь? Нет, это было не немного эгоистичным — очень личным, только для одного Сяо. Просто «эгоистично» не описывало всё желание, которое он вкладывал в призыв этого парня в свой номер. Но вместе с этим говорило и о том, как страшно было случайно сломать хрупкое человеческое тело, заразить его гниющей болезнью, разложением кармы собственной души. Хотелось оставить его где-то неподалёку вот так, в форме плотного призрака, который трогал его лицо, волосы, сам пытаясь найти пределы своей реальности.       — Можно? — упёрто повторил Сяо, сжимая немного сильнее чужое запястье в опасении, что его уберут.       Парень очень интересно задумывался. На секунду замер, взгляд словно стекленел, как если бы он просто забывал, что стоит поддерживать диалог, быть человеком. Становился каменным истуканом, и почти сразу же отмирал, чтобы склонить голову к плечу, обдумывая свою мысль.       — Меня зовут Альбедо, — поделился он с мягкой улыбкой. И, каким-то образом вообще заметив непонимание на лице Сяо, пояснил: — Я думаю, что перед тем, как целовать кого-то, стоит хотя бы узнать его имя.       — Это значит, что можно? — ещё раз спросил Сяо, чувствуя себя так глупо, как никогда.       Почему просто красивый парень — Альбедо — ещё и такой умный? Зачем он понял, что это странный сон? Было бы сильно проще, прими он это за необычное сновидение, в котором он ляжет в одну постель с симпатичным незнакомцем, не раздумывая о причинах, о том, кто это вообще такой. Не заставляй он Сяо просить о такой мелочи, как поцелуй.       — Раз мы сейчас знакомы, то, думаю, можно, — он снова украдкой улыбнулся — так, будто солнышко вышло из-за размазанных по небу серых туч, без объема облаков. Казалось, что улыбался Альбедо редко, предпочитая спокойствие чему-то более близкому, храня это только для близких.       И Сяо оказался — всего на одну короткую ночь — ближе остальных. Глядя на него издалека, адепт не видел выражения лица, улыбки, никаких деталей. Лишь непослушные вихры волос, которые трепал морозный ветер Драконьего Хребта, и как в мягком солнце они блестели. И безумно не хотелось прекращать эту улыбку, даже поцелуем, очень поспешным, которым он ткнулся в чужие губы. Прикрыл глаза, чувствуя опаляющее кожу чувство стыда — нельзя было делать это так, надо было сначала поговорить хотя бы немного — и неуверенно толкнулся языком в мягкость чужих сомкнутых губ. Те на удивление послушно приоткрылись, и это уже оказалось лучшим, что Сяо испытывал за последние десятки, если не сотни лет.       Альбедо был весь такой податливый, услужливый, словно понял его всего, увидев его лишь один раз, после всего одного короткого разговора. Целовался тягуче-нежно, едва шевеля губами, языком, позволяя Сяо вторгаться в его рот. И рука, всё ещё оставшаяся в его захвате, очень трепетно перебирала чужие пряди, порой касаясь едва-едва кожи его лица. От внезапной догадки адепт даже дёрнулся, разрывая поцелуй и оставляя Альбедо стоять с приоткрытым ртом.       — Кто ты? — резковато спросил Сяо, не отрывая взгляда от чужих блестящих губ.       — Альбедо.       Его взгляд должен был измениться, стать непонимающим, выражать хоть какое-то удивление. Но тот лишь облизнул губы, на секунду прихватив нижнюю зубами, и от этой картины что-то внутри Сяо рвануло наверх, чтобы следом опуститься ниже — не то в пятки, не то в пах.       — Кем ты работаешь? — более ясно выразился он, заставляя себя перевести взгляд выше, к глазам.       — Я главный алхимик в Мондтштадте, — спокойно ответил Альбедо, в очередной раз мазнув пальцами по чужому виску в попытке убрать непослушную прядь. — Это сейчас важно?       И Сяо выдохнул — совсем незаметно, но с облегчением. Ну не мог Альбедо — невероятное спокойствие посреди жизненного хаоса — так хорошо чувствовать, так понимать. Отрицательно мотнув головой, адепт отпустил, наконец, чужое запястье, только чтобы обнять парня — главного алхимика, не больше — за талию, будто уверяясь в мысли, что тот может куда-то сбежать. К этой комнате он был привязан до рассвета, если только Сяо не решит обратное, и стоило пользоваться каждой секундой, каждое мгновение посвятить его невероятно реальному для призрака сна телу.       Одежда, в которой было слишком много деталей, разнообразных ремешков, заклёпок мешалась. Под плотную ткань рубашки казалось невозможным забраться так просто, хотя Сяо честно пытался. Думая об этом человеке в своей постели, стоило призывать его сразу голым, чтобы не тратить время на отстёгивание ненастоящих деталей, которые, едва покинув чужое тело, проваливались в небытие. И Альбедо с этим помогал, будто идя по стопам рук Сяо след в след, сталкиваясь с ним ладонями и пальцами. Казалось каким-то неловким, когда они случайно касались друг друга руками, но очень трепетным, проводящими электрические разряды по всей ладони.       — Так это важно, что я алхимик? — сам прервав поцелуй, уточнил Альбедо. — Я обычно работаю с реальными материями, но если есть какая-то возможность…       Он невероятно вкусно говорил — и Сяо обещал сам себе, что, если он ещё решится на подобное, выдернуть парня из сна, то всю ночь он будет слушать его голос. Пространные рассуждения, логичные мысли — об алхимии, о снах, о чём угодно, потому что этот голос заставлял что-то внутри дергаться подобно листику на ветру. И оно не обрывалось, лишь подстегивало слушать и слушать. Но только не сейчас, потому что в следующий раз — если, если он будет! — Сяо точно не решится на подобное. И легче прервать долгий мысленный поток ещё одним поцелуем, стараясь подвести Альбедо к кровати. Тот делал небольшие шаги, послушно подстраиваясь под чужое давление, пока едва не упал, уперевшись задней стороной колен. Даже покачнулся, ещё раз прерывая поцелуй и кидая взгляды по сторонам, словно пытаясь понять, где он вообще находится. Слишком быстро сориентировавшись, стянул через голову рубашку — последнее, что скрывало его торс, великолепные плечи, оставляя звезду чуть ниже шеи ещё более открытой и притягательной.       Сяо был готов опуститься перед ним на колени, забраться сверху, отдаться целиком. Он планировал не так, совсем не так, но чувствовалось, что Альбедо притянул его не только внешностью. И причина нашлась сама по себе, когда тот впервые открыл рот, когда начал слишком спокойно для простого человека строить предположения о том, как он оказался в этом месте. Это всё вкупе с его красотой заставляло Сяо слишком сильно и быстро возбудиться, оседлать чужие колени, как не сделал бы ни с кем и никогда. Не должен был, но сделал, сжимая чужие бёдра коленями, немного приподнимаясь в неосознанных движениях, потираясь пахом о чужой торс.       — Ляг на спину, — попросил Альбедо, даже не касаясь его, оставляя пространство для манёвра. — Так удобнее будет.       И Сяо — послушание и желание подчиниться здесь и сейчас — неохотно поднялся, падая на кровать, оставаясь слишком одетым. Преступно много ткани разделяло их, кинжал на шее и вовсе сбился куда-то на бок, и стоило вообще снять с себя его перед этой встречей. Будь он человеком, Сяо стоило первым делом проверить, не болен ли он, а не кидаться в неосознанные желания так резко.       Но все сомнения развеивались под осторожными и трепетными движениями Альбедо. Тот сидел у него на бёдрах, будто так и надо, немного склонившись вперёд, чтобы удобнее было лишать его одежды. Как Сяо мог вообще упустить этот шанс, не дать своей похоти — такой редкой и от того ценной, а не грязной и порочной — удовлетвориться полностью? Ткань одежды, обычно плотно прилегающая к телу, послушно соскальзывала наверх под чужими руками, оставляя их в равной степени обнажёнными. Только Альбедо не остановился после этого, неспешно развязывая пояс, стягивая штаны почти до колен, лишь после этого заметив высокие сапоги. И так же решительно, как делал раньше, будто он хозяин этого сна, будто он сам вырвал Сяо из привычной комнаты — или квартиры? — спустился ниже, к самому изголовью кровати, чтобы потянуть за один сапог. Они стягивались неохотно, слишком редко снимаемые, и это казалось немного неловким. Альбедо делал всё ровно, как будто готовился к этому, уже заранее знал, что будет делать. При этом Сяо не делал почти ничего, только просил, был инициатором лишь формально.       — Ты можешь ничего не делать, если не хочешь, — закрыв глаза, сказал Сяо. — Я тебя отпущу.       Это всё чувствовалось слишком странно, так, что стоило просто прекратить прямо сейчас, отпустить Альбедо и никогда больше не вырывать его из сна. Неправильность того, как тот активно включился в чужую идею, холодком пробегала по коже. Но очевидное возбуждение вместе с этим никуда не уходило.       — Почему не хочу? Мне кажется, это будет интересный опыт, — отозвался Альедо, раздвигая его ноги и ложась между ними.       «Опыт» — не то, что Сяо хотел бы. Парень у него между ног был таким красивым, таким сообразительным и податливым, готовым ради него на всё. Альбедо столь спокойно взял его член в руку, медленно двигая по нему, сдвигая кожу с головки, а потом возвращая обратно, сжимая рукой совсем немного.       Не сомневаясь ни секунды, он губами прижался к головке, немного приоткрывая рот, но не беря член глубоко. Лишь влажно проводя языком сверху, пробуя на вкус, слизывая смазку, а следом шумно сглатывая. В тишине номера это точно казалось самым громким и пошлым звуком, который Сяо слышал. Альбедо в медленном темпе двигал головой, понемногу вбирая член в рот глубже. Не до самого конца, удерживая у основания рукой и ею тоже пытаясь двигать. Он делал это столь мягко, совсем не касаясь зубами, прижимал язык к члену, надавливая на него.       Рука Сяо дёрнулась, чтобы лечь на волосы Альбедо, хотя бы погладить. Но он и так сделал уже слишком многое, лишнее, и старался лишний раз не доставлять никому неудобства. Это всё было далеко за пределами его желаний, это планировалось мелочным обманом, в котором парень и не понял бы, чем был его странный сон. А оказалось таким добровольным, таким настоящим, что требовать что-то сверху казалось кощунственным.       — Я не понимаю, — выдохнул Сяо, сжав в руке простынь и отведя взгляд на потолок. — Зачем ты это делаешь?       Вопрос без ответа — или таковым его захотел оставить Альбедо. Он только замедлился на секунду, приподнявшись, будто собираясь выпустить изо рта член, но тут же вернулся к обычному темпу. Не очень быстрому, даже скорее неспешному, от которого кончить казалось невозможным, но не отвечая ни слова. И Сяо уже стоило просто наплевать на вопросы, разговоры, лежать и наслаждаться чужим ртом, таким мокрым и горячим. Раньше он и не пробовал подобного с призрачными людьми из снов. И вообще не пробовал с людьми, но знать, что даже в таком состоянии у Альбедо был тёплый рот, в который так сильно хотелось толкнуться, оказалось чем-то невероятным. Чувствовал ли тот хотя бы толику возбуждения, которое охватило Сяо? Или делал это только ради так называемого «опыта»? Стоило вообще об этом не думать, а только о его губах, но мысли невольно возвращались к вопросам, которых было так много.       — У вас в Мондштадте алхимиков учат этому? — всё же вырвалось у Сяо, стоило парню лишь немного ускориться, начать двигать головой лишь немного быстрее.       И движения на члене прекратились вовсе. На секунду он ощутил неожиданную прохладу, сменившуюся теплотой руки — Альбедо устал? Или тоже решил поговорить, ответить на чужие вопросы? Но почему-то молчал, лишь смотря на Сяо снизу вверх, рассматривал его лицо, двигая рукой уже совсем в другом темпе. Более грубо, быстро, пачкая ладони в собственной слюне — и даже этого было слишком много. Его краткая мечта, запавший в душу образ человека, стоявшего среди льдов, вызывал неистовое смешение чувств, от яркой похоти и до желания приподняться, сесть и гладить лицо Альбедо, когда тот дрочил ему. Заглядывать в глубину его глаз, теряясь в них, рассматривая их синеву бесконечно долго. И снова оказаться у него во рту, уже не сдерживая себя, толкаясь в него членом, держа за волосы и грубо дёргая за них. Но Сяо — не такой. Его хватает лишь на то, чтобы положить свою ладонь поверх руки Альбедо, дать понять: немного сильнее, немного быстрее, и за пару-тройку движений скатиться в поглощающее море — море его глаз, море жара, охватившее его тело. Дёргая бёдрами, и судорожно сжимаясь всем телом, когда удовольствие разлилось по телу. Краткая передышка, в которой Сяо хотя бы смог выровнять собственное дыхание, а из глаз пропала искрящаяся темнота — и перед ним всё так же лежала его мечта, устроившаяся у него между ног. Которая лишь смотрела на него, но молчала, словно ожидая, когда Сяо первым с ним заговорит. Слова из горла выталкивались неохотно, просто невозможно было так легко заговорить после случившегося.       — Ты мог бы взять меня, — Сяо сдвинулся, надеясь, что Альбедо, пусть совсем призрачный, ляжет на узкой кровати рядом. Могли и поместиться, если кто-то из них пристроится к стеночке и ляжет на бок. Или на него.       — Я знаком с основами человеческой физиологии и немного медициной. Насколько я знаю, это очень травмоопасный способ. Я бы не хотел заниматься сексом таким образом, — поделился своим мнением Альбедо, облизывая губы.       Он всегда говорил так, будто лекцию читал. Очень ровно, без эмоциональных слов, словно был равнодушен к теме. Рассказывал о том, что уже знал, и лишь передавал знания, без собственного отношения к теме.       — Тогда я могу так же, как ты, — предложил Сяо, придвигаясь совсем вплотную к стене, чтобы Альбедо мог лечь.       — Считай, что я хочу поставить эксперимент, — пояснил тот, укладываясь рядом, но на спину, едва не падая с одноместной кровати. — Мне интересно, что будет, когда я проснусь. Сохранятся ли признаки возбуждения, и будут ли они, если в следующий раз будет полноценный половой акт.       Немного самонадеянно со стороны Альбедо было думать, что этот их секс не последний. Признаться после той волны стыда, что нахлынула на Сяо после секса, он сам для себя зарёкся делать так ещё. Даже если незнакомцы и вызывали частое сердцебиение и дикое желание повторить. В идеале — прямо сейчас, но он знал, когда стоило остановиться.       — Расскажи что-то. Про алхимию, — заставил себя сказать хоть что-то Сяо. Даже если это будет лишь набором непонятных слов, в которых он поймёт лишь предлоги — мерный успокаивающий голос стоил того.       — Вселенная - суть тьмы истинного неба… — своим чудесным спокойным голосом начал Альбедо, отгоняя от Сяо своим звучанием призраков прошлого.

***

      Редко бывая в своём номере, Сяо мог настолько же долго не выходить из него, когда в округе не ощущалось духов. Привести карму в порядок — так он называл часы агонии в постели, когда мысли слишком путались, чтобы делать хоть что-то — занимало слишком много времени. И после оставалось лишь забыться недолгим сном, полным чрезмерно реальных кошмаров. Отдыхать Сяо не любил, и после такого лучшим выходом казалось отправиться обратно, к монстрам, пытаясь закрыть свой бесконечно огромный долг. Стоило только спуститься из комнаты, пройти всего несколько шагов мимо столиков, за которыми обедали люди, его поймали рукой за край штанов. Обычно с подобными нахалами разговор был короткий — даже без насилия, хватало и раздражённого лица Сяо, чтобы незнакомец понял, что с ним лучше не связываться. Уже собираясь высказать что-то злое, он осёкся, когда увидел лицо человека, сидящего за столиком.       — Привет, — миролюбиво, будто и не заметил изменений на лице Сяо, поздоровался Альбедо. — Я довольно долго искал тебя.       — Зачем? — немного резковато — еще не вышел из роли, не вернулся в привычное спокойствие — спросил адепт.       Вырывать ткань штанов он не стал. Возможно, ему стоило присесть на стул напротив, завести диалог и дать Альбедо понять — искать его было слишком плохой идеей для любого смертного.       — Ты мне снился, — парень пожал плечами, самостоятельно выпуская из рук ткань, не опасаясь, что от него сбегут — хотя как бы он мог удержать адепта на месте?       — Плохой повод для поисков… человека, — настороженно ответил Сяо, опираясь на перила и рассматривая Альбедо.       Возможно, вживую он был даже более красив, чем смутный отпечаток сна на рваной реальности гостиничного номера. Хотя всё было тем же самым — глаза, волосы, звезда между ключиц. Сяо должно было быть стыдно, что он пялился только на неё, но она выглядела так странно и притягательно — как старый шрам, неровно зарубцевавшийся, но очень аккуратный. Который стоило потрогать в чужом сне, если бы он был немного смелее.       — Достаточный, — Альбедо улыбнулся, охватывая пиалу с чаем рукой, которой до этого держался за Сяо. — Обычно я не вижу снов.       — Все видят сны, — возразил адепт.       — Я никогда их не видел. Такой повод тебе пойдёт?       Он мог бы многое сказать. Что, наверное, Альбедо просто не помнил свои сны. Потому что все люди спят, все видят что-то приятное или неприятное в этих снах. И даже Сяо их видел, пусть это были скорее воспоминания, чем яркие картинки несбывшейся мечты. Только алхимик уже сидел рядом с ним, уже нашёл его. Ему было достаточно смутных подозрений, что сон был не просто сном.       — И что тебе нужно от меня? — осторожно спросил Сяо.       Ему стоило рассказать про карму. Про то, что, вероятно, Альбедо заболеет и рано умрёт, если будет проводить с ним ночи. Он даже не знал, можно ли обойти это с помощью ритуала, забирая его себе на ночь, пока в своём теле он спал, и не приведёт ли это к ещё худшему результату.       — Было бы неплохо для начала познакомиться, — с его лица не спадала вежливая улыбка, но он и не пытался как-то юлить. Решал проблемы сразу, очень прямолинейно и непривычно, не прячась за шелухой слов, как это было принято в Ли Юэ. — Знаешь, Алатус тебе идёт больше. И это облегчило бы мне поиски.       — Я не собирался облегчать тебе поиски. Ты не должен был меня искать, — грубо сказал Сяо. Наверное, он выглядел действительно как адепт-извращенец, который часто делал так со смертными. Но именно этот человек почему-то решил найти причину странного сна, а нашёл Сяо — и должен был уйти, желательно, прямо сейчас и навсегда.       — Ты дал очень много подсказок в нашу встречу. Я думал, ты специально это сделал, чтобы я нашёл тебя, — продолжил своё рассуждение Альбедо. Будто знал, что, раз слушают и не прогоняют сразу, то смысл говорить был.       — Какие подсказки?       — Ты выдернул во время сна, а это указывало на искусство адептов. Но ты носишь украшения, которые, если верить «Путеводителю по землям Ли Юэ», обычно носили яксы. Поэтому мне пришлось провести дополнительное расследование и разобраться в вашей природе. Если верить книге «Яксы: Защитники Адептов», то в живых остался только Алатус. И я тут.       Звучало как очень кропотливая и долгая работа. Сердце Сяо на каждой догадке, которая у Альбедо подтвердилась, пропускало удар, заставляя сбиться с вдоха или выдоха. Слишком красивый и ещё более умный. Сяо просто пропал в нём, жалея себя, что поддался на собственные желания.       — Ты не сказал, как нашёл меня здесь, — с нажимом сказал Сяо, не понимая лишь этого.       Секретом, конечно, это не было, что он жил на постоялом дворе. Но даже чтобы докопаться до него, стоило приложить немалые усилия. Об этом в книгах точно не писали, иначе к «Ваншу» было бы вечное паломничество из просящих.       — Вид из окна. Он довольно узнаваем для любого, кто идёт в Ли Юэ из Мондштадта, — Альбедо пожал плечами так, будто это было очевидным. Вариант с полуразрушенным домиком, о котором он думал поначалу, видимо, был действительно лучше.       — Зачем тогда вся работа с книгами?       А вот этот вопрос парня, кажется, смутил. Иначе почему он, смотря до этого Сяо в глаза, беззастенчиво рассматривая его, сейчас приподнял брови в коротком удивлении, а потом спустился взглядом куда-то ниже — кажется, на ожерелье. Или на грудь.       — Не мог же я просто так заявиться, даже не зная, к кому иду, — отведя взгляд, сообщил Альбедо.       — Это плохая идея, — решительно сказал Сяо, понимая, что этот разговор стоило закончить. Слишком милым, слишком умным был Альбедо, и хотелось провалиться в него с головой, наплевав на слишком многое. Хотя бы на то, что он уже должен был быть за пределами постоялого двора. — Очень-очень плохая идея. Карма…       — Да, я читал про это, — перебил его Альбедо уверенным голосом. — Думаю, это не будет проблемой.       — Рядом со мной ты рано умрёшь, а твоя жизнь будет полна страданий. По-твоему это не проблема? — получилось, наверное, слишком жёстко. Но по-другому было никак, эта участь ожидала любого, кто связался бы с яксой — особенно с таким старым, как Сяо, который тысячелетиями копил осколки духов внутри себя.       — Знаешь, по-моему, ты немного преувеличиваешь своё влияние. И ещё моё тело немного крепче, чем ты можешь представить, — загадочно описал своё видение ситуации Альбедо. — Как-нибудь обязательно тебе об этом расскажу. А сейчас, может, хочешь чего-то?       — Расскажи мне про алхимию, — чувствуя разлившийся по телу стыд за слишком быструю веру незнакомцу, сдался Сяо.       Возможно, и яксы тоже достойны получить немного человеческого тепла?