Warhammer 40k: Great Angel

Глава 3 Копье Судьбы и Звездные Боги Паутина, Внутреннее святилище Сангвиний Сангвиний медленно обошёл зал, с благоговением разглядывая заключённые здесь фрагменты металлических богов. В сравнении с исходящей от них энергией, мощь его отца или даже Гора, усиленного богами Хаоса, казалась ничтожной. А их здесь были сотни, если не тысячи. Он вопросительно взглянул на Древних: — Как же вы способны удерживать такую силу, будучи лишь тенью своей былой славы? Осколки не стремятся соединиться воедино? — Всё куда сложнее, — ответил Пророк. — Чтобы понять, нужно знать обстоятельства создания Эглоса. Примарх кивнул, позволяя продолжать: — Пожалуйста, говори. — Не вдаваясь в излишние детали... Мы стремились, чтобы Копьё Судьбы было неразрушимым и способным удерживать и проводить колоссальные объёмы энергии, — начал Пророк, но тут вмешался Искатель: — Чтобы достичь этого, мы, ценой невообразимых усилий, захватили трёх К'тан и соединили наши псионические силы с их телами, превратив их сущность в бесконечный генератор, заключённый в артефакте. — Но мы не предвидели одного, — продолжила Майнд, и в её голосе звучали раздражение и скорбь. — Ингиры, в последнем акте сопротивления участи, уготованной им, создали защиту: семь печатей, которые надлежало снять, чтобы раскрыть всю силу копья. Сангвиний уже догадывался, к чему всё идёт. Каким-то образом Древние не могли сломать или обойти эти печати. Но что же это за оковы, способные остановить самих божественных существ? И, возможно, ещё важнее — насколько же могущественны были К'тан в действительности? — Какие это печати? — спросил он. Искатель ответил мгновенно: — Прежде всего вам следует знать: наши враги были чудовищно сильны. Чтобы сразиться хотя бы с одним, нам потребовалось бы множество воинов. Каждый из них являл собой воплощение основ мироздания, универсальную силу, управляющую вселенной. И именно эти трое запечатали Эглос собственной сущностью, что одновременно стало и источником его силы. Чтобы снять Шесть печатей, необходимо обладать шестью противоположными изначальным аспектами. Седьмая же требует энергии самого Ингира — смертельного приговора для любого, кроме них самих. — Иными словами, это невозможно? — перебил Сангвиний. — Почти, — отозвался Разум. — Теоретически, попытки внедрить чуждую энергию заканчивались разрушением души подвергавшегося процедуре. Но существует одно исключение. Некое дитя, рождённое на Луне, спутнике Терры, было заражено энергией К'тана — Маг’ладрота. Эта энергия до сих пор бурлит в его сущности, вырываясь наружу в минуты душевной слабости в виде неконтролируемого гнева, даруя ему чудовищную силу — силу самих Звёздных Богов. — Чёрная Ярость?.. — Сангвиний напрягся. — Значит, Дракон Пустоты был причиной её появления? Как?.. А Красная Жажда? Её происхождение иное? — Да, это Чёрная Ярость, — подтвердил Разум. — Но к этому мы ещё вернёмся. Сейчас я говорил об Эглосе. Позвольте закончить. Чтобы использовать Копьё для перемещений по Паутине, необходимо сломать Седьмую Печать. А лучше — все семь. — Что это за остальные печати? — спросил Сангвиний спустя мгновение, уже ощущая лёгкую головную боль от всей этой головоломки. — Аспекты Доблести, Справедливости, Судьбы, Надежды, Жертвы и Смерти, — перечислил Пророк. Его голос сделался гулким и мрачным. — Но речь не о том, чтобы совершить героический поступок или проявить справедливость. Нужно стать воплощением этих аспектов. Лишь так можно преодолеть печати. И самый короткий путь к этому — вера смертных. — Но вам, вероятно, понадобится вера всей вашей Империи, — продолжил Искатель, — вера, которая отождествит вас с самим аспектом и сделает его вашей сущностью. Удачи вам в том, чтобы заставить миллиарды существ в этой ужасной вселенной почувствовать надежду и справедливость и связать их с вами. Это, пожалуй, самая трудная печать для разрушения. Ведь надежда и справедливость давно покинули эту галактику. Сангвиний схватился за голову. — Зачем же вы привели меня сюда? Чтобы лишь показать артефакт и рассказать свою историю? — Успокойся, юный Сангвиний, — сказал Пророк, и в его голосе звучала мягкая, но неоспоримая власть. — Мы призвали тебя сюда не ради пустых слов. Когда ты пережил смерть и заглянул в Источник Вечности, ты сделал шаг к снятию третьей и шестой печатей — Судьбы и Смерти. Тебе было предначертано погибнуть, и это должно было стать концом твоего пути. Но ты сломал оковы судьбы. Он на миг замолчал, а затем продолжил: — А ещё раньше, отдав свою жизнь, чтобы остановить брата Гора, ты приблизился к пятой печати — Жертвоприношения. Остальное довершит Империя Человечества. — Империя? — Сангвиний вскинул голову. — Причём тут Империя? Если она вообще ещё существует. После того, что я видел с Отцом… Я не знаю, можно ли спасти хотя бы её обломки. Древние умолкли. Тишина длилась долгие мгновения, пока наконец Разум не произнёс: — Сангвиний, в мире материи прошло почти тысяча лет. Время в Имматериуме течёт иначе, и тебе потребовались столетия, чтобы восстановить душу. Источник Вечности пребывает вне времени, но покидаешь ты его не в тот миг, в какой вошёл. Эти слова ударили по нему сильнее любого клинка. Тысяча лет? Что могло произойти за столь безмерный срок? В пять раз дольше, чем длился сам Великий крестовый поход. Но… Пророк говорил об Империи, выполняющей остальную часть работы, необходимую для снятия печати Жертвоприношения. — Судя по вашим словам, — тихо произнёс он, медленно поднимая взгляд на Древних, — Империя продолжает существовать. Значит, моим братьям всё же удалось её сохранить. Они начали мерцать, словно нервничали. — Мы поговорим об этом позже, — произнесла Майнд, после чего, помедлив, добавила: — Скажем так, твоя Империя ныне в худшем состоянии, чем до восстания. Но всё же она совершила одно деяние, для нас особенно важное. — Они увековечили тебя как святого, символ величайшей жертвы и мужества, — продолжила она. — Можно было бы отыскать следы и других добродетелей, необходимых нам: справедливости, надежды… Но этого недостаточно. — Именно так, — согласился Искатель. — Возможно, ты смог бы снять печать Жертвоприношения, но сейчас слишком слаб. Тебе необходимо хотя бы вернуть прежнюю силу. Сангвинию было над чем задуматься. Его взгляд вновь обратился к залу, где таились заключённые осколки К’тан — невероятно мощные, опасные, почти живые. Он нахмурился и повернулся к Древним: — Но если вы сами признаёте свою слабость, как вам удалось собрать столько осколков? Ведь, насколько мне известно, Некроны должны были спрятать их. — Да, Некроны и их боги спали, — ответил Искатель. — Мы не входили в их гробницы через парадные врата. Мы проникали, словно воры в ночи. А главное… — в его голосе зазвучала холодная гордыня, — в этой галактике нет ничего, что смогло бы скрыться от меня. Рано или поздно я нахожу всё. Сангвиний уловил в его тоне такую самоуверенность и высокомерие, что на миг усомнился, кто из них истинное божество — существо, живущее миллионы лет, или тот, кто стоит перед ним. — Все эти осколки принадлежат одному Ингиру? Или каждая камера хранит отдельного бога? — спросил он, подходя к одному из резервуаров. В ту же секунду заключённые внутри осколки взвились в яростном вихре, словно ощутив его присутствие. — Осторожно, — предупредил Разум, скользнув рядом. — Пусть они и спят, но всё ещё полуразумны. Твоя энергия резонирует с ними. Аэглос способен поглощать их силу, но это не значит, что они не могут коснуться твоего разума. Он замолчал на миг, и его голос стал особенно тяжёлым: — Что до твоего вопроса: каждый резервуар заключает в себе отдельного Звёздного Бога. Я не открою тебе их всех… по крайней мере, пока. Но знай: сосуд, у которого ты стоишь, и два, что рядом слева, содержат самых опасных. Аза’город, Вестник Ночи, был первым К’таном, с которым столкнулись Некроны. Мефет’ран, Обманщик, сыграл с ними злую шутку и, по сути, стал причиной всей войны. Разум понизил голос ещё сильнее: — Но тот, что пришёл прежде них, был могущественнее всех. Настоящий зверь среди чудовищ. Маг’ладрот, Дракон Пустоты. Его энергия уже течёт в твоих жилах. Пусть его мощь проявится хотя бы в том, что твой отец сражался лишь с его осколком на Марсе — и всё, чего смог добиться, это заточить его обратно в гробницу. А кроме того, Дракон сумел обмануть и поработить всё человечество Механикума, как вы его называете, заставив их поклоняться себе, словно самому Омниссии. Сангвиний резко обернулся к ним, и на его божественном лице отразилось неподдельное изумление. Один из осколков К’тан скрыт на Марсе? И эти безумные марсиане поклоняются ему? Будто у него и без того было мало причин ненавидеть этих одержимых фанатиков. Он погрузился в тяжёлые раздумья, стремительно перебирая в уме всё, что только что узнал. Но выводы, к которым он пришёл, вовсе не радовали его. Пророк и двое других явно имели собственные замыслы — и, похоже, намеревались каким-то образом использовать его самого. Но он устал быть чужой пешкой. Хватит. — С какой целью ты всё это затеял? — голос Сангвиния прозвучал сурово, почти грозно. — Чтобы сокрушить хаос? Чтобы победить К’тан? Этот вопрос не даёт мне покоя. Если я должен служить твоим целям, я обязан знать, чего именно ты добиваешься. Я не стану твоим инструментом. Его слова не оставляли сомнений: он требовал ответа. И если услышанное его не удовлетворит — он уйдёт. И пусть тогда попробуют его остановить. Пророк чуть дрогнул, словно выдохнул. — Мы показали тебе всё это не затем, чтобы превратить тебя в марионетку. Это наша попытка искупления, стремление восстановить то, что мы когда-то сами помогли разрушить. — Именно, — подхватил Майнд. — Мы приложили руку к рождению невольных богов хаоса. Теперь же хотим помочь создать того, кто сможет противостоять им… и Ингиру, если те когда-нибудь вырвутся из своих тюрем и обретут прежнюю силу. Сангвиний нахмурился. — Ты хочешь превратить меня в какого-то бога? Но это противоречит всему, за что сражалась Империя. И всему, о чём мечтал мой отец. — Сангвиний, мечта Императора всегда оставалась лишь мечтой, — с холодным презрением произнёс Искатель. — В этой галактике всегда были, есть и будут существа, подобные богам. Закрывать глаза и надеяться, что мир подстроится под твои представления — не только наивно, но и жалко. Мы усвоили этот урок на собственном горьком опыте. Мы верили в мир и сосуществование, но реальность войны и жестокость, превосходящая любые представления, разбили наши иллюзии. Примарх не мог не согласиться с этими словами — он сам не раз испытывал подобное. И если бы ему предложили силу, способную поставить Хаос на колени, а может быть, и спасти его сыновей от губительных проклятий, он принял бы её без колебаний. Чтобы больше никогда не чувствовать той беспомощности, что охватывала его, особенно на Сигмусе Прайм и Терре. — Итак, какой план? — спросил он. — Что мне предстоит сделать и какие шаги нужно предпринять? — Первым делом ты должен стать сильнее, — пояснил Искатель, сияющая фигура которого излучала явное возбуждение. — Твой путь к божественности уже начался, когда люди стали поклоняться тебе как святому Империи, но тебе потребуется гораздо больше человечности. Не только вера, но и собственные действия, которые воплотят те аспекты, в которых мы нуждаемся. Наши планы наконец-то начинают воплощаться после миллионов лет. — Поэтому я предлагаю отправиться в Имматериум и выследить низших демонов или другие существа, населяющие его, чтобы поглотить их энергию. — Подожди-ка, — перебил его Сангвиний. — Что ты имеешь в виду под «поглощением энергии»? Это вообще возможно и безопасно? — Что, по-твоему, твоя Красная Жажда? — ответил Пророк, оставляя его в полном изумлении. — Это не физическое состояние, а псионическое. Проклятие и благословение Кхорна в одном лице. — Ты хочешь сказать… — начал он с недоверием. — Что, выпивая кровь, я поглощаю энергию существа? И что? Мне придётся укусить демона и выпить его кровь? Не уверен, что смогу это сделать. — Э… нет-нет, — вздохнул Разум. — Мы много обсуждали это между собой. После смерти демона в варпе или его изгнания ты должен уметь поглощать энергию, используя свои псионические способности. — Что касается развития твоей силы, — продолжил он, — мы тоже начнём тренировки. Я научу тебя техникам моего народа, но на их освоение уйдут годы, даже с твоим острым умом. Всё же с чего-то нужно начинать. — Если с этим покончено, я хочу знать, что происходит с Империей и моими братьями, — сказал Сангвиний, — а также что случилось с моим отцом после того, как он занял Золотой Трон. Думаю, я достаточно терпелив. В его голосе сквозило нетерпение. Дело было не в том, что он не хотел узнать все тайны, открытые Древними, — его сердце жаждало понять, что стало с его братьями, сыновьями и народом Империи.