Подарок на Новый год

      Предновогоднее настроение нарастало неумолимо. Дома и квартиры преобразились праздничным декором, создавая особую атмосферу. В темноте из окон сияли гирлянды и развевались плакаты, а балконы пестрели мишурой и новогодними украшениями.       Восторженные возгласы звучали повсюду, словно главным желанием было лишь отметить праздник, а дети с нетерпением ждали подарков от волшебного Деда Мороза, которого, на самом деле, не существует.       Вслед за многими учебными заведениями, последний день занятий был отменен и в школе №6, чтобы полностью посвятить себя праздничным мероприятиям. Однако в этот роковой день Лукина предложила Третьяковой последний шанс исправить контрольную работу, и речь шла не о каком-то предмете, а о чёртовой геометрии.       Таня проводила у подруги три вечера после уроков, объясняя ей материал, который знала сама. Блондинки считали, что оценки «3» вполне достаточно. Марии эти вечерние занятия казались настоящей мукой, хотя она понимала, что самое настоящее испытание ждало её в злополучном кабинете №18.       На телефон пришло сообщение от Поляковой, и Маша сразу же открыла его:       «Ты не забыла про дополнительное?»       Маша заправила футболку в джинсы и быстро ответила:       «Как такое можно забыть? Мать напоминает почти каждый час, да и ты тоже. Вы сговорились, что ли?!»       «Ха-ха-ха! Смотри, а то опоздаешь к своей логарифмической «пиявке» и получишь 2 за четверть! Ха-ха-ха!»       Татьяна не упускала возможности подшутить над ситуацией. Маша лишь закатила глаза и начала укладывать волосы в крупные локоны, которые ярко выделялись на фоне чёрной толстовки. Не делая макияж, спешно закинув в портфель тетрадь и пенал, она поспешила к выходу.       На часах было четыре часа, а в пять ей необходимо было присутствовать на дополнительном, словно солдату на плацу. Маше казалось, что если она явится и решит хотя бы пару задач, то ей обязательно выставят желанную тройку.

***

      Из актового зала доносился шум ликующих голосов. Хлопушки, праздничная мишура, преподаватели, переодетые в героев сказок. Маша заглянула в открытую дверь, чтобы увидеть счастливые лица младших ребят, которые скоро повзрослеют и станут старшеклассниками, столкнувшимися с серьёзными трудностями в учёбе.       Лёгкая улыбка тронула её бледное лицо. Взглянув на экран телефона, Мария осознала, что уже на пять минут опаздывает.       «Если бы не снежные заторы на дорогах, я бы прибыла раньше», — мелькнула мысль, когда она торопливо направилась в кабинет и, постучав, распахнула дверь.       В большом и залитом светом кабинете витал дурманящий аромат духов, оставленный учительницей, но самой её там не оказалось. Третьяковой казалось, что всё, что связано с Лукиной, пронизано этим изысканным запахом.       Бросив портфель на парту, она подошла к окну, приподняла жалюзи и посмотрела на школьную парковку, видневшуюся из окна. Многочисленные машины, покрытые снегом, напоминали белые одеяла. Огоньки на ограде мерцали, словно звёзды в ночном небе.       Внезапно раздался стук каблуков и громкий щелчок закрывающейся двери. Маша испуганно обернулась и столкнулась с холодным взглядом Лауры Альбертовны. На ней было чёрное праздничное платье, подпоясанное золотистым ремнём с крупной пряжкой, идеально дополнявшим образ. Высокие сапоги обхватывали стройные ноги. Небрежная укладка волос.       — Добрый вечер, Мария Владимировна. Честно говоря, я думала, вы снова предпочтёте проявить упрямство и не появитесь, — произнесла учительница с усмешкой.       — Он был бы добрым, если бы я сейчас лежала дома в своей уютной постели, — парировала кареглазая с иронией, устраиваясь на подоконник. — А где ваш сломанный компьютер?       — Как видите, Мария, стол почти пуст, так как отчёты сданы, и сегодня я не собираюсь вас ими «калечить», а сломанную технику забрали. Ваш отец обещал купить новый, как обычно, — монотонно произнесла Лукина и, сев за свой стол, махнула рукой, подзывая ученицу.       С явным недовольством блондинка отыскала забытый портфель, и, прижав к себе, устроилась за первой партой, предвкушая начало занятия. Несмотря на свой бунтарский характер, ей не хотелось омрачать праздничную атмосферу и хотелось поскорее закрыть вопрос с геометрией.       — Поставь стул рядом со мной, будешь устно объяснять ход решения.       Третьякова с неохотой передвинула стул и, продолжая обнимать свои вещи, уставилась на свою работу, исписанную красной пастой.       — Ну, рассказывай, — произнесла женщина, откинувшись на спинку стула.       — Искала подходящую формулу, затем подставляла значения, — нерешительно начала ученица, когда вдруг ощутила горячее прикосновение руки педагога к своей ноге. — Уберите! — резко сказала она и вскочила с места.       К удивлению для Маши, она получила толчок и ударилась о преподавательский стол, после чего ей резко зафиксировали руки за спиной, причиняя боль.       — Тс-с, не сопротивляйся, иначе будет хуже, — прошептала шатенка на ухо, сладко улыбаясь.       Внезапно повернув Машу лицом, женщина нанесла ей удар по щеке. На бледном лице отчетливо проступил красный след от удара. Ученица в ответ зашипела и попыталась вырваться, но тут же получила новый удар. Шатенка прижалась к нежной девичьей шее, оставляя в качестве насмешки лёгкие укусы, а затем переместила руки на тонкие плечи и крепко сжала их.       — Я буду жаловаться! — воскликнула Маша, но тут же её шею сдавил сильный захват преподавателя, придвигая к своему столу.       Девочка-сорванец была напугана и растеряна, не понимая, как реагировать на происходящее. Прикусив губы до крови, она вцепилась руками в плечи Лукиной, но та, оставаясь невозмутимой, продолжала ощупывать её под одеждой.       — Снимай, — строго приказала шатенка, поставив руки по обе стороны ученицы, не давая ей возможности вырваться.       Склонившись к ней, потянула толстовку, намекая на необходимость поспешить. Маша бросила на Лауру Альбертовну осуждающий взгляд, заметив, что её зрачки заметно расширены. Одним быстрым движением женщина сорвала толстовку вместе с футболкой, мгновенно обнажив небольшую грудь в изящном черном бюстгальтере.       Лукина смочила губы и резко расставила ноги ученицы, занимая удобную позу. Крепко прижавшись к ключицам, шатенка подняла её руки вверх, а другой рукой достала из шкафчика толстую верёвку.       — Отпустите! За это можно сесть в тюрьму! — кричала Третьякова, но почувствовала новый удар по щеке.       — Никто тебя не услышит, все увлечены праздником, — прошептала Лаура на ухо и зафиксировала запястья, лишая возможности пошевелиться. — А ты мой подарок на Новый год!       Она провела рукой по расцарапанной щеке, наблюдая за испуганными, огромными карими глазами, которые еще недавно смотрели вызывающе и надменно, а теперь — снизу вверх.       Шатенка поправила очки и с жадностью начала изучать юное тело. Погладив ребра, она их сжала и наклонилась, оставляя засосы на шее, опускаясь ниже, к сокровенному месту.       Третьякова, решив безмолвно наблюдать за действиями своей наставницы, не смогла сдержать слезы и всхлипы, которые вырвались наружу.       — Какая же ты красивая! — говорила учительница, прижавшись к лицу девушки и надавив на подбородок, чтобы та открыла рот.       Она жадно принялась целовать губы, проникая вглубь своим ловким языком, пробуя их на вкус. От неопытности Маша лишь позволяла учительнице хозяйничать, не в силах оказать сопротивление, находясь в беспомощном состоянии.       Преподаватель резко отстранилась и облизнулась, издав тихий стон. Не отводя взгляда от своей ученицы, она потянула за застежку бюстгальтера, которая тут же расстегнулась, и тот был отброшен на парту, к остальным вещам.       Лукина крепко припала к правой юной груди, нежно касаясь языком розового сосочка, а другую сильно сдавливала, причиняя Маше боль. Чередуя прикосновения, стала оставлять засосы вокруг грудей, а затем отстранилась.       — Больно! — прошептала хулиганка, громко всхлипывая, надеясь, что её мольбы будут услышаны.       Учительница отвернулась от груди и начала целовать лицо, нежно перебирая светлые волосы, пытаясь успокоить.       — Тише, моя девочка, потерпи немного, — прошептала она, поцеловав в висок, и резким движением начала расстёгивать джинсы ученицы, снимая их.       Взгляд скользнул по кружевным чёрным трусикам, скрывавшим изящные формы. Однако женская рука тут же стянула их и начала рассматривать полностью обнажённую кожу.       — Как развратная девчонка, ты лежишь на моём столе. Шлюха! Отдашь мне своё тело! — произнесла она с нескрываемым восторгом, поглаживая бледные ноги, а затем нанося лёгкие удары, оставляя на коже красные следы.       Лаура Альбертовна снова поцеловала заплаканные щёки девушки и, приподняв её, легко перевернула животом на стол. Сняв с себя пояс, она с силой начала наносить удары по ягодицам, оставляя на коже багровые полосы и синяки. Свободной рукой затыкала рот Маше, которая громко мычала и снова начинала всхлипывать.       — Ты теперь моя игрушка! — произнесла шатенка с усмешкой, прошептав это на ухо ученице. — Теперь моя девочка всегда будет посещать уроки вовремя! — Третьякова почувствовала удар ремня. — Слушаться меня беспрекословно! — последовал ещё один удар. — Учить мой предмет!       После следующего удара Лукина отбросила ремень в сторону, нежно поглаживая повреждённые места. Она покрывала поцелуями обнажённую спину девушки, продолжая сжимать и царапать ягодицы, а затем снова перевернула её на спину, на холодную деревянную поверхность. Губы изогнулись в издевательской улыбке.       Наклонившись, Лукина шептала непристойности на ухо ученице, которая захлёбывалась в слезах, отчаянно отводя взгляд.       Внезапный поцелуй, и вдруг девичьи ноги были сильно раздвинуты, а сокровенное место уже ощущали ласки чужих рук. Удовлетворённая улыбка тронула лицо преподавателя.       — Ты такая податливая, течёшь, как сучка, моя девочка! — прошептала она, наклоняясь ближе и оставляя новый след на нежной коже ключиц, словно помечая своей собственностью.       Быстрые пальцы нежно коснулись чувствительной зоны, а затем один палец резко проник внутрь, заставив блондинку вскрикнуть, но тут же ей прикрыли рот ладонью. Несколько грубых движений и резкий выход.       Маша глубоко вдохнула, полагая, что всё закончилось, но учительница провела ладонью по гладкой киске и уже вошла двумя пальцами, причиняя всё больше боли и царапая девочку изнутри.       Точные и глубокие толчки. Грубые поцелуи и укусы. Тяжёлые вздохи, всхлипы и томный стон учительницы, прикусывающей свои алые губы. По руке пробежала тонкая струйка крови, но это не остановило женщину. Как только мышцы Маши начали непроизвольно сокращаться, выделяя больше смазки, она тихо застонала в руку учительницы и закрыла глаза, обмякнув на столе.       Лаура Альбертовна вынула пальцы из юного тела и нежно поцеловав её в лоб, легко подняла на руки и, сев на свой стул, усадила её на свои колени. Развязав перевязанные запястья, начала массировать их. Веревка оставила красные следы, напоминающие о произошедшем.       — Машенька, моя кукла, моя девочка! — шептала она ей на ухо. — Одевайся, я отвезу тебя домой.       Отпустив Машу, легонько шлёпнула её по покрасневшим ягодицам и откинулась на спинку стула, наслаждаясь своим превосходством над богатой, нахальной девчонкой.       — Даже твои родители не поверят тебе, ведь они готовы заплатить любые деньги, лишь бы скрыть твои проступки, но не разобраться в сути. Ты это прекрасно знаешь, — начала насмехаться над беспомощностью ученицы. — Слушайся меня, моя сучка! — Приблизилась к Маше и крепко обняла её.