Ashes of the Old City/ Пепел старого города

1

Темнота лондонских трущоб содрогалась от топота сапог и злобных выкриков, а всполохи факелов выхватывали из мрака уродливые домишки, которые тесно лепились друг к другу. Две тени, одетые в дорожные плащи, метались по лабиринтам тесных улочек. Мизу и Тайген чувствовали себя как муха, попавшая в хитро сплетенные сети паука. Любые их попытки вырваться из этих сетей заставляли запутываться все сильнее. Хитрым пауком был конечно же Фаулер, который и устроил им эту западню. Оба самурая держали в руках катаны, клинки которых покрывала бурая кровь. За ними, как свора гончих, неслась городская стража и подкрепление, состоящее из наемников-головорезов. Тайген бесконечно твердил Мизу о том, что этим, вероятно, все и кончится, но успех в устранении одного из двух потенциальных «отцов», за которыми они и приплыли в Лондон, заставлял Мизу и дальше действовать по наводкам Фаулера. Фаулер же, понимая, что, когда все будет кончено он окажется следующим, решил вывести из игры мстительного демона, устроив ему засаду под прикрытием очередной наводки. Теперь Тайген был ранен, и они пытались оторваться от преследования. «Продержись еще не много!»- порывисто крикнул Мизу пропуская самурая, державшегося за кровоточащий бок вперед себя, а сам пнул пустую бочку под ноги стражникам. Его дыхание было хриплым, он отчаянно старался не задерживать их отступление, но рана, нанесенная алебардой, была глубока и Тайген терял много крови. Они свернули в очередной, еще более узкий проход между кривыми домишками, надеясь уйти от погони. «Там тупик! Загнали чертовых крыс!»- раздался торжествующий возглас за их спинами. Мизу и Тайген действительно оказались в тупике. Три глухих стены, никакого выхода, они были в каком-то крошечном дворике куда, кажется, сбрасывали всякий хлам и отходы, стоял смрад, а под ногами чвакала размокшая грязь. Отступление уже тоже было невозможным, через узкий проход уже высыпали преследователи, злые и разгоряченные погоней. Мечи, дубины, алебарды блестели в отблесках факелов. Мизу бросил быстрый взгляд на товарища и ему стало очевидно, что Тайген уже на грани потери сознания: лицо было белым, а взгляд плохо фокусировался. Самурай медленно выдохнул и встал перед ним для защиты. Он описал короткую дугу катаной, сбрасывая тем самым с нее кровь и грязь. На душе у него разгорался огонь в предвкушении жестокого боя, который был теперь целиком на ней. Первые трое бросились одновременно, и Мизу понадобилось всего пару секунд, чтобы они оказались повержены. У остальных нападающих это вызвало некий ступор, ведь такого никто из опытных бойцов еще не видел. Самурай двигался невероятно быстро, уклоняясь и обрушивая смертоносные удары. Но ярость взяла вверх над страхом и на него бросилась ревущая стена стали. Мизу сейчас снова не был человеком, его голубые глаза как будто демонически светились в полутьме, а его катана пела свою смертоносную песнь. Дворик стал похож на бойню, воздух гудел от стали, хруста костей и предсмертных воплей. Мизу был неудержим, но он была один, а на смену павшим поспевали новые преследователи. Мужчина стоял среди трупов, весь залитый чужой кровью. Он обернулся на Тайгена, который держался за стену, чтобы не свалиться. Тайген смог сфокусировать расплывающийся взгляд на выражении лица Мизу и понял, что это конец для них. Именно в этот момент, когда эти двое готовились к встрече со своей судьбой, из темноты неприметного угла прозвучал короткий свист. В этом углу были свалены тлеющие тюки и разбитые бочки, но, когда Мизу инстинктивно бросил туда взгляд, он успел углядеть фигуру человека, который отодвинул тюк, прислоненный к стене. Фигура была длинном плаще с капюшоном и манила рукой. Учитывая тот факт, что за их спину никто не мог зайти, у Мизу моментально мелькнула мысль, что человек появился из какого-то тайного прохода в стене. Размышлять об остальных деталях ему уже было некогда. Самурай быстрым движением указал Тайгену на их спасителя и коротко сказал: «Отступаем!». Сам Мизу рывком бросился в толпу для отвлекающего маневра и создания хаоса, он атаковал человека, держащего факел, и тот выронил его в мокрую жижу. Факел потух с шипением и искрами, среди преследователей началось замешательство и ругань. Этого промедления хватило. Мизу схватил Тайгена под локоть и практически волоком подтащил к загадочной тени. Фигура в плаще действительно появилась из низко расположенного прохода в стене который был специально прикрыт гнилым тюком. «Быстрее, следуйте во внутрь!»- произнесла девичьим голосом фигура в плаще, и указала рукой в темноту прохода. Самурай без промедления шагнул туда, затаскивая свою ношу, и практически сразу же услышал, как за их спинами затворилась тяжелая металлическая дверь и лязгнул засов. Все трое беглецов оказались в полной темноте и лишь тяжело дышали, прислушиваясь к происходящему по ту сторону двери. А там стояла полная неразбериха, люди гневно кричали и шарили по углам раскидывая хлам, совершенно не понимая куда делись эти двое иноземцев. Кто-то суеверно воскликнул про черную магию и демонов, которые провалились прямиком в ад. В непроглядной темноте раздался звук чирканья спичкой и зажегся маленький свечной фонарь, который держала перед собой их спасительница. Огонек слабо освещал лицо молодой девушки в капюшоне и узкие каменные стены прохода. В ширину здесь помещался только один взрослый человек, а высота позволяла стоять, но приходилось сгибать плечи, чтобы не упираться головой в потолок. Девушка протянула руку с фонариком поближе к лицу Мизу и Тайгена, чтобы хоть не много рассмотреть их. Пару мгновений она молча вглядывалась в них, затем кивнула головой, словно соглашаясь с чем-то. После этого девушка протиснулась между ними и пошла вперед по туннелю, уводя с собой слабый огонек фонарика. Ее роста хватало, чтобы не пригибаться внутри хода, так что зашагала она бодрой и уверенной походкой. Мизу предположил, что этот кивок означал «идите за мной». Закинув к себе на спину безвольное тело Тайгена, который уже отключался от потери крови, самурай последовал за удаляющимся огоньком. Шли они довольно продолжительное время сначала по прямой, а потом туннель начинал вилять как лабиринт, проходящий прямо под кварталом трущоб. Когда они свернули в очередной поворот и остановились, Мизу сначала показалось, что они зашли в тупик, но девушка осветила фонариком ступеньки, круто уводящие куда-то наверх. Поднявшись первой по ступенькам, девушка откинула крышку люка и выбралась из туннеля. Самурай, поддерживая свою тяжелую ношу, снова проследовал за загадочной проводницей. Мизу, согнувшись под тяжестью обмякшего тела Тайгена, выбралась вслед за девушкой из люка и поняла, что они очутились в тесном, но обжитом пространстве. Это оказалась лавка травницы, находящаяся в самом центре трущоб. Повсюду сушились развешанные лекарственные травы, настенные полки заполняли склянки и баночки, большой высокий стол в центре помещения был так же завален ступками, пергаментами, книгами, громоздкими весами и колбами. В очаге весело потрескивал огонь, и что-то бурлило в котле. Это место поражало своим контрастом с грязной вонючей подворотней и узкими ходами, в которых пахло сыростью, плесенью и было холодно как в могиле. В лавке же воздух оказался очень приятный и свежий, по ней распространялся теплый аромат сушеных трав и кореньев. Из замешательства, вызванного потрясением от этого островка спокойствия, Мизу вырвал глухой звук захлопнувшегося люка. Он повернулся и увидел, что девушка уже сбросила капюшон плаща и стоит у люка за их спиной. Ее молодое приятное лицо было бледным и на нем отчетливо проступала россыпь веснушек, живые темно зеленые глаза с тревогой смотрели на тех, кого она сама привела в свою обитель. - Ваш друг тяжело ранен, если ему сейчас же не оказать помощь он долго не протянет, - произнесла она на удивление спокойным голосом, не смотря на тревогу во взгляде. Затем она быстро скинула с себя плащ и поспешила к столу сдвигая все в сторону. - Кладите его сюда немедленно, - скомандовала девушка, надевая поверх простого платья из грубой ткани кожаный фартук и подвязывая рукава. Мизу понимал, что сейчас не то время, когда нужно рассуждать, может ли он довериться этой хрупкой и больно уж молодой на вид целительнице, ведь Тайген был действительно тяжело ранен, а она, кажется, могла помочь. Самурай не без усилия водрузил тело друга на освобождённую часть стола. Лицо Тайгена было пепельно бледным, глаза плотно закрытыми, а дыхание хриплым. Мизу стоял у грубо сколоченного деревянного стола в изголовьях и нервно сжимал рукоятку своего меча, вглядываясь в лицо раненного. «Только не умирай так, только не сейчас, когда мы так близки к цели», - крутилось у него в голове. Травница же не теряла времени. Проворно схватив с полки большую бутыль, она выдернула зубами из нее пробку. - Мне нужно обработать рану от грязи, помогите мне скорее освободить его от одежд. Самурай послушно исполнил ее приказания развязав пояс и задрав всю одежду наверх, освобождая низ живота пациента. Рана на боку оказалась даже глубже, чем Мизу мог предположить, и из нее сочилась темная кровь. Травница быстро осмотрела рану и, смочив чистую тряпицу, начала обрабатывать ее резко пахнущей спиртом жидкостью. Не смотря на бессознательное состояние Тайген дернулся и негромко застонал в ответ на эти действия. «Видимо так сильно прижигает», - подумал Мизу. Кровь мигом перестала сочиться из раны и девушка, принеся кожаный сверток, достала из него большую острую иглу и грубую нить. Ее тонкие руки с изящными пальцами быстро и проворно работали, зашивая края глубокой раны. Мизу же чувствуя свою бесполезность лишь молча наблюдал за девушкой. Она была невысокая и худенькая. Из-под платка, который она повязала перед тем, как начать зашивать рану, выбивались непослушные медные локоны волос. Девушку нельзя была назвать красавицей, насколько он мог вообще понимать красоту белых, но в ее аккуратных чертах было что-то приятное его взору. В его голове пронеслась мысль, что во внешности девушки есть что-то лисье. Хрупкое на вид создание могло таить в себе скрытую силу хищного зверька. Когда с шитьем раны было покончено, травница нанесла толстым слоем на рану заживляющую мазь, которую она взяла из многочисленных баночек со своих полок. Попросив Мизу приподнять верхнюю часть туловища своего пациента, наложила тугую повязку обмотав вокруг торса мужчины. После этого проворно она навела порядок кинув испачканные кровью тряпки в огонь, и протерла поверхности стола той же пахучей жидкостью. -Он сможет поправиться? - наконец хрипло произнес Мизу, который все так же не отходил от стола, на котором Тайген продолжал находиться в забытье. - Сложно сказать, если он переживет ночь тогда и можно будет давать какой-то прогноз, - спокойно ответила девушка, отмывая в руки от крови в медном рукомойнике. Мизу прикоснулся тыльной стороной ладони к щеке Тайгена - она была еле теплой. Девушка заметила этот жест и подошла к сундуку, стоящему под лестницей на второй этаж. Оттуда она вытащила шерстяное оделяло и, вернувшись к столу, накрыла им Тайгена. - Я сейчас сделала для него все что в моих силах, теперь ему нужен покой и время, - произнесла она, вглядываясь в лицо Мизу своими внимательными темно-зелеными глазами. Затем травница взяла чистую тряпицу, смочила ее из бутылки и подошла вплотную к самураю. - Теперь займусь вашим прорезом, - сказала девушка и протянула руку к лицу Мизу. Но рука в ту же секунду была перехвачена жестким захватом. Мизу крепко схватил ее за запястье и подтянул ещё ближе к себе. Их лица оказались чуть ли не вплотную к друг другу. - Может теперь объяснишь, кто ты такая, черт тебя подери?!- резко похолодевшим голосом произнес он ей в лицо. Хоть ее глаза и непроизвольно расширились, в остальном девушка продолжала сохранять хладнокровность. - Я знаю, кто вы и какие цели преследуете. В этих целях мы с вами совпадаем. Так уж вышло, что я единственная, кто сможет помочь на данный момент, - произнесла она, не отводя взгляда от этих необычных глаз. Таких глаз ей ещё не доводилось видеть: хищный разрез и цвет ясного морозного неба, а ещё они как будто впились в нее хваткой сильнее чем пальцы на запястье. - Меня зовут Табита, я известна среди местных, как знахарка и травница, работаю и живу в лавке моей покойной тетки, где мы сейчас и находимся, -продолжила она несмотря на то, что ее рука, принудительно опущенная вниз, оставалась в жестком захвате. Табита чувствовала силу руки, которая сжимала ее и понимала, с какой легкостью ей сломают запястье, если захотят. - Что ты знаешь и откуда твои сведения? - голос Мизу оставался ледяным, как и взгляд. Помощь Тайгену была оказана и теперь ему нужны были ответы. Мизу слегка выкрутил запястье, чтобы подстегнуть девушку скорее говорить. Табита даже не поморщилась, напугать ее было не так просто. «Если бы хотел сломать, то уже сделал бы это», - подумала она. Табита продолжила свое объяснение. - В трущобах Лондона слухи разносятся так же быстро, как чума. С моим родом занятий мимо меня не проходит ничего. У меня есть определенные возможности узнавать все так быстро на сколько это возможно. На днях до меня дошли слухи о двух желтолицых дьяволах, что рыскали в доках, о тех вопросах, что они задавали. И о засаде на вас я тоже узнала раньше чем вы, - поведала травница. Мизу слегка отстранился и ослабил хватку на запястье, но не отпустил руку, удерживая Табиту на месте. - Почему ты считаешь, что у нас одни цели? - недоверчиво спросил он. Девушка устало вздохнула и прикрыла на секунду веки как бы собираясь с мыслями. - Человек, на которого вы ведете охоту, убил мою старшую сестру, поэтому я сделаю все, что в моих силах, что помочь его устранить. Мне плевать демоны вы или нет, - Табита произнесла это понизив голос, но глаза при этом у нее вспыхнули ярким огнем. Мизу отпустил ее руку и почувствовал, как вся сегодняшняя усталость навалилась на него словно придавливая к полу. - Понятно, - лишь выдохнул он. Мышцы гудели от битвы, эмоционально самурай тоже чувствовал себя опустошенно. Он сам подставил их, доверившись информации Фауллера, и теперь Тайген возможно умрет из-за его неудержимого желания покончить со всеми своими потенциальными «отцами». Таби слегка растерла запястье левой рукой. Больно ей не было, но синяки от пальцев останутся. - Вам тоже надо отдохнуть. Вот место, где вы можете прилечь и поспать, -Таби указала на деревянную лавку у противоположной стены, на которой лежал продолговатый матрас, набитый сеном. - Я буду дежурить возле вашего друга до самого рассвета. И все-таки позвольте обработать ваш порез на щеке. Он может начать гноиться, если этого не сделать, - настойчиво продолжила она. Мизу не много помедлив лишь кивнул в ответ. Девушка быстро обработала его рану и, взяв со стола баночку с той же целебной мазью, нанесла ее на порез на его скуле. Рука у нее была легкая и нежная, и Мизу не мог не отметить этого для себя. Что-то вроде раскаяния за то, как он сжимал хрупкое запястье, шевельнулось в его душе. Самурай стянул с себя дорожный плащ, который был весь запятнан чужой кровью, и скинул его на спинку стула. Как только он смог прилечь и прикрыть глаза, он практически моментально провалился в сон. Сновидения Мизу не снились, было похоже, как будто просто сознание резко покинуло его. Скорее всего дала о себе знать накопленная усталость и вечное чувство опасности, подстерегающее на каждом шагу. А здесь, в совершенно незнакомом ему месте, Мизу вдруг почувствовал, что может позволить себе расслабиться хотя бы на эту ночь. Первые лучи рассветного солнца пробились сквозь ставни окна и достигли сомкнутых век Мизу. Пробудившись, он понял, что лежит на спине и смотрит на закопченные деревянные балки потолка. Потребовалось некоторое время, чтобы Мизу пришел в себя и сообразил, где сегодня проснулся. Приподнявшись на своей импровизированной кровати и растирая заспанные глаза, он осмотрел помещение лавки. Частички пыли кружились в лучах солнца, в лавке было тепло и уютно, несмотря на то, что огонь в очаге погас. Тайген все еще лежал на столе, укрытый шерстяным одеялом, и его грудь ровномерно вздымалась и опускалась в такт дыханию, а цвет лица был уже практически здоровым, Мизу понял, что самурай крепко спит. Травница же была подле своего пациента. Табита сидела на высоком деревянном стуле и, опираясь локтями на поверхность стола, подпирала щеку своим кулаком, ее слегка подрагивающие веки были прикрыты. Кажется, Табита тоже задремала, устав от бессонного бдения. Мизу заметил глубокие тени, что залегли у девушки под глазами. Получается, она действительно просидела над раненным всю ночь. Осознание этого наполнило Мизу чувством признательности. Лучи солнца, что вставало все выше осветили теперь и лицо Табиты, ее длинные пушистые ресницы затрепетали и она открыла глаза, пробуждаясь от дремы. Мизу и Табита встретились взглядами. Девушка слегка улыбнулась и ее глаза, освещенные солнцем, сверкали зеленым огнем, как у лесной кошки. Она зевнула и потянулась, затем прикоснулась ладонью ко лбу и щеке Тайгена. На ее лице отразилось удовлетворение и Таби снова подняла взгляд на Мизу. - Все хорошо, кризис миновал и ваш друг обязательно поправится, -оживленно проговорила она, как будто всю усталость бессонной ночи с нее как рукой сняло. Только фиолетовые синяки на тонкой коже под глазами все еще выдавали правду. - Он приходил в себя? - взволновано спросил Мизу, поднимаясь с матраса. - Да, приходил, - уверенно кивнула Табита. Самурай сейчас возвышался над ней, все еще сидящей на стуле, и ей пришлось задрать голову, чтобы поддерживать зрительный контакт. Мизу показалось, что в этом есть что-то доверительное, ведь позиция девушки была очень уязвимая, реши он ее атаковать. Видимо, не все люди думают о таком, постоянно сканируя других на признаки угрозы. Его почему-то смутили эти мысли, и Мизу присел на соседний стул, чтобы они с Табитой оказались на одном уровне. - Сначала у Тайгена было что-то вроде бреда, но я отпаивала его специальным отваром, который снимает жар и успокаивает нервы, -продолжила травница, поворачиваясь корпусом к Мизу. - Теперь он крепко спит, но это ускорит восстановление, думаю чуть позже мы сможем переправить его в спальню на втором этаже, когда он проснется, -произнося это, Табита стянула с головы платок, демонстрируя свои длинные, заплетенные в две косы волосы. Табита рассеянно расправляла платок пальцами, а брови ее слегка нахмурились – было видно, что девушка о чем-то глубоко задумалась. Наблюдая за девушкой Мизу заметил, что на правой руке чуть выше запястья расплылись темно-фиолетовые пятна. Они находились том самом месте, где он схватил девушку. Мизу протянул свою руку и осторожно накрыл ей руку Табиты. Его ладонь была значительно крупнее, хотя для мужчины была все еще слишком аккуратной, но разница в его загрубевшей от меча коже и нежной коже девушки была разительной. - Сильно болит? - негромко произнес самурай. Девушку обдало волной жара и румянец окрасил ее щеки. Табита и сама не поняла почему это прикосновение вызвало у нее такой всплеск эмоций, но поразило оно ее почему-то больше, чем вывернутое вчера запястье. - Не…Нет, что вы! Это пустяк, - смущенно протараторила она, не в силах поднять глаза, и уставилась на руку, что накрывала ее ладонь. - Хорошо, но в любом случае прости, что причинил боль. И большое спасибо тебе за Тайгена, ты спасла нас вчера, - негромко произнес Мизу не отрывая от нее взгляда. Девушка собралась с силами и подняла свое пылающее румянцем лицо, снова встречаясь глазами с этим странным иноземцем. «Его глаза как два ледяных горных озера в самый жаркий день лета», подумалось Табите. - Не стоит благодарить, у меня в этом всем есть и свой интерес. Я помогу вам, а вы поможете мне отомстить за сестру, - пожала плечами Табита, напуская на себя беззаботный вид. - Пожалуй это то, что нам стоит обсудить. Чем именно ты можешь помочь? – с легким недоверием спросил самурай, отпуская руку девушки. Он приготовился внимательно выслушать ее рассказ. Табита робко улыбнулась и напустила на себя вид кокетливой барышни, чинно сложила руки на своих коленях, захлопала своими длинными ресницами. - О…господин иноземный воин, задает такие вопросы, что могут смутить бедную сиротку! Ведь господину кажется, что Табита всего лишь местная знахарка с тяжелой судьбой, но он не понимает, где именно находится, и что в этом мире, все не так однозначно, как может показаться на первый взгляд, - пропела девушка сладким голоском. Лицо у Мизу вытянулось, а рот слегка приоткрылся. Его шокировала эта резкая перемена в девушке, как будто перед ним действительно сидела не Табита, а какая-то барышня, смущенная его глупостью и бестактностью. Табита, видя, как хорошо работает ее перевоплощение, строго подняла пальчик и покачала им из стороны в сторону прямо перед носом у сбитого с толку самураем. - Господин, эта скромная лавка, то место куда приходят страждущие. Кому-то нужна мазь от подагры, кому-то отвар от кашля, а есть те, кому нужен…добрый совет или некая подсказка, - продолжала она свое маленькое представление. - Информация, знаете ли, мой дорогой друг, является самым ценным ресурсом, что может стоить даже дороже золота. А эта лавка является неким узлом, сюда стекаются все слухи, как вода по весенним ручьям. Мне же удается узнавать обо всем, что происходит в трущобах Лондона, одной из первых. Это все благодаря маленьким серым птичкам, что прилетаю сюда с восходом солнца, - закончив свой таинственный рассказ, Табита поднялась на ноги, поправила фартук и направилась к очагу. Мизу сидел, нахмурившись и чувствовал, как в нем закипает раздражение. На свой вопрос он не получил никакого внятного ответа, а в голове почему-то возник образ пушистого хвоста лисы, которым она подразнила охотника и скрылась в чаще леса. «Черт подери», - думал воин. – «Она самая настоящая Кицунэ!» (Лисица-демон в Японской мифологии). Даже медный оттенок ее волос, сейчас напоминал ему зимний окрас шерсти хитрого зверька. Подавляя внутренне раздражение, самурай поднялся из-за стола и проследовал за девушкой к очагу. Табита уже раздула мехами тлеющие угли и подбросила охапку наколотых дров из поленницы. Мизу встал с боку от наблюдая за ее действиями сдвинув брови к переносице и скрестив на груди руки. Он не понимал этих игр и недомолвок, в его мировоззрении все было устроено просто и понятно: либо говорить, как есть, либо занимать выжидательную позицию, потому что болтливость людей обычно сама их вынуждала рассказывать больше, чем они изначально планировали. С этой Кицунэ подобными приемами явно не совладать, и его это выводило из равновесия. Табита с невозмутимым видом наполнила котелок, висящий над разгорающимся веселым жаром огнем, водой и по мере закипания начала добавлять туда крупу и какие-то травы. Воин, так и не дождавшись больше никаких пояснений, глубоко вздохнул, возвращая себе свое привычное ледяное спокойствие. - Травница, послушай, - начал было Мизу, но девушка остановила его, достав из котла деревянный половник, которым помешивала кашу, и направила его в сторону груди самурая. - Господин, меня зовут Табита Харт, прошу обращаться в дальнейшем ко мне по имени. И будьте любезны уже и сами представиться, - не выходя из своего образа великосветской особы, произнесла она, изобразив на лице огорчение из-за отсутствия манер у собеседника. Мизу тупо уставился на длинную деревянную ложку, которая была угрожающе направлена на него. Интересно отдает ли Табита Харт себе отчет в том, что перед ней стоит один из самых смертоносных убийц в этом мире и что не стоит проверять его нервы на прочность?! - Мое имя Мизу, - вот и все, что смог в итоге ответить растерявшийся воин, продолжая пялиться на ложку. Табита широко улыбнулась и с ее лица тут же слетела вся напускная игра. Улыбаясь, она продолжила помешивать кашу, чтобы та не пригорала к стенкам чугунного котла. - М-и-з-у, - по буквам произнесла она, словно пробуя имя на вкус. - Такое непривычное имя для туманного Альбиона.А ваше имя имеет какое-то значение? Мое, например дано мне родителями в честь святой, которую воскресил после смерти апостол Павел. - Вода. Дождь, река или море, - пожал плечами Мизу. Он не понимал для чего эти разговоры и зачем Табите узнавать значение его имени. Может так принято в культуре белых. Табита кивнула. Да это подходящее имя для человека, прибывшего из дальних морей и имевшему такие глаза. Повисла продолжительная пауза и лавку наполняли только звуки булькающей каши в котелке, потрескивание огня и негромкий храп Тайгена, который крепко спал, приоткрыв рот. Вдруг тишину разогнал громкий стук во входную дверь. Стучали не грозно и глухо, а как будто множество маленьких молоточков забарабанили со стороны улицы. Мизу рефлекторно сжал рукоятку меча, висящего на его поясе. Тело напряглось, приготовляясь к бою со вчерашними врагами, которые, по всей видимости, снова их настигли. Табита же не выражала и грамма беспокойства. Отложив половник и деловито вытерев руки о передник, она отправилась отпирать засов на массивной двери. Двери распахнулись и, словно стайка голодных воробьев, в лавку впорхнул вихрь лохмотьев, грязных ног и перебивающих друг друга детских голосов. - Мисс Таби! Мисс Таби! Я принесла коренья, что вы просили! – выпалила чумазая девочка лет восьми, на ходу одной рукой поправляя съехавший от беготни чепец, а другой протягивала сжатый грязный бумажный сверток с ценным содержимым. - Он опять там ошивался! Тот одноглазый мужик с самого рассвета шарился у доков, явно что вынюхивает! – крикнул тощий долговязый мальчишка не на много постарше. Он стоял в полусогнутом положении, упираясь руками в колени, и пытался перевести дух. - Сестренка, кажется, у большого Тома в пекарне опять крысы погрызли зерно! Прислал за отравой, в тот раз чудесно сработала, - протараторил еще один рыжий как морковка мальчишка, сверстник первой девочки. - Мисс Таби, вам передали записку с Флит-стрит, просили не тянуть с ответом, - сказал вошедший последним бледный темноволосый подросток с костылями и перебинтованной ногой, на которую он старался не наступать. Табита стояла, упирая руки в бока, и внимательно выслушивала всех. Затем добродушно улыбнулась детям. - Молодцы, ребята! Бекки, давай поглядим, что там у тебя, - травница опытным глазом быстро оценила коренья, находящиеся в свертке, и кивнула. – Идеально. Держи, милая, – она положила девочке в руку пару мелких монет, которые выудила из кожаного мешочка на поясе. Малышка схватила награду, глаза ее довольно засияли. - Билли, - Табита проследовала к очагу, увлекая за собой детвору. – Сможешь мне подробнее описать того человека и смог ли ты услышать, что он там выспрашивал у местных? - Пока долговязый мальчик сбивчиво, но с жаром делал ей свой доклад, Таби уже разливала по глиняным чашкам горячую кашу и раздала ее детям. Детишки расселись кто куда и жадно принялись за еду. Пока они уплетали кашу, Таби прочитала записку, которую взяла у хромого подростка, и быстро начертала пером ответ на обратной стороне. Мальчик сидел на стуле, поставив свою больную ногу на небольшую деревянную бочку. Табита сунула записку ему в нагрудный карман льняной рубахи и слегка похлопала по нему, чтобы привлечь внимание подростка. Тот лишь быстро кивнул, не отрываясь от трапезы. Травница присела на корточки и размотала бинты на его ноге, внимательно осмотрев заживающие язвы на ноге, затем обработала их мазью и снова перебинтовала. – Хорошо заживает, но постарайся не мочить, чтобы снова не загноилось, - дала наставление Табита. Мизу стоял как тень в углу комнаты и с удивлением наблюдал за всем происходящим. Его внимание было приковано к Табите, он видел, как менялось выражение на ее ясном лице от сосредоточенного и строгого, когда она выслушивала доклады и давала новые задания, до теплого, можно сказать, материнского, когда она раздавала хлеб, обрабатывала рану на ноге, поправляла чепчик на голове Бекки. Она так хорошо знала каждого, уделяла всем внимание и заботилась, знала, что и кому можно поручить. Сама такая молодая и хрупкая, среди этих детей он смотрелась не многим старше их. Вот о чем говорила Табита, когда Мизу думал, что она просто дразнит его как самая настоящая Кицунэ. Ручейки и серые птички, что несутся к ней с важными сведениями. «Табита управляет целой армией невидимок», - подумал воин, проникаясь уважением. Эти дети словно ее тени и уши в каждом закоулке. Они замечают то, что не видят взрослые, проникают туда, куда не пробраться стражнику. И, судя по всему, они очень преданы травнице, потому что кроме монет и хлеба она дает им заботу и внимание, которыми обделяют их семьи. Содрогнувшись внутри, Мизу вспомнил тупик, куда их вчера загнали, ярость боя и свое отчаяние, из-за того, что им с Тайгеном суждено так бесславно сгинуть в этих грязных убогих лабиринтах. Хрупкость Таби была действительно обманчива, в ней явно скрывался ум стратега и дух воина. Когда дети, получив новые задания и награды, высыпали обратно за двери, в лавке снова воцарился покой и тишина. Табита, зачерпнув половником кашу со дна котла, наполнила две чаши для них с Мизу и жестом пригласила присесть за самый край стола, куда было сдвинуто все, чтобы освободить место для раненого. Они кушали молча, лишь изредка встречаясь друг с другом взглядами, но оба смущались и быстро отводили глаза. Едва успел Мизу доесть свой завтрак, как Тайген застонал и начал шевелиться, подавая признаки того, что он, наконец, пробудился. Девушка и самурай практически одновременно вскочили со своих мест и подлетели к нему. Мизу поспешно положил руку на грудь своего друга, а Табита, аккуратно приподняла и, поддерживая голову, поднесла к пересохшим губам раненого кувшин с водой. - О-ох…Что я пропустил? - негромко простонал Тайген, осматриваясь вокруг себя и с трудом фокусируясь на обеспокоенных лицах, склонившихся над ним. - Дружище, как я рад, что ты снова с нами, - с облегчением произнес Мизу, невольно улыбаясь и помогая товарищу медленно сесть. Тайген был еще очень слаб, каждое движение давалось ему с трудом и отдавалось ноющей болью в глубоком порезе на его боку. Пока он медленно пил целебный отвар, который поднесла ему травница, Табита коротко изложила план, обращаясь в основном к Мизу. - Вечером мы отправимся к Грязному Биллу, - заявила она, придерживая для Тайгена глиняный кувшин, из которого он пил снадобье. - Он является главой местных контрабандистов и у него свои счеты с лордом Скефингтоном. Из-за его поборов и налетов стражи Грязный Билл теряет людей и ценные грузы. Он знает все проходы и сможет провести нас в замок лорда. Тебе, - кивнула она на Мизу. - Придется составить мне компанию. Тайгену сейчас двигаться будет подобно смерти. Самурай молча кивнул. План был рискованный, но альтернатив он не видел. Мизу не хотелось снова угодить в западню, как было с Фаулером, но Табита уже спасла их жизни, что тогда стоит снова ими рискнуть? Тем более он уже проникался к девушке расположением, видя, как хорошо ей удается ориентироваться в этом чуждом и непонятном ему мире. Тайгена, не спорившего – сил не было на это, осторожно сопроводили поддерживая с двух сторон в маленькую спаленку под самой крышей. В аскетичной комнатке его уложили на узкую кровать, накрыли стеганным шерстяным одеялом и поставили рядом кувшин с водой. - Спи, Тайген, сон лечит, - негромко пробормотал Мизу, прежде чем спуститься вниз по крутой лесенке. Оставшись один, Тайген снова провалился в глубокий, восстанавливающий сон. День в лавке потек иным ритмом. Пока раненный спал на верху, Табита организовала для Мизу горячую ванну. Большую деревянную кадку в дальнем углу мастерской травница закрыла обтянутой мешковиной ширмой. Согревающая вода, с добавлением ароматных трав, стала невероятной роскошью для самурая. Он смог, наконец.ю смыть с себя запекшуюся кровь, грязь и остатки усталости в мышцах. Пока он отмывался, один мальчишка из босоногого отряда Табиты, сбегал к старьевщику и вернулся со свертком: чистая, хоть и грубая рубаха и штаны такого же темного цвета. Эта одежда, хоть и с чужого плеча, все равно лучше вписывалась в Лондонские трущобы, чем традиционная японская. Для Табиты весь день пролетел в привычной суете. В лавку приходили местные жители кто за мазью, кто за отваром. Большую часть времени она управляла своей армией невидимок, дети то и дело появлялись в лавке, один шептал важные новости о перемещении стражи, другой приносил записку, третий получал поручение и исчезал обратно в лабиринте переулков. Табита слушала, кивала, шептала задания, вручала монетки или что-то из съестного. Мизу, переодевшись, наблюдал за происходящим из глубины лавки, сидя у очага. Взятый у травницы точильный камень запел под его умелыми руками, он привел в порядок свою катану, доведя лезвие до смертоносной остроты. Заодно, чтобы занять руки или просто движимый привычкой к порядку, он заточил все кухонные ножи Табиты. Ритмичный скрежет камня о сталь, был словно мелодия, успокаивающая его в этом напряженном ожидании. Солнце, пробивающееся сквозь решетку ставней, медленно клонилось к крышам, а тени в лавке начали удлиняться. Табита заперла входную дверь на тяжелый засов и повернулась к Мизу, сидевшему у очага. В его голубых глазах, отражались последние блики догорающего огня в очаге и светилась сосредоточенная готовность. - Пора, - коротко сказала она, ее голос прозвучал особенно звонко в тишине опустевшей лавки. Девушка сняла свой заляпанный фартук, накинула поверх своего простенького серого платья плащ с капюшоном и перекинула через плечо небольшую кожаную сумочку. Мизу был уже подле нее, набрасывая на голову капюшон своего кожаного плаща - Грязный Билл ждет нас на свалке старых барж у западной стены, нам нужно поторопиться, - с этими словами Табита задула пламя свечи в лампадке на столе, погружая комнату в полумрак. Когда они покинули уютные стены лавки, то улица их встретила стелящимся туманом и промозглой сыростью вечернего Лондона. Влажный холод пробирал до костей, а сгущающийся туман скрадывал очертания убогих деревянных домов, тесно прижавшихся к друг другу. Табита уверенно вела их по знакомым ей закоулкам и Мизу казалось, что она смогла бы находить дорогу даже с завязанными глазами. Их путь не был прямым, они петляли, ныряли в арки, пересекали заваленные мусором задворки. Время от времени путники останавливались, заслышав голоса пьяных компаний или возможной стражи. Тогда Табита резко меняла маршрут или они притаивались в тени домов, пропуская проходящихлюдей на достаточное расстояние.  Когда они добрались до свалки старых барж, воздух сильно изменился. Он был пропитан тиной, гниющим деревом и ржавчиной, а порывы ветра были ледяными. Полузатопленные, прогнившие остовы кораблей громоздились друг на друга, как скелеты гигантских левиафанов. Туман стелился особенно густо над черной водой и покореженными бортами. Мизу показалось, что общая картина складывалась мрачной и сюрреалистической, похожей на сон в лихорадку.  Табита указала на большую деревянную баржу, которую выбросило на берег. - Ты уверенна, что этим людям можно доверять? -Мизу приостановил девушку взяв ее за локоть. Табита подняла голову и заглянула ему в лицо.Ореховые глаза девушки казались совсем темными в сумерках и влажно блестели от холодного ветра, а щеки и нос раскраснелись. - Я уверенна лишь в том, что Билл соблюдает кодекс чести, который есть в их криминальной среде. Он мой должник, а сегодня я пришла снять с него это бремя. Никому не нравится быть кому-тообязанным, тем более, когда долг — это не деньги, а спасенная мной жизнь его дочери, - голос травницы излучал твердую уверенность. Мизу отпустил ее локоть, и они двинулись на свет огня, ступая по влажному серому песку,смешанному с галькой. У подножия баржи, под навесом из обвисшего брезента, виднелись фигуры нескольких крупных мужчин, собравшихся вокруг горевшего костерка. Подойдя к ним, Мизу пробежался взглядом, подмечая их хмурые лица, грубые кожаные куртки, дубинки и ножи на поясах. В центре, сидя на перевернутой бочке, как на троне, восседал сам Грязный Билл.  Он был огромен, как медведь, с лицом, изборождённым шрамами и морщинами. Лихая жизнь бывалого контрабандиста оставила свой автограф на его сером лице. Глаза, маленькие и пронзительные, мгновенно оценивали приближавшихся путников. Один из его людей, рослый детина с мушкетом, небрежно закинутымна плечо, выступил вперед, преграждая путь. - Табби, кого ты с собой притащила? -его голос былсиплым и низким. - Билл, я привела того, кто поможет решить нам с тобой проблему со Скефингтоном, - девушка,проигнорировав детину, обратилась на прямую кглаварю. Она находилась в свете костра и отбросила с головы капюшон. Билл внимательно уставился на Мизу. Его взгляд скользнул по высокой, слишком субтильной для воина, фигуре, по странному оружию на поясе. Губы Билла искривила презрительная усмешка и он сплюнул под ноги самурая. - Этот узкоглазый полукровка? - он хрипло рассмеялся, плевок угодил прямо в грязь у ног Мизу. - Он и есть твое секретное оружие? Тот же самый демон, что порубил пол дюжины стражников вчера? Слышал, что быстро орудует своей сабелькой, но против чего ты поставишь на его скорость, а? – насмешливо спросил Билл и нарочито небрежно указывая на человека с мушкетом. - Одна шальная пуля, и конец сказочке про заморского чертенка! – его люди одобрительно заворчали и раздались смешки. Воздух словно начал сгущаться от напряженности, повисшей в нем. Атмосфера явно становиласьнатянутой и переговоры шли не в том русле, как ожидалось. Мизу не двигался, но каждый мускулналивался кровью словно готовился к стремительному рывку. Голубые, холодные как лед, глаза, были прикованы к Биллу, но он видел мушкетчика боковым зрением. В голове молниеносно просчитывались варианты ходов: широкое скользящее движение ногой, что отправит зачерпнутый мокрый песок в костер, дым, темнота, обезвредить мушкетчика первым, атака на Билла… Но это могло означать, почти наверняка, гибель Табиты, которая оставалась бы открытой, а значит провал миссии.  Табита сохраняла хладнокровие. Она сделала шаг вперед, прямо к Биллу, глаза заблестели зеленым огнем, отражая переливы пламени костра.  - Билл, - ее голос упал до опасного шепота, но был все еще слышен всем собравшимся. - Ты помнишь малышку Лиззи, твою дочурку, что буквально сгорала от лихорадки у тебя на руках? Помнишь ту ночь, как ты примчался с ней в мою лавку и умолял меня ее выходить? Клялся, что если я смогу, то ты будешь мне должен до гробовой доски, - травница не повышала голос, но каждое слово било точно в цель. - Я никогда не стала бы просить тебя об уплате этого долга, не будь я так уверенна в этом, как ты назвал его, заморском Демоне и его силе. Это наш с тобой единственный шанс на то, чтобы наконец поквитаться с лордом Скефингтоном. Мой шанс отомстить за сестру. Твой шанс сломать хребет, тому кто душит твой бизнес и губит людей. Ты должен мне, Билл. За жизнь Лиззи. Сегодня ты можешь оплатить мне этот счет. Проведи нас в замок лорда. С лица Билла стерлась усмешка, он напряженно смотрел на девушку. Билл понимал силу ее слов, особенно озвученных в окружении его людей. Такие долги являлись священными в их подпольном мире и неоплата, была бы потерей авторитета и уважения. Он тяжело вздохнул. В этот момент мушкетчик, неправильно оценившийситуацию из-за своей тупости и желая выслужится перед главным, вскинул мушкет в направлении Табиты. Холодный металл спускового рычага впился в подушечку его указательного пальца. Еще доля секунды и фитиль сорвется, спусковой рычаг рухнет, поднося огонь к черному зернистому пороху. - Заткнись ты, девчонка! Как ты… - он не договорил. Смутная тень метнулась вперед, человеческий глаз практически не мог уловить движение. Раздался резкий металлический лязг и глухой стук. У ног ошеломленного мушкетчика лежал отрубленный кусок мушкетного ствола – около десяти дюймов стали, отсеченных одним невероятно быстрым и точным ударом. Сверкнула убираемая в ножны катана. Сам мушкетчик же стоял, тупо глядя на обрубок оружия в своих руках, лицо его как будто обескровили, от шока оно стало белым как простыня. Демонстрация не требовала объяснений, мушкет бессилен против голубоглазого демона.  - Ладно, - прохрипел Билл, медленно поднимаясь с бочки. Прагматизм взял верх над удивлением. Этот самурай был оружием, которое сможет достать Скефингтона. Ну и долг есть долг. — Значит так, завтра на рассвете. У старых канализационных стоков под северной башней. Есть там решетка, которую можно снять изнутри. У меня есть человек. Он проведет вас внутрь. Дальше это уже ваши проблемы, - он бросил тяжелый взгляд на Мизу.  - Только учти вот, что там не только неприступны стены. Охранники, патрули с собаками, ловушки. Если вас поймают, я понятия не имею, кто вы и люди мои уйдут сразу же, если что не так. Понял? Мизу кивнул. Маршрут был проложен и цель стала ощутим ближе. Табита тоже слегка выдохнула, напряжение в ее плечах немного спало. - На рассвете. У стоков. Твой долг оплачен, - она кивнула Биллу. Грязный Билл лишь хмыкнул, снова плюнул в грязь, но в этот раз в сторону. - Постараюсь не поминать тебя лихом, травница. Надеюсь, твой демон доберется до старины Скефингтона прежде, чем тебя растерзают пули, от всех он тебя все равно не убережет. Так что успей хотя бы насладиться видом крови лорда, - пожелал Билл на прощанье.  Отвернувшись, он зашагал прочь, и его людипоследовали за ним, включая бледного детину с обрубком мушкета в руках. Мизу и Табита, стоя в свете догорающего костра, смотрели им в след, наблюдая, как очертания спин контрабандистов растворяются в густом тумане. Сделка была заключена, но самая опасная часть начиналась только завтра. Сумерки уже сменялись темнотой ночи, когда Мизу и Табита покинули берег, оставляя позади хриплый голос Грязного Билла и его мрачные предсказания. Табита шла быстро, почти переходя на бег, подгоняемая не только холодом, но и внутренней дрожью, что била ее изнутри. Дыхание травницы было частым и глубоким, но девушке все равно казалось, что она вдыхает слишком мало воздуха. Сердце билось слишком быстро, ему словно стало тесно в ее грудной клетке. Мизу, идущий на пол шага позади, видел, как ее плечи снова и снова подрагивают под плотным шерстяным плащом, как пальцы судорожно сжимают края ткани как будто пытаясь завернуться в него посильнее.  - Совсем озябла? – его голос, обычно отдававший сталью, прозвучал мягче в ночной тишине переулка. Мизу почти машинально положил свою руку на плечи Табиты, и на ходу, попытался их растереть. Вышло грубовато, не рассчитав Мизу прикладывал уж больно много силы, так что Табита почувствовала, как у нее горит кожа.  Она резко остановилась посреди пустой улицы и порывисто прижалась к груди Мизу, ткнувшись лбом в его плечо. Табите нужно было хоть как-то заземлиться, потому что она чувствовала, что ее состояние было близко к панике, с которой девушка не смогла бы справиться.  Самурай, продолжая держать ее за плечи, остановил растирания, но не опускал рук. Не отталкивал, но и не мог позволить себе обнять травницу, прижимая к себе. Они просто застыли в таких неполноценных объятиях, где она прижималась, смяв пальцами ткань его рубашки на груди, а он просто не много сжимал ладонями ее плечи. Мизу почувствовал, как бешено колотится сердце Табиты. - Нет, я не озябла…, - выдохнула она, продолжая утыкаться в плечо. Через какое-то непродолжительное время она откинула голову назад и заглянула в лицо Мизу, которое сейчас было так близко, что он ощущал теплое дыхание девушки.  - Я… Ты…Спасибо, что спас! Понимаешь… я играла ва-банк, не была уверенна в исходе этой сделки. Все-таки эти люди, я знаю, насколько они могут быть жестоки и беспринципны, - запинаясь быстро заговорила Табита. Дыхание выравнивалось, но говорить все еще было тяжело из-за адреналина, который заставлял ее тело дрожать.  - Ты очень хорошо блефовала, я и на секунду не мог подумать, что тебе было страшно, - удивленно проговорил Мизу, смотря в глаза девушки, в которых стояли слезы. Когда слезинка все-таки скатилась по ее щеке, Мизу не удержался и аккуратно смахнул ее большим пальцем, проведя по нежной коже девушки, а потом сам смутился своего жеста.  «Что это на меня нашло?» - подумал самурай. - Правда? Неужели моя напускная уверенность сработала? - удивилась Табита и ее губы растянулись по-детски доверчивой улыбке. - Уловка сработала, - смог лишь коротко ответить Мизу. От ее улыбки он почувствовал, что льды в его сердце неумолимо начинают плавиться, и уровень вод в океане его скованных чувств приближается к рискованной отметке. Что будет,если они его затопят? Табита наконец вдохнула полной грудью, почувствовав, что тревога отступает. - Отлично, но мне нужно что-то, чтобы до конца успокоиться. А еще нам стоит подкрепиться, нам понадобятся силы для завтрашнего дела, – с этими словами травница огляделась и махнула рукой в сторону чуть более оживлённой улочки, где тускло светились окна приземистого здания. - Вон там харчевня «Старый шкипер». Еда не притязательная, но не отравимся. А еще там можно выпить! – на последней фразе Табита оживилась и задиристо подмигнула самураю. - Я не пью алкоголь, вода или чай, - нахмурился Мизу. - Чай попьем завтра, на утреннем чаепитии лорда! А воду в таких местах никто не пьет, помрешь от холеры. Слабый сидр или эль. Лучше сидр! – девушка взяла воина под локоть и уверенно направилась сторону «Старого шкипера». Мизу не сопротивлялся. Харчевня «Старый шкипер» встретила продрогших путников волной теплого воздуха, густо пропитанного запахами жаренного лука и подгоревшего жира, который с шипением капал на угли с коптящейся на открытом огне свиной тушки, разлитого пива и едкого табачного дыма. Тусклый свет сальных свечей и очага едва пробивал сизый дым, клубившийся под самым потолком. Мизу поморщился, кажется, он никогда не сможет привыкнуть к интенсивности местных ароматов. «Шкипер» гудел как потревоженный улей. За грубыми длинными столами толпились вечерние посетители: усталые докеры с кружками,наполненными пенным, угрюмые рыбаки, пахнущие сельдью и тиной, сбившиеся в кучку подозрительные типы в дальнем темном углу. Гул голосов, хлопанье кружек и громкие взрывы пьяного смеха – все сливалось в оглушающий для самурая хаос. Табита, казалось, наоборот, почувствовала себя как рыба в воде в этой знакомой для нее атмосфере. Она уверенно продвигалась через толпу, лавируя между столиками. Мизу следовал за ней как тень, поглубже натянув капюшон плаща, чтобы не привлекать внимания к своей нестандартной внешности. Они смогли найти себе место за относительно свободным столиком в углу, подальше от самого шумного скопления людей у стойки. Хозяйка, дородная женщина с красным от жара лицом, протиснулась к их столикам, узнав Табиту, которая сидела, скинув плащ на грубую лавку рядом с собой. - Табби, крошка! Тебя какими ветрами к нам занесло в такой поздний час? Сама видишь какой люд у нас тут обитает в это время, ни одной приличной морды, - почти кричала женщина, чтобы его голос не слился с шумом толпы.  Хозяйка поглядела на Табиту с практически материнской тревогой. У нее было не расивое, рыхлое, но доброе лицо, желтоватые волосы, выбивавшиеся из-под чепца, светлые брови и ресницы. - Мэгги, ты же знаешь мне палец в рот не клади, откушу по локоть! – насмешливо отозвалась Табита, замечая, как Мэгги слегка наклоняет голову в бок пытаясь получше рассмотреть ее спутника. - Как видишь, я в компании, и мы ужасно продрогли! Так что принеси нам, пожалуйста,поскорее то, чем мы сможем согреть животы и промочить горло, - задористо продолжила Табита, желая побыстрее спровадить Мэгги на кухню, чтобы та не слишком любопытствовала. — Это мы можем! – оживилась добродушная Мэгги, она смотрела на Табиту, которая улыбалась ей своей обезоруживающей улыбкой.  «Какая же хорошенькая девчушка, эта травница, жаль, что Бог послал мне только троих сыновей», - думала хозяйка, торопливо удаляясь на кухню. Ждать пришлось не долго. Вскоре перед ними появились две глиняные миски с густой, темной похлебкой, пахнущей бараниной и овощами, и ломти черного хлеба. Рядом поставили кувшин из красной глины и две грубые кружки. Содержимое кувшина пахло забродившими яблоками – терпко и кисло. Табита налила сидра до краев в обе кружки. Золотистая жидкость слегка пенилась. Девушка взяла свою, обхватила обеими руками, сделала несколько глубоких жадных глотков. Закрыла глаза на мгновение, и по ее лицу разлилось удовлетворение. К коже возвращался живой оттенок, а губы растянулись в сладкой улыбке.  - Ммм… как хорошо! – довольно промычала девушка, опустошив свою кружку, и набросилась на еду. Мизу смотрел на нее насмешливо изогнув бровь и слегка ухмыляясь краешком губ. Ему сейчас казалось, что, если бы у девушки были уши с кисточками и пушистый рыжий хвост, который бы сейчас наверняка довольно вилял, она была бы вылитая лисица. Хитрая лисица, что пробралась в хозяйский сад и объелась там яблочками. Забродившими конечно.  - Давай пей и ешь, чего сидишь ворон считаешь? - обратилась к Мизу травница и жадно откусила зубами от куска хлеба. Самурай с сомнением посмотрел на сидр, но поднес кружку к губам. Вкус был кисло-сладким, терпким, непривычным. Он сделал небольшой глоток, ощущая легкое жжение в горле. Неприятно, но терпимо. Сосредоточившись на еде, методично начал поглощать наваристую похлебку, запивая ее солоноватый жирный привкус маленькими глотками. Горячая сытная пища, разогнала остатки притаившегося внутри них холода, а алкоголь начал потихоньку расслаблять, снимая остроту напряжения. Пальцы Табиты больше не дрожали.  Алкоголь и общая усталость сделали их более разговорчивыми. Табита слегка наклонилась к Мизу через стол, чтобы не приходилось громко разговаривать, но было слышно друг друга.  - Вы с Тайгеном прибыли так издалека, ведомые местью… Ты мог бы рассказать мне хоть немного о причине, что погнала вас так далеко от родных земель? – в глазах травницы читался искренний интерес, когда она обратилась к самураю. - В моей стране было всего четверо белых, когда я родился. Один из них является моим отцом, отцом, что обрек меня и мою мать, которую он взял силой, на позор. У нас к таким полукровкам относятся еще хуже, чем здесь, нас называют демонами и отродьями, мне повезло выжить, если можно так выразиться. Мою мать убили по приказу белого, а меня успела укрыть нянька, которую я считал матерью пока рос, - голос Мизу был совершенно лишенным эмоций, когда он поведал Табите свою историю. - Ты до сих пор не знаешь, кто из четверых твой отец? – глаза Табиты были широко распахнуты, а лицо стало серьезным и опечаленным. - Их осталось двое, а завтра я надеюсь еще сократить этот список. До одного, - на этих словах в голосе воина появились хищные нотки, а в глазах отразился колючий холод льда. Табита немного отпрянула, испугавшись этой тьмы, в которую случайно заглянула. Она налила себе еще сидра в кружку, чтобы занять руки. - А что насчет твоей сестры и лорда? Я бы хотел узнать побольше о той ненависти, что полыхает в твоей душе, - Мизу, заметив, что девушке стало не по себе, решил переключить разговор на другую тему, более близкую ей. Табита, осушив свою кружку в несколько огромныхглотков, с чувством поставила ее на стол, громко стукнув дном, отчего кружка чуть не разлетелась на осколки. Встряхнув головой, травница отбросиласо лба свои слегка выбившиеся из медных кос волосы и внимательно посмотрела на Мизу. В ее зеленовато-карих глазах плескалась горечь потери, смешивающаяся с алкоголем.  - Моя прекрасная старшая сестра, она, можно сказать, была мне и матерью после того, как родителей унесла вспышка чумы. Мы жили вдвоем, сестра зарабатывала нам на хлеб честным трудом,работая на тяжелой работе, любой, на которую получалось устроиться. А это не так просто, когда ты сама подросток и на руках у тебя трехлетняямалышка, - слова лились из девушки потоком, словно плотину ее боли прорвало. - Моя любимая Агата была доброй, красивой и очень нежной девушкой. В тот год мне минуло 11 лет, а ей было 22. Она устроилась работать на кухню в замок к лорду Скефингтону, а я начала помогать моей тетке травнице в лавке. Все было просто замечательно, потому что мы наконец не голодали и обе были при деле. Вот там то Скефингтон и приметил Агату, когда она помогала накрывать на стол в его замке, - лицо у Табитысловно светилось от нежности и любви, пока она говорила о своей сестре. Мизу и Табита смотрели друг на друга, их тела словно магниты притягивались через стол. Склонив головы они почти соприкасались лбами во время разговора. - Лорды Скефингтон и Раутли занимались торговлей опиумом и плотью в моей стране, они увозили красивых девушек, которые были обузамисвоим семьям, на продажу, - негромко произнес самурай, давая понять Табите, что понимает к чему ведет история о ее сестре.  Табита согласно кивнула. - Да все так, Скефингтон последняя дрянь. Он относится к девушкам как к игрушкам, кускам мяса или товару…Но моя сестра привлекла его особенно сильно, помимо красивой внешности, он захотел ее чистую душу. Скефингтона удивляла ее неподкупность и непреклонность, несмотря на все дары, что он пытался навязать Агате, предлагал ей деньги, драгоценности, даже обещал дать ей статус знатной дамы и все права и регалии аристократов. За ее любовь, за то, чтобы сестра продала свою честь и стала ему любовницей. Видимо, ему так сильно хотелось доказать самому себе, что не может быть таких непоколебимых в своих убеждениях людей. Но Агата была очень верующей и набожной. Табита сжала руки в кулаки так сильно, что полумесяцы ногтей глубоко впились в мягкую кожу ладоней, а костяшки побелели. Лицо у нее горело из-за прилившей к нему крови, а в висках стучало от ненависти. - Скефингтону надоело ждать. Похоть, как водится у мужчин, взяла над ним верх. Он запер Агату в своей спальне и измывался над ней дни на пролет,делая перерывы только на сон и еду. Ходят легенды о том, какой он извращенец. Мне страшно даже думать, что пережила моя бедная сестра… По щекам Табиты бежали струйки горячих слез, но она не замечала их и продолжала рассказывать все Мизу, который внимательно ее слушал. Мир вокруг них двоих словно потемнел и затих, настолько они были сосредоточены друг на друге в это мгновение. - Я не видела Агату два месяца, а потом ее тело привез могильщик в своей повозке к порогу лавки. Гроб был заколочен, но я заставила его открыть. Моя бедная сестра не выдержала и повесилась в спальне, где ее заточил лорд, - Табита закрыла глаза ладонями, словно перед ней снова лежала в гробуее сестра.  - На ней не было живого места, синяки, кровоподтеки, следы от веревок, порезы, несколько ребер точно были сломаны, но на лице застыло выражение такого покоя…О как я надеюсь, что Агата его обрела, но ведь она совершила самый сильный грех, самоубийство! Моя прекрасная, милая, светлая Агата, решила, что попасть в ад -это лучший выбор, чем то, что Скефингтон с ней делал, - закончив свой рассказ девушка все-таки беззвучно разрыдалась, спрятав лицо в ладонях.  Мизу не мог сопротивляться тем чувствам, что откликались внутри, когда он видел ее страдания. Унем словно разгорался пожар, никакому льду в его душе не было дано и шанса устоять перед тем, что начало там бушевать. Мизу сносило от этого вихря жара, и он удивлялся, как ему еще удается сидеть за столом, а не нестись огненным смерчем, сжигая все на своем пути к тому, из-за кого Таби так больно.  - Он умрет, чего бы мне это не стоило, Табита…Клянусь тебе, - с жаром произнес Мизу,приподнявшись и перегнувшись к девушке через стол.  Его дыхание обожгло ей ухо, и травница тут же отняла руки от заплаканного лица. Белки глаз покраснели, губы припухли, и Табита шмыгаланосом. Она через силу улыбнулась, хотя ресницы все еще были мокрыми от слез.  - Я верю тебе, мне кажется, что вместе мы точно доберемся до него, - Табита отерла мокрое от слез лицо рукавом, последний раз шмыгнула носом и снова наполнила их бокалы. - Выпьем же за это! – торжественно произнесла травница и они выпили, скрепляя свою клятву. - Что-то я последнее время слишком размякла. Видимо, потому что встретила теб, Мизу, и чувствую, что близка к своей цели как никогда раньше. Мизу широко улыбнулся девушке. Он даже не думал, что сможет кому-то еще раз так искренне улыбнуться. - Да, ты слишком много плачешь, это твой большой недостаток. У вас тут и так сырость, а еще ты разводишь, - беззлобно поддразнил он девушку. Табита просто прыснула от смеха. Такого она точно не ожидала услышать. - Мизу, ты шутишь! Не знала, что ты умеешь. За это надо выпить еще, нам нужно наполнить кувшин, - развеселившись, она махнула трактирщику за стойкой, указывая на пустой кувшин.  Кроме трактирщика, которого хотела привлечь Табита, на веселую девушку обратила внимания шумная компания мужчин. - Лесная фея, позволь мне тебя угостить! Зачем такая красавица будет коротать вечер с этим узкоглазым чурбаном, -раздался громкий пьяный голос прямо рядом с их столом. Мизу мгновенно поднял голову. К ним,покачиваясь, подошел крупный мужчина в грязной холщовой рубахе и кожаных штанах. Его лицо было красным от выпивки, глаза мутными и наглыми. За его спиной посмеивались еще двое товарищей. - Эй, красавица, - мужчина грязно усмехнулся, упираясь ладонью в их стол, от чего миски и кружки задребезжали. Он наклонился к Табите, обдавая ее своим перегаром. - Ты с ним за деньги или за красивые глазки? Идем с нами, и ты попробуешь настоящих мужчин, - он потянул свою грязную мозолистую руку, собираясь взять девушку за подбородок. Раздался резкий болезненный хруст, похожий на звук ломаемых сухих веток, и последовавший за ним нечеловеческий вопль, смесь боли и шока, оглушивший харчевню и заставивших всех замолчать, а затем обернуться на крик. Мизу не стал предупреждать, одно мгновение и его правая рука, покоившаяся на столе рядом с кружкой сидра, превратилась в молниеносную размытую тень. Не для перехвата, а для точечного удара. В следующее мгновение, указательный и средний палец руки, что нагло тянулась к лицу девушки, оказались неестественно согнуты назад к тыльной стороне кисти, под почти прямым углом. Кожа на сгибах натянулась до белизны, суставы выпирали буграми, явно смещенные или раздробленные. Пальцы мгновенно опухли, приобретая багрово-синюшный оттенок. Они безвольно болтались, как переваренные сосиски. Мужчина схватился левой рукой за правое запястье, сотрясая им в воздухе, его глаза вылезли из орбит, полные непонимания и ужаса. Он закашлялся, захлебываясь собственным криком, пытаясь вдохнуть сквозь нестерпимую боль. Шум в харчевне не просто стих, он словно умер. Застыли ложки, замерли рты, открытые в удивлении. Все взгляды прилипли к жуткой картине: к орущему от боли верзиле и к его сломанным пальцам, неестественно выгнутым назад. Смотрели также и на виновника инцидента. Мизу уже сидел точно так же прямо, и его рука вернулась в исходное положение на столе, как будто ничего и не произошло. Голубые глазасамурая, холодные и совершенно пустые, смотрели поверх корчащегося от боли мужчины, который упал на колени и согнулся пополам. Взгляд Мизубыл направлен на дружков пострадавшего, которые застыли как истуканы, а все их пьяное веселье исчезло с побледневших лиц. На лице у Мизу не было ни злости, ни удовлетворения – лишь безмолвный вопрос: Кто следующий? Табита сидела, широко раскрыв глаза и прикрыв рот рукой. Она уже видела Мизу в бою и с какой скоростью и точностью он может наносить удары, но картина, которая развернулась в нескольких сантиметрах от ее лица, не могла не вызывать у нее шок. Тем более, как у целительницы, которая обычно лечит ранения, такое хирургически точное насилие заставило ее кожу покрыться мурашками, а светлые волоски на руках встали дыбом. Такая жестокость, направленная только на то, чтобы уничтожить саму возможность к ней прикоснуться. - Черт подери, видели его пальцы? Ампутировать придется, поди, - прошептал кто-то из толпы, и в этом шепоте слышался ужас и какое-то почтительное оцепенение. Толпа медленно оживала и начало разрастаться взволнованное неодобрение.  - ВСЕМ ТИХО, Я СКАЗАЛА! - громогласно рявкнула Мэгги, проталкиваясь сквозь людей, ее лицо было не просто красным, а багровым от гнева и отвращения к происходящему. Она посмотрела на сломанные пальцы с профессиональным бесстрастием человека, видавшего и не такое, но и внутри нее, что-то шевельнулось от ужаса.  «С кем же это ты связалась, Табита?» - пронеслось беспокойно в ее мыслях. - Гарри, ты тупоголовое быдло, сам нарвался! А ну ка забирайте вашего дружка и валите от сюда, пока я сама ему остальные пальцы не переломала! - она злобно ткнула деревянной длинной ложкой в сторону двери. С рассерженной Мэгги шутки были плохи, это все знали, да и крупная дородная женщина пользовалась всеобщим уважением, драк она у себя не терпела. - А вы, ребятки, давайте-ка потихоньку через кухню, пока чего еще не вышло, - негромко обратилась Мэгги уже к Мизу с Табитой. Ее взгляд был тяжелый, в нем читалось что, ты парень, конечно переборщил, но ей не хотелось, чтобы у девчушки были неприятности.  Пока приятели выволакивали стонущего Гарриподхватив его под мышки, Мизу быстро взглянул на Табиту. - Пожалуйста, идем скорее, - выдохнула она. Голос травницы был едва слышен, а лицо выглядело встревоженным. Мизу кивнул и, накидывая на ходу свои темные плащи, они быстро удалились через черный ход кухни. Ночной воздух ударил беглецам в лица свежей волной прохлады. Мизу схватил Табиту за локоть, не грубо, но решительно и потянул в темноту, уводя их наверх по улице. Двигались они очень быстро, почти бегом. Адреналин от всех событий сегодняшнего вечера подстегивал их уйти подальше от любопытных глаз и возможной погони. Они ныряли из одного узкого прохода в другой, петляя знакомыми Табите тропами. Дыхание девушки сбивалось, но не от усталости – смесь страха и странного возбуждения колотилась у нее в груди. Мизу снова двигался практически бесшумно, как тень, лишь плащ шелестел за его спиной. Его рука по-прежнему крепко держала руку Табитычуть выше локтя, не давая ей отставать. Самурайсканировал темноту, прислушиваясь к каждому шороху – крики пьяниц в отдалении, лай собак, плачь ребенка за окнами дома, мимо которого они проносились. Ничего подозрительного. Постепенно, по мере того как очертания домов становились знакомыми и все указывало на то, что лавка травницы уже была совсем неподалеку, их шаги замедлились. Напряжение в пальцах Мизучуть ослабло, но не отпустили руку девушки. Они вышли к неширокому каналу, черная вода которого тускло блестела под вышедшей из облаков полной луной. Воздух тут был чуть чище, но все равно нес запах тины и гниения, исходящий от воды. Кажется, что недавно прошел небольшой дождь, а лунный свет заливал мостик серебристым сиянием, создавая резкий контраст с погруженными во мрак берегами канала.  — Вот дерьмо! – грубо выругалась Табита, наконец остановившись посреди мостика, и высвободила локоть. Она сняла капюшон, запрокинула голову к огромной холодной Луне. Ее медные косы были растрёпаны, из них выбивались прядки по всей длине. И вдруг она засмеялась. Сначала тихо и сбивчиво, а потом все громче и звонко, почти истерично. Звук смеха разорвал ночную тишину, заставив где-то в далеке ворчливо залаять собаку.  - Никогда… Никогда за все мои годы, в этих проклятых трущобах…- она раскинула руки и сделала танцевальный пируэт, оборачиваясь вокруг своей оси. Ее косы, подол платья и плащ развивались в этом непосредственном движении – Никогда моя жизнь не была наполнена столькими событиями! И это все за одни сутки! – Табита снова засмеялась, кружась на месте, ее глаза сияли лихорадочным блеском. — Это же безумие! Абсолютное, чистейшее безумие! Мизу, и знаешь что? – она остановилась прямо перед ним, запыхавшаяся, с горящими щеками. – Мне это нравится. Черт побери, я чувствую себя…живой! Впервые за долгие годы, со дня смерти Агаты! Как будто все это время я жила просто по привычке, теперь я словно пробудилась от забытья и готова воспарить как вольная птица! Мизу смотрел на нее, завороженный этой легкостью, ему самому казалось, что хрупкая фигурка девушки действительно сейчас воспарит над всей этой грязью Лондона. Ее душа слишком чиста и не запятнана, несмотря на место и людей,которые ее окружали. А что на счет его души? Есть ли она у демона? - Как ты думаешь…- начал Мизу, но не успел договорить. Табита, все еще опьяненная своим восторгом, отступила на шаг назад, чтобы снова закружиться. Ее каблук скользнул по мокрому камню моста. Травница коротко вскрикнула от неожиданности и пошатнулась назад. Пятка соскользнула с края низкого парапета. Ее руки беспомощно взметнулись вверх, хватаясь за воздух. Мир опрокинулся, вместо лунного неба черная маслянисто блестящая гладь канала. Девушка падала спиной в низ, в черную ледяную бездну. Но падение оборвалось резко и твердо. Движение Мизу было похоже на молниеносный бросок хищника за ускользающей добычей. Словно кошка поймала вспорхнувшую с ветки птичку. Он рванулся вперед, его сильная рука крепко обхватила ее тонкую талию. Мизу принял ее вес, обезвредил инерцию падения, а затем начал вытягивать. Плавно, с неожиданной, почти ритуальной медленностью. Его левая рука нашла опору на холодном камне парапета, правая же, обвившая талию девушки, стала подобно якорю, что неумолимо, но бережно вытягивал ее из бездны обратно на лунный свет. К себе. Мизу вытягивал Табиту так медленно, словно боялся уронить хрупкий сосуд из тончайшего стекла. Их тела не столкнулись резко, а сблизились. Табита почувствовала тепло его груди, проникающее сквозь грубую ткань. Ее руки,отчаянно искавшие опору при падении, нашли плечи самурая, пальцы крепко вцепились в складки ткани плаща и рубахи, сминая их. Расстояние между их лицами и без того уже малое, сокращалось с каждым сантиметром, на который он подтягивал ее к себе в безопасность. Они замерли. Табита была уже на твердой поверхности моста, но Мизу ее не отпускал. Его рука все еще крепко держала ее за талию, прижимая к себе. Ее лицо оказалось всего в дюйме от его. Лунный свет лился на них, выхватывая мельчайшие детали. Мизу видел, как расширились зрачки травницы, поглотив радужку, превратив взгляд в глубокие темные колодцы, где отражался только он. Мизу видел, как дрожат ее влажные ресницы. Видел едва заметную сеточку веснушек на переносице. И видел губы, мягкие, чуть приоткрытые от прерванного вскрика, нежные и беззащитные в своем трепете. Но больше всего в этот миг он чувствовал. Ее тепло, излучаемое всем телом, прижатым к нему. Бешенный ритм ее сердца, отдававшийся в его груди, словно сливавшийся с его сердцебиением. И ее запах он тоже ощущал отчетливо. Теплый, глубокий, пряный. Горьковатая нота целебных трав, смешанная со сладким шлейфом сушенных ягод и кореньев, которыми были пропитаны ее одежда и волосы. А под этим что-то неуловимо сладкое и теплое, как цветочный мед на солнце, чистое и уютное, как жар очага в ее лавке. Этот аромат словно нежно обволакивал его, проникал в сознание, смешиваясь с ее быстрым теплым дыханием, которое касалась его губ – сладковатое от сидра, живое, пульсирующее.  В глазах Мизу, всегда таких отстраненных, ледяных, что-то кардинально переменилось. Что-то дрогнуло в самой основе воина, не рассудок, а нечто более древнее, глухое и мощное. Желание. Его рука переместилась на спину Табиты и притянула девушку еще немного ближе, не рывком, а неумолимым движением приливной волны. Леваярука коснулась шеи Табиты под медными прядями, выбившимся из растрепанных кос. Шероховатые пальцы неожиданно нежно скользнули вверх,погружаясь в мягкую путаницу волос у самого затылка. Ладонь легла на основание черепа, твердо, но без силы, как опора, как приглашение. Он склонил голову, словно преодолевая незримоесопротивление, сначала чуть вниз, а затем по едва уловимой дуге, ища точного соприкосновения.Взгляд, потонувший в ее ореховой глубине глаз, соскользнул вниз, к этим дрожащим, манящим губам. Воину казалось, что он уже ощущает их сладость, подобную дикому меду и лесным ягодам. Табита вздрогнула от прикосновения к затылку, как от разряда глубинного электричества,пробежавшему по позвоночнику. Весь ее мир сжимался до резких линий этого лица, до тепла его рук, до глаз, где таял лед, обнажая пучину голода, сладкого и щемящего. Табита ответила на этот зов, ее тело расслабилось в этой поддержке, подбородок приподнялся чуть выше, шея вытянулась в изящной, почти лебединой линии. Она не сопротивлялась руке на затылке, что направляла ее к нему навстречу. Губы девушки, слегка влажные,приоткрылись шире в беззвучном зове, в немом согласии, в мольбе и дарении одновременно. Расстояние измерялось биением их сердец, одним бешенным слившимся стуком. Мизу чувствовал не просто тепло ее дыхания, а его мучительно манящий вкус, пронизанный теплой пряностью, что была ее сутью. Голова самурая наклонялась дальше, повинуясь этому жгучему магнетизму. Его губы уже ощущали физически обещанное прикосновение – мягкость, тепло, влагу. Электричество еще не состоявшегося, но уже неминуемого поцелуя вибрировало в воздухе между ними, обжигая нервы и сводя с ума. Луна над ними замерла в бездонном бархате ночи, как завороженный немой свидетель. Ее холодный серебристый свет заливал две фигуры на мосту, которые замерли перед новым падением в бездну нежности соприкосновения губ, что сольются сейчас в поцелуе.