𝓝𝓸𝓫𝓸𝓭𝔂 𝓱𝓪𝓼 𝓰𝓾𝓷.

Джекс, будучи страшным засранцем, конечно же ненавидел свой облик фиолетового зайца в глупой одежде и с ужасной длинной шеей, но, глядя на Королера, медленно понимал, что отделался вполне не плохо. Желание вернуться в прежнюю жизнь конечно было, ведь она была не так плоха, как хотелось многим его знакомым. Джекс, а если быть точным, то Энтони Лэрд, был выходцем из богатой и очень набожной семьи, где веками бракосочетания состояли только из англичан, что как дорогие шпицы должны были оставлять только достойных наследников. Из разряда людей, что всегда ходят в белых рубашках с приглаженными воротничками (до 17 лет и Энтони изредка уговаривали надеть рубашку, но и тогда он цеплял на нее значки и брелки, пугая бизнес-партнеров родителей ), и даже к друг другу обращаются на вы, а слова "секс" боятся и в свои 45. Джексу 22, съехал он в 17, и с того времени в непрекращаемом отрыве. Крестик он продал своему дружку, а на купленные деньги купил целую кучу ненужного барахла. Сошёлся с девушкой, вел себя как гандон, расстался с девушкой и слил в сеть ее нюдсы, а потом ещё долго следил за соцсетями, где узнал, что выхватил ее какой то старый придурок при бабках (Энтони до сих пор не знает, чем его могла зацепить та наркоманка, может с люстры на него как-то по особенному прыгала?). Свои идеальные блондинистые волосы, которыми должен был гордиться, красил в розовый и фиолетовый, но гены давали свое, и краска не задерживалась надолго, отчего большую часть времени на нем оставались только едва пурпурные кончики. Волосы отстрижены неровно, едва касаются плеч, челка лезет в глаза, и Лэрд постоянно сдувает ее, чем бесит всех, кто общается с ним больше пяти минут (за это время он весь изведётся, пытаясь убрать её). Ему нравится бесить людей. Джекс ненавидит родителей, зато они в нем души не чают, и все детство сдували с него пылинки, от чего мальчик всегда рос жестоким и требовательным, а также ужасно неблагодарным. В его родителях был один плюс-им можно было позвонить, если ты наклюкался в баре, а денег, чтобы закрыть счёт, у тебя нет. Позже он им все возвращал, и каждый раз, закатывая глаза, обещал, что больше ни копейки у них не возьмёт, гордый такой. У Энтони был заработок, ведь вечера он проводил на сцене, с электро гитарой в руках и микрофоном в зубах, а ночи уходили на работу. Нет, не офисную, ведь все, кто сидит в офисе, конечно же, ужасные зануды, а Энтони такой уникальный и крутой (ну конечно). Джекс работал мультипликатором, отрисовывал анимации, брал заказы на персонажей для проектов и неплохо узнавался в сфере диджитал дизайна, благодаря успешному ведению соц сетей. Пару раз был на студии озвучки, где дарил персонажам голоса. Образование у него было актёрское, ведь для его родителей театр-благородное место, а для джекса-пред-кладбище, где от скуки можно натурально подохнуть и похоронят тебя в пыли здешних кресел. И когда заказы на скучных персонажей и модельки для игр заканчивались, банка энергетика щелкала крышкой, открывалась папка на компьютере, графический планшет лежал на столе, светодиодные ленты загадочно трещали, Джекс начинал рисовать... Не смейтесь, да, мы читаем историю фурри-художника. Нет! Правда! Хватит ржать!... Ладно, я подожду.. ... Насмеялись? А теперь я продолжу. О да, порно звери, они самые. Понять, что за один рисунок мерзкого животного можно отхватить гонорар, который за неделю бы не заработал, было легко, и Энтони медленно втянулся, нашел заказчиков, научился быть ласковым как котёночек, когда извращенец закидывает денежку на твою банковскую карту, и послушно рисовал мохнатый хуй. Именно с этих денег он отдавал родителям долги, снова фыркая что-то про гордость. У него есть все: травка, море алкоголя и пакетик с белым порошком под подушкой. У Джекса сладкие духи и яркая, странная одежда, при виде которой мать не раз падала в обморок. Энтони не мог и недели пробыть без громкой попсовой музыки и жил на фруктовом пиве и гормонах, бьющих в голову, от чего из клубов редко уходил в одиночестве. У него хронический недосып и перетрах, второй аккаунт в инстаграмме с его ночными рисовашками, о существовании которого знают все, кроме родителей, а несколько лет назад он хотел проколоть соски и теперь ему часто припоминают об этом. В его комнате стоит электрогитара и усилитель, для того чтобы проучать особенно буйных соседей, хотя таких у него и нет. Он сам-буйный сосед. У Энтони можно накуриться, если хоть раз осмелишься вдохнуть кислород в его квартире, у Энтони всегда холодно, в холоде организм меньше хочет спать. У него в холодильнике все забито энергетиками, а на столе всегда стоит армия электронных сигарет. Есть у него одно, особенно отчётливое воспоминание. Вот он снова рисует заказ, вот глаза закрываются, голова падает на стол, погружаясь в царство Морфея, а спустя какое-то время он открывает глаза, глядя, как вокруг него столпились озадаченные существа. Единственное его счастье в этой ситуции-его образ не был тем, что он рисовал в ту ночь Тут все также просто. Завел друга-натворили вместе херни-подставил друга и опять остался один. Здешние ему больше не симпатизировали. Рагата, появившаяся чуть позже его, всегда казалась с ебанцой, также как и потом загрузившиеся Зуббл и Гэнгл, а Королёр, кажется, был тут всегда. Кауфмо, насколько он помнил, тоже появился раньше, чем Джекс, но это не точно, ведь немая фигура редко доставала и лишь иногда показывала никому не нужные фокусы. Потом как-то навалилось, и вот он бредет по коридорам с ебучим карликом-шутом, где нагло врёт ему про трипофобию, а потом снова обрывает контакт, обрушая надежды на дружбу. Так должно быть, так правильно, так меньше ответственности, а умирают здесь как мухи, поэтому о дружбе и речи быть не может. Не в этот раз. За жизнь Джекс много раз терял друзей, начиная с момента, когда его дружка-придурка из бедного дома в том же районе, где находился их коттедж для "дополнительного заработка на съеме" сбила машина. Это было в третьем классе, и ни на какие похороны он конечно же не пошел. Лишь на пару минут перестал рисовать в альбоме роботов, когда мать под осторожный стук в дверь, тонким, тихим голосочком, поведала ему такие вести. Он выгнал ее, швырнув стакан с газировкой в дверь. С тех пор он не смотрел на ту стену, когда приезжал на пару дней в гости, ведь в белые обои синее пятно въелось намертво. А. Ну да, вы же здесь не для этого, точно.. кукуруза. Тупо? Ха-ха, ну а как иначе. Наверное стоит начать с момента, когда обезумевший дед развелся с его богатой бабкой, чтобы на оставшиеся деньги купить себе домик в селе.. да. Начнем отсюда. Так вот, сразу после того, как дед первый раз посадил зад в то старое б/у кресло, у Энтони в жизни начался период "бей или беги", где каждое лето был выбор-приходить домой, чтобы получить по лицу за оплошности, а потом поужинать и лечь спать на кровати, или остаться в кукурузном поле на ночь, прячась от сторожей, в надежде что домой его сегодня не вернут, а к завтрашнему дню дед забудет, что натворило отродье его дочери. Натворить, кстати, было очень легко. Пока дома ты орёшь на отца матом, когда он одалживает у тебя что-то без спроса, здесь все было строго, как в армии. Не правильно прополол грядки-получаешь в купол, не так заправил кровать-в купол, не пришел есть по первому зову (даже если деду показалось, что он тебя звал)-дада, уже тащу ремень. А ремень армейский, с бляшкой, такой, что даже от воспоминаний задница огнем горит. В общем-то, хватило Джексу один раз попасться, и вот он, в четыре утра, сидит в углу дедовской комнаты, а с кресла на него смотрит строгий надзиратель, покуривавший трубку. Бляшка надломилась, а Энтони потом накладывали швы на ногу. Губы, брови, нос, щеки, руки, пальцы, ноги, живот-под раздачу попало всё, а в пальце вообще трещина осталась, да такая, что на осмотре трое мужов его, пятнадцатилетку, держали, да всё равно дёргался, как уж на сковородке, и орал нечеловеческим голосом. Ну вот и все, кукурузу в жопу ему никто не заталкивал, честно-честно.