Пятая петля: Хроники Сторибрука.

«Самые удобные жертвы те, чьё отсутствие легко объяснить тишиной.»

      Туман лежал плотной, молочной пеленой, поглотив землю, деревья, небо. Факел в руке Дэвида плясал одинокой звездой, его свет тонул в белой гуще, не в силах её рассечь. Принц шагнул вперёд. Остановился в трёх шагах от белоснежной фигуры. Отблеск золотого пламени выхватил из мрака его лицо — напряжённое, со сжатыми губами, с глубокой складкой между бровями. Перед ним, спиной к нему, стояла Али. Силуэт в простом одеянии светился собственным, холодным сиянием, отталкивая клубящийся туман и создавая вокруг себя сферу невозмутимой тишины.       - Хранительница Времени… - голос Дэвида дрогнул на первом же слоге, сорвался в лёгкую хрипотцу. Его пальцы, бледные от холода, машинально сжали эфес меча. – Вы… вы видите всё. Нити судеб, угрозы, что ещё даже не родились в чьей-то голове. Вы должны знать, что готовит Реджина. Это проклятие… - Он замолчал, сглотнув ком, внезапно вставший в горле. Челюсть дёрнулась. – Оно уничтожит всё, что мне дорого. Всё, ради чего я дышу.       Али повернулась медленно, плавно, как стрелка на огромных часах. Фигура была высечена из самого утреннего льда. Хрупкого и непостижимо холодного. В её синих глазах отражалось пламя факела, но в них не было ни тепла, ни человеческой тревоги. Только тишина.       - Я не вмешиваюсь в чужие судьбы, - сказала она спокойно, почти безэмоционально. – Поток времени нельзя развернуть вспять или направить иначе лишь потому, что чьё-то сердце охвачено страхом.       Дэвид резко выдохнул, воздух вырвался из его груди со свистом, будто после удара. Он сделал решительный шаг вперёд, сократив дистанцию. Трава под его сапогами зашуршала, нарушая гнетущую тишину.       - Страх? – Ярость вскипела в нём с той сдержанной силой, что рождается на самой грани отчаяния. Его глаза, горящие в отсветах пламени, впились в её бесстрастное лицо. — Вы говорите об этом так, будто видели на свете всё, кроме единственно важного. Вы знаете, каково это держать за руку человека, которого любишь больше жизни? Вы знаете, каково это… терять? Чувствовать, как мир, только что твёрдый и надёжный, рушится прямо под ногами? Что завтра… — Голос сорвался окончательно, превратившись в сдавленный, хриплый шёпот. — Что завтра она может просто исчезнуть… И ты останешься один. Навеки один.       Али посмотрела не на принца, а сквозь него, в какую-то иную, невидимую точку. Дэвиду почудилось - вдоль её руки, от запястья и выше, пробежала тончайшая, почти невидимая дрожь, словно задрожала сама световая нить времени. Безликое и вечное, оно на миг прислушалось, замедлив свой безостановочный бег. Дэвид пытался найти в глазах Хранительницы отсвет, трещинку, намёк на человеческое тепло. В ответ он услышал лишь мерное, гулкое тиканье её золотых часов.       - Страх потери… - Повторила девушка медленно. - Странное чувство. Оно слишком живое. Оно не для меня.       Принц бросил короткий, яростный взгляд в землю, сжав веки, пытаясь удержать внутри бушующий шторм. Потом с усилием, преодолевая невидимое сопротивление, поднял на неё глаза снова. И в этот раз в них не было вызова. Только голая, беззащитная мольба.       - Тогда хотя бы скажите… Есть ли способ? Малейшая трещина в Проклятии королевы? Любой шанс, любой намёк. Я приму всё. Любую цену. Пойду на любое безумие лишь бы Белоснежка… и наша дочь… - Он не смог договорить, лишь покачал головой, и в этом жесте была вся вселенная его отчаяния.       Туман сгустился, обволок их плотнее, затаив дыхание в ожидании вердикта. Али чуть склонила голову набок, прислушиваясь к тиканью сложнейшего механизма, что вращался в самых глубинах её сущности. Но услышала она только то же тиканье. Строгое. Ровное. Вечное. Неумолимое.       - Что должно произойти – произойдёт. – Произнесла она, и голос снова стал холодным, лишённым всех оттенков. – Проклятие – часть Полотна, часть вашей жизни. Некоторые нити нельзя перерезать, не разрушив весь узор. Ваш путь - рядом с той, кого вы любите. – Али чуть приподняла ладонь, и туман вокруг них шевельнулся, отступив на шаг. – Проведите эти часы с Белоснежкой. Помните: любовь оставляет след даже там, где время стирает всё остальное. Идите.       Дэвид открыл рот, чтобы сказать ещё что-то, но пламя факела внезапно затрепетало, зашипело. Али уже стояла к нему спиной, и её фигура начала быстро растворяться в белом мареве, тая, как мираж. Недосягаемая. Нечеловеческая. Вечная.       Ветер хлестнул по поляне тогдашних воспоминаний и сейчас ударил по её сознанию. Агни вздрогнула так резко, что спина ударилась о стену. Холод, настоящий, физический, скользнул по шее, заставив мурашки побежать по коже. Воздух в комнате стал плотным, давящим. И впервые — впервые! — она ощутила. Прочувствовала нутром, кожей, этим новым, бьющимся сердцем. Ту самую вещь, которая была для неё тогда лишь абстрактным понятием. Страх потерять. Любовь, которая делает человека одновременно безумно храбрым и до жути уязвимым. Боль, прожигающую грудь насквозь и всё равно толкающую вперёд. Теперь она знала. Теперь она понимала, почему Дэвид стоял тогда на той поляне. Почему его голос дрожал. Почему в его глазах читалась не слабость, а та самая сила, что сильнее любого проклятия. Это была любовь. Простая, смертная, всепобеждающая любовь. И эта прожитая мысль резанула её человеческое сердце с такой неожиданной силой, что глаза снова наполнились горячими слезами. Они потекли по щекам сами, без её позволения, смывая пыль и пепел, оставляя после себя чистые, жгучие дорожки. Она сидела на полу в дыму, плакала о чужой, давней боли и впервые по-настоящему чувствовала себя живой.       Тишина прервалась гулом, раскалывающим пространство. Пол под ногами Агни задрожал, передав вибрацию. И только потом пришел сам звук – дробь копыт, тяжелых и резких, вбивающих свой такт прямо в землю. Агни медленно двинулась к окну. В запотевшем стекле, слегка грязного от гари, она увидела чёрных коней, слишком быстрых для обычных животных. Их дыхание вырывалось в воздух, пуская морозную свежесть. В дверь постучали. Два отрывистых, отчеканенных удара. Затем пауза. И, возможно, выдох королевского гонца. Третий удар – утверждение, не терпящее возражений. Агни открыла дверь. Королевский гонец стоял прямо, без поклонов. Тёмный плащ пах чужой магией. Тяжёлой, властной, как королевская печать. Гонец произнес слова ровным, безжизненным голосом, в котором не было просьбы, только констатация:       - По приказу Её Величества. Королева желает вашего присутствия. Немедленно.       Не просит. Требует. Агни кивнула. Она попросила дать ей собраться. Ровно через пять минут, умыв лицо от гари, девушка уже стояла у порога, накинув плащ. Она последовала за гонцом. Дверь щелкнула, провожая. Начался путь, с возвратом через который можно не рассчитывать.       Чёрные шпили замка рассекали низкое небо. Готические арки и остроконечные окна являлись не просто архитектурой, а окаменевшей волей, воплощённой в камне. Стены, потемневшие от времени и тёмных ритуалов, жадно поглощали дневной свет, отдавая взамен лишь сырой полумрак. Замок не просто возвышался. Он безмолвно наблюдал.       На пороге Агни встретила тишина. Плотная, напряжённая субстанция. Каждый её шаг отзывался в пламенных стенах, впитывался и фиксировался. Языки пламени в железных факелах горели ровно, но их свет не прогонял тьму, а выхватывал из неё скупые детали, теряя силу в холодной толще камня.       В тронном зале сама королева ждала, сидя в совершенной, застывшей позе. Её спина была прямая, линия подбородка приподнята на безупречную высоту. Тяжёлое черное платье лежало неподвижными складками, волосы уложены с математической точностью. Вся фигура излучала ледяной, безукоризненный порядок. Порядок, готовый треснуть.       Взгляд Агни мгновенно отметил фальшь в этом идеале: синеватые тени под глазами королевы, едва заметные, но для зрячего – откровенные. Они говорили о ночах без сна, о магии, вытянутой до последней капли, о заклинаниях, прошептанных в пустоту. Королева уставала. Даже всесильные имеют предел.       - Подойди. – Прозвучал отточенный голос Реджины.       Агни сделала три точных шага вперёд. Тяжёлые плиты пола издали глухое эхо под небольшими каблучками.       - Ты догадываешься о цели моего приглашения? – Реджина произнесла это не отрывая глаз от маленького зеркальца в своей руке, разглядывая в нём собственное усталое отражение. – В твоей осанки нет привычной робости. В глазах – ни намёка на страх. – Она резко убрала зеркальце в сторону. Взгляд наконец устремился на Агни. Он взвешивал, измерял, решал уничтожить или просто держать на расстоянии. – Ценное свойство.       Агни наклонила голову ровно настолько, чтобы жест оставался в нейтральной зоне – ни вызова, ни покорности.       - Вы хотели меня видеть, Ваше Величество.       Уголки губ Реджины дрогнули, наметив сухую, безрадостную улыбку. В ней не было доброты. Только трезвый расчет.       - Ты доставишь мне кое-что. – Реджина сделала многозначительную паузу. – Воду из Источника Молодости.       Слова упали в тишину зала с обманчивой лёгкостью, будто речь шла о пустяковой просьбе, а не о сокровище, за которое проливались моря крови. Лицо Агни осталось каменным. Только веки слегка опустились, прикрыв глаза на мгновение.       - Магия Источника уникальная. И непредсказуема.       - Любая ценность несёт в себе риск, - парировала Реджина, поднимаясь с трона. Воздух в зале сгустился. Каждый шаг вперёд отдавался тихим давлением в висках. – Молодость – не привилегия. Это стратегический ресурс. Чтобы удерживать королевство, я должна оставаться на пике сил. – Её голос звучал с выверенной убедительностью. Той самой, в которую королева, возможно, сама начинала верить. Возможно.       Агни позволила своему взгляду задержаться на лице королевы дольше обычного. Она разглядела не просто следы усталости, а тонкую сеть трещин – тщательно скрываемый страх. Не перед увяданием. Перед уязвимостью. Перед тем моментом, когда контроль может выскользнуть из рук.       - Почему выбор пал на меня? – таким же ровным и спокойным голосом спросила девушка.       Реджина выдержала паузу, позволив тишине взвесить вопрос. Молчание стало ощутимым, наполняя пространство между ними невысказанными смыслами.       - Потому что ты… посторонняя, - наконец ответила королева. В тоне появились снисходительные, почти бархатные нотки. – У тебя нет связей здесь. Нет семьи, которая станет задавать вопросы. Нет прошлого, которое могло бы тебя скомпрометировать. Ты чистый лист.       Пальцы Реджины описали в воздухе лёгкую, изящную дугу, будто она отодвигала невидимую занавесь. Атмосфера в зале наэлектризовалась, превратившись в незримое поле битвы. Агни поняла: правда останется скрытой. Ей не раскроют все карты.       - Источник находится за пределами этого мира, - продолжила Реджина, отступая на шаг, симулируя предоставление свободы действий там, где её не существовало. – Он в Нетландии. Тебе нужен тот, кто сможет проникнуть туда. – Реджина наклонилась вперёд, шёпот стал ниже, пронизывающим до костей. – Ищи корабль, что не отбрасывает тень.       Агни ощутила лёгкий, но отчётливый толчок. Нити возможного будущего вокруг неё дёрнулись и начали сплетаться в новый, замысловатый и рискованный узор. Пауза слегка затянулась, давая вес будущим словам.       - Я принесу вам воду.       Реджина кивнула. Губы растянулись в узкую, предсказуемую полосу удовлетворения. Кивок говорил сам за себя.       - Тогда не медли. И помни: о некоторых поручениях не говорят. О них даже не думают вполголоса.       Агни кивнула и молча развернулась. Ткань юбки зашелестела по каменному полу. У самой двери, когда пальцы уже коснулись ледяной бронзовой ручки, она снова почувствовала тот самый сдвиг – едва уловимый щелчок в устройстве мироздания. Будущее не просто манило из тумана. Оно сделало неотвратимый шаг навстречу.       «Меня не посылают. Лес вплетает меня в свою жизнь» - подумала Агни. Дверь захлопнулась за её спиной с приглушённым стуком. Звуком хорошо смазанного механизма, запускающего новый, неумолимый отсчет.       Когда ворота замка оказались позади, Агни выдохнула. Воздух за стенами стал чуть теплее и легче. Без придворной слащавой примеси. Она двинулась по лесной тропе не спеша, сознательно растягивая шаги, позволяя ритму ходьбы успокоить внутреннюю дрожь. Лес принял её обратно. Не как гостью, а как часть своего пейзажа. Ветви колючих кустарников отстранялись за мгновение до того, как могли зацепить платье. Длинные тени сосен не тянулись вслед, а оставались на своих местах. Однако, где-то в самой глубине, под вековым слоем хвои и переплетение корней, Агни чувствовала постоянное, едва уловимое напряжение. Тонкую струну, натянутую до предела.       «Почему я согласилась?» - вопрос возник не сразу, поднявшись из глубин сознания. В нём не было паники. Скорее, удивление. Агни знала ответ. Просто раньше не решалась облечь его в слова. Не из-за королевского приказа, не из-за редкости артефакта. Даже не из-за того, что Реджина с таким подозрительным упорство выбрала именно её. Она согласилась, потому что отказ был страшнее. Остаться здесь, продолжать играть в уютную жизнь, делать вид, что весь мир умещается в нескольких лесных тропинках, одном доме под дубом и одном угрожающем замке. Притворяться, что можно путешествовать, не делая выборов. Не рискуя. Не теряя.       В памяти всплыл Дэвид. Не тот уравновешенный мужчина и будущий отец, каким Агни знала его теперь, а прежний - отчаянный, надломленный, неистово живой. Он шёл навстречу Проклятию не потому, что верил в победу. А потому, что его вела любовь. Иного пути для него не существовало.       «Вот моя причина, - осенило Агни. – Не вода. Не задание. Право сделать выбор – не как бесплотная Хранительница, а как живой человек.»       Впервые в этой смертной жизни: выбор, сделанный исключительно ради себя самой.       Когда на горизонте, за чёрной щетиной леса, проступили зубчатые силуэты башен замка Румпеля, небо резко потемнело. Словно невидимый палец перелистнул страницу светлого дня. Башни казались естественным продолжением скалы, кривые, угрюмые. Магия здесь накалялась, накапливалась в закоулках, клубилась в тенях, затаившись в ожидании. Двери отворились сами, едва тень Агни упала на порог. Вдалеке залы послышался знакомый, томный и насмешливый, голос:       - Дорогуша, если ты наведалась за солью, должен разочаровать. Её запасы иссякли приблизительно… сто лет назад.       Румпель стоял в арочном проёме, опираясь на него плечом. Улыбка играла на его губах, привычная, слегка надменная. Он наблюдал за Агни, которая уверенным шагом шла к нему.       - Мне необходима информация о Нетландии, - выпалила Агни без предисловий.       Улыбка сползла с лица мага мгновенно.       - Нет, - ответил он с той же прямотой.       Агни, минуя Румпеля, шагнула внутрь, не дожидаясь приглашения. Стремительно пошла вперёд, в библиотеку. Шла так, будто знала, где она находится. Будто Агни была здесь хозяйкой. Замок откликнулся на её вторжение: где-то в каменных недрах скрипнули балки, пламя в подсвечниках дрогнуло и прилипло к фитилям, свет стал призрачным.       - Меня посылает королева, - добавила она, глядя куда-то в сторону библиотеки. – Поручение государственной важности.       Румпель двинулся вперёд. Один шаг. Затем второй. И через секунду он уже шёл за ней, как тень.       - Ты дала согласие? – спросил он взволнованно.       - Да.       - Ты хоть представляешь, куда тебя отправляют? – Голос зазвенел холодной сталью. – Нетландия – не пикник в лесу, дорогуша. Это место, где даже само время… - Маг резко оборвал себя, сжав челюсти. – ведёт себя непредсказуемо. Оно ломается.       Агни развернулась к нему всем телом.       - Я осознаю все риски.       - Нет! – Его голос громыхнул, низко и рычаще. Магия ответила волной. По залу пробежала зыбкая дрожь. – Не осознаёшь! Ты больше не та, кем была. Твоя сила… ограничена этой плотью, этими нервами, этим бьющимся сердцем. Один неверный шаг – и ты умрешь. По-настоящему.       Агни смотрела на него с невозмутимым спокойствием. Именно это спокойствие и бесило Румпеля больше всего.       - Я не боюсь. – Слова упали в тишину, как тяжёлый колокол, давший трещину.       Румпельштильцхен застыл. Дыхание спёрло. На одно мгновение с него спала вся многовековая маска Тёмного. Остался просто человек. Напуганный человек.              - Не боишься… умереть? – переспросил он, голос, всегда такой уверенный, дал слабину, надломился на полуслове.       - Я знаю, каково это, - её ответ прозвучал мягко. – Я была по ту сторону бытия. Там… очень тихо. И бесконечно пусто.       Агни отвернулась от него и снова двинулась в библиотеку, не дожидаясь ответа Румпеля. Он мигом последовал за ней, пытаясь удержать от необузданной идеи, практически преграждая путь.       - Ты не понимаешь! – Заговорил он снова, набрасываясь на Агни словами. – Если ты исчезнешь… твоя изначальная сила, твоя сущность вернётся в Лес. И Лес может не выдержать такого удара. Равновесие рухнет. Всё пойдёт прахом раньше отведённого срока!       - А если останусь здесь, - перебила она его, не повышая голоса, – то так никогда и не узнаю, зачем ты мне вообще помог обрести сердце. Зачем дал чувствовать. Я прожила вечность в молчании времени. А теперь хочу хотя бы один раз услышать, как по-настоящему пахнет море.       Тишина, воцарившаяся у библиотеки, стала физически ощутимой, давящей на уши. Слово «море» повисло в воздухе, как тяжёлый камень, привязанный за веревку, который скоро кинут в это самое море. И Румпель утонет вместе с ним. Он смотрел на неё, и в его взгляде было неподдельное, чисто изумление, будто видел её впервые. Контроль над окружающей магией дрогнул. С одного из подсвечников соскочила искра и угасла на камне, предметы на массивном столе мелко задрожали.       - Ты не обязана идти, - выдохнул он почти шёпотом. -  Я могу… договориться с Реджиной. Найти другого посланца. Заключить сделку.       - Нет, - ответ Агни был простым и окончательным. – Это мой путь.       Она протянула руку и взяла со стола небольшую книгу в потёртом кожаном переплёте – старый справочник, испещрённый заметками на полях, слегка тяжёлый от запретных знаний и забытых карт.       - Я вернусь, - добавила Агни, направляясь к выходу из библиотеки.       Румпель не произнёс ни слова в ответ. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Маг остался один посреди огромной, внезапно опустевшей библиотеки. Тишина вокруг больше не подчинялась ему. Она звенела в ушах навязчивым, чужим гулом. Пальцы мелко дрожали. Он сжал их в бессильный кулак, ногти впились в ладонь. Тщетная попытка удержать то, что уже начало ускользать. Маг почувствовал это со всей ясностью: призрачная, но вполне реальная возможность потерять эту женщину оказалась гораздо ближе и ощутимее, чем он когда-либо допускал.       Румпельштильцхен превратился в статую из напряжения. Он вслушивался в эту отвратительную тишину, ловя малейший намек на возвращающиеся шаги, лёгкий шорох платья по камню, мягкий стук каблуков. Ждал, что дверь снова откроется и её голос, спокойный, непоколебимый, нарушит тяжёлое молчание, скажет что-нибудь философское. Но время, неумолимое и равнодушное, текло вперёд. Оно не замирало и не оглядывалось назад.       Пламя в камине дёрнулось судорогой, выбросив в полумрак сноп золотых искр. Магия, вплетённая в самые камни стен, отозвалась глухим тревожным гулом. Так реагируют старые, давно забытые проклятия, когда равновесие мира даёт опасный сбой. Румпель почувствовал это кожей, каждым нервом: едва уловимый, но отчетливый перекос, будто ткань реальности натянули до хруста.       - Глупая… - вырвалось у него на выдохе, но в слове не звучало насмешки или злобы. Только щемящая тревога.       Румпель слишком хорошо знал Нетландию. Знал её как место, где само время превращается в капризного и жесткого духа. То замирает в ледяной статике, то мчится вперёд, срезая годы одним взмахом. Знал, что в такие места не отправляют тех, о ком действительно беспокоятся. И отлично знал её хозяина, а также его безжалостных, безликих гонцов.       Румпель резко развернулся на каблуке, прошёлся по длинному залу библиотеки взад-вперёд, затем вновь остановился у камина. Его пальцы мелко дрожали, почти незаметно для глаз, но для него эта дрожь была оглушительной. Он с силой сжал руку в кулак, заставляя мышцы напрячься, а дыхание выровняться.       «Она не может умереть, - пытался убедить себя холодный, логичный голос в голове. – Её сущность бессмертна. Она просто… перестанет быть этой. Вернётся к тому, чем была».       Но эта мысль не принесла магу ни капли утешения. Лишь разожгла внутри новое, яростное пламя. Спустя неопределённое время Румпель материализовался в личных покоях Реджины без предупреждения. Вошёл, нарушив все условности, как всегда поступал, когда это ему было нужно.       Реджина сидела перед большим трюмо. Её отражение было безупречным в дорогом зеркале. Свет падал так, чтобы скрыть всё лишнее, оставив только гладкую кожу, холодные глаза и уверенную линию губ. Она улыбалась своему отражению, слегка наклонив голову, примеряя выражение безраздельной власти.       - О, - протянула она, отрываясь от зеркала. – Неожиданный визит. Чему обязана честь?       - Просто заглянул по-дружески. – Голос Румпеля прозвучал непринуждённо, почти игриво. – Как продвигается подготовка к Проклятию?       Реджина позволила улыбке стать шире. В зеркале блеснули её тёмные глаза.       - Идеально. Всё идёт по плану. – Пальцы на миг коснулись синеватых теней под нижними веками. – Совсем скоро этот невыносимо сложный мир станет… куда проще для управления.       Румпель сделал один неторопливый шаг вглубь комнаты.       - До меня дошли слухи, что ты отправила одну местную жительницу в довольно… экзотическое путешествие, - произнёс он с небрежной любознательностью, совершая небольшой круг по комнате, изучая безделушки на полках. – Любопытный выбор. Чем она заслужила такую участь?       Реджина наконец оторвалась от зеркала и повернулась к нему. Медленно, с ленивой грацией большой кошки, уверенной в своей силе.       - Она нездешняя, - пожала королева плечами. – Ни роду, ни племени. Никто не станет задавать лишних вопросов, если что-то пойдёт не так.       Слова ударили как молот по наковальне. Румпель заметно дёрнулся, резко, почти неконтролируемо. Словно его ошпарили кипятком. На долю секунды он забыл о своей роли, о маске, о тысячелетней привычке к полному самообладанию. В зеркале, которое всё ещё ловило его профиль, это мелькнуло слишком откровенно.       - Почему не использовать слуг? Гонцов? Наёмников? – выпалил он слишком быстро.       Реджина прищурилась. Смотрела в его золотые глаза, пытаясь понять: что это? Что ты скрываешь?       - Что с тобой, Румпель? – голос королевы оставался ровным, бархатным, но в самой гладкости звенела ядовитая насмешка. – Неужто в тебе проснулась… жалость к какой-то безродной крестьянке?       Пауза повисла в воздухе, густая и липкая. Румпель ощутил, как внутри него что-то фундаментальное сдвигается, как вековая ледяная броня даёт трещину. Его собственный голос, когда он заговорил снова, стал низким и абсолютно плоским:       - Жалость? У меня? – Он заставил уголки губ подняться в улыбке. Зеркало за спиной Реджины эту улыбку не отражало. – Ни капли. Меня интересует лишь эффективность твоего плана.       Но его отражение выдавало всё: застывшая поза, напряжённая линия плеч, живой, почти дикий блеск в глазах. И заметное человеческое волнение. Реджина заметила это. Разумеется, заметила. Её собственный взгляд стал пристальнее, острее, в нём загорелся холодный азарт охотника, учуявшего слабину в диком звере. Она не произнесла вслух ни одного обвинения. Молчание было красноречивее любых слов. Реджина всё поняла без лишних объяснений.       В этот же миг Румпель осознал кое-что ещё: если Агни погибнет там, если её смертная оболочка будет разрушена и сущность вернётся в Лес, он потеряет не источник силы или ценный экспонат. Он потеряет единственный за последние столетия настоящий выбор. Потеряет того, кто заставил его снова чувствовать. Потеряет своё собственное, едва обретённое, шаткое «зачем».       Реджина медленно провела языком по внутренней стороне зубов. Взгляд скользнул снизу вверх, оценивающе, изучая.       - Эффективность… - повторила она, растягивая слово. – Какая трогательная забота о моих делах. Будь спокоен, Тёмный. Мой план безупречен. Даже если твоя… случайная знакомая не справится, это не нарушит ход событий. Просто станет ещё одной мелкой потерей в великой игре. А теперь, если твоё внезапное участие в политике исчерпано… У меня есть королевство, требующее внимания.       Она повернулась к нему спиной, демонстративно возвращаясь к зеркалу, и этот жест был красноречивее любого приказа о выдворении. Разговор был окончен. Румпель почувствовал, как магия комнаты сгустилась вокруг него, мягко, но недвусмысленно выталкивая его прочь. Ему оставалось лишь раствориться во тьме, унося с собой горечь понимания: он только что подтвердил самые опасные догадки Реджины.       Позже, уже в своей собственной, вечно сумрачной цитадели, Румпель стоял у векового стрельчатого окна. Взгляд был устремлён в непроглядную тьму за стеклом, но видел он не её. Пальцы правой руки судорожно сжимали и разжимали маленький ничтожный предмет. Тонкую зелёную нитку, которую Агни подарила ему в деревне. Обычную хлопковую нить. Когда-то, с лёгкой улыбкой, она сказала, что это символ её Нитей. Что всё в мире связано.       Горькая усмешка исказила его черты. Он мог разомкнуть пальцы и превратить эту нить в горстку пепла одним движением мыслей. Мог вплести её в мощнейшее заклятье, чтобы вырвать Агни обратно из челюстей Нетландии, невзирая на последствия. Мог просто зашвырнуть в самый дальний, пыльный угол и притвориться, что никогда её не видел. Рука осталась неподвижной. Нить беззащитно лежала на его ладони. Хрупкая и необъяснимо тяжелая одновременно.       А где-то за тысячи миль, за непроходимыми чащами Зачарованного Леса и за гранью известных морей, солёный океан пока ещё спокойно качал свои волны в полном неведении. Он ещё не знал, что совсем скоро его берег дрогнет от новых, решительных шагов. Шёпот прибоя впервые смешается с дыханием той, что пришла услышать его шум.