Пятая петля: Хроники Сторибрука.

«Всё то, что мним и видим мы, есть сон, а в нём другие сны».

      Румпельштильцхен почувствовал её возвращение раньше, чем Агни переступила порог своего домика. Не сердцем и магией, а часами. Те самые, что лежали в его кабинете наверху, завернутые в потертый бархат, как священная реликвия или ядовитый артефакт. Они вдруг дёрнулись, заверещали, как раненая птица, запертая в клетке. Стрелки закружились бешено, хаотично, пытаясь нащупать утраченный ритм. И нашли. Агни вернулась.       Румпель не стал ждать ни секунды. Пространство вокруг него сжалось, выдохнуло багряным дымом и через мгновение он стоял у её дома под старым дубом. Листья на ветвях всё ещё дрожали после его появления, не успев успокоиться.       Вечер был тихим. Слишком тихим. Даже сова, обычно перекликавшаяся с ночными тенями, замолчала, спрятавшись в густой кроне. Только ветер шелестел с листвой, и в этом шелесте Румпелю почудилось, будто сам Лес шепчет ему: «Она вернулась. Но не к тебе».       Маг стоял у порога, не решаясь войти. Пальцы нервно теребили край жилета. Жест, который он ненавидел в себе, потому что выдавал слишком многое. В груди колотилось что-то чужое, горячее, непривычное. Сердце? Нет. Просто страх. Страх, что внутри она не одна. Что Агни привезла с собой не только воду из источника, но и кого-то. Что за её спиной, в темноте дома, стоит тот, с кем она разделила путь, и смотрит на Румпеля, как на призрака из прошлой жизни. Голос за дверью доносился приглушённо и устало, но он услышал смех. Лёгкий. Женский. Её смех. И… мурлыканье? Он сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки.       Конечно, она завела себе друга. Кого-то, кто не требует выбора. Кого-то, кто не смотрит сквозь неё, выискивая изъяны и слабости. Кого-то, кому не нужно продавать душу, чтобы получить право быть рядом. Но Румпельштильцхен не тот, кто ждет приглашения. Он тот, кто берёт.       Сделав глубокий, театральный вздох, чтобы скрыть дрожь в руках и спрятать всё, что кипело под маской, он поднял руку и постучал. Три коротких удара, будто стучал в дверь собственной совести. Не дожидаясь ответа (он никогда не ждал, это было не в его природе), Румпель распахнул дверь и вошёл.       Внутри пахло свежей выпечкой, морской солью и чем-то тёплым, домашним. Запах, который говорил: здесь теперь кто-то есть.       На кресле лежал рыжий кот. Увидев мага, он не зарычал, не зашипел, не вскочил в боевую стойку. Он прищурил зелёные глаза медленно, с достоинством, как аристокот, заставший врасплох незваного гостя в собственной гостиной и фыркнул. Коротко, выразительно, с интонацией: «Так это ты тот самый? Ну что ж, посмотрим».       Румпель замер на пороге. Сразу заметил кота. И её. Агни стояла у стола, наливала в кружку чай. Плечи опущены, даже как будто не хотели поднимать чайник и что-то делать. Волосы растрепаны от недавнего путешествия. Словно сам ветер пытался рассказать историю её отсутствия, перебирая пряди, вплетая в них соль и память о далёких берегах. Она не повернула голову в его сторону, не вскрикнула, не сказала ничего. Просто устало вздохнула. Знала, что он придёт.       Маг хотел сказать: «Я скучал». Хотел сказать: «Ты вернулась!». Хотел броситься к ней, схватить за плечи, развернуть к себе, заглянуть в глаза и убедиться, что это она – настоящая, живая, а не тень, сотканная из воспоминаний и страха, которые преследовали его все эти дни. Но вместо этого губы растянулись в привычной ядовитой улыбке:       - Явилась, дорогуша, - произнес он, подняв руки в жесте фальшивого восхищения. Левая рука согнулась в локте, правая замерла в воздухе. Поза актера, готового начать монолог. – Выполнила поручение королевы? Как трогательно. – Он перевёл взгляд на кота, который всё также внимательно смотрел на него. – И… у тебя появилась зверушка. – Добавил маг, в голосе прозвучала нотка, которую он не смог проконтролировать. Удивление? Ревность, что это существо заняло место, на которое он сам не решился претендовать?       Моррис ответил ему долгим многозначительным фырканьем: «Я не зверушка. Я кот. И мы с тобой ещё поговорим».       Румпель всё ещё был обижен. На неё. На себя. За то, что отпустил. За то, что позволил ей уйти туда, где время не подчинялось ни ему, ни ей. За то, что, когда она смотрела на него в последний раз, он не сказал: «Останься. Ради меня».       Но Агни вернулась. Значит, долг оказался сильнее искушения. Или… или она просто не нашла, ради чего стоило бы остаться.       Агни медленно повернула голову в его сторону, поставив чайник на стол. Взгляд немного грустный. В нём не было ни радости от встречи, ни облегчения от возвращения домой. Только тень чего-то, что она оставила за морем. О чём она не собиралась рассказывать. Её слегка пошатывало от морской качки.       Румпель сделал шаг вперёд. Руки опустились сами собой. Голос, когда он заговорил снова, стал мягче:       - Что с тобой?       - Я просто устала, - тихо ответила девушка. – Морские приключения оказались… не для меня.       Румпель чуть усмехнулся с горечью.       - Зато ты получила, что хотела. – Его взгляд скользнул к полке, где стоял флакон с водой. – Добыла воду. Похвально. Королева будет довольна. – Он подошёл к камину, скрестив руки за спиной. Огонь трещал, отбрасывая дрожащие тени на стены. В этом танце света и тьмы, Румпель выглядел старше, чем был. И человечнее. – Будь осторожна. Реджина… в последнее время плохо спит.       Он не стал говорить, что королева знает больше, чем должна. Что её острый ум коснулся Агни не как простой служанки с севера, а как нечто большее. Что Лес плакал все эти дни, потому что она ушла. И что он, Румпельштильцхен, боится за неё.       - Как долго меня не было? – спросила Агни.       - Три дня для смертных, - ответил он, не оборачиваясь. – Лес стал удивительно скучным без твоего… присутствия.       Это была его попытка сказать: «Я соскучился». Но он её провалил.       Агни молчала, и в этом молчании Румпель почувствовал, как расстояние между ними растёт, превращается в океан, который она только что переплыла. Она изменилась. Теперь в этой девушке жила не только вечность, но и море. Жила та самая настоящая жизнь, которую она так хотела познать. Агни стала задумчивее, грустнее, будто часть её души осталась там, среди волн и парусов, среди криков чаек и скрипа корабельных снастей. И в этом взгляде, устремлённом в огонь, не было тоски по Тёмному магу.       Румпель почувствовал, как внутри поднимается чёрная волна. Злость. Страх потерять её оказался сильнее. Чувства, которые он, Тёмный, не должен испытывать. Он не просит. Он берёт. Заключает сделки и всегда остаётся в выигрыше. Но сейчас не мог взять. Потому что она не принадлежала только ему. Если вообще когда-либо принадлежала.       - Твой уход из Леса, - произнёс маг, поворачиваясь к ней, - заставил время сдвинуться вперёд. Лес дрожал. Тени вышли наружу. А ты… ты даже не оглянулась.       Агни замерла. В её глазах мелькнуло не раскаяние, а глубокая усталость, что родилась от навязанной роли.       - Я вернулась, - сказала она.       - Да. Потому что у тебя есть долг. А не потому, что здесь твой дом.       - Дом?! – Агни горько усмехнулась, но голос остался ровным. – Ты называешь это домом? Место, где меня использовали, не спросив согласия? Где ты решил, кем мне быть?       Румпель нахмурился, но не перебил.       - Ты дал мне эту жизнь, - продолжила она, шагнув ближе. – Я наблюдала за миром веками. Спокойно, без боли, без страха терять. А теперь… Теперь чувствую всё. Не потому, что сама этого захотела, а потому что ты показал какой бывает жизнь, которая ускользала от меня всё это время. Ты забрал мою вечность и подменил её этой хрупкой оболочкой. – Агни замолчала, глядя прямо в его глаза. – Так можно ли считать это место домом, когда я даже не имела права отказаться от него?       Румпель застыл. Его пальцы сами собой сжались в кулак. Он знал – каждое слово правда. Он не дал ей выбора. Хотел взять силу, потому что мог. Потому что наконец нашёл, что так долго искал. Не просто магия времени, а магия самого мироздания.       - Почему же ты тогда позволила мне увидеть себя в той долине? – Голос его потерял всю театральность и манерность. – Почему вышла из тени?       - Потому что знала – наша встреча была неизбежной. Ты бы учуял мою силу где угодно. А потом… Потом заставил меня поверить, что быть живой – это не слабость. Сказал, что боль – это тоже жизнь. Что сердце, которое бьётся, ценнее вечности. Ты обещал, что я не потеряю себя. Теперь же я не знаю, кто я. Ни Хранительница, ни человек. Просто… тень между мирами.       Румпель опустил взгляд. Сердце сжалось так, будто его сдавили в кулаке. Он хотел подойти, но сдержался. Заглянул в её синие глаза, полные той тоски, которую знал тот, кто жил слишком долго.       - Ты знала, что я попытаюсь отнять твою силу. Поэтому наложила чары на часы. - Он сделал паузу, сглотнув. - Так ли я один виноват, дорогуша?       - Уходи, Румпель, - твёрдо ответила Агни.       - Уже прогоняешь? – Усмехнулся маг. - Хорошо. Потом ведь сама придёшь ко мне.       И Румпель отступил. Сделал шаг в сторону, остановился, будто хотел оглянуться, сказать что-то важное, то, ради чего пришёл, но слова застряли в горле, спутались, превратились в комок, который невозможно было проглотить. Маг взмахнул рукой. Багряный дым клубился вокруг него, запахло серой, и через секунду, на том месте, осталась только пустота.       Агни осталась одна стоять у камина, чувствуя ещё большую усталость. Резко опустилась на стул, тяжело вздохнув. Она согласилась отдать свою вечность на эту хрупкую оболочку, чтобы почувствовать, как бьётся сердце. Как билось сердце Румпельштильцхена, когда он защитил её от Теней. Теперь она начала сомневаться: было ли это нечто большее или адреналин ударил в голову?       Моррис заморгал. Он смотрел на то место, где только что стоял странный человек в бархате, и не понимал, как можно просто исчезнуть. Кажется, ему придётся долго привыкать к магии в этом лесу. Кот спрыгнул с кресла, мягко, как умеют только кошки, подошёл к Агни и со всей силы потёрся о её ноги. Шерсть встала дыбом от эмоций, но он не уходил. Тёрся снова и снова, вплетая её боль.       А потом громко мякнул. Требовательно. Настойчиво. Намекая, чтобы Агни наконец легла спать. Утро вечера мудренее. А любовь… любовь никуда не уйдёт. По крайней мере до завтрака.       Агни посмотрела на кота, грустно улыбнулась и пошла спать. Потому что кот был прав. Всегда прав. Завтра будет новый день и визит к Её Величеству.       Ночью ей снилось море. Тихое, дышащее медленным приливом. Где-то над головой кричали чайки. Волны бились о борт невидимого корабля, и палуба едва заметно покачивалась под ногами. У штурвала стояла высокая фигура капитана. Одна рука лежит на руле. Агни пыталась разглядеть его лицо, но свет за спиной был слишком ярким, будто само утро не позволяло ей увидеть черты. Девушка сделала шаг ближе, и силуэт растворился в золотом тумане рассвета, оставив после себя только звук волн и странное чувство тоски. Крик чайки над ухом стал громче. Намного громче.       Девушка медленно приоткрыла глаза в полудрёме. Перед ней был знакомый потолок её домика. Чайка, будившая её, оказалась Моррисом. Кот лежал на соседней подушке, раскинувшись звёздочкой, и громко сопел во сне. Усы подрагивали, лапы дёргались. Из пасти вырывались звуки, удивительно похожие на птичий крик, только на полторы октавы ниже. Агни тихо засмеялась, затем встала с кровати. Внутри всё ещё бурлило после разговора с магом. Она посмотрела на флакон. Вода слегка мерцала, словно внутри билось крошечное сердце. Миссия должна быть выполнена. Нельзя заставлять Реджину ждать. Она этого не любит.       Чуть погодя Агни была готова: чистая одежда – красная юбка, коричневый корсет и бежевая рубашка, та, что дал ей Румпель. Волосы расчёсаны и уложены. Лицо… менее грустное, чем вчера. Усталость ещё пряталась в уголках глаз, но уже не так явно.       Она поправила воротник, провела ладонями по юбке, разглаживая не существующие складки. Взяла сумку, проверила, на месте ли флакон. Последним делом бросила взгляд на кота. Моррис уже проснулся и просто лежал, смотря на свою новую хозяйку.       - Мяу. (Перевод: «уже уходишь? А как же я?»)       Агни подошла, присела на корточки рядом с кроватью, провела рукой по его рыжей шерсти. Моррис прикрыл глаза, позволяя ласку, и заурчал.       - Я скоро вернусь, - сказала она тихо.       Кот открыл один глаз и посмотрел на неё:       - Мяу. (Перевод: «без рыбы не приходи»)       Агни улыбнулась и поднялась. Сумка на плече. Флакон внутри. Сердце – где-то между морем и лесом.       Моррис проводил её взглядом, потом неторопливо вылизал лапу и уставился в окно, где уже начался новый день.       «Ну что ж, - подумал он философски, - подождём. Коты умеют ждать. Не то, что некоторые».       Агни вышла из своего домика, направилась в сторону замка Злой Королевы. Она могла бы воспользоваться магией и перенести себя с помощью телепортации, но она всё ещё была немного слаба. Золотистая кобыла, сотканная из тёмной магии, давно исчезла. Может быть, находилась в окресностях замка Тёмного. А значит, к Королеве придётся идти пешком, как обычная крестьянка. По крайней мере, так будет правильно.       Замок возвышался впереди, его тёмные башни казались ещё мрачнее на фоне яркого утра. Шпили врезались в небо острыми зубьями. Вокруг стен вибрировала магия, мощная и слегка зловещая. Агни ощутила, как магия словно давит на плечи, обволакивает. Даже, казалось, флакон в сумке перестал вибрировать, притих. Девушка вошла внутрь. Внутри всё было также мрачно, как и снаружи. В тронном зале царила полутьма: только факелы на стенах отбрасывали трепещущие тени на каменные плиты. Реджина стояла у своего зеркала, одна. Её силуэт в тёмно-бордовом платье выглядел одновременно величественным и одиноким. Она, казалась, разговаривала со своим зеркалом.       Агни сделала шаг вперёд. Эхо ударило по сводам. Реджина медленно обернулась. Холодные и проницательные глаза королевы уставились прямо на девушку. На мгновение в них мелькнуло что-то похожее на любопытство.       - Ты пришла, - произнесла королева холодно и спокойно. – А я уж начала думать, что ты решила пренебречь моей просьбой. – Взгляд скользнул по сумке в руках Агни. – Но, видимо, я ошиблась. – Королева сделала изящный жест рукой, и тени в зале сгустились, словно ожидая. – Покажи мне, что ты принесла.       Воздух зарядился напряжением. Даже пламя факелов потускнело, затаив дыхание. Агни открыла сумку и достала флакон с едва мерцающей водой.       - Как вы и просили, Ваше Величество. Флакон с водой из Источника Молодости. Или с тем, что от него осталось.       Агни протянула флакон королеве. Пальцы Реджины сомкнулись вокруг хрусталя с неестественной осторожностью, будто она боялась не повредить его. Она подняла флакон к свету. На мгновение Агни увидела не королеву, а женщину, измученную вечной жаждой власти, любви и жизни.       - Почему так мало? – резко спросила Реджина, опуская руку. – Источник иссяк? Или… тебе помешали? Говори! Я не люблю полуправды.       Агни не отвела взгляд.       - Источник иссяк. Он поддерживает жизнь на острове. Если бы я взяла больше – Нетландия погибла бы. А вам этого хватит.       Реджина замерла. Пальцы сильнее сжали флакон. В глазах смешались гнев и острое уважение.       - Думаешь, что моя жажда жизни меньше, чем судьба какого-то острова? – процедила она сквозь зубы, проходя Агни по кругу, как хищница. Затем остановилась прямо перед ней. – Но ты права. Этого хватит… для начала.       Королева повернулась к трону и спрятала флакон в складках платья. Агни уже хотела уйти прочь, но Реджина, спустя небольшую паузу, продолжила:       - Видишь ли… мне стало любопытно, почему один очень старый маг вдруг начал давать мне советы.       Агни слегка нахмурилась.       - Советы? – переспросила она.       - Назовём это так, - королева чуть усмехнулась. – Он пришёл ко мне несколько дней назад. И сказал нечто… крайне любопытное. – Реджина сделала паузу, повернувшись лицом к Агни. – Он попросил меня не трогать тебя.       Агни не ответила. Только нервно сглотнула слюну, а пальцы непроизвольно коснулись часов на шее. Реджина заметила это микродвижение.       - Знаешь, что удивило меня больше всего? – продолжила королева тихо. – Не сама просьба. А то, как он её произнёс. Румпельштильцхен не просит. Он торгуется, угрожает, берёт. Но никогда не просит. – Пауза. – А тогда… Он выглядел так, будто знает цену одной ошибки. Будто боится не за себя. - Королева не договорила. Шагнула ближе. Теперь они стояли почти вплотную. - Скажи мне, кто ты такая?       Агни не отвела взгляда, не проронила ни слова. Она смотрела прямо в глаза женщины, которая могла уничтожить её одной фразой, не моргнув. Только дыхание стало глубже.       - Просто человек, - наконец ответила девушка. – Который иногда оказывается не в то время и не в том месте.       Реджина тихо рассмеялась.       - Забавно. Потому что много лет назад... я тоже стояла на грани. Пыталась вернуть любимого человека из мёртвых. – Пальцы Реджины едва сжались в кулак. – Ритуал почти удался. И тогда… кто-то вмешался. – Она смотрела прямо в глаза Агни. И на миг, ей показалось, что узнала её. – Я не помню лица. Только голос… и чувство, будто само время отвернулось от меня. А теперь ты стоишь передо мной. Девушка, которая говорит о судьбе острова, которая приносит воду из Источника Молодости, и смотрит на меня так, будто видит не королеву, а… - Реджина не договорила. – И Румпельштильцхен просит меня тебя не трогать. Значит, ты для него важнее, чем он готов признать.       Агни дёрнулась едва заметно, словно её окатили святой водой.       - Вы ошибаетесь.       Реджина чуть усмехнулась.       - Возможно, - она отошла к трону, плавно, как отступает волна перед новым приливом, медленно села. – Но я достаточно долго знаю Румпельштильцхена, чтобы понимать одну вещь. Если рядом с ним есть тот, кто заставляет его колебаться… Этого человека лучше оставить в живых. – Реджина бросила на Агни холодный взгляд. – Потому что без привязанности, он становится не просто опасным. Он становится пустым. А пустота… гораздо страшнее тьмы. – Затем королева взмахнула рукой. – Иди.       Агни сделала шаг к выходу. Сердце странно быстро заколотилось. Она уже почти достигла порога, когда голос королевы остановил её:       - Передай ему одну вещь. Я выполню его просьбу. Пока ты рядом с ним.       Затем Агни вышла из замка, не оборачиваясь. Выражение лица осталось таким же, с каким она входила. Только уголки губ чуть опустились, плечи несли невидимую тяжесть, шаг стал медленнее, словно движение требовало усилия. Но за этой маской спокойствия бурлило. Сердце, казалось, стало тяжелее и нести его было уже испытанием.       Пока ты рядом с ним…       Слова пролезли сквозь кожу, словно ветки плюща обвились вокруг тоскующего сердца, и осели, пробивая костяшки и внутренности колючками. Агни шла неторопливо. Тропинка Зачарованного Леса вилась между старым деревьями, чьи корни помнили времена, когда магия здесь была дикой и свободной. Каждая ветка, каждый камень, каждая травинка узнавала её заново. Лес тихо тосковал о своём потерянном сердце. Надеялся, что оно вернётся, но вместо этого по его тропам блуждала девушка. Которая выбирает. Которая боится. Которая любит.       Моррис встретил Агни у порога. Пушистый, слегка взъерошенный после дневного сна, с гордым видом единственного и полноправного владельца этого домика, всей этой поляны и, кажется, всего Леса в придачу. Он сидел на крыльце, поджав лапы, и смотрел на неё своими зелёными глазами с выражением: «Ну наконец-то! Я уже начал думать, что ты решила остаться там навсегда». Увидев её, он поднялся, потянулся, выгибая спину дугой и требовательно мякнул (перевод: «Ты принесла рыбу?»).       В этом «мяу» слышалось и упрёк, и надежда, и глубокая философская уверенность в том, что любое путешествие должно заканчиваться рыбой. Желательно большой. Желательно прямо сейчас.       Агни не ответила. Она просто прошла мимо, даже не потрепав его по голове. Впервые за всё время. Моррис замер. Его уши дрогнули, прижались к голове, потом снова настороженно поднялись. Он смотрел, как девушка пересекает комнату, как опускает в кресло у камина, как снимает плащ медленно, будто каждое движение даётся ей с трудом.       Моррис подошёл, осторожно, как подходят к раненому зверю не из страха, а из уважения к чужой боли. Он потёрся о ноги, вплетаясь в её неподвижность, напоминая о себе теплом шерсти и тихими урчанием. Потом запрыгнул на колени, развернулся, устроился по удобнее и заглянул в её синие глаза. Он почувствовал то, что не мог выразить словами. То, что коты чувствуют всегда, когда мир вокруг человека смещается, когда внутри происходит землетрясение. В своей новой хозяйке он больше не чувствовал решимости. Была только усталость. Такая же старая, как сам Лес. Моррис ткнулся носом в её руку.       «Я здесь, - говорил этот жест. – Я никуда не уйду».       Прошло несколько дней. Румпельштильцхен не приходил. Не присылал записок на подоконнике, не материализовывался в клубе багряного дыма у камина. Его присутствие исчезло из её жизни так же внезапно, как когда-то появилось. Только несколько книг на полке, пара безделушек и его запах, который всё ещё держался в углах комнаты, напоминая, что он тут был.       Молчание резало большее любого упрёка. Потому что упрёк – это хотя бы слова. Это внимание. Это признание, что ты существуешь. А молчание – это пустота. Отсутствие. Медленное умирание надежды.       Агни пыталась занять себя. Варила суп, не используя магию. Резала овощи слишком мелко, солила слишком щедро, забывала помешивать. Читала книги, что когда-то прибрела у одной девушки. Старые, со слегка пожелтевшими страницами и закладками из высушенных цветов. Даже пыталась починить скрипучую половицу у двери. Нашла молоток, пару гвоздей, провозилась полчаса, но только прищемила палец и разбудила Морриса, спавшего в углу.       Но каждый жест был пустым повторением.       Без цели.       Без смысла.       Без него.       Всё потеряло вкус. Даже кофе, который она варила каждое утро, следуя тому рецепту, что узнала от моряков на судне «Весёлого Роджера», казался пресным. Горечь осталась, но исчезло то главное, ради которого стоило просыпаться.       Агни не плакала. Слёзы застряли где-то глубоко. Она просто сидела у окна вместе с котом. Смотрела, как тени удлиняются, выползают из-под деревьев, тянутся к дому. Как солнце медленно уходит за горизонт, окрашивая небо в цвета старой меди. Как ночь накрывает Лес своим чёрным покрывалом.       И в этой тишине, она впервые поняла: одиночество – это не отсутствие всех людей вокруг. Это отсутствие единственного человека, кто делает тебя цельной. Того, чьё имя произносишь с трепетом. Чей голос звучит в голове даже в тишине. Чей запах ты ищешь в каждом утре.       В тот день, устав от бесконечной тишины, Агни решительно поднялась с кресла, отложила книгу в сторону. Моррис, наблюдав за ней, моргнул. Он не стал мяукать. Девушка щёлкнула пальцами, воздух сгустился, закружился серебристым цветом. Пространство сжалось, выдохнуло и через несколько секунд Агни уже стояла в другом месте. У дверей его замка. Не как Хранительница, а как женщина, которая боится быть брошенной. Которая хочет услышать, что всё ещё нужна.       Когда Агни вошла в большую залу, Румпельштильцхен сидел в кресле у огня. Он не обернулся на звук шагов, не поднял головы. Только указательный палец его свободной руки лениво постукивал по кожаному переплёту книги. Огонь в камине плясал, отбрасывая золотистые блики. В этом свете он казался почти живым, не Тёмным, не торговцем чужими душами, а просто уставшим человеком, который читает книгу у камина в ночи.       - Я знал, что ты вернёшься, - произнёс он негромко, не отрывая взгляда от страницы. – Но не ожидал… так скоро. – Палец перестал стучать. – Одиночество – неприятный спутник, не так ли? – Книга легла на столик рядом с креслом. Румпель откинулся на спинку, положил ногу на ногу, но в этой позе не было обычной расслабленности, только попытка казаться спокойным. – Говори. Я слушаю.       Это было приглашение. Он не спрашивал, почему именно к нему. Он знал. Иногда только тот, кто сам утопает в одиночестве, можешь услышать чужой крик о помощи, даже если никто не кричит вслух.       Агни остановилась у камина, не решаясь подойти ближе. Огонь трещал, метался, отбрасывал на стены причудливые тени. Жар обжигал спину, но она не двигалась. Стояла на границе света и тьмы.       - Мне впервые… за столько лет, - начала она, - стало… одиноко. – Девушка замолчала, подбирая слова. – Страшно. Холодно. Пусто.       Огонь тихо треснул. Искра выпрыгнула на каменный пол, погасла, не долетев. Румпель долго смотрел на неё. Изучающе. Внимательно. Пытался прочитать что-то между ударов сердца.       - Забавно, - произнёс он чуть насмешливо. – Когда я впервые стал Тёмным, люди говорили мне то же самое. Только обычно перед тем, как попросить о сделке.       - Я пришла не за сделкой, - нахмурилась Агни.       - Тогда зачем?       Агни отвела взгляд к огню. Слова давались тяжело. Каждое приходилось выталкивать из себя.       - Потому что после нашей ссоры, - начала она медленно, - я думала, что смогу просто… жить дальше. Глупо, правда? Я пыталась убедить себя, что мне всё равно. Что ты часть моего прошлого. Ещё один человек, который сделал выбор за меня. Ещё одна тень, которую можно оставить за спиной. Но каждый раз, когда я закрывала дверь дома… тишина становилась слишком громкой.       Румпель молчал. Только пальцы на подлокотнике чуть сжались.       - И я поняла одну вещь, - продолжила Агни.       Маг чуть подался вперёд.       - Какую же?       - Что я всё равно думаю о тебе.       Слова упали в тишину, как тяжёлый камень. Румпель замер. На мгновение, маска Тёмного, которую он носил столетиями, треснула. В его глазах мелькнуло что-то живое, настоящее, почти беззащитное, и тут же исчезло.       - Опасная привычка, дорогуша, - ответил он уже ядовито. – Люди, которые слишком много думают обо мне, обычно заканчивают плохо.       Усмешка тронула его губы, но глаза оставались серьёзными. Агни сразу уловила эту перемену. Слишком знакомо. Она сделала шаг ближе к нему.       - Не надо. Не нужно прятаться.       Его улыбка стала шире.       - Прятаться?! – переспросил Румпель, вскочив с кресла. – Дорогуша, я самый честный человек в этом королевстве. – Он развёл руки в стороны, пытаясь показать открытость.       Но Агни видела другое. Видела, как напряжены его плечи. Как пальцы левой руки чуть подрагивают. Как в глазах прячется что-то тёмное и испуганное. Она покачала головой.       - Нет. Ты просто снова надеваешь маску Тёмного. Потому что так проще.       Взгляд мага на секунду потемнел, стал тяжелее.       - Может быть, потому что Тёмный – это всё, чем я являюсь.       - Нет.       Слово вырвалось чересчур быстро. Румпель замер. Он смотрел на неё и думал: «Почему ты так уверена?»       Агни шагнула ближе. Теперь между ними расстояние было чуть меньше метра.       - Если бы это было правдой, - сказала она тихо, - ты бы не пришёл к Реджине просить её не трогать меня.       Румпель медленно улыбнулся.       - Ах… вот как, - протянул он. – Значит, вы уже успели обсудить меня за моей спиной.       В голосе мелькнула знакомая язвительность, но под ней глубоко пряталось что-то другое.       - Я не об этом, - Агни устало выдохнула.       - Тогда о чем же? – Маг сделал шаг к ней.       - О том, что ты боишься.       Румпельштильцхен тихо рассмеялся.       - Я пережил войны, проклятия и века одиночества. Как думаешь, чего именно я должен бояться?       Агни ответила почти шёпотом:       - Потерять ещё одного человека.       Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Огонь в камине треснул, подтверждая её слова. Румпель смотрел на неё слишком долго. Наконец, он сказал:       - Ты думаешь, что знаешь меня.       - Я знаю достаточно.       Она сделала ещё шаг. Теперь они стояла слишком близко. Агни чувствовала его дыхание. Тёплое, чуть прерывистое. Видела, как пульсирует жилка на его шее.       - Тогда скажи мне, Агни… - прошептал он. – Почему ты действительно пришла?       «Потому что я люблю тебя» - хотела сказать она, но промолчала. А вместо этого ответила:       - Потому что, когда ты ушёл… мир вокруг стал слишком тихим.       Румпель тихо выдохнул.       - Забавно, - он поднял руку и нежно коснулся её щеки. – Потому что, когда ты прогнала меня, - пальцы дрогнули, - мой замок впервые показался мне пустым.       Агни не отвела взгляд.       — Значит… мы оба плохо справляемся с одиночеством.       - Похоже на то, - Румпель тихо усмехнулся.       Наступила тишина. Тяжёлая, наполненная чем-то, чему они оба боялись дать имя. Агни чувствовала его дыхание. Видела, как расширяются его зрачки.       - Румпель… - прошептала она. Маг наклонил голову вбок. – Я… начинаю понимать, почему люди цепляются за тех, кто делает их мир… менее тихим.       Он замер. В глазах мелькнуло признание страха, что этот момент может быть последним. Он не ответил. Рука легла на её талию, притянул ближе. Не как Тёмный или Коллекционер, а как мужчина, который впервые позволил себе быть слабым.       Сердце в груди девушки заколотилось так быстро, что оно вот-вот вырвется наружу и бросится ему под ноги. Румпель заметил её движение. И не отступил. Хотя мог. Агни медленно подняла руку, коснулась его груди в том месте, где билось его сердце. Оно билось так же быстро. Агни приподнялась на цыпочках и поцеловала его. Губы его были тёплыми, живыми. Румпель не сдвинулся, не отстранился. Боялся, что если пошевелится, то этот момент рассыплется как пепел. А потом его рука, та самая, что заключала сделки, плела тьму и золото, осторожно легла ей на затылок и притянула ближе. На одно мгновение он позволил себе забыть, кем стал.       Он позволил себе поцеловать не просто девушку из деревни, не принцессу из высокой башни, а саму Хранительницу. Ту, чья сила могла бы стереть его с лица земли. Или это она позволила себе прикоснуться к такому мрачному человеку, как он, за чьей душой уже давно ничего не было. Только пустота. И сейчас, находясь в таком уязвимом положении, он сдался.       Румпель почувствовал, как его рука стала легче. Коготки стали исчезать. Он приоткрыл глаз и увидел, что золотистая кожа магическим способом начала растворяться, становясь человеческой. Он резко прервал поцелуй, словно обжёгся.       - На сегодня достаточно, - ответил он быстро и отвернулся, спрятав руку. Золотистая кожа на пальцах медленно возвращалась. – Можешь остаться. Но помни… Тьма всегда берёт своё.