Глава XV: Дом.
19 марта 2026 г., 14:35
«Дом — это не место. Дом — это люди, которых ты выбираешь.»
- И, Агни… - добавил маг, - сделай одолжение – не смотри в душу. Это… неприятно. Агни не стала задавать вопросов. Просто молча кивнула. Она знала о его жизни больше, чем он сам. По крайней мере, ей так казалось. Только теперь, когда напряжение разговора немного отпустило, в голову вдруг пришла другая мысль. Моррис. Кот остался совсем один в её домике. Наверное, уже свернулся клубком на кровати и спит, видя один из своих любимых кошачьих снов: о бесконечном поле мяты или о море, полном рыбы. Агни тихо щёлкнула пальцами. Воздух сжался, закрутился слабым серебряным вихрем. Магия слушалась теперь легче, чем когда-либо, будто признавала право на существование в этом мире. Пространство выдохнуло, и в центре комнаты, посреди ковра, материализовался Моррис. Кот приземлился на все четыре лапы. Шерсть вздыбилась мгновенно. Хвост распушился до невероятных размеров, превратившись в пушистый ёршик. Глаза распахнулись во всю ширину, зрачки сузились. Он огляделся вокруг, пытаясь осознать, где оказался. Мрачные стены, уходящие в темноту под высокими сводами. Треск камина, отбрасывающего пляшущие тени. Запах старой магии, ладана, вековой пыли и своей хозяйки. Моррис открыл пасть: - МЯ-Я-Я-Я-Я-У! Это было не просто «мяу». Это был целый монолог, обвинительная речь, философский трактат и крик о помощи одновременно, полный вселенского возмущения, какое только способен выразить кот, которого выдернули из уютного сна о рыбе и зашвырнули в самое сердце тёмной магии. «Ты что, с ума сошла? Я спал! У меня был важный сон – огромный лосось, личной мною пойманный!» Он перевёл взгляд на Агни. Полный укора, обиды и той особенной кошачьей требовательности, перед которой не устоят даже короли. Румпельштильцхен, обернувшись, приподнял брови, будто он только и ждал, когда в его замке появится это пушистое недоразумение. - Если этот комок шерсти начнёт требовать золотую миску и личную подушку из пуха феникса, - произнёс маг иронично, - я лично сделаю из него коврик. Тёплый и молчаливый. Чтобы любой, кто сюда войдёт, видел, что бывает с теми, кто слишком много требует от Тёмного. Моррис, который уже успел слегка оправиться от телепортационного шока, замер. Уши дрогнули, прижались на мгновение. Потом снова встали торчком. Он медленно, с королевским достоинством, перевёл взгляд на говорившего. Посмотрел на него долгим изучающим взглядом с ног до головы. С головы до ног. А потом презрительно фыркнул: «Ты думаешь, я боюсь твои угроз, Тёмный? Я здесь из-за неё. И вообще, если уж на то пошло, это я тебя проверяю! Так что давай, покажи, на что способен!». Он важно поднял правую лапу, ту, что обычно давала по морде наглым собакам, и принялся вылизывать её с видом аристокота, только что вынесшего смертный приговор, и теперь ожидает, когда приговор приведут в исполнение. Агни смотрела на эту сцену и не смогла сдержать лёгкий смешок. Впервые за прошедшие дни, внутри не было пустоты, что преследовала её с тех пор, как она вернулась из Нетландии. Было что-то тёплое, даже домашнее. - Он шутит, Моррис, - ответила девушка, опускаясь на колени и протягивая руку для поглаживания. Кот недовольно помурлыкал ещё раз в сторону мага, но всё же позволил себя погладить. – Румпель так не сделает. Румпельштильцхен демонстративно хмыкнул, скрестив руки на груди. - Тогда ты знаешь меня недостаточно хорошо, дорогуша, - бросил он, но уже поворачиваясь к камину, чтобы скрыть довольное выражение лица. Потому что на самом деле он совсем не против. Девушка поднялась с колен и направилась к лестнице. Моррис тут же вскочил, забыв о своём королевском достоинстве, и побежал за ней. Его «Мяу!» прозвучало коротко и требовательно: «Подожди! Я с тобой! Не смей оставлять меня с этим странным типом, который говорит про коврик!» Лестница невольно заскрипела под её шагами. Старые ступени, сточенные веками, жаловались на каждый шаг тихим стоном. Будто рассказывали историю каждого, кто когда-либо поднимался по ним до тех пор, пока в замке не стал жить Тёмный. За спиной топал кот. Коготки цокали по камню, дыхание сбивалось, но он не отставал. Слишком гордый, чтобы показать свою слабость. Хвост нервно подрагивал, выдавая внутреннее напряжение. Агни вошла в комнату. Ту самую, где провела свою первую ночь в теле человека. Тогда всё было иначе. Она думала о том, правильно ли поступила, обменяв вечность на несколько десятилетий смертной жизни. Теперь здесь пахло её запахом. Её присутствием. Её правом быть. Моррис влетел в комнату, едва не споткнувшись о высокий порог. Он не стал тратить время на осмотр комнаты, а сразу рванул к кровати. Огромной, с балдахином из тяжёлого бархата, на которой могли бы разместиться шесть таких котов, и запрыгнул на неё. Кот принялся яростно обминать лапами одеяло. Устроившись поудобнее, он громко заурчал. Агни подошла к окну. За стеклом раскинулся Зачарованный Лес, погружённый в ночной покой. Деревья стояли неподвижно, их кроны серебрились в лунном свете. Где-то там, за этим морем зелени, за холмами и долинами, возвышался замок Реджины. Величественный, полный тайн и запертых комнат. В другой стороне – замок Белоснежки и принца Дэвида, которые каждый день слышат таинственный шёпот Леса, но до сих пор не могут понять, кого он зовёт. А дальше – море. И где-то там, за горизонтом, «Весёлый Роджер» снова плыл по нужному курсу. А капитан, который, возможно, тоже смотрел на эту луну, стоял на палубе, сжимал штурвал рукой, вдыхал солёный воздух и думал… О ней ли? Или нашёл новую гавань, новую команду, новую историю? Агни вздохнула. Где-то в глубине замка, в той части, где магия переплеталась с камнем, этот вздох услышали. За её спиной тихо вспыхнула магия. Тёплая, даже нежная. Совсем не такая, какой обычно пользовался хозяин этого места. Девушка обернулась. На столике стоял серебряный поднос. На подносе – чашка из белого фарфора с золотой каймой. Из неё поднимался ароматный пар. Рядом лежала маленькая записка. «Чтобы ночные мысли не казались такими мрачными» - гласила она. Ни подписи, ни объяснений. Просто забота, которую Румпельштильцхен так боялся проявлять. Прятал за ядовитыми шутками и театральными жестами. И которая сейчас пробилась сквозь все его маски. В серебряном подносе, в тонкой чашке с чаем. Агни взяла чашку в руку и сделала небольшой глоток. Ромашка и мёд. Нежно, почти по-детски. Неожиданно для Тёмного, который по слухам, питался чужими страхами и запивал их слезами обманутых должников. Но очень по-человечески. А внизу, в большой зале, Румпельштильцхен снова взял книгу. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Пытался читать, но буквы прыгали перед глазами, теряли смысл. Он читал одну и ту же строчку десять раз подряд, и всё равно не понимал ни слова. В груди что-то сжималось. Как будто его собственная магия снова начала давать сбой. Маг резко швырнул книгу на стол. Книга глухо ударилась о стол. Румпель уставился на свои ладони. Те самые руки, которые заключали сделки, ткали проклятия и разрушали судьбы. Они дрожали. Золотисто-зеленая кожа всё ещё покрывала их, но магия колебалась. Несколько минут назад он почувствовал это так ясно, что сердце на мгновение остановилось. Словно сама тьма внутри него на долю секунды отступила, и уступила место чему-то другому. Он повернул голову в сторону лестницы: - Хранительница Времени… спит в моей башне, - пробормотал он. – Если бы старые короли это услышали… Представил их лица и усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. Потому что вместе с этой мыслью пришли другие. Что, если магия исчезнет? Что, если он снова станет тем, кем был – слабым, ничтожным, никому ненужным? Что, если Агни перестанет смотреть на него так, как смотрит сейчас – не на Тёмного, не на Коллекционера, а на… Румпеля? Маг испугался, что Агни увидит в нём человека… и отвернётся. Но он не мог позволить себе быть слабым. Не сейчас. Не перед ней. Он потёр ладони, будто пытался согреться и посмотрел на огонь в камине. Впервые за века его посетила мысль: «Может, быть слабым не так страшно? Если рядом есть тот, кто этого не боится». Он не знал, боится ли Агни. Не знал, что она чувствует. Не знал, останется ли она, когда узнает его настоящего, но одно знал точно. Этой ночью он впервые за долгие столетия не чувствовал себя одиноким. И это стоило любого страха. Следующее утро начиналось медленно, словно солнце добровольно не хотелось подниматься из горизонта. Или кто-то замедлил движение времени. Румпель сидел в кресле, удобно расположившись. Не спал. Скорее, просто дремал. Или сидел с закрытыми глазами. Он пока ещё не решил. Спустя какое-то время он почувствовал на своих коленях тяжесть. Приоткрыл глаза и увидел Морриса, точно уставившегося в глаза мага. Он мял лапками ноги Румпеля, требовательно мяукая. - Что, пушистый тиран? Решил объявить мне голодную забастовку? – усмехнулся Румпель. – Или пришёл напомнить, что я теперь твой личный слуга по части сливок? - Мяу, - подтвердил кот. Румпель не стал вставать. Он взмахнул рукой и рядом с ним появилась миска с жирными сливками. Глаза кота расширились от удивления. «Так вот почему она осталась, - подумал он. – Не ради любви. Ради сливок. Мудрый выбор.» Если этот странный человек в бархате мог такое вытворять, значит у кота будет всегда достаточно рыбы и вкусных сливок. Моррис так обрадовался этой мысли, что хвост завилял сам собой. Он спрыгнул с колен Румпеля и подошел к миске, понюхал её, сделал дегустационный кусь. Вкус волшебных сливок никак не отличался от вкуса обычных сливок. Даже, казалось, был намного лучше. Кот принялся есть, и Румпелю даже показалось, что тот слегка причмокивает. Через несколько минут Румпель услышал шаги. Агни спускалась с лестницы, переодетая в чистое. Маг повернул голову в её сторону. Он не говорил ничего, только смотрел. Пальцы слегка сжались на подлокотнике кресла. Девушка подошла ближе, посмотрела на счастливую морду кота, измазанную в сливках, и улыбнулась: - Вижу, кое-кто уже позавтракал, - сказала она. – Я хочу что-нибудь приготовить. Где у тебя кухня? - Слева по коридору, - ответил Румпель. Агни выскользнула из залы неслышно, только юбка чуть зашелестела по каменному полу. Моррис последовал за ней с кошачьей грацией. Румпель остался в кресле. Прошло несколько минут. Или вечность. Маг поднялся. Сам не понимая, зачем. Ноги понесли его в сторону кухни. Туда, куда он не заходил столетиями. Зачем ему кухня, если магия Тёмных подавляет голод, а еда существует только для сделок и редких приёмов, которых он презирал? Но сегодня было иначе. Он боялся. Боялся, что выйдет в коридор и никого не найдёт. Что девушка и кот исчезнут так же внезапно, как появились, оставив после себя только запах, воспоминание и чашку, к которой он больше не посмеет прикоснуться. Он почти бесшумно скользил по коридорам, прислушиваясь к тишине. Магия вибрировала в стенах, предупреждая: хозяин идёт. Голоса донеслись до него раньше, чем маг увидел свет. Её голос – тихий, напевный, что-то мурлыкающий себе под нос. И кошачий – требовательный, нетерпеливый, явно жалующийся на жизнь. Кухня встретила его клочками пыли. Она висела в воздухе серой дымкой, покрывала всю кухонную мебель, старую утварь, разложенную ещё тогда, когда замок принадлежал прежним хозяевам. Но Агни не обращала на это внимание. Она взмахнула рукой, и серебристая волна прокатилась по кухне, сметаясь всю эту пыль и грязь. Всё это исчезло, растворилось в воздухе, оставив после себя только чистоту и запах свежести. Чего-то такого, чем пахнет в домах, где люди живут, а не просто существуют. Девушка взмахнула рукой снова и на столе материализовались продукты. Мука в холщовом мешке, яйца в плетеной корзинке, свежая зелень, помидоры, молоко и много чего ещё. - Решила устроить пир? – раздался за спиной насмешливый голос. Но теперь в нём отчетливо слышалась нотка теплоты. Агни не обернулась, только уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке. - Почти, - ответила она, беря яйцо и ловко разбивая его о край миски. Желток шлепнулся, как маленькое солнце. – Хочу приготовить что-нибудь… настоящее. Румпель вошёл в кухню, прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Привычная поза, что помогала держать дистанцию, сохранять контроль, но сейчас в ней не было защиты. Только попытка справиться с тем, что происходило внутри. На нём был простой домашний жилет, брюки, рубашка, потертая в локтях, с расстегнутым воротом. Рукава слегка засучены, обнажая запястья с тонкими голубыми жилками. Волосы растрепаны, будто он только что поднялся с кресла, где провел бессонную ночь, или позволил себе короткий сон, полный тревожных видений. Взгляд его скользнул по столу, по разложенным продуктам, по миске, по венчику в её руке. - Настоящее? – переспросил маг, приподняв бровь. – Ты же можешь просто щелкнуть пальцами, и стол будет ломиться от блюд, приготовленных лучшими поварами всех миров. Агни продолжала взбивать яйца. Венчик двигался в её руке ритмично, превращая музыку металла о керамику в танец. Белки и желтки смешивались, становились золотистой пеной. - Могу, - согласила девушка. – Но еда, сделанная магий, кажется бездушной. Как будто существует для того, чтобы утолить голод, а не чтобы согреть душу. – Агни повернулась к Румпелю, опершись бедром о край стола. – Поэтому я готовлю сама. Чтобы чувствовать каждый этап и знать – это моё. Румпель молчал. Смотрел на неё так, будто видел впервые. Смотрел на муку на её пальцах, на пятнышко теста, неудачно приземлившееся на столе. На то, как падает свет, проходя через окно и освещает эту ранее мрачную кухню. В груди у мага что-то шевелилось. Чему он не мог найти название. А потом тихо спросил: - И… ты хочешь, чтобы я помог? Агни кивнула. - Да. Ты ведь умеешь? – она спросила так, будто это было самое естественное в мире – просить Тёмного замесить тесто. Румпель удивился ещё больше. - Готовить? Я?! – Он сделал несколько шагов ей навстречу. – Дорогуша, я заключал сделки с королями, а не с кастрюлями! Мои пальцы созданы для того, чтобы крутить золото из соломы, а не мешать тесто. — Значит, научишься, - ответила Агни просто и почти насильно всунула ему миску. – Держи. Не пролей. Румпель замер с миской в руках. Он перевёл взгляд с миски на Агни, и потом обратно. В его взгляде читалось всё: «Ты серьезно? Я – Тёмный, а не пекарь!». Что если Реджина увидит его? А она увидела. Заметила в своём зеркале, как он проводит утренний ритуал приготовления завтрака вместе с этой девушкой, которая буквально несколько дней назад принесла ей воду из Источника Молодости, а теперь готовит вместе с Тёмным. Королева не могла поверить своим глазам. Она тихо рассмеялась, глядя на эту нелепую, но в то же время милую картину. Затем взмахнула рукой, и зеркало стало снова обычным зеркалом. Только укоризненно посмотрело на королеву. Румпель тем временем ворчал: - Если это взорвется, то заранее предупреждаю: я не собираюсь становиться героем, спасающим мир от взрывного теста. Это слишком нелепая смерть даже для меня. Агни рассмеялась. - Не бойся. Это всего лишь булочки. С начинкой на твой выбор. Моррис, до этого наблюдавший с подоконника, спрыгнул на пол. Важно прошёлся между ними, сначала вокруг ног Агни, потом вокруг ног Румпеля. Обошёл стол по периметру. Задрал хвост трубой и посмотреть на обоих с высоты кошачьего величия. - Ладно, - менее возмущенно ответил Румпель. Но в этом слове также прозвучало нечто большее. Согласие быть частью чего-то простого, настоящего, что не требовало магии или сделок. – Но, если я уроню муку, это будет не несчастный случай. Это будет акт магического саботажа со стороны этого пушистого заговорщика. Румпель кивнул в сторону Морриса. Кот ответил ему долгим, многозначительным мяуканьем: «Ты прав. Я главный в этом доме!». Маг усмехнулся. Агни вернулась к тесту. Руки двигались уверенно, легко, месили, складывали, снова месили. Мука покрывала пальцы тонким белым слоем. Румпель стоял рядом, теперь уже помешивая начинку для булочек. - Что дальше? – спросил он тихо. - Наблюдай, - ответила Агни. И в этот момент, посреди муки, удобно лежавшей на столе, и тихого мурлыканья кота, замок Румпельштильцхена впервые за века перестал быть обителью теней. Он стал домом. В нём появилась жизнь. Румпель чувствовал, как внутри него, где веками жило только одиночество, начинало теплиться что-то новое. Маг отдал миску с начинкой обратно Агни. Его пальцы слегка коснулись её ладони. И он не убрал руку сразу. Агни улыбнулась и принялась лепить булочки. Маленькие, круглые, с ямочкой в центре, куда она вкладывала щедрую ложку малиново-лимонной начинки. Моррис, лежавший на столе, мяукал: «Слишком много кладешь. Растечется». Печь разгорелась без единого щелчка дров. По прихоти магии. Так было удобнее. Румпель взял противень с булочками и поставил его внутрь. Дверца печи закрылась с тихим щелчком. - Теперь ждём, - сказал он, поворачиваясь к Агни. – Надеюсь, они не взорвутся. Как-то раз я пытался испечь что-то. Соседний замок до сих пор пахнет гарью. Агни рассмеялась чуть громче обычного. - Тогда сегодня ты под моим надзором. Никакой магии без разрешения. - О нет, ты что решила воспользоваться своим положением Хранительницы?! – театрально возмутился он, прижав руку к груди. – А я-то думал мы… партнёры. - Партнёры – да, - согласилась она, подходя ближе. – Но в кухне я главная. Моррис одобрительно мурлыкнул, важно спрыгнул со стола, и направился к своим новеньким мискам из фарфора. Видимо, решил, что перерыв на перекус более чем уместен. Румпель щелкнул пальцами, и в одной миске оказалась свежая вода, а в другой красивые и вкусные кусочки мяса. «О-о, - подумал кот. – Этот человек начинает нравиться мне всё больше». Кухня наполнилась ритмичным чавканьем кота. Булочки приготовить как раз к тому моменту, когда кухня была прибрана. Не без помощи магии, конечно же. - Мы с тобой два сильных мага, а тратим магию на такую… ерунду! – возмутился Румпель. Агни улыбнулась, вешая полотенце на крючок. - Мы достаточно долго тратили магию на других. Пришло время воспользоваться ею в своих интересах. Из печи тянуло сладким ароматом малины и цедры. Печь выключилась автоматически, подтверждая приготовление выпечки. Румпель подошел ближе, открыл дверцу печи с помощью прихватки, осторожно взял противень за края. Булочки были золотистыми, с лёгкой корочкой, из-под которой сочилась тёмно-красная начинка. На каждой – маленькие следы от пальцев Агни. На одной из них он даже заметил отпечаток лапки кота. - Они… идеальны, - пробормотал маг. Он поставил противень на стол, повернулся к Агни. Девушка увидела в его глазах тень воспоминания. – Бей тоже любил печь. Говорил, что в тесте есть особая магия. Он всегда добавлял слишком много сахара. Говорил: «Если жизнь горькая, пусть хотя бы хлеб будет сладким». Агни не стала ничего говорить. Просто взяла щипцы и переложила булочки на большую тарелку. Потом протянула Румпелю первую. - Тогда пусть этот хлеб будет сладким. Для нас обоих. Румпель взял булочку. Пальцы слегка дрогнули. Он отломил кусочек, положил в рот, и закрыл глаза. На мгновение ему показалось, что если снова их откроет, то Бэй будет стоять рядом. - Он бы одобрил, - сказал маг тихо. – Особенно малину. Агни улыбнулась, наливая свежий сваренный кофе в две чашки. Пар поднимался вверх, смешиваясь с ароматом выпечки. — Значит, мы печём не ерунду. Румпель открыл глаза. Посмотрел на неё не как на Хранительницу, не как на сделку, а как на человека, который теперь знает, как превратить магию в тепло. - Это самая важная магия из всех, - ответил он мягко. Моррис, съев порцию вкусного мяса, запрыгнул на стол и потребовал свою порцию булочки. Агни бросила ему маленький кусочек. Кот фыркнул, но всё же съел, замурлыкал так громко, что по столу прошлась небольшая вибрация. Когда кофе был выпит, а булочки съедены, Агни повернулась в сторону Румпельштильцхена и сказала: - Итак, что обычно делает Тёмный, когда ему нечем заняться? Румпель, допивая кофе, усмехаясь, ответил: - О, мелочи! Сделки, планы мирового господства, плетение золота из соломы… - он демонстративно разводил руки в стороны, - но сегодня… сегодня я не в настроении совершать сделки. Он солгал. Маг бы по-прежнему откликнулся на чей-то зов, потому что это было в его власти. Он просто не хотел нарушать этот новый, непривычный для него утренний ритуал. А потому предложил иной вариант. - Как насчет шахмат? – мягко улыбнулся Румпель. – Обещаю, не использовать магию. Моррис тихо усмехнулся про себя: «Ты? Без магии? Ну-ну!». Румпель щелкнул пальцами и все трое оказались в библиотеке. Рядом с камином располагался небольшой столик с двумя стульями напротив, а на столике – шахматная доска с уже заранее расставленными фигурами. Румпель и Агни сели напротив друг друга. Моррис забрался подоконник, наблюдая. - Они все похожи. Маленькие башенки, лошадки, какие-то… шишки? – Девушка наклонилась ближе, с интересом разглядывая. - Шишки – это пешки, дорогуша. Самые простые и самые многочисленные. Лошадки – кони. Башенки – ладьи, - усмехнулся маг, ткнув когтистым пальцем в короля и королеву. – А вот это – сердце игры. Потеряешь короля – конец партии. - То есть всё решается вокруг одной фигуры? – прищурилась девушка. – Как будто целая армия обязана защищать одного? - Ах, политика, дорогуша! – произнёс Румпель, хитро улыбаясь. – Пешка движется только вперёд. Медленно, но… если дойдёт до конца доски, может превратиться во что угодно. Даже в королеву. Агни подняла глаза на него. - Маленькая, незаметная, но может изменить всё? Румпель замер на миг, будто слова прозвучали слишком уж символично. Потом ухмыльнулся, возвращаясь к роли учителя. - Именно. Иногда самые скромные фигуры – самые опасные. - Тогда я начну первой, - сказала Агни и осторожно передвинула белую пешку на два поля вперёд. Румпельштильцхен приподнял бровь, но не стал возражать. Слегка коснулся своей чёрной фигуры, и его пешка тоже двинулась вперёд, откликаясь на вызов. - Уверена? – спросил он. – Первый ход, как первый шаг в чужую страну. Иногда ведёт к трону. Иногда – к пропасти. - Я уже стояла на краю пропасти. Помнишь? – улыбнулась Агни. Он замер. На миг в его глазах мелькнуло признание. Да, он помнил. Помнил, как она стояла у края долины, невесомая в своей красоте, необычная в своём происхождении, и как он не мог оторвать взгляд. - Помню, - сказал маг тихо. Моррис, наблюдавший с подоконника, издал «мрр», будто одобряя ход. - Не радуйся слишком рано, пушистый стратег, - бросил Румпель в сторону кота. – Игра только начинается. Но сам он уже не мог оторваться от доски. Агни играла… неожиданно. Не по правилам, которые он знал, а по интуиции. Она не спешила, не бросалась в атаку. Просто играла. - Ты ловко чувствуешь возможности, которые другие пропускают, - сказал маг тихо, когда её слон занял центральную позицию. – Кажется, магия времени не единственное, что у тебя развито. - Возможно, - пожала она плечами, - просто я привыкла смотреть дальше одного хода. Румпельштильцхен медленно кивнул. - Иногда самый скучный ход, как раз тот, что все ожидают, - ответил он, передвигая ладью, чтобы закрыть ей путь. – А настоящая победа в том, чтобы заставить противника поверить, что он сам выбрал поражение. Агни прищурилась. - Ты что-то замышляешь. Я чувствую. - Я? Никогда! – улыбнулся Румпель. – Просто… наслаждаюсь игрой. И компанией. Моррис, соглашаясь, перевернулся на спину, демонстрируя пушистое брюшко. Агни искренне рассмеялась. Даже Румпель позволил себе короткий, почти незаметный смех. - Ладно, - сказала девушка, передвигая коня. – Но, если ты вдруг решишь превратить моих пешек в лягушек – я использую этот шахматный набор, как метательное оружие. - Дорогуша! – притворно возмутился он, прислонив руку ко лбу. – Я дал слово! – Затем поставил свою ладью под удар. Сознательно. Нарочно. – Кроме того… где тут удовольствие, если не дать сопернику шанс? Они играли долго. Не спеша. С паузами. С тихими репликами, которые значили больше, чем весь их прежний диалог. За это время шахматная доска перестала быть полем битвы. Она стала мостом между двумя вечными душами, которые наконец нашли друг в друге не противника, а что-то большее. В какой-то момент Агни сделала ход, после которого Румпель удивился. Его пальцы зависли над фигурой. - Сегодня победа за тобой, - сказал он. – Но в моей игре победители редко остаются счастливыми. А завтра… завтра я сыграю без правил. - Согласна, - улыбнулась Агни. – Я буду готова. Моррис, довольный окончанием, спрыгнул с подоконника и гордо прошёлся между фигурами, смахивая несколько хвостом. - И вот он – настоящий победитель, - пробормотал Румпель. – Хаос всегда берёт своё. Агни рассмеялась, и этот звук наполнил комнату тёплым светом. Даже тени в углах казались не такими мрачными. А в другом конце Зачарованного Леса, за высокими стенами замка, Белоснежка стояла у окна, сжимая ткань платья над округлившимся животом. Ветер шептал о переменах. Она не знала, что именно готовится, но чувствовала: придёт что-то тяжёлое и необратимое. Мир ещё не знал… но уже начал трескаться.
